Часть 2
12 декабря 2024, 22:18Глава вторая. Загрузка отношений (5%)
***
Маринетт чувствует себя очень потерянной после собеседования уНатали, и все, чего она хочет, — это узнать, что, собственно, все это теперь для нее значит. Она сидит в кабинете Габриэля Агреста, подобравшись, как зверь перед прыжком, и, чтобы отвлечься от не очень радостных мыслей, разглядывает интерьер. Все вокруг выглядит так дорого, что это место не выглядит жилым или, на худой конец, рабочим — скорее,музеем. Она знает, что Агресты богаты, ведь она постоянно общается с Адрианом, просто порой забывает об этой подробности его жизни. Это не то чтобы смущает ее, просто ощущается странно — особенно, когда она вспоминает, что спускаясь сегодня из своей квартиры, которую снимает за восемьсот евро в месяц через знакомых, провалилась по колено в некстати снятую ремонтной бригадой ступеньку. Маринетт поправляет на юбке складку. Она знает, что должна быть собранной, в меру серьезной и отталкиваться от характера того, кто проводит собеседование, и хотя о характере Габриэля Агреста Маринетт знает не понаслышке, все равно старается выглядеть так, чтобы он не понял, что она готовилась чрезмерно. Она не собирается играть на публику и конструировать из себя человека сдругой моделью поведения, но она хочет произвести хорошее впечатление, если вдруг Габриэлю это окажется интересно. Даже если нет, она все равно будет на высшем уровне. Дверь с другой стороны открывается, и Маринетт вежливо поворачивается на звук, складывая руки перед собой и сжимая впальцах небольшой портфель. Она не брала ничего лишнего, догадываясь, что Габриэль даже не станет смотреть на ее работы, но то, что он не смотрит на нее саму даже мельком, для Маринетт оказывается довольно удивительным открытием. — Разве от вас не требовалась только подпись в контракте, который подготовила Натали? — спрашивает Габриэль, подходя ктреноге, оставленной посреди кабинета вместе с установленным на ней планшетом.— Натали не уточнила, какую работу я буду выполнять и график посещения мастерской, — говорит Маринетт и приподнимает голову чуть выше, стараясь наблюдать за Габриэлем, но свободно,без напряжения. Это ей дается с большим трудом, потому что она буквально чувствует, насколько здесь лишняя — пожалуй, при взгляде на Габриэля в этот момент любой может решить, что он в принципе не достоин был рождаться, но Маринетт старательно отгоняет подобные идеи. Ей еще с ним работать, в конце концов.— Вас в самом деле это интересует? Адриан предельно ясно описал мне суть вашего затруднения, — Габриэль внезапно коротко смотрит на нее, остро, 14/376 словно бритвой иссекая взглядом ее личность, но тут жеотворачивается. — Боюсь, приставить к вам мне некого, все дизайнеры заняты подготовкой коллекции в шоурумы, так что я просто напишу вамрекомендательное письмо по окончании практики.— Но ведь… — почти теряется от возмущения Маринетт, но, стоит только Габриэлю снова неохотно перевести на нее взгляд, упрямоподнимается на ноги, не отводя глаз. — Я бы хотела быть полезной вам, месье Агрест. Мне не нужны такие услуги, если я ничего не могу для вас сделать, — она сжимает в пальцах портфель и смотрит на Габриэля в ответ, нахмурившись. — Я готова выполнять любую работу, даже мелкие поручения. Он смотрит на нее с внезапно промелькнувшими на лице удивлением и долей интереса, и Маринетт подбирается еще больше, с завидным упорством заставляя себя не отворачиваться. Габриэль все еще молчит, поэтому она позволяет себе бегло осмотреть его, но этот осмотр почти ни к чему не приводит — она толком ничего не может о нем сказать по внешнему виду, он такой же закрытый в своем костюме, как и в проявлении эмоций. Одежда аккуратного пошива, невероятно дорогая, и в ней нет нималейшего изъяна — даже думать о том, что может быть что-то не так, кажется почти кощунственным. — Хорошо, — наконец тянет Габриэль, вырывая ее из раздумий. Маринетт приподнимает брови, ожидая продолжения, и почти не дышит, потому что чувствует, что это ее последний шанс. — Будете работать на меня, раз вам это так нужно. Не ожидайте ничего большего, чем задания посредственной важности — все особыероли уже давно распределены, и вам стоило озаботиться этим раньше.— Спасибо, — ровным голосом отвечает она, чуть склонивголову, и Габриэль вдруг неопределенно усмехается.— Благодарите лучше моего сына.— Поблагодарю, не сомневайтесь, — холодно произносит Маринетт,практически сцепив зубы от нахлынувшего на нее раздражения, и Габриэль протягивает в ее сторону руку.— Дайте мне свой телефон, — властно говорит он и, получив его, записывает свой номер. — Завтра в восемь в моем офисе. Я будуписать вам в течение дня, так что будьте добры — внимательно следите за уведомлениями и не разбрасывайтесь моим личным номером.— Разумеется, месье Агрест, — отвечает Маринетт, не позволяя негативным эмоциям окончательно завладеть ее голосом, и оттого он чуть садится и кажется неприятно невыразительным. Ее даже несколько удивляет тот факт, что она чувствует себя задетой его пренебрежением, ведь в ее мире это случается и будет происходить довольно часто, если она не планирует останавливаться на достигнутом и продолжать учиться на дизайнера — но она совершенно точно не собирается ничего получать даром, просто потому, что Адриан за нее попросил, и будет работать так усердно,чтобы даже Габриэль это заметил.— На будущее, раз вы будете работать лично на меня, я не выношу,когда 14/376 приходится прислушиваться, — говорит Габриэль, но это только сильнее подстегивает Маринетт загнать его высокомерие в угол. Она не позволит с собой так разговаривать ни ему, ни кому-либоеще. Она будет выполнять любую работу и любые просьбы, но онане меньше человек, чем он, лишь потому, что они на разных концах социальной лестницы. — Как прикажете. Будут еще какие-нибудь указания? Дресс-код? Макияж? Может, мне что-то еще нужно передать вашему сыну? Это вырывается у нее прежде, чем она успевает осмыслить свои слова. Маринетт не замирает в испуге, не закрывает рот рукой, но ее глаза чуть расширяются, как у жертвы перед хищником, который уже прижимает ее к земле. Габриэль наверняка это замечает. По его губам скользит легкая усмешка. — Что ж, в мире высокой моды вам пригодится острый язык, —голос Габриэля будто опускается на тон, наполняясь вибрацией. — Но не советую оттачивать его на мне.— Я прислушаюсь к вашему совету, месье, — отвечает она, ихотя ей хочется, чтобы фраза звучала язвительно, ощущается она скорее как непоколебимое согласие работника с начальством. — Я могу идти?— Можете, — снисходительно бросает он, возвращая ей телефон и отворачиваясь, когда она берет его в руки. Он снова будто забывает о ее существовании, и Маринетт незамеченной выскальзывает из его кабинета, плотно и довольно аккуратно прикрыв за собой дверь.За пределами комнаты ей наконец хочется свободно выдохнуть, но она себя сдерживает, сжимая пальцы на лямке сумки и спускаясь с лестницы на первый этаж. Это будет сложно. Это будет так сложно, как она себе даже не представляла. Не то чтобы она надеялась на какое-то снисхождение, но почему-то верила, что с ней он будет обращаться иначе, ведь порой она видела, как легко он говорит с Адрианом. Может, в их отношениях и нет достаточного тепла и нежности, но Габриэль все равно относится к нему с интересом и уважением, и она не раз видела, с какой гордостью он на него смотрит. И с чего она взяла, что заслуживает такое отношение? Он ведь едва-едва ее знает, даже если часто встречал у себя дома. Маринетт внезапно думает, что он может считать, будто она спит с Адрианом, и у нее внутри все холодеет. Поэтому, когда со стороны кухни появляется Адриан, неприлично довольный после поглощения принесенных ею макарон, Маринетт наставляет на него указательный палец и выдыхает воздух сквозь зубы. Адриан немедленно замирает, прижимая к груди яблоко, и взгляд его становится таким испуганно-нуаровским, что Маринетт на короткоемгновение забывает, что хочет сказать. — Ты что ему наговорил? — шепчет Маринетт, подходя ближе ихватая Адриана за плечо, когда тот пытается сбежать обратно на кухню. — Он думает, что мне нужны только подписанные отчеты.— Ничего не говорил, честное слово, — пищит сдавленно тот, практически сжимаясь под ее взглядом в маленького, боящегосякотенка. — А что говорил — того тоже не говорил. 14/376 — Так, ну все, — Маринетт сжимает пальцами его ухо, как делала обычно, будучи Ледибаг, и Адриан ойкает, когда она тянет его обратно в сторону кухни, хотя она уверена, что сжимает его не так сильно, как делала с его накладными кошачьими ушами. Онасажает его на ближайший стул, отодвинув его к столу, и смотрит на него внимательным взглядом. — Сформулируй в точности то, что ты ему сказал.— Он что, отказал тебе? — не очень уверенно уточняет Адриан.— Нет, согласился, но ты бы видел, как он это сделал, — вздыхает Маринетт, опускаясь на другой стул. — Я ожидала, что он даже не посмотрит мои работы, но он просто такой «я напишу тебехарактеристику, а теперь иди гуляй» и ждал, что я буду рада.— Я… я не знаю, почему он так подумал, — растерянно говоритАдриан, сжимая руки в замок перед собой, и отводя взгляд вискренней попытке вспомнить, что он сказал отцу. — Клянусь, я не говорил ничего вроде «возьми мою подругу к себе, потому что она не хочет работать, а ей нужна характеристика».— Ну так, а что ты сказал? Маринетт снова вздыхает, потому что не хочет терять контроль над ситуацией и искренне верит, что Адриан ни в чем не виноват, и тем не менее, когда он смотрит на нее так, как Нуар смотрит на Ледибаг, она едва способна сдерживать внутри себя свои чувства. Он как будто откупоривает бутылку ее эмоций, когда она находится рядом с ним. — Э-э… Что-то такое, кажется, знаешь, типа «пап, помнишь моюлучшую подругу Маринетт?», пять минут твоего описания, еще пять минут рассказа про твою шляпу, потом я сказал: «у нее серьезные проблемы с университетской практикой, потому что с ней обошлись очень несправедливо, а если она ее не закроет, ее не допустят к диплому», — Адриан чешет в затылке, всем своим видом выражая искреннюю растерянность. — Он сказал, что подумает, я сделал большие кошачьи глаза и попросил, чтобы он помог тебе ради меня, и он сразу согласился, вот и все. Маринетт упирается локтем в стол, укладывая на ладони щеку, и опускает глаза в пол. — Значит, я ему просто не нравлюсь, — делает она очень и очень не утешительный вывод, в этот момент почти ненавидя саму себя за существование и свою жалкую попытку пробиться в мир моды через связи, пусть она и не хотела. — Здорово.— Он поработает с тобой, узнает тебя лучше, и все будет хорошо, — улыбается утешительно Адриан, и Маринетт действительно чувствует себя на короткую секунду чуть лучше, чем до этого, пока он смотрит на нее так, будто верит в нее больше, чем в то, что солнце их греет. Ей не нравится это чувство, не нравится так сильно, что она готова выжечь его метафорическими факелами, даже если останутся ожоги, но она этого не делает, просто позволяясебе ощущать все, что ей предоставит жизнь. — Возьми, съешь макарон, — Адриан изворачивается, довольно изящно — даже очень, — и берет с тарелки на столе одну из сладостей, которые Маринетт ему принесла. 14/376 — Спасибо, что делишься со мной моими макаронами, которые я для тебя испекла, — с легкой иронией произносит Маринетт, иАдриан, вместо того, чтобы просто отдать ей макарон, неожиданно хватает ее за подбородок, открывает ей рот и несильным, простым движением сует ей печенье.— Не ворчи, Багибу, — умиленно говорит он, тыкнув ее пальцем в щеку, и Маринетт хмурится, смотря на него со всем возможным недовольством и послушно начиная жевать. Адриан улыбается,снова широко и открыто. — И не расстраивайся. Он просто такой человек, он вполне может тебя проверять, пытаться понять твои намерения. Возможно, он думает, что мы вместе или вроде того, поэтому может относиться предвзято…— О нет, — стонет Маринетт, разбрасывая изо рта крошки от печенья. Адриан буквально подтвердил самую ужасающую ее мысль, от которой она очень пыталась откреститься, но, видимо, ее страхи не просто страхи, а самая настоящая реальность. Адриан смущенно смахивает крошки и опускает взгляд.— О нет… Адриан, ты можешь сказать ему, что это не так? Расскажи ему про Кагами, в конце концов, пусть он на неепереносит свое нежелание тебя кому-то отдавать, я-то тут при чем.— Извини, я еще… — Адриан явно пытается что-то сказать, ноприкусывает губу, не решаясь, и добавляет вместо этого совсем другое: — Конечно, я скажу ему, что мы не встречаемся, если это тебя беспокоит.— Очень беспокоит, Адриан, одно дело, когда ты помогаешь другу, а другое — когда пытаешься протолкнуть в бизнес отца девушку, с которой спишь, — почти недовольно отвечает Маринетт и, хотя Адриан кажется очень несчастным в это мгновение, не собирается давать ему поблажек. Он сделал выбор — и выбрал Кагами, и она не могла постоянно думать о том, что ему больно воспринимать Маринетт не как свою девушку. — Мне жаль, если тебе делает этобольно, — все же говорит она много мягче. — Но я не хочу, чтобы между нами с твоим отцом стояли наши несуществующие отношения. Мне это не поможет.— Ты абсолютно права, — соглашается Адриан, так и не подняв нанее взгляда, и чуть улыбается ей, когда она решается коснуться его руки. — Я поговорю с ним сегодня вечером, спрошу, что он о тебе думает, и намекну, что мы не вместе.— А еще лучше — наконец познакомишь с Кагами. Я думала, ты давно это сделал, — вставляет безапелляционно Маринетт, нахмурившись, и Адриан покорно кивает. У него такой вид, будтоона разрушила все его мечты — видимо, так и есть, видимо, он представляет его с ней отношения, может быть, даже представляет Маринетт на месте Кагами, позволяя себе обманываться в темноте, и ей плохо от этого, она злится, на него и на себя, но ничего не может сделать с этим. Она ненавидит то, как все сложилось в их отношениях, потому что чувствует боль Адриана как свою, а сейчас ему больно; но почему, черт бы побрал весь этот мир, она должна сочувствовать ему, если это он поступает неправильно? Маринетт чувствует себя такой потерянной и уставшей, что не может удержаться и опускает голову на руки, закрывая лоб ладонями.— Адриан, пожалуйста, давай не будем делать друг другу ещебольнее. Уж она-то лучше всех знает, насколько это разрушительно.Домечталась до того, что разрушила не только свою жизнь, но и еще трех человек, двое из которых вообще ни в чем не были виноваты и никак не должны были пострадать за их с Адрианом глупость. Ей от этого очень и очень больно. 14/376 — Это не так уж и просто, — выдыхает Адриан, но тут жевскидывает голову.— Прости, Маринетт, я правда не хотел, чтобы он так решил, не хотел тебя подставлять. Я слишком люб… ты очень дорога мне,видимо, он это понимает. Но я сделаю все, как ты сказала, и больше у него не останется сомнений.— Спасибо, — искренне отвечает она и поднимается на ноги, когда Адриан заметно дергается, будто пытается ее удержать. — Мне пора, завтра нужно рано прийти в офис к твоему отцу, так что… —она неловко улыбается, и Адриан отвечает ей тем же — вежливой улыбкой, пусть и искренней, но все же достаточно зажатой, чтобы Маринетт поняла, как нелегко ему скрывать свои эмоции.— До завтра, — выдыхает Адриан, все-таки поднимаясь следом за ней, но не пытаясь к ней прикоснуться. Горечь в его глазах такая глубокая и темная, что в ней можно утонуть — точно также на неесмотрел Нуар, когда она говорила ему «нет», когда еще не знала, кто он и что значит для нее вгражданском обличии. Маринетт не может выносить, когда он так на нее смотрит, она все еще готова сделать ради него очень многое,потому что любит его, потому что он ей важен и нужен, и она ничего не может с этим сделать. — Мне жаль, что я тебя расстроил. — Я расстроена, но не из-за тебя. Я люблю тебя, Адриан, — противволи срывается с ее губ, и она первая делает к нему шаг, с подспудной нежностью касаясь ладонью его щеки. Адриан хватается за ее запястье, закрывая глаза и наклоняя навстречу прикосновению голову. Он знает, что она скажет дальше, и он готов к этим словам — она видит по его лицу. — Прости, но нам нужно отпустить друг друга, ничего иного уже не получится. Я не уверена, что хочу этого, а сомнение уже не даст нам быть вместеполностью, ты меня понимаешь?— Адриан чуть кивает головой. — Но это не мешает мне любитьтебя, просто это будет уже другая любовь. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты сможешь с этим справиться без меня? — она заглядывает ему в глаза, когда он их распахивает.— Не уверен, — шепотом отвечает он, целуя ее руку и отнимаяее от своего лица. Это первый шаг, понимает Маринетт, когда он несильно сжимает ее пальцы в своих. — Но я очень постараюсь.— Ты мне очень дорог, — повторяет она упорно и чуть улыбается.— И завтра я снова принесу тебе твои любимые макароны с маракуйей.— Только смотри, чтобы отец не увидел, — слабо улыбается он ейв ответ, изо всех сил пытаясь держаться, чтобы не расстроить еееще больше, и Маринетт ему за это благодарна. — А то станешь для него врагом номер один. Он и так считает, что моя форма далека от идеальной, но разве я могу отказаться от твоих макарон?— Нет, точно нет, мне ведь тогда некому будет их печь, — с нежностью говорит она и выпускает его руку. Горло сдавливает, но она продолжает улыбаться. Это ее выбор, ее решение, впервые — правильное, потому что так действительно будет лучше для нихобоих, это спасет их из этой трясины, это позволит Адриану быть с Кагами полностью, не обманывая ее, это позволит Маринетт вновь пойти вперед, даже если ей не менее страшно и сложно, чем Адриану.— Тогда станем тайными агентами макарон, — усмехается Адриан, вэтом 14/376 мгновение снова становясь самим собой. — С кодовыми именами ипозывными, будем прятаться в чуланах и делить печенье с пауками. Будет просто мурчаровательно, лучшая практика в моей жизни! Правда, к концу месяца я стану большим домашним котом, исобственный отец уволит меня с работы, но это уже частности, кто обращает на них внимание? — Котов все любят, так что для тебя наверняка найдется подстилкапомягче, — с улыбкой произносит Маринетт и, не сдержавшись, чешет у Адриана под подбородком, как настоящего кота, отчего тот забавно жмурится. — Можешь не провожать, — добавляет она, отстраняясь и сжимая пальцы на лямке сумки.— Еще раз до завтра, Кот.— До завтра, моя Леди, — отвечает с нежностью Адриан,прислонившись плечом к дверному проему, когда она выходит из кухни. Маринетт не оборачивается на него, продолжая идти прямо — впервые в жизни она заставляет себя сделать верный выбор, даже если от этого только горше.***
Она почти не спит этой ночью. Маринетт чувствует себя невероятно уставшей, изо всех сил пытается уснуть, но в голову лезут мысли одна за другой: об Адриане, о новой работе, об отношении Габриэля Агреста, о собственных страхах, о Кагами иЛуке — подумать, в общем, ей есть о чем, и ничего из этого не радостное. Она не помнит, как засыпает, но когда будильник поднимает ее с утра, чувствует себя почти не-человеком.В офис она приезжает без десятивосемь.
Габриэль приезжает в половину десятого, и все это время, пока он не приезжает, Маринетт сидит в углу со скетчбуком, не зная, куда ей приткнуться и что делать, и испытывает невероятный стресс от того, как на нее смотрят остальные работники. Или, скорее, демонстративно не смотрят. Поэтому когда она видит Агреста,даже если понимает, что он явно не в духе, ей даже дышать становится легче. Правда, ненадолго — Габриэлю тоже нет до нее никакого дела. Но ей хотя бы выделяют стол и дают незначительную работу — раскладывать лоскуты образцов по цветам. Этим она и занимается весь день, отвлекаясь на то, чтобы принести кому-то из сотрудников, сидящих ближе к кабинету Габриэля, кофе, забрать заказы других дизайнеров, спускаясь к проходной (она делает это ровно шестнадцать раз, поднимаясь на пятый этаж без лифта, потому что тот постоянно занят), подержать для кого-то ткань, сбегать за бумагой, карандашами, красками, нитками — чем угодно, словно она какая-то посыльная. В общем и целом, за день ее уматывают так, что она не может даже сидеть. А когда Габриэль выходит из своего кабинета и видит, что она так и не закончила элементарную работу, которую он ей дал, его лицо становится совершенно непроницаемым. Адриана за весь день она увидела дважды, и у них не было ни однойсвободной минуты, чтобы поговорить. Маринетт вздыхает свободнее только когда все, включая Габриэля,покидают офис. Теперь она хотя бы может закончить с этими лоскутами, будь они неладны. Может быть, работа и простая, но это ее задача и она должна ее 14/376 закончить, невзирая на то, что не сумела сделать это вовремя не посвоей вине. Она искренне не понимает, что сделала не так. Может, ей надо было сразу показать себя? Может, стоило войти и сказать«расступитесь, сучки» как советовала ей Алья? Ей хочется плакать от безысходности и усталости, хочется все бросить и пойти домой, но не позволяет гордость. К черту. Она сделала очень многохороших вещей сегодня и многим облегчила работу, так что она не бесполезна, а они все просто мерзкие снобы. Маринетт раздраженно пролистывает плейлист на телефоне. Практически ничего не помогает сосредоточиться на деле — онавспоминает выражение лица Габриэля, мстительные смешки остальных работников, и ей хочется только разорвать на части свои лоскутки и разбросать их по всему его кабинету из чистой мстительности, но вместо этого она выпрямляется и принимается честно выполнять свою работу, потому что не может иначе. Она искренне считает, что неважной работы не существует, даже если она элементарна или незначительна — сейчас Маринетт экономит как минимум несколько часов времени для тех, кто здесьработает, чтобы они создали больше вещей за меньшие сроки. Но это не значит, что ей не обидно. Не потому, что ей сказали это делать — она не настолько неблагодарна, — а потому что к ней отнеслись как к человеку второго сорта. К человеку, который не достоин ни доброго слова, ни взгляда. Как только она вошла сюда — она уже конкурентка, даже если они ничего о ней не знают. Когда время переваливает за полночь, перед очень уставшими глазами Маринетт внезапно появляется чужая рука, и она едва не падает со стула, довольно громко вскрикивая и выдергивая из ушей наушники. Ее тут же подхватывают знакомые руки, а прямонапротив лица Маринетт появляется виновато улыбающееся, уставшее лицо Адриана. — Адриан, — шипит она ему, когда тот усаживает ее обратно и начинает быстро собирать упавшие ткани, к счастью из неразобранной кучи. Маринетт сжимает пальцами переносицу и тяжело вздыхает, собирая себя по кусочкам, чтобы больше несрываться на Адриане. — Что ты здесь делаешь? Выглядишьневажно.— Спасибо за комплимент, моя Леди, — со слабой иронией говорит Адриан и присаживается перед ней на корточки, глядя снизу вверх. Такой милый… Маринетт осторожно гладит его по волосам, не способная устоять, и чувствует странное облегчение, когда он прижимается к ее руке в ответ. В глубине души она очень боится,что однажды он станет ее ненавидеть за то, что она сделала с его любовью. — Я только закончил сниматься. Отцу как будто совсем ничего не нравится. У него есть совершенно невыносимое качество— он представляет что- то в своей голове очень детально, и если вдруг реальность не сходится с его представлением, он изведет всех вокруг.— Ох, бедный мой Кот, — Маринетт и правда становится оченьжаль, что он так много лет работает в подобных условиях. — Так, значит, твой отец тоже еще здесь?— Нет, что ты, — Адриан потирается головой о запястье Маринетт и приподнимается, подкатывая к себе стул от соседнего стола. —Если бы он был здесь, то ты бы все это время слушала пыхтение из его кабинета.— Пыхтение? 14/376 — Да, недовольство всей командой и тем, что я так много работаю, — говорит Адриан, садится перед ней и раскладывает на столе неразобранные ткани, которые сжимал в руках. — Ладно, это неважно, я увидел свет и зашел узнать, что здесь делаешь ты. Я думал, тебя устроили на неполный день.— По всей видимости, это не имеет никакого значения, — Маринетт чуть пожимает плечами и возвращается к своим лоскуткам, грустновздыхая. — Я все это совсем не так себе представляла…— Они на тебя накинулись, да? — немного дрожащим,переменившимся голосом говорит Адриан. Маринетт смотрит на него, и ей становится еще хуже от того выражения отчаяния, которое проступает на его лице. Она очень хочет, чтобы он больше никогда не испытывал подобных чувств.— Котенок…— Так и знал, — вздыхает Адриан и поднимает глаза к потолку.— Они всегда так, настоящие стервятники, и если не найдется никого, кто защитит тебя, то они не дадут тебе вдохнуть. Хочешь, я поставлю их на место?— Адриан, нет, — мягко говорит Маринетт и тянется к нему,обхватывая его лицо руками, чтобы он перестал от нее отворачиваться. — Все в порядке, мне не нужна защита, я справлюсь сама. Ты забыл, кто я?— Нет, я никогда это не забываю, — выдыхает Адриан и смотрит ей прямо в глаза таким щемящим душу взглядом, что Маринетт немедленно хочется спрятаться. — Кто бы знал, как я хочу вновьсражаться с акумами и быть с тобой рядом. Может, возобновим рейды?— В этом нет никакого смысла, ты же знаешь, — голос Маринетт срывается, потому что и она в этот миг остро хочет вернуться в дни, где единственной их заботой было спасти Париж и вернутьсявовремя к ужину. — Акум не было уже три года, так что вряд ли они появятся сейчас.— Но хотя бы ради памяти о былых временах, — Адриан опускаетголову, уходя от ее прикосновений, но тут же прижимается к ееплечу, безвольно выпрямляя вниз руки. — Ты сама говорила, что тебе меня не хватает.— Но теперь все не так, ты же знаешь, — Маринетт неуверенноопускает ладонь на его спину и осторожно гладит по выступающим лопаткам. — К тому же, есть вещи важнее бесцельного патрулирования. Адриан тихо вздыхает. Они выросли, теперь у них и правда естьдела поважнее. Заботы потяжелее. Попытки совмещать учебу и работу, поиск денег, общение с квартирантами, голодные дни, когда на карте нет даже на проезд, а родителям говорить неловко — воттакая теперь у Маринетт жизнь. Она не жалуется и ни о чем не жалеет, разве что иногда действительно очень хочет вновь быть просто Ледибаг. — Когда мы последний раз сражались? — тихий голос Адриана кажется проникает в самую суть. Маринетт закрывает глаза ивспоминает тот день: они все еще в ссоре после того, как Адриан сказал, что будет с Кагами, что просто не может ждать; в новостях показывают, что вооруженные грабители взяли в 14/376 заложники двадцать шесть человек в центральном банке Парижа, иони оба, не сговариваясь, приходят на место преступления. Этобыло полтора года назад. В тот день они снова начали общаться, но с тех пор больше не сражаются. — Тогда, в банке, — отвечает Маринетт и еле слышно вздыхает. —Больше года прошло.— Мы ведь можем хоть иногда помогать людям? Даже Плагг говорит, что мы закисли и никакие другие супергерои не сидели, сложа руки, даже если злодеи были в спячке, — Адриан поднимает голову, но Маринетт так и не открывает глаз, даже когда чувствует, как он касается пальцами ее щеки.— У меня просто нет на это сил, понимаешь? — вырывается уМаринетт, но она тут же прикусывает губу и распахивает глаза, уходя от его прикосновения мягко, но настойчиво. Она стараетсяигнорировать выражение глубокой тоски, скользнувшее в зеленых глазах, и опускает голову. — Но я подумаю, обещаю. Главное, не нарывайся на неприятности без меня, хорошо?— Никогда, моя Леди, — Адриан улыбается, и Маринетт отвечаетему тем же.— Все неприятности у нас общие.— Тогда, может, поможешь мне с моей неприятностью? — Маринетт оборачивается к столу и показывает на неразобранные лоскуты. Адриан с готовностью кивает, и в две руки они справляются с делом меньше, чем за полчаса. Работать с ним намного приятнее и комфортнее, чем одной. Рядом с ним она нечувствует себя такой потерянной — он постоянно говорит ишутит, но это не утомляет, а, напротив, забирает часть ее усталости. Как ни крути, Адриан всегда будет ее напарником, а она — его. Даже если они больше не спасают город и не помогают людям. Наверное, ей и правда стоит найти для этого время — найти его ради Адриана, ради того, что их связывает, и забыть, наконец, просвои обиды и боль, все еще иногда ворочающуюся в груди при случайной мысли о том, как все могло бы быть, но не случилось. — Итак, — говорит Адриан, когда они раскладывают образцы попакетам, плотно запечатывают последний и подписывают. Он наваливается на Маринетт в стиле Нуара и прижимается щекой к ее виску. — Теперь ты довольна, и мы можем наконец поехать спать? Маринетт берет с полки свою сумку и улыбается ему, ловкосбрасывая со своей шеи его руку. — Спасибо, Кот, — она делает глубокий вдох, потому что ейдовольно страшно предлагать ему это, страшно, будто он ее оттолкнет или посмеется, но решается, потому что ей кажется, что сейчас это очень важно. — Не хочешь добраться до дома по крышам? Адриан улыбается ей чуть дрогнувшими губами и кивает. Он хочет, конечно, хочет, для него это всегда было намного важнее, чем для нее, и в своей геройской форме он проводил куда больше времени с тех пор, как получил талисман, чем она в своей. Маринетт думает, что ни за что не должна упускать эту часть жизни, должна найти баланс, силу сохранить то, что имеет для нее значение, нести своюответственность даже в спокойные времена и не бросать в 14/376 одиночестве человека, с которым прошла так много, и который,пожалуй, больше всего в жизни боится именно этого. Маринетт выключает свет и закрывает дверь мастерской, пока Адриан радостно болтает, фантазируя о том, как они «замурчательно» погуляют. Она шагает за ним по темнымкоридорам, рассеянно улыбаясь, и раздумывает о том, что нашла бы силы на что угодно ради этого безоблачного счастья все еще очень близкого человека — не то что на такую малость. И, в конце концов, приятно снова побыть той, кто всегда знает, чтоей делать со своей жизнью. Маринетт и не задумывалась, насколько на самом деле порой хочет побыть просто Ледибаг.***
Примечание к части Напоминаю, что моем патреоне главы выходят на неделю раньше.Там уже три главы! https://patreon.com/deadsam? utm_medium=social&utm_source=twitter&utm_campaign=creatorshare Просто поддержать автора: 4276 3000 4648 4070 Взять коммишки (по артам и фанфикам): https://twitter.com/_dead_sam_/status/1482018374771171336?t=IkSJg3Uqg_Bzcr3X- aZiwg&s=19 14/376 Примечание к части Взять коммишки (по артам и фанфикам): https://twitter.com/_dead_sam_/status/1482018374771171336?t=IkSJg3Uqg_Bzcr3X- aZiwg&s=19Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!