Ночь откровений

Хогвартс, погружённый в тишину ночи, всегда был особенным. Коридоры, освещённые слабым светом факелов, казались живыми — в них слышались шорохи, эхо шагов и невидимое дыхание замка. Гермиона редко гуляла одна по вечерам. Обычно она предпочитала сидеть в своей комнате, завернувшись в плед, и читать. Но сегодня что-то подтолкнуло её выйти за пределы уединения. Она шла, практически не задумываясь, куда приведёт её путь. Её мысли кружились вокруг последнего разговора с Малфоем. «Иногда шум — это не голоса, а мысли». Эти слова звучали в её голове, словно они принадлежали не ему, а кому-то совершенно другому. Ей было трудно принять то, что она видела за последние дни. Этот человек, который когда-то был её врагом, вдруг начал открываться с другой стороны. Он был спокойным, саркастичным, но в его словах иногда мелькала искренность, которую она не могла игнорировать. Когда Гермиона дошла до длинной галереи с арочными окнами, её шаги замедлились. Она почувствовала, что здесь не одна. Драко Малфой стоял у одного из окон, смотря вдаль. Его светлые волосы, освещённые лунным светом, казались почти серебристыми. Он не двигался, будто застыл в моменте, где время не имело значения. Гермиона колебалась. Её разум подсказывал, что лучше уйти, не вмешиваться, но её ноги сами понесли её вперёд. — Ты часто здесь стоишь? — спросила она, подходя ближе. Малфой обернулся. На его лице не было удивления. Он лишь коротко усмехнулся. — Грейнджер, ты преследуешь меня? Она фыркнула. — Едва ли. Это случайность. Он снова повернулся к окну, устремив взгляд в ночь. — Иногда случайности имеют больше смысла, чем нам кажется, — тихо произнёс он. Её удивила эта фраза. Она остановилась на расстоянии нескольких шагов от него, не зная, как ответить. — Здесь тихо, — продолжил он, не оборачиваясь. — А иногда тишина — всё, что нужно, чтобы не сойти с ума. Её взгляд смягчился. — Ты говоришь так, словно привык быть окружённым шумом, — заметила она. Малфой коротко рассмеялся, но в этом смехе не было радости. — Иногда шум — это не толпа, а ты сам. Знаешь, что хуже всего? Она покачала головой. — Это шум воспоминаний. Они не отпускают. Эти слова задели её. Она понимала, о чём он говорит, даже если он не хотел вдаваться в подробности. Её собственные воспоминания о войне иногда всплывали так ярко, что становилось больно. — Мы все живём с этим, — тихо сказала она, вглядываясь в его профиль. — Но с этим можно справиться. Он повернулся, и их взгляды встретились. — Ты так уверена? — спросил он, его голос стал ниже. — Иногда кажется, что это невозможно. Гермиона молчала, пытаясь найти подходящие слова, но не могла. — А ты когда-нибудь пыталась посмотреть на меня иначе? — неожиданно спросил он. Этот вопрос сбил её с толку. — Иначе? — переспросила она. — Не как на человека, которого ты ненавидела все школьные годы. Она вздохнула. — Ты никогда не давал мне повода думать о тебе иначе, Малфой. Он отвёл взгляд, и в его глазах мелькнула грусть. — Возможно, я и не хотел. На мгновение наступила тишина. Гермиона чувствовала, что это разговор, которого она не ожидала, но который, возможно, был неизбежен. — Почему ты говоришь это сейчас? — спросила она наконец. Он замолчал, обдумывая ответ. — Потому что иногда хочется, чтобы кто-то понял. Даже если это кто-то вроде тебя. Она нахмурилась. — «Вроде меня?» — Ты правильная, Грейнджер. У тебя всегда всё на своих местах. Всё под контролем. Ты никогда не теряешь себя. Она рассмеялась, но в этом смехе была горечь. — Ты ошибаешься. Я тоже теряюсь. Его глаза сузились, словно он пытался прочитать её мысли. — Правда? — Правда. Малфой молчал, но в его взгляде появилась искра интереса. — Значит, ты не так уж и далека от меня, как я думал. Она удивилась его словам, но решила не углубляться. — Мы все меняемся, Малфой. Может быть, даже ты. Он снова усмехнулся, но в этот раз его улыбка была тёплой. — Посмотрим, Грейнджер. Они стояли в тишине ещё несколько минут, смотря в ночное небо. Эта встреча была неожиданной, но для обоих она стала чем-то важным. Гермиона почувствовала, что за этой маской надменности и сарказма скрывается человек, который заслуживает второго шанса.