Глава 7. Чем выше любовь, тем ниже поцелуи.

Стою на асфальте я в лыжи обутая.

Толи я ебанутая, толи лыжи не едут

***

Кацу.

— Бля, моя голова… Гортанный стон вырвался из горла, приправляя всё это дело какой-то невероятной болью. Боже, моя ошибка — не выпить, моя ошибка — родиться на этот блядский свет, где существует алкоголь и понижение градуса. Нет, я абсолютно отказываюсь принимать на себя ответственность за свои поступки. Нахуй это дерьмо! Кто придумал существование разноградусного алкоголя? Кто сделал так, чтобы после этого было плохо? То-то же! Нихрена не я. — Аспирин на столике. Сейчас заварится лапша. Тихий голос Рэо вырвал меня из лап самобичевания. Я с трудом разлепила намертво склеившиеся веки и подняла голову. Твою мать, Микаге, ты бы знал, каких трудов мне это стоило! — Рэо? Ты чего тут? — Кацу, ты всех на уши поставила вчера. Позвонила каждому и сказала, что тебя украл маньяк и принёс домой. — Капли воспоминаний начали собираться в лужу. — Мы с Шидо приехали, шашки наголо. А ты дрыхнешь в постели. Провоняла всю квартиру диким перегаром, и как уважающий себя мишка, завалилась в беспробудную спячку до первых солнечных лучей. Я кое-как собрала силу в своих костях и приподнялась. Ни черта не помню кроме того, как обрыгалась у бара. Как я вообще домой попала? — Гонишь, я не могла вам позвонить. — Я закусила губу, вспоминая, что не смогла вызвать такси из-за севшей трубки. — Мобила сдохла ещё в баре. А я точно не позаботилась бы о зарядке. — Не знаю что ты делала, но твой телефон до сих пор стоит на зарядке. Он ткнул пальцем в прикроватную тумбу, и действительно. Мой славный красный айфончик как миленький заряжался. Даже не разбитый. Как я вообще его до дома донесла? Но в ответ я решила ничего не говорить, обломится. Только хмыкнула, проверяя наличие волос на голове. Ну, вдруг она болит от того, что мне все космы с корнем повыдергали? Но нет, все на месте. Волосы заплетены в тугую косу. Чего? Я никогда не делала косички, максимум от меня — это хвост в стиле «Хейли Бибер», и то, когда башка грязная. Итак, первый звоночек. Вчера творилось какое-то дерьмо, но разбираться я с этим не намерена. Надеюсь, моя девственность на месте. — Я сделаю тебе чай, Кацу. Потом поеду на встречу. — Деловито заявил Микаге, хозяйничая у меня на кухне, пока я ковыляла по площади, как старая кляча. — Ты в порядке? В порядке ли я? Да хрен там. Пока я откисала в душе, я поняла, что моё тело чистое. Что я полностью умыта, одета в пижаму и приготовлена ко сну как самая хорошая девочка в мире. С какого лешего я, будучи в диком алкогольном трипе, буду проходить весь этот процесс? Даже в обычной жизни я могу пренебречь этапом умывания, если мне реально лень. К счастью, с кожей мне повезло. — В полном, док. — Уверенно обманула я, прилипая к Рэо со спины. — Слушай, может на хер эту работу? Давай завалимся на диван и залипнем на «Отчаянных домохозяек» с Пепперони в зубах? — Нет, Дьяволица. — Рэо расхохотался. — Боже, я даже представить не мог, что та красотка из ресторана будет похлеще заправских мужиков. Кацу, что за процессы самоуничтожения? Я надула губы, запрыгивая задницей на столешницу. Болтая ногами, я пыталась выразить абсолютно всё своё негодование. — А ты как хотел? Думал в сказку попал, глазастик? Он снова засмеялся. Милашка! — Да, я попал в самую настоящую сказку. Стою на кухне у девчонки, которая посреди ночи вытащила меня из постели Хлои Морец. — ЧЕГО? — Пошла в жопу! Наши отношения с Рэо походили на отношения лучших друзей. Как-то так получилось, что я узнала его не как обычного толотсума, а как классного парня, который порядком устал от жизни. Первым шагом к нашему настоящему знакомству стал пополам раскуренный косяк.

***

— Он был здесь. Я тебе зуб даю. Оправдывалась я перед Рюсэем. Да, если Рэо просто забил на это, то Шидо готов меня испепелить своим взглядом. — Ты, сучка, не врёшь, я по глазам твоим вижу. — В замешательстве заявил блондин, скользя по мне прищуренным взглядом. — Но хрен я тебе поверю, что какой-то чувак всё это время пробирался к тебе в хату, пялил на тебя, да ещё и притащил домой. — Он не просто притащил, он меня помыл! Он меня видел голой! — Да и пофиг. На тебя только у старого деда-извращенца палка встанет. — Чё ты сказал? Ну и как жить в этом мире недоверия? Я видела, что Рюсэй в замешательстве. Он понимал по лицу, что я говорю правду, но его до жути напрягал весь рассказ. Мне даже показалось, что дело не в недоверии, а в каком-то раздражении. Не понимаю, что вообще может его бесить? Это, между прочим, у меня появился сталкер!

***

День, к счастью, закончился мирно. Я даже успела заскучать, пока на пороге моей квартиры не возник промокший до нитки курьер. Он держал в руках огромный букет чёрных роз, за которым было не видно даже его худощавого тела. Он окинул меня таким невозмутимым и отчасти презрительным взглядом, что у меня аж дух перехватило. Ахуеть! Меня теперь курьер осуждает? За что, мать твою? За то, что мне цветы прислали? Нахмуренная и напыщенная, я даже не испытала восторга от первого букета-загадки в моей жизни. Честно, я даже не подозревала о существовании чёрных роз до сей поры, но этот парень в зародыше уничтожил какие-либо положительные эмоции. Покрутив букет в руках, я рассмотрела его вдоль и поперёк. Посчитала. 40 штук. Почему не 100? Жлоб! Кто бы это ни был. Но вот кто? Рэо? Точно не чёрные, это для него слишком. Он у нас мальчик-ванилька, да и мне цветы он бы не прислал без повода. Так уж сложились обстоятельства. Шидо? Под угрозой расстрела он не додумался бы подарить цветы. Да и мы с ним слишком дружим, чтобы заикаться о цветах. Единственный оставшийся человек — Шоэй Баро, которого я, к слову, давненько не видела. Да и в последнее время он мелькал на моих радарах всё меньше и меньше. На него сильно давила работа: наш участок перекочевал в другое место, и теперь это больше похоже на шайку копов, которые были собраны только для одного дела. По сути, так и было. Отряд по борьбе с Ликорисом возглавил Рюсэй Шидо, собственной сраной персоны, а начальником всего-всего балагана был Баро. Ясида (чтоб она сдохла от сифилиса в свои 35) стала ярой фанаткой МОЕГО Баро. Она окучивала его со всех сторон, не давала свободно дышать. Точнее, ему она давала всё, даже свою вялую щель, но она ему точно не упала. Я на это надеюсь. Нет, не из-за ревности, а потому что хер эта шаболда обкатает моего дорогого хорошего друга! Не заслужила, седая манда! — Да и вообще, хоть она не старая, выглядит на все 50! Ещё бы он её трахнул, да конечно. Он скорее член засунет в вольер со змеями, нежели в этот щавель. Когда я начала говорить сама с собой, я удивилась. Как вообще мои мысли вылились в слова? Так вот, вернёмся к букету. Я долго пыталась подобрать для него местечко, и пока возилась, ощутила себя славной девчулей. Вот она, жизнь! Тебе дарят цветочки, а ты такая вся «ой, от кого он?», потому что у тебя целая гора поклонников. Но я быстро поставила себя на место, потому что поклонников у меня не было. Только три моих смотрителя, которых я называла в глаза друзьями, а за глаза — тюремные стражи. Сняв упаковку и всунув букет в огромную вазу, я наконец-то нашла зацепку. Точнее, она сама меня нашла. Маленькая открытка, которая омрачила всё моё маломальское настроение: «Такие же чёрные, как твоё сердце».

***

Моя жизнь походит на русскую рулетку. Холостой выстрел — и у меня всё пучком. Я живу, наслаждаюсь бессрочным отпуском. Да, моё сердце до сих пор отсутствует, но это моя ответственность. Спасибо создателям бензодиазепинов, ведь две таблетки валиума с утра создают мне просто чудесное настроение на весь день. И чихать я хотела на то, что все против. Зато они проглотили мою удочку и верят, что я действительно просто пошла на поправку. Конечно, я никому не скажу, что в моём трезвом состоянии ничего не изменилось. Я по-прежнему плыву по реке дерьма без вёсел.

***

— Дорогая, я вижу, что ты ещё не готова. Ты не прошла тест, извини. — Прикосновение моей начальницы к моему плечу мгновенно вызвало волну отвращения. — Послушай, детка, не стоит торопиться. Восстановись, отдохни. Все тебя тут очень ждут, и твоё место всегда свободно. Полгода. Я шесть месяцев в отстранении. — Харуко, — По имени обратилась я к ней. — Я прекрасно знаю, что тесты не очень. Но я уже никогда не вернусь к прежним показателям. Мне кажется ты должна это понимать. Я увидела, как её маска доброжелательности поплыла от моей фамильярности. Я была змеёй, которая легко опутывала шею, пока делала вид, что исполняю танец под чужую дудку. Но не переживай, сучка, я придушу тебя и вкачаю столько яда, что он носом у тебя пойдёт. — Кацу. — Она попыталась вернуть себе самообладание. — Я не боюсь за то, что ты будешь хуже других. Я боюсь за ребят. Я не могу допустить к работе агента, который не подходит нашим высоким стандартам. Ты сама когда-то настаивала на этом. Помню. Когда мою одногруппницу пытались протащить в мой отдел. Я знала, что она безмозглая дура, но по стечению обстоятельств, именно тогда она трахала мужа Ясиды, а он вёл у нас право. Преподносил её как очень хорошую прилежную девочку, но почему-то не упоминал, как она заглатывала его хуй под столом в аудитории. Так она сдавала каждый зачёт. Тогда я настроила Кена против, и он наотрез отказался принимать её. Ясида поссорилась со своим козлом, и, естественно, всех собак спустили на меня. А я и не стыдилась. Я честно заявила, что она не заслуживает места здесь. — И что мне делать? Мой вопрос повис в воздухе ровно так же, как и её раздражение, которое активно выпускала её кожа. — Можешь попробовать поработать в отделе информационной безопасности. Я знаю, что у тебя хорошие навыки в этой сфере. Я напишу тебе хорошее рекомендательное письмо. Конец. Она просто выдворяет меня. Пулей вылетев из её кабинета, я наткнулась на Баро и Шидо, которые что-то активно обсуждали. — Покурить. Одно слово означало, что всё хреново. Спустя час баталий и бурных разговоров, я уже полностью иссякла. Семь сигарет заставили испытать во рту мерзкий вкус горечи. Пустой желудок лишь в ответ на раздражитель толкнул по горлу желчь, от чего и без того гадкое состояние стало ещё хуже. — Ка, ты очень нервна в последнее время. Тебе нужно здорово подлечить голову. Баро смотрел так по-взрослому серьёзно, что я проглотила желание высказать ему всё, что думаю. Так он влиял на меня. Его всегда хотелось слушаться. — Реально, Кацу, мы сами с тобой скоро в психушку уедем. Хватит уже скандалов. Хочет тебя пнуть в другой отдел — пусть. Только когда ты восстановишься и покажешь результат там, она захочет тебя обратно. Ну и мы, конечно, сделаем всё, чтобы она этого захотела. Сплюнув вязкую слюну, Рюсэй лениво потянулся, и захватил меня в крепкие объятия. Он начал чмокать в макушку, а жесткие пальцы быстро пробрались к рёбрам, которые были прикрыты только тонкой рубашкой. — Какого хуя! Отпусти, ирод! Завопила я, но он даже не планировал останавливаться. С губ Баро слетела усмешка. — Снова вы за своё. Пойду демона успокаивать, пока она весь отдел не разнесла. Я уверен, что ты не ушла с миром. Он ретировался, пока Шидо продолжал выводить меня из себя. Я вопила, извивалась, пытаясь выбраться из этой стальной хватки, но чем больше сопротивления — тем сильнее внешний раздражитель. Вскоре я не выдержала пытки, и с моих губ слетел первый смешок, и я обмякла. Так работал Шидо — доводил до эмоционального края и заставлял раскисать. — Всё, всё. Я проиграла. — Нет, детка, ты всегда в победителях.

***

Лёжа в своей собственной постели Кацу размышляла. Правильно-ли она поступит? Послать к чёрту Ясиду и забить на работу? Нет. Теперь нужно содержать себя самостоятельно, ведь Кена нет. Нет того, кто протянет ей руку помощи и на счету уже остаётся не так много денег. Из дум её вырвало уведомление. Она посмотрела на его содержание без интереса, но после прочитанного на загривке пробежал табун мурашек. Волосы встали дыбом даже там, где она о них и не подозревала.

«О чём так задумалась, котёнок?»

Она подскочила на месте. Начала лихорадочно оглядываться.

«Как резко ты поднялась. Я думал, что только халявная пицца может так тебя стимулировать. И кстати, трусики зачёт»

Боже, какого чёрта? Кацу посмотрела вниз. Действительно, на ней только розовые трусы с зайцем и короткий топ. Женская фигура резко ринулась к кровати и завернулась в одеяло. «Ты кто такой? И какого чёрта ты следишь за мной?»

«Кто-то же должен приглядывать за тобой.

Полчаса назад ты оставила рамён на плите. Забыла?»

Реально! Юкимия, даже не задумываясь о своём виде, снова вылетела из кровати. Босыми пятками она пробежала до плиты. В планах было тушить пожар, но лапша была выложена в тарелку. Немного унаги, кунжута. Несколько листов нори, острый соус и лосось. Всё лежало и дожидалось её.

«Не переживай, я позаботился о тебе, маленький котёнок»

Призрак.

Наблюдать за ней через камеры — сущее удовольствие. Она даже не подозревает, и от этого такая настоящая. В груди расцветает желание быть там с ней. Готовить даже сраную лапшу. Касаться её мягкой бледной кожи. Котёнок. Она так прелестна в этих розовых трусах с Хеллоу-Кити. Безделье мучает её. Эта девочка не хочет полумеров. Она хочет всё и сразу, за это я её и уважаю, но она кажется мне такой мелкой и иногда тупой. Но я пообещал, что буду приглядывать за ней. Что же, как умею. — Лапша, лапша, самый лучший обееееед! Прокричала Кацу, пока мешала специи в воде. Её округлые бёдра двигались в такт с музыкой и да, она очаровательна, но только если без одежды и не открывает свой рот. Звонок на телефон вырвал её из жизни. Шидо. Ебучий кусок дерьма. Всё, что я о нём думаю. — Рю, ты похож на дебила в этой поросячье-розовой футболке! Нахуй розовый, он для девчонок! С моих губ сорвался смешок. Реально? Малышка, да твой гардероб нижнего белья и пижам состоит почти полностью из розового цвета. Хотя, она права. Розовый для девчонок. И снова она это делает. Снова заваливается на постель, забывая про то, что начала готовить. Её привычка закрывать двери — ещё одна причина, по которой эта дурочка проспит даже ядерную атаку. Даже сидя в своей машине я чувствую запах гари, который медленно зарождается на её кухне. Ещё немного времени и сработает пожарная сигнализация. Беда, а не женщина. Мне не составило труда доехать до её квартиры. По обыкновению тихо я открыл входную дверь и не стал её закрывать, чтобы не пугать котёнка. Пусть она лучше поест лапшу, иначе расстроится и закажет кучу острых закусок. Её вопль после крыльев я слышал с улицы. Она молодец, просто ей нужна поддержка или хозяин. Её валиум я уже давно заменил на обычные витамины. Она так переживала, когда сдавала анализы для возвращения на работу. А зря. Данные о её нетрезвом вождении и пьяной драке я тоже почистил. Это бы помешало ей вернуться к работе. Ну и буду честен, я сделал так, чтобы её не взяли обратно в отдел. Не потому что она не заслуживает, просто не хочется чтобы она тёрлась с этими мудаками. Пусть лучше возится в компах и нервничает меньше. Я знаю, что её начальница хотела взять её обратно чтобы в итоге уволить и устроить кучу проблем. Она ненавидит Кацу, и я это понимаю. Юкимия — слишком яркая звёздочка, которая затмевает своим светом каждый уголок беспросветной тьмы, но и заноз в жопе от неё немало. Я чистил много косяков по просьбе Кена. Только, к сожалению, мою тьму уже не осветить. Без неё меня нет. Покинул кухню я тогда, когда мне пришло сообщение. Прости, котёнок, но мне нужно идти. Дальше сама.

***

Кацу смотрела на блюдо с таким неописуемым лицом, что казалось, она сейчас запустит тарелку в стену. Но нет. Она мирно села на стул. Отравит? Да плевать. Хотел бы её убить — у него было бы миллион шансов, и нужно проверить квартиру на наличие камер. Это раздражает. Можно подумать, что с психикой Юкимии что-то стало не так. За время существования в одной вселенной со своим сталкером, она уже привыкла к тому, что призрак ухаживает за ней. Тень, которая время от времени появляется в её жизни. Она даже думала о том, что это плод её воображения, но его тело… Она вспомнила, как он нёс её домой из бара. Это был последний раз, когда она его видела. «Отвали от меня, или я расскажу о тебе» Напечатала она, злобно тыкая в экран.

«Ты уже рассказывала. Как успехи?»

Это так. Она пыталась рассказать Шидо, оставляла заявление в полицию, но всё тщетно. Записи исчезают, а Рюсэй не хочет её слушать. Она оказалась заперта в каком-то безумном сюжете, опасность которого она себе не сильно представляет. Кацу — не просто девчонка. Она боролась с преступниками и поэтому сейчас этот тип её пугает не настолько сильно, насколько должен. «Я серьезно. Отвали» Кацу нахмурилась. Он не отвечал на её сообщения. Реально отвалил? Стук в дверь. Холодный пот прошиб и Юкимия уже пожалела о собственной дерзости. Если он решил её реально убить — это не проблема. Чувак пробрался к ней в квартиру, даже не напрягаясь. Она поднялась. Ком так и застрял в горле. Тихими шагами пробралась к двери и посмотрела в дверной глазок. — Открывай, курица. Я тебя слышу. Голос Шидо так расслабил и обрадовал одновременно, что она кинулась к нему на шею. — Боже, как я рада что это ты. Рюсэй немного растерялся, но быстро обнял её в ответ и приподнял. Кацу как обезьяна повисла на нём, пока тот вносил её в квартиру. — Ты опять что-то спалила или сломала? Если так, то даже не надейся, что я куплю тебе четвертую сковородку. Он ворчал, но при этом заботливо придерживал её на своих руках. Её путали мысли. Хотелось рассказать обо всём своему самому близкому другу, но он не верит ей. Подумает, что снова с головой беда. Он ткнулся носом в её плечо, когда посадил её на стол. Но она не отпускала. — Кацу, я конечно, рад тебе очень, но тебе не кажется, что это уже немного слишком? Она покраснела. Наверняка такая близость ему неприятна. Она отпрянула и хотела выбраться из его рук, но он не позволил. Широкие ладони как-то по-хозяйски накрыли её голые бёдра и усадили обратно. Кацу вздрогнула. — П-прости, если тебе неприятно. Я больше не буду. Слегка подрагивая сказала Юкимия. Это уже не было похоже на игру или приветствие друга. Такое она видела только в романтических дорамах или фильмах 18+. — Приятно. Крадущимся шёпотом сказал Рюсэй, пряча лицо в её волосах. Он чувствовал, как потряхивает саму Кацу, но его контроль был безвозвратно утерян. Он держался особняком слишком долго. Все возведённые стены и ультиматумы рухнули, когда эта дебилка запрыгнула на него в одних трусах. — Ты просто не понимаешь, Кацу. Сквозь зубы прошипел или прорычал он. Кацу не понимала, правда. Она еле дышала. — Даже не представляешь, как ты прекрасна. И как мне трудно сейчас тебя отпустить. — Не отпускай. Щелчок. Ментальная пуля выстреливает прямо в сердце Шидо и сбрасывает каждую цепь, которая когда-либо его удерживала. Она не знает, что сама засунула руку в пасть зверя. Его грубые ладони сильнее стискивают мягкую плоть её бледных бёдер. Так, что завтра точно будут синяки. Кацу вздрагивает, ловит ртом воздух. Боится сделать лишнее движение. Она ждёт, когда он посмотрит на неё. И он делает это. Отстраняется от её шелковистых волос и встречается с ней взглядом. Загнанный оленёнок пялит на него своими кровавыми глазами. Нижняя губа дрожит, а щёки пылают от румянца. А что видит она? Безумие. Чистейшую одержимость. Розовые глаза уже перестали быть таковыми, приобретая цвет густой и тёмной малины. Дымка дикого возбуждения окутывает его, и Юкимия чувствует это не только по глазам. Но и по тому, как сильно что-то упирается в её промежность. Именно там, где соединяются их тела. — Останови меня. — Сквозь зубы шипит Шидо, не открывая глаз от её нежно-розовых губ. — Прямо сейчас. Либо ты это делаешь, либо тебе полный пиздец, Кацу. Она любила вызов. Любила страх. И он сейчас заставлял её просто сходить с ума от его слов. «Мне пиздец» повторила она у себя в голове. И это её, кажется, устроило. Буря незнакомых чувств нахлынула, унося с собой куда-то очень далеко. Пропускала разряды тока по венам, отдавая острым покалыванием внизу живота. Ответом на его вопрос стали те самые бёдра, которые мягко подались вперёд, нагло встречаясь с его собственным возбуждением. Миг, и она уже не сидит на столе. Она, кажется, пропала. Жадным, диким и безумным поцелуем Рюсэй врывается в её мягкие губы. Кацу уверена, что от неё ничего не останется. Он сносит всё на своём пути, словно не имея никаких преград. Сидеть так с кем-то для неё нечто новое, но она так восхищена этим приливом, что не откажется от этого, даже если в дом ворвутся грабители. — Ты меня убиваешь. Почти жалобно сказал он ей в губы. Подхватил на руки резко и быстро, обхватывая своими лапами худую талию Кацу. Пронёс через всю кухню, коридор, и уронил её на кровать. Он смотрел на неё сверху вниз, упираясь одним коленом в кровать. Её тёмные волосы россыпью лежали на постели, щёки горели, а небольшая грудь так активно вздымалась под хлопковым топом, что невозможно было не обратить внимание на два острых соска, проглядывающих сквозь ткань. — Умоляю, Кацу, скажи мне остановиться. Просто скажи. Обратно дороги не будет. Он заставил себя посмотреть вверх. Сжал переносицу пальцами и зажмурился. — Не хочу, чтобы ты останавливался. Её ласковый голос трелью раздался в его ушах. Он понял, что ошибся. Пиздец не ей, пиздец ему. Как вообще всё может завернуться так, что два лучших друга оказываются в одной постели? Никто из них не понимал, но будто бы чувствовал, что всё к этому идёт. Кацу и Рюсэй — далеко не самые обычные люди, и было бы странно, если бы у них всё было как у всех. Оба удерживаемые своими демонами и страхами, сейчас — они свободны. Кацу не скажет, что думала об этом. И Шидо не скажет, что неоднократно закрывал глаза и представлял то, что видит сейчас. Но реальность была куда лучше его фантазий. Она не знала, но он прекрасно понимал, что это то, о чём он запрещал себе думать. Он клялся себе, что не тронет её. Уходил, когда хотел остаться. Ему была нужна выдержка всего мира, чтобы не прикоснуться к ней, но даже её не хватило. Кацу совсем его не знает. Она даже, блять, не представляет, во что ввязывается, когда он тянет себя за край футболки. Он приподнимает её, чтобы снять, но замирает когда видит, КАК Кацу пялится на его тело.

Кацу.

— Грёбаная фанатка. Слетает с его жестких губ. О боги, я сейчас готова хоть жижей болотной стать! Его тело — это то, что было высечено рукой создателя. Такие идеальные, совершенные линии на его загорелой коже. Кажется это называется… трусослетательно? Кацу Юкимия, что же ты делаешь? Сознание пытается пробраться ко мне через призму животного возбуждения, но я его успешно игнорирую. Сейчас я хочу молиться на эти V-образные мышцы! — Я не виновата, что ты такой красивый. Я говорю это уязвлённо, закрывая лицо руками. Я чувствую, как оно горит. И даже не представляю свою тупую рожу сейчас. Только слюни мне пустите, вообще картина маслом будет. — Убери руки. Грубо. Приказ. Когда я подчиняюсь, он уже без футболки. Его хищные глаза следят за каждым моим движением, за каждым чёртовым вздохом, не упуская ничего. — Мне будет больно? Он кивает. Уверенно, даже не пытаясь успокоить. — Сильно? Он опять кивает. Он не хочет, чтобы я обманывала себя наивными надеждами, и за это я ему благодарна. Он всегда был честен, и поэтому, наверное, мы оказались там, где мы сейчас. Его рука быстро нашарила мою лодыжку. Он задрал её, покрывая мою ногу мягкими поцелуями. — Но будет и приятно. Обещаю. Такой его голос я не слышала никогда. Теперь понимаю, почему любая девчонка хотела быть с ним. Сраный обольститель! Голос был низким, хрипящим от возбуждения. Я видела, бугорок на его белоснежных шортах, и это вгоняло меня в диссонанс. Господи, он меня трахнет! — Если ты так будешь смотреть на меня, Кацу, я подумаю, что это изнасилование. — Сказал он, мягко целуя меня где-то в районе колена. Я не видела его лица, потому что тут же зажмурилась. — Открой глазки, солнце. И не бойся ничего. Отпусти себя, детка. Клянусь, он мурлыкал. В его глазах не было азарта, лишь какая-то глубокая похоть и просто титаническое спокойствие. Я увидела, как его белоснежные ресницы подрагивают, глядя на меня как-то лениво. Но я понимала, что это обманчивое понятие. Он просто старался сдержать себя. Но от чего? Поцелуи неторопливо брели по бедру, и последний оказался прямо у линии моих трусов. Он ласково завёл палец за них и я пискнула. Господиисусепомоги. Мне казалось, что он играет, когда одна его ладонь легла мне на живот, вторая оглаживала кожу под тканью, а губы лишь дразнили нежную кожу внешней части бедра. И я поняла, чего он ждал. В какой-то момент моё собственное напряжение достигло пика. Я расслабила ноги, позволив им раздвинуться и полностью отдать себя в его руки. И губы. И всё, что только можно. Его палец совсем невесомо прошёлся по мокрой части нижнего белья, задевая чувствительную точку. — Мгххх… Я издала какой-то непонятный звук и закрыла рот рукой. Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Он сделал это ещё раз, воруя у меня уже тихий всхлип. Ещё раз и я сама подалась ему навстречу бёдрами. Он заставлял меня делать шаги самой, вынуждал показывать то, чего я хочу. — Пожалуйста, Шидо… Промямлила я не своим голосом. Какой-то жалкий, дрожащий, но это всё, на что я была способна. Моё тело трясло, будто меня закинули в морозильник, но внутри всё было иначе. Чистейшая лава текла по моим венам, вызывая такие безумные ощущения, что мне казалось, что я умру в свои нежные годы от сердечного приступа. — Умница. Его похвала как клинок, вонзилась в меня. Опытные руки потянули меня за линию трусиков, и я сама приподняла бёдра, чтобы помочь ему. Вот тебе и пожалуйста! Я лежу перед ним, теку как Ниагарский водопад, а он просто разглядывает меня своим слегка рассеянным взглядом. Когда он подался ближе и его губы коснулись меня там… БЛЯТЬ. Я даже почувствовала, с какой силой вдох ворвался в мои лёгкие. Со скрипом и даже болью. Так приятно мне не было никогда. Даже на сеансе массажа за 1 доллар. Его холодная серёжка прошлась по самой чувствительной точке моего тела и я заскулила. Мои пальцы до боли сжали простынь, а он ещё толком ничего не сделал. Мне так хочется сдержаться и показать себя опытной, но я реально падаю в самую глубокую пучину, где не существует контроля. Я просто не могу ничего поделать, словно тело мне не принадлежит. — Всё хорошо, детка. Позволь себе чувствовать. Он словно понял мои мысли, и как только его идеально гармонирующий пирсинг и горячий язык вернулись к делу, я затрепетала. Я жалею, что не трахнулась раньше. Если всегда так хорошо — тогда зачем люди вообще живут? Зачем всё вокруг, когда можно существовать в этом блаженстве? Наркотики — полная хуета по сравнению с этим. Движения языка стали более интенсивные и в какой-то момент на меня обрушилось осознание, что помимо этого безумия я чувствую лёгкий дискомфорт в себе. Но это было совершенно мимолётно, потому что как только Шидо вставил в меня свой палец и позволил привыкнуть, я обомлела. Его точные движения внутри и снаружи убивали меня. — Остановись, Шидо, я… я… Я не успела договорить. А он вместо того, чтобы остановиться, нажал плотнее своей ебучей серёжкой на мой клитор. Я почувствовала, как его палец ударяет меня по какой-то точке внутри с определённым ритмом, а рот создаёт подобие вакуума, пока металл с напором перекатывается из стороны в сторону. Секунда, и я закричала так, будто меня убивают. Я всё. Моё тело изогнулось и я даже не поняла, как сжала своими бёдрами голову Рюсэя. — Боже, боже, боже! Но это его не оттолкнуло. Одна его рука грубо сжала мою тазобедренную косточку, опуская таз назад. Он держал меня очень крепко, не позволяя мне сдвинуться. Он принудил меня. Заставил кончить так, как я никогда не кончала. Кажется, внизу моего живота что-то взорвалось. То горячее тепло, которое я ощутила не сравнивалось ни с чем. Трогать себя — это совершенно другое. Это даже близко не стоит с тем блаженством, которое поглотило меня в эти самые секунды. Моё тело дергалось, пока его язык почти невесомо гладил кожу вокруг моего клитора, а руки успокаивающе поглаживали голую кожу бёдер. Когда я окончательно успокоилась, он поднялся. Лёг возле меня и сгрёб в объятия. Эти руки, которые только что довели меня до края могильной ямы, сейчас гладили и успокаивали. — Ты большая молодец, солнце. Всё тот же голос, который вызывает мурашки по коже. Пока его пальцы вырисовывали узоры на моём плече, я лежала и думала. Это же не всё? Не должно так заканчиваться. Это как минимум нечестно и игра в одни ворота. Поэтому я собрала всю свою волю, уверенность и опыт просмотренной порнухи. Спасибо, дорогой лысый из «Браззерс» Джонни Синс, за твои труды. Я достойно воспользуюсь знаниями, полученными от тебя. Когда моя ладонь скользнула вниз и коснулась его члена, я невольно сглотнула. Он большой. И ОЧЕНЬ ЖЁСТКИЙ. КАК КАМЕНЬ. — Не нужно, принцесса. Я слышала, с каким трудом он это сказал. Видела, как напряглись мышцы его пресса, стоило мне только потрогать. Но я не сдалась. Провела по выпуклости пальцами, слегка надавила, изучая. Блондин выпустил воздух сквозь зубы. Его рука грубо сжалась на моём плече. — Пожалуйста, Кацу, остановись. Я сделал всё, что хотел. — Не верю. И это не всё, что хотела я. — Дьяволица. Его реакция вселила в меня такую уверенность, будто я всё на свете могу. Его желание и одержимость, его попытка удержать контроль и осознание того, что удержать себя он не может — это дар. Это такое приятное чувство, которое даёт самооценке сразу миллион баллов. Я так аккуратно и осторожно оттягивала резинку его шорт, боясь что-то задеть, что где-то сверху послышался смешок. В момент моё самолюбие было растоптано в клочья. — Смешно тебе? Ну и пошёл в жопу! Я подскочила, чтобы уйти, но Рюсэй схватил меня за руку и вернул на место. Теперь я носом прижималась к его голой груди, пока он заводил мою руку за мою спину. — Осторожнее с приглашениями, солнце. Я же могу и согласиться. Снова смешок, а меня пронзил страх. Никаких задниц! Он ловко перевернул меня на спину. Обе мои руки оказались в его хватке где-то под моей поясницей. Я была вынуждена выгнуться и ему определённо нравилось моё уязвимое положение. Всё ещё злая, я отвела глаза в сторону, но громко ахнула, когда блондин грубо укусил меня за вставший сосок, оставляя влажный след на майке. — Не советую сейчас включать плохую девочку, Кацу. Я с огромным трудом сдерживаюсь. Одна его рука легко задрала мою майку, освобождая грудь от ткани. Он смотрел на неё с аппетитом, клянусь. Он просто хотел меня сожрать! Да и на здоровье. Так я и решила, когда холодная серёжка его пирсинга снова воссоединилась с моим телом, но теперь она ласкала мою грудь. — Со многими женщинами ты делал… так? Держа мой сосок во рту, Рю поднял глаза малинового цвета на меня. На мои губы, а потом посмотрел мне в глаза. Я увидела, как его брови взметнулись вверх, а рот приоткрылся. С каждой секундой его улыбка росла, и вместо его губ, мой сосок захватывали его зубы. Он скалился, держа МОЙ сосок зажатым в зубах! В эту секунду мне стало страшно за свою жизнь. Такая дикая, безумная улыбка, что я аж взмокла. Ой. — Мм…можешь не отвечать. Наверняка дохрена. Сказала я и откинула голову назад. Блять! Я сама себя закапываю. Он сейчас мне к хренам всю грудь откусит, а я буду потом жалеть о своём дрянном языке. Но нет, он чмокнул мой сосок и засуетился. Отпустил мои руки, приподнялся и сунул руку в карман. Достал квадратик в блестящей обёртке и я сразу обнаружила в этом презерватив. Пиздец. Он проследил за моим испуганным взглядом и покачал головой. — Бежать надо было раньше, солнышко. Заботливо сказал Шидо, потянув меня за бёдра к себе. Он быстро избавился от оставшейся одежды, и я поняла только сейчас, насколько он огромный. Широченные загорелые плечи, мощная грудь. Мышцы были видные на его бедрах, боках, прессе. Каждое движение сопровождалось перекатом мышц и зрелище было завораживающее. А когда я опустила глаза ниже… О нет. Оно не влезет. — Тогда придётся порвать тебя. Так? Я что, сказала вслух? Или на моём ахуевшем лице и так всё написано. — Хватит думать о дерьме, Юкимия. — Он с ловкостью опытной порнозвезды надел презерватив на свой член и провёл по нему, сжав в ладони. — Я тебе говорил, малышка, назад дороги не будет. Так что запасись силами для того, чтобы боготворить меня, а не спрашивать о всякой хуйне, которая не имеет значения. Он опустился вниз, на меня. Снова задрал майку и шершавой ладонью прошёлся по моей груди. — Никогда, Кацу. Так не было никогда. Этих слов было достаточно. Я знала, он не обманет, даже если правду будет больно слышать. Кто угодно, но не он. Он всегда говорит правду. У меня перехватило дыхание, когда это нечто упёрлось в мою киску. В эту секунду все те обострённые чувства вернулись с двойной силой. Сейчас. И это было правильно. — Будет больно, Кацу. Но нужно будет потерпеть. Пожалуйста, послушай своё тело. Направь меня, если что-то будет не так. Он был серьёзен. Смотрел мне прямо в глаза и сейчас, сквозь эту дымку желания я видела заботу. Такую нежность, что мне захотелось расплакаться. Но плакать я буду после. Потому что когда ОНО начало в меня входить, я поняла, что он не шутил, когда сказал про порвать. Я физически не могла принять то, что он мне даёт, но это снова зарождающееся тепло под пупком не позволило мне отстраниться. Так же, как и его губы, которые целовали мою шею. Проколотый язык оставлял влажные следы на шее, пока он не добрался до уха. — Моя девочка. Моя хорошая, умная девочка. Пожалуйста, расслабься. Шептал он, горячо выдыхая в моё ухо. Божечки-кошечки, я сейчас с ума сойду! Он запустил такой табун мурашек по телу! Я кивнула, пытаясь свыкнуться с присутствием инородного тела в себе. Он двигался очень медленно, но каждое движение создавало напряжение. Боль медленно подступала, пока не достигла своего апогея примерно на половине пути. — Ай! Я прикрикнула и тут же покраснела. Я ловила пули, ломала кости. А это я вытерпеть не могу? Но он всё понимал. Погладил меня по боку, ловко захватил мою грудь и сжал сосок между пальцами. От этого действия возбуждение начало разрушать боль, но она всё ещё была. Ещё немного, и он тяжело задышал мне в ухо. — Всё хорошо? Спросил он, прикусывая кожу на моей шее. Я снова кивнула, и после этого кивка меня пронзила такая боль, словно меня проткнули иглой изнутри! Нет, десятком игл. Я сжалась и почувствовала, как одна слеза скатилась по моей щеке. Медленно. Вперёд-назад. Его движения внутри отдавались болью, и я чувствовала, как во мне сражается нечто. Он запускает мурашки и возбуждение сверху, при этом делая ужасно больно внизу. — Малышка, я сейчас сделаю так, чтобы было больше не больно. Мы продолжаем? Ты не хочешь остановиться? Определённо нет. Его действия вселили в меня веру в каждое слово и я не скажу, что мне было плохо. Я не понимала своих собственных чувств, пока он не убрал руку с моей груди и не перенёс её ниже. Мой клитор всё ещё был напряжён после недавнего оргазма, и он это знал, потому что он почти не касался его, но я всё равно это прекрасно чувствовала. Толчок, ещё, ещё. Я уже совсем избавилась от этой липкой боли и сейчас ощущала лишь наполненность и безудержное желание, чтобы он ничего не менял. Делал ровно так, как делает сейчас, потому что… — Кацу, умоляю, не сжимай так сильно. Сказал Шидо, грубо толкаясь в меня. Но я не могла ничего поделать, только вцепилась его плечи со всей силой, оставляя следы в виде полумесяцев. — А так тем более. Блять… нет, всё так ты очень плохая, Юкимия. Прорычал он. Я физически поняла, что ему сорвало крышу. Его движения стали такими резкими и быстрыми, что я невольно застонала, заикаясь на каждом толчке. Он кусал мою шею, зализывал место и снова кусал. Когда он добрался до моих губ, я поняла, что он играет со мной. Держит меня на грани, не позволяя мне кончить. И его просьба не сжимать его — это неправда. Он провоцировал меня сам! — Попроси, детка. — Прошипел он, отрываясь от моих губ. Мои ладони легко забрались в его белые волосы, пока свисающие пряди прикрывали его тёмный взгляд. — Только попроси. — Н-нет! — Да ладно, Кацу, ты бы уже кончила. Если бы просто сказала то, что хочешь. — Ты… ты со мной в игры играешь? — С надрывом сказала я, обиженно глядя на него. Глаза обижались, а ноги сильнее прижимали его тело к себе. — Сучка. Ну, получай. Выругался он и выпрямился. Я пожалела опять. Да почему я всегда ему против… БЛЯТЬ! — Нет-нет-нет! Завопила я, когда Рюсэй поднял мою ногу и закинул себе на плечо. Его таз с очень громким шлепком ударился об мой, а палец сильнее надавил на мой бедный чувствительный ком. Я выгнулась так, словно вот-вот мой позвоночник треснет. Из груди вырвался стон-крик-рык, что-то очень непонятное. Я сжала его так сильно, что сама почувствовала, как тяжело ему двигаться, но он не остановился. Он трахал меня в неторопливом грубом ритме, от которого ощущение вот-вот подступающего оргазма не проходило никогда. Даже тогда, когда я кончила в третий раз. — Хватит, пожалуйста… Промямлила я, когда моё тело уже превратилось в жижу. Я чувствовала, как сильно вспотела, а он смотрел на меня сосредоточено. Двигался как робот. И даже моя просьба не остановила его. Первая эмоция произошла после моего следующего оргазма, когда я заплакала. Его губы дрогнули в улыбке. Нет, не от того, что мне было плохо, а от того, как мне было ахуеть хорошо. Моё тело уже полностью было оголённым проводом. Он входил под нужным углом, в нужном ритме, и его пальцы никогда не ошибались. Я уже пожалела о том, что говорила. Пусть он бы оставил меня без оргазма, чем заставлял бы кончать без передышки. Ну ладно, грех жаловаться. Когда я закатила глаза и провопила в очередной раз, меня просто скрутило судорогой. Он остановился. Сел сам на кровать и усадил меня на колени как куклу. Завёл мои руки за спину и начал снова трахать меня в каком-то диком ритме. Сквозь пелену слёз я видела, как он следил за мной. Как смотрел на моё лицо, перед тем, как поймать сосок губами и втянуть его в рот. — Божество. Ты просто, сука, до ебеней красива. Я бы хотел умереть и видеть это последним. Сказал он перед тем, как в последний раз толкнуться в меня. Он был прав. Пиздец мне реально наступил.

***

Засыпать с кем-то было странно. Рюсэй не позволил Кацу храбриться и сам помог ей принять душ, после чего уложил в кровать. Он остался, только потому что она сама попросила впервые. Ей было спокойнее, когда кто-то рядом. Утром Шидо дрых как мёртвый. Юкимия с трудом вылезла из его хватки и содрогнулась. Всё тело болело как после дикой тренировки под руководством брата. С трудом доползла до кухни и выдохнула, когда увидела, что всё было ровно так, как она оставила вчера. Голод завязал желудок в узел, и пока Кацу чесала затылок и думала, что съесть, позади послышался шорох. Крепкие мужские руки обхватили её вокруг талии, прижимая к себе. — Сбежала, значит. Прохрипел сонный Рюсэй. Его голос был ещё грубее, от чего у девушки снова побежали мурашки. Она расслабилась, хотя на миг, признаться честно, очень испугалась. — Есть хочу. Будешь мне мешать — тебя съем и не подавлюсь. Смеясь сказала она, когда Рюсэй повернул её к себе и подхватил на руки. Она легко повисла на нём так же, как вчера. — Не скажу, что я против. — Он слабо улыбнулся, смотря на неё иначе. Совершенно другой был он сейчас. — Закажем еды. — Сказал он, сжимая её ягодицу одной рукой, а второй захлопывая холодильник. Он отнёс её в постель и уложил на себя. Она сидела на его утреннем стояке и краснела как помидор. Рюсэй легко провел ладонями по талии под её майкой и бесцеремонно огладил грудь, слегка сжимая. — Сильно болит? — Не особо. — Прости, моя вина. Кацу покачала головой. Она не жалела ни о чём. Не жалела и о последствиях. Всё было так, как должно было быть, и её возбуждение говорило о том, что всё действительно было сделано верно. — Буду исправлять. Сказал он, перекидывая её на спину. Горячие поцелуи прошлись по её плечам, между грудей, животу, спускаясь ниже и ниже.

***

Первый рабочий день был скучным. Кацу слишком хорошо справлялась с работой, и это надоедало. Она успевала заскочить в соседние отделы, познакомиться со всеми, кого раньше не знала. Успела выпить кофе и обосрать здешний автомат. Просто моча! Да и хуй с ним. Кацу чувствовала себя на 10 из 10. Жизнь кипела, и социализация быстро поставила её на ноги. Ну и утренний секс, безусловно. Чтобы не переживала. Уже месяц они с Шидо в статусе каких-то отношений. Особо у них ничего не изменилось, кроме того, что теперь она после работы едет с ним к нему домой. После истории с тем типом, ей пока не особо хотелось возвращаться в свою квартиру. Пришлось берлогу Шидо приводить в порядок. Раньше ей казалось, что это просто бомжатник, но, как оказалось, это очень приятный пентхаус, в котором ничего лишнего, кроме горы мусора и ЦЕЛОГО ЯЩИКА ПРЕЗЕРВАТИВОВ. Это немного уязвляло женское эго. Когда она спрашивала что-то связанное с его прошлой жизнью, Рю находил слова, как вывернуться из вопроса и остаться сухим. Может быть, ей действительно не нужно это знать? — Пожалуйста, составь протокол и передай его Баро. Я не хочу к ним гнать, у нас лифт сломался. А я по планам хочу просидеть весь день в кресле. Сказала Кацу, передавая папку через перегородку. Опенспейс был обычным делом для подобных отделов, да и она чувствовала себя комфортно. — Всем молчать! Гитлер зайдёт через минуту! Весь отдел знал, что Гитлер — это Ясида (чтобы она сдохла от сифилиса пятки). В обычно шумном кабинете воцарила гробовая тишина, которую разбавил лишь стук каблуков. — Юкимия, в мой кабинет. До тебя не дозвониться. Злобно выплюнула начальница и застыла на месте. Она смотрела на Кацу, которая, сгорбившись и поджав к себе колени, сидела на большом мягком компьютерном стуле. — Это ещё что такое? Прими подобающий вид! Взревела она, и Кацу в момент выпрямилась. Какого хуя ей надо? Просеменив за ней через несколько этажей, Юкимия уже запыхалась. После прохладного и немного пыльного кабинета, она чувствовала духоту места, где когда-то проводила большую часть своей жизни. В прошлом здесь все чувствовали себя свободно и было как-то… светлее? Дверь за ними захлопнулась, когда Кацу осознала: они не в её кабинете. Они в кабинете Баро. — Кацу, у меня к тебе очень серьёзный разговор. — Она облокотилась на стол и скрестила руки на груди. — Согласно данным СИБов, ты изучала документы, не предназначенные тебе по твоим доступам. И они не имеют отношения к твоим действующим делам. Как ты это объяснишь? Блять. Как ей объяснить, что Кацу всё это время взламывала пароли и воровала ключ-карты, чтобы капнуть глубже? Как ей сказать, что она ведёт своё расследование, и уже нашла скелеты в каждом шкафу? Холодный пот прошиб её. Если она сейчас убьёт её — ей сойдёт с рук. Кацу уверена, она знает, как прятать тела.