глава 3 - Ложь

            В дверь стучатся. Громко и по-армейски. Ноа, не ждавшая даже отца с части, кладет цветы и секатор на столик, проходя к входной двери. Глядит в глазок: нет никого. Удивленно хмыкает, открывая дверь.             На пороге стояли двое в армейской форме. Воздушные. В них не было ничего земного, разве что грязь и пыль на жёстких берцах.             – День добрый, – говорят те в два голоса, показывая орден. – Пройдите с нами.             В груди кольнуло. Ноа вспомнила все наказы и предупреждения отца. За разговоры о работе его могли лишить остатков жизненной энергии, а значит она знает слишком много.             – Чувствуете? Печенье горит, надо отключить духовку, – пятится она назад, однако ускользнуть не получается. Те хватают её за руки, и, не слушая девушку, уводят.

***

            Лифт в столицу можно было назвать устрашающим. Уходящая в самое небо стена, а в ней и стеклянная комната пять на пять метров. Такая быстрая, что можно было и никогда более не почувствовать землю под ногами. А что было за стеной той? Никто не знает, ведь уходила она далеко-далеко за горизонт, а кто и был по ту сторону, никогда не смог бы рассказать есть ли там вообще хоть что-то. Во всяком случае то было известно только другим элементалям и воздушным жителям, что видели весь мир будто на ладони.             – Поймите, я ничего не знаю, – старается вразумить их Ноа, заходя в лифт. – Отец у меня давно в отставке, я была совсем маленькая, когда он окончил службу! Она попыталась вырвать руку из чужой хватки, но рассеяла дым одного из солдат. Тот повернулся к ней, недовольно сверкая голубыми глазами.             Ноа неловко пожала плечами и робко добавила:             — Извините, я не специально.             Солдат ничего не ответил и, вновь загоревшись белым дымом, отвернулся от девушки.

***

            Первое, что бросилось во внимание – количество света. Он будто бы мог ослепить, но при этом так приятно обволакивал и согревал, что листики на голове девушки налились и заиграли всеми оттенками зелёного.             Воздух, казалось, был совсем спёртый. Здесь зелень растёт особенная, искусственно выведенная, что не боится разряженного воздуха с большим количеством кислорода. Она обращает внимание на храмы. На душе от их вида остаётся неприятный осадок. Вспоминается мать. Девушка замечает толпу рабочих прямо перед крыльцом храма. В руках они держали плакаты “свобода веры”, крича что-то неразборчивое. Солдаты, переглянувшись, оставили девушку на месте и направились к толпе. Ноа, чуть помедлив, последовала за ними. На кольце стоял Выбранный.             Главенствующий Священным местом, стараясь вразумить толпу, говорил нервно, будто бы ранее такие митинги заканчивались чем-то плохим:             – Совет уже разбирается, вопрос будет разобран совсем скоро.             – Вы то уже какой год обещаете! – кричит женщина из толпы.             – Совет бы уже всё давно решил, если бы вы вообще сообщили о нас! – поддерживает мужчина рядом.             Ноа, растолкав народ, проходит ближе к крыльцу, осматривая двери храма и Выбранного подле них: его мантия касается пола, а у головы красуется золотая пластина в форме квадрата с причудливыми вырезами. Будто бы выгравированная фреска.             Слова жреца не убедили толпу, элементали продолжали кричать, требуя то ли разрешения войти, то ли хотя бы права находиться рядом с храмом. Ноа совсем потерялась в этом шуме: перед глазами мелькало, закрывая весь обзор, и она уже не понимала, что происходит вокруг. Из хаоса её вытащил голос мужчины. Он, будто бы убеждая толпу отойти лишь одним своим видом, оттолкнул девушку, твёрдо поднимаясь на крыльцо храма.             – Тихо! – крикнул он с приказом, заставляя рабочих замолчать. – Имею честь представиться: генерал Лоркан, основатель и представитель Совета Безопасности и Контроля, – чуть наклоняется к толпе и отдаёт честь. Народ охает, начиная бурчать, словно осиный улей.             Ноа, не веря своим чувствам, стоит будто бы приклеенная. И это тот дядя Лоркан, о котором говорил отец?             – По какой причине столпотворение? – вновь повышает он голос. – Весь город ваши возгласы слышит, храму работать мешаете, служение срываете! Административное нарушение, все под стражу попадёте немедля!             – Позвольте обратиться, – шепчет рядом стоящий Выбранный. – Столпотворенье-то по глупейшим обстоятельствам.             – Не медли.             – Ну так рабочие в храм зайти желают. Говорят, храм посмотреть хотят, к Солнцу ближе стать.             – Так пускай заходят! Хотят верующие молиться, мы не можем встать между ними и Солнцем.             – Вы ведь запретили, – не успевает он договорить, как жреца хватают за плечо. Да так крепко, что оболочка под одеждой трещит.             – Не помню таких указов. Ни разу просьбы не дошли до Совета.             Толпа вновь зажужжала:             – Ни одно письмо не отправили! – до Совета и впрямь ничего не доходило.             Генерал встаёт ровно, закипая.             – Так демонстрации давно начались, а я об этом не знаю ничего?             – Нет, мистер Лоркан, – шепчет жрец.             Лоркан отпускает чужое плечо, и, выдохнув, обращается к толпе:             – Прощение просит Совет Безопасности, ваши просьбы услышаны! Уходите, хватит демонстраций. Обсудим этот вопрос, разрешим вам молиться! – говорит он так воодушевленно, будто бы мёд льются его слова.             С громкими аплодисментами генерал спускается со ступенек храма. Наконец-то их услышали и всё это подарит мистер Лоркан! Спаситель!

Мистер Лоркан даёт обещание народу*

            Ноа, решая, что терять уже нечего, бросается с места, и, вновь толкая народ локтями, выскакивает из толпы, встав перед генералом.             – Мистер Лоркан, я Ноа! Меня, – генерал вновь перебивает.             – Ноа, как я рад тебя видеть. Ты наверное испугалась? – чуть наклоняет голову набок, сверху вниз смотря на девушку.             – Что?             – Мне захотелось увидеть свою любимую племяшку, но, как видишь, дел по горло. Пришлось отправить за тобой солдат, – хлопает ладонью по её плечу.             – Так поэтому меня привели сюда?             – Да, конечно. Правда, тебя должны были привести прямо к Совету. Не хотелось бы, чтобы ты видела нечто подобное… – чуть угрюмо говорит тот, поворачиваясь к толпе.             – Нет, всё в порядке. Вы так ловко разогнали толпу, что я и понять ничего не успела.             – Что ты, – смеется он, повернувшись к племяннице, – я лишь услышал их и дал то, что им было так важно. Моя работа - выполнять требования народа.             Ноа кивает, соглашаясь с этим.             – Хватит тут стоять, пошли. Нам надо поговорить, – делает он несколько шагов вперёд, и, развернув девушку, чуть хлопает её по спине. – Я тебя догоню, надо построить своих солдат. Совсем манер не имеют.             – Да, спасибо, – неуверенно отвечает она, направляясь вперёд.             Мистер Лоркан провожает ее взглядом, заметно тускнея. Развернувшись, он обходит толпу, и, заметив знакомую фигуру, хватает её за шиворот.             – В следующий раз постарайся лучше взбудоражить толпу, – чуть ли не шипит тот.             – Да! – трясется работяга. – Только в следующий раз они мне не поверят, надо ведь хотя бы видимость закона нового сделать.             – Я решу. Твоё дело - искусственное напряжение, – отпускает он элементаля, удаляясь прочь.

***

            Коридоры Совета были пустыми и бесконечными, с высокими потолками и большими-большими панорамными окнами. В общем-то, частично это описание подходило под любую комнату, не считая подсобного помещения.             – Тебе уже сказали зачем ты здесь? – спрашивает мужчина, открывая дверь в зал переговоров.             У дверей все еще валялась сломанная минора, воском свечей растекаясь по полу. Проходя вслед за девушкой, генерал закрывает дверь и отпинывает священный светильник подальше в угол, дабы тот не мешался под ногами.             – Нет, – отвечает Ноа, оглядываясь в чистом изумлении. Ещё никогда она не видела такого светлого помещения и столько солнца.             – Нравится? У вас света мало небось, свалка прямо, – смеётся со злостью, за шутку свою грубость выдавая. Он проводит её к круглому столу, и, отодвигая стул, приглашает её присесть.             Девушка чуть мнется, но садится за стол, наблюдая за генералом:             – Да, света совсем мало. Дома висят прямо в небе, даже через провода свет почти не попадает на землю. У нас растения чахнут, а работать днём невозможно. Ничего не видно, – вздыхает. – А светиться постоянно не получается, энергию черпать неоткуда, ведь солнца нет. Вот и получается замкнутый круг, – совсем блекнет та, – если солнца нет, то и света от сфер наших нет, а значит существовать приходится в полумраке.             – Вот оно как, – генерал обходит стол и садится напротив племянницы, – знаю, некоторые Назначенные переехали в Дом, снимают жилье и существуют себе спокойно, будто бы здесь суета для них есть. А спрос рождает предложение. Всё строят и строят.             – Это ведь Дом для семей-гибридов, – возмущается Ноа, сферой загораясь ярче, – почему им вообще продают квартиры?             – Ты ведь не глупая девочка. Понимаешь как всё устроено. Девушка выдыхает. Молчит. Не знает что и сказать.             Генерал выжидает паузу в молчании чуть неловком, но вскоре добавляет:             – Но мы можем решить проблему и с солнцем, – встает, – и с надоедливыми лидерами, возомнившими о себе невесть что, – достаёт из стола документ и ручку, протягивая любимой племяннице, – и с земными дилетантами. Ноа берёт в руки документ, совсем ничего не понимая.             – Как же? Чего вы хотите?             – Справедливости. Мы с тобой подписываем контракт: ты помогаешь мне свергнуть этих земных неумех, а я делаю всё возможное для улучшения инфраструктуры вашей деревни.             Девушка непонимающе опускает голову в контракт. Картинка плывёт, а буквы будто бы и не хотят читаться.             – Поймите, я отношусь к вам с глубоким уважением. Лоркан наклоняет голову набок, внимательно слушая. Его дымчатая сфера чуть мерцает и дымится.             – Но не могу я пойти против земных, как я брошу отца? Генерал, мерцая всё пуще, ступает в сторону девушки, и, наклоняясь к ней, кладет руки на чужие плечи.             – Ты ведь хочешь увидеть мать?             – Маму? – в груди кольнуло. – Я могу её увидеть? Вы можете меня проводить к ней?             – Конечно. Могу и в храм тебя провести. Ты ведь хочешь остаться здесь, с ней, в воздушном городе? И для этого нужна лишь небольшая плата – жизнь земных.             Генерал Лоркан требовал невозможное. Не понимая что значит для девушки жизнь и здоровье отца, тот просил его смерти взамен на одну встречу с матерью. Всего раз увидеть её, всего раз прикоснуться. Не слишком ли большая плата за существование целого вида элементалей? Земные, достигшие неба собственным усердием, не заслуживают такой судьбы. Всю жизнь Ноа не могла найти себя, металась между делами, что обычно у неё редко получались, а теперь и должна выбирать между двумя сторонами своей природы. Свет ведь должен был подсказать ей путь, но Света в родной деревне нет. Может сейчас она увидит к чему её готовила жизнь?             Ноа сбрасывает руки со своих плеч и встаёт.             – Мне надо подумать. Я не могу принять решение так резко.             – Конечно, – убирает генерал руки за спину. – Я понимаю насколько сложно принять решение. Всё-таки речь идёт о судьбах многих элементалей.             Она ломится к выходу, и, с размаху распахнув дверь, выбегает из кабинета:             – О судьбе моего отца.