Там лежит пакет? Или - о ужас! - там не лежит пакет?!

Он знал, что в углу кто-то есть. Сколько ни убеждали его берейторы, тренеры и спортсмены, - а последних было особенно много, - Зенит был непоколебим. Но обо всем по порядку. Зенит был уже немолод: ему шел восьмой год. Как правило, в его возрасте карьеру в конкуре уже завершают, но Зенит все ещё ездил на соревнования. Правда, в группе юниоров, но всадники-подростки нравились Зене - так ласково называли его - даже больше полноценных взрослых спортсменов. Зенит любил прыгать, любил рябь в глазах от множества цветных барьеров на манеже, любил многолюдные соревнования, любил детей, норовящих погладить его шелковые ноздри... и, безусловно, любил кусочки яблок и моркови, на которые тренер бывал особенно щедр после того, как на шею юниора судья вешал блестящий металлический круг. На родной конюшне было бы гораздо скучнее, если бы не тот самый кто-то в углу. Большая часть тренировок проходила на манеже, но кто-то обитал не там, а в бочке, куда тренер водил Зенита редко и, видимо, исключительно из вредности. Бочка представляла собой небольшое - квадратов шестнадцать, благо, клаустрофобии у Зени не было - крытое строение... круглой формы. Поэтому тренер всегда ворчал, что кто-то не может обитать в бочке, потому что там нет углов. Какая глупость! "Угол - это не про геометрию, угол - это про монолитное и незыблемое..." Эту прекрасную цитату Зенит услышал пару лет назад от случайного соседа по деннику на соревнованиях. Угол каждый раз материализовался в новой части бочки. Да, круглой бочки. Потому что это не про геометрию... В углу - Зеня шепотом окрестил его "страшным" - постоянно кто-то был. Бабай, например. Или, может быть, даже несколько бабаев - Зенит уверен, что видел много глаз, а кто знает, сколько глаз у бабаев на одного... А если это игриво подмигивает мясник с комбината "Куриные окорочка", мимо которого команда конкуристов проехала в зелёном коневозе восьмого октября четыре года назад? Или это стоит всё-таки Шаганов ? Или там повесилась надежда на большой спорт?.. Последние соревнования, на которые поехал конь в этом сезоне, были приурочены ко дню города. За любым соревнованием всегда следовало два дня выходных, когда Зеня был предоставлен самому себе и Рагдаю, с которым делил леваду. Они совершенно друг другу не подходили: Рагдай был младше на пять лет (считай, на целое поколение), обладал звёздной родословной и яркой мастью, не как у Зенита, так что участвовал только в выставках. И в случной компании, понятное дело. После ее окончания, как, например, сейчас, Рагдай бывал особенно резв и весел. В бочку его никогда не водили, поэтому о ком-то в углу он не знал. Но свой страх был и у этого молоденького необезженного жеребчика - лужи. Зеня считал такой страх тривиальным и, по правде говоря, откровенно глупым. Лужи тоже бывают барьерами, и прыгать через них очень весело, особенно не на манеже, а где-нибудь в полях, когда всадник расслабился и не догадывается, где начало полосы препятствий, хе-хе.... Пока у Зени были выходные, шел дождь. И Рагдай, бегая по леваде, шарахался от каждой ямки, в которой собиралась вода. Это зрелище сначало веселило, а потом натолкнуло на философские мысли. Бояться луж, этого бесконечного источника веселья, было почти так же абсурдно, как бояться полиэтиленовых пакетов. Когда-то у Зенита была соседка по деннику, рыжая красавица с тягучим именем Медуница, которая боялась пакетов. Зеня спрашивал, почему; она отвечала, что пакеты страшно шуршат. На это оставалось только разочарованно фыркнуть. Как любой боец спортивной арены, которому приходилось слышать гром аплодисментов от восхищённых зрителей, Зенит не боялся таких обыденных вещей, как шорох полиэтиленовых пакетов. В частности потому что дети, приходящие угостить лошадку на соревнованиях, часто в таких пакетах несли морковь и яблоки. Впрочем, Зеня остался при мнении, что страх перед кем-то в углу основателен, в отличие от страха перед лужами или пакетами. Вот уж кто-кто, а Зенит никогда не был из боязливых. Когда-то он выступал на Европейских играх и принес бронзовый блестящий шарик своему спортсмену, но один неудачный поход в поля положил конец профессиональному спорту. Тем не менее, Зенит оставался высококлассным конкуристом по духу, хотя теперь после каждой тренировки приходилось по полчаса стоять под массажным аппаратом, чтобы не болела спина. Но страшный угол был сильнее. По окончанию выходных тренер повел Зеню заниматься в бочку. Конь упирался всеми четырьмя копытами и даже хвостом, делал умоляющие глаза и испуганно всхрапывал, но тренер был непоколебим. В бочке было полутемно и сухо, несмотря на недавний дождь. Тренер хотел поработать над траверсом, потому что это упражнение здорово снимало уже упомянутую боль в спине и поддерживало мышцы в тонусе... Во всяком случае, так говорил тренер. В этот раз с нашей угол устроился между буквами E и F. И кто-то там был. Зеня не мог сосредоточиться на траверсе, потому что из темноты на него смотрело несколько бликующих глаз. Зенит не мог посчитать их, но твердо знал, что их больше, чем нужно, то есть больше нуля. В конце концов, тренер решительно взял коня под уздцы и повел прямиком в страшный угол. Зеня от неожиданности покорно прошел несколько шагов за тренером... Глаза кого-то в углу нехорошо блеснули. Ужас сковал тело Зенита, но тренер с силой дернул уздечку и угрожающе щёлкнул шамбарьером , так что пришлось сделать ещё несколько шагов вперёд, к страшной и неотвратимой гибели. В углу между буквами E и F было особенно темно. Зеня кожей чувствовал чье-то холодное дыхание впереди. Нужно было бежать. Уже! Сейчас! Скорее! Но умелые руки тренера все ещё крепко держали поводья, так что сбежать не вышло. Оставалось только стоять, ожидая ужасного и неминуемого... Из приоткрытого окна в бочку прорвался холодный влажный ветер, бликующие глаза монстра в углу метнулись в сторону, и теперь Зенит смог рассмотреть на песке... одинокий полиэтиленовый пакет.