Часть 1

Из шума толпы напуганных горожан слышались острое ухо Рыцаря-Бронебрата Рональда улавливало самые популярные темы: - Мы невиновны! - Мы прокляты! Для себя он сделал вывод, что и гражданские, и его Рыцарское Кафедральное Братство «Панзерфауст Северной Звезды» пойманы в ловушку надвигающегося безумия, став загонными животными в охоте двух споровый орд, - Жертвенных Агнцев, и Львиной Стаи. Панзерфауст Северной Звезды распространял Путь Комбатанта среди местных жителей, в небольшом поселении на четыре десятка тысяч человек, в зоне влияния Города-Крепости ГрандКонцера DSM. Подразделения Коммерческой Армии DSM, по началу оказывали вооруженное сопротивление присутствию Князей Комбатантов, но приближение двух споровых орд быстро охладило их пыл, и теперь их эвакуационные дирижабли медленно приближались к границе горизонта, плывя сквозь холодное осеннее небо. ⁃ Несли фантазию, а принесли страдания, - усмехнулся подошедший Чадмейстер. ⁃ Теперь мы их единственный шанс на чудо перед лицом ожившего зла. ⁃ Или можно исчезнуть, и никогда больше не показываться в этих краях… ⁃ Сказал человек, проведший последний месяц за вербовкой местных в Чадь, - товарищи мрачно рассмеялись. - мы несли им красоту Пути Комбатанта, Джеймс. Мы учили их отличать грех. Если бы ни окружение, мы бы дали им кусок целой Вселенной!.. ⁃ Но мы до сих пор можем исчезнуть, Ваше благородье. И никогда больше не появляться в этих местах… - С иронией подытожил Чадмейстер. - Как и КГК, что уплывают отсюда… - Он уже не видел своими глазами группы боевых и грузовых дирижаблей, но все же смотрел в сторону термоядерно-красного заката с насмешкой и некоторым презрением. - Но знаете, пока мы существуем в океане пути Комбатанта, я никогда не буду удивляться тому, что мы делаем ради выполнения обещаний. И распространения Пути… ⁃ Скольких тебе удалось собрать? ⁃ Не мало. ⁃ Schiesse, ты меня не дури, я спрашиваю, СКОЛЬКО??? - То ли в шутку, то ли всерьез вспылил Рональд. ⁃ Нам сильно мешает этот неуловимый сектант-агитатор. Если в сотнях, то 65, плюс ещё 20 из внешн… ⁃ Ладно, не важно. Нам надо поймать эту сволочь и закопать на месте. ⁃ У тебя что к нему, что-то личное? ⁃ Я сказал отвесить ему ломов и кинуть где-нибудь. Нам нужен весь город, если желаем дожить до рассвета. Чадмейстеры всегда занимались грязной работой. Даже в настолько панибратском братстве, как Панзерфауст. Джеймс молча кивнул и, скользнув в тени, растворился среди узких улочек, собирая команду ликвидаторов. Ловить подстрекателей ему приходилось не впервые, и технология отлова была уже несколько стандартизирована. Сеть осведомителей и шпионов раскинулась по всему городу, и разоблачение сектанта становилось делом времени. Рональд в это время уже поднимал людей, стараясь не обращать внимания на ироничные взгляды уставших рыцарей, занятых обучением толп новобранцев. Все понимали: этот вечер станет лишь прологом к долгой, безжалостной ночи. Но из их уст не сорвалось ни звука, как будто молчание было единственным ответом, способным защитить их душу от страха. С последним лучом солнца люди Джеймса наконец, настигли цель у разрушенного края старого склада церкви, где подстрекатель, по-видимому, ожидал ночной встречи с сообщниками. Недолгая перестрелка окончила страдания ублюдков. Агитатор сектантов был всё ещё жив, когда после двух часов пыток, выведав все мыслимые и немыслимые тайны мерзавца Чадмейстер Джеймс, не произнеся ни слова, с холодной решимостью перерезал ему горло. Больше не было нужды в речах. Смерть требовала тишины. Сквозь зарево красного горизонта раздавался призрачный, гулкий звон – предвестник осады, уже начавшейся на горизонте. Они стояли на пороге сражения, и не было пути назад, потому что споровая орда была повсюду. Улицы погрузились в безмолвие, зловеще мягкое, точно живое существо, притаившееся перед прыжком. Шаги отряда Бронебратьев, глухие, уверенные, разбивали тишину, но звук их шагов тонул, почти растворялся в этих сумерках. Как будто само время, сгущаясь, подталкивало их к неизбежному. Джеймс со своей командой направлялся к баррикадам, возведённым по периметру главной площади, где уже собирались новобранцы, ещё не осознающие ужаса, скрытого в приближении двух споровых орд. Их лица, усталые, тускло освещенные пылающими факелами, казались словно высеченными из камня. — Панзерфауст, — голос Рональда был чуть хриплым, словно вырвался из каменных недр старых стен. — Путь Комбатанта не прощает тех, кто оскверняет нашу волю. Они сдержат эту ночь или погибнут вместе с нами. Каждый должен понять, что страх — единственный враг здесь. В этот момент небо потемнело до чернильного цвета. Где-то вдали послышался тяжёлый, как бой боевых колоколов, звуки, с которыми Львиная Стая обычно врывалась на поле боя. Участники орды, грубые и бесстрашные, , уже наступали на западные рубежи, сея тревогу в каждом вздохе горожан. — К черту их, — прорычал Джеймс, оборачиваясь к отряду. — Никто не сделает из нас рабов. Мы здесь, чтобы доказать, что мы — Панзерфауст Северной Звезды, а они — лишь очередные пыльные призраки прошлого. Мы держим линию до последнего. Толпа новобранцев затаила дыхание, жадно впитывая каждое слово. И хотя в их глазах ещё читался ужас, искра боевого азарта уже отчётливо разгаралась. Звук приближающейся споровой орды сливался с шорохом ветра, и в его гуще слышались их хриплые, дикие выкрики. Бронебратья замерли, ожидая приказа, стиснув зубы, и в их стойкости не было и тени сомнений. — Сегодня ночью, — холодно и отчётливо произнёс Рональд, — никто не пощадит нас. ***Дым стелился по земле, как туманная змея, обволакивая покрытые гравием улицы и превращая каждый силуэт в призрак на холодном фоне разрушенного города. Рональд и Джеймс, закованные в экзоскелеты, казались скалами в этом чёрном море — несломленными, не способными отступить ни на шаг. Выстрелы резали воздух. Автоматический штуцер ГБ-8 в руках Чадмейстера Джейсма отдавался могучими ударами, стабилизируя споровых сектантов, приближавшихся с нечеловеческой яростью, будто одержимые духами древних кровавых битв. Ружье-Бронелом в руках Рональда, выдавало стальной рык, осыпая снарядами, пронзавшими противников насквозь, отправляя их один за другим в красные сумерки. – Мы невиновны… – чей-то голос прорвался сквозь суматоху, словно слабый луч света сквозь дым. – Мы режем, и сами истекаем кровью. – Эти слова зазвучали как последний плач беспомощной души, поддавшейся безумию. Каждая улица города кишела сражающимися бойцами. – Мы — ваш единственный прекрасный шанс для чуда. И чудо — это то, что вам нужно, – бросил в ответ Рональд, его голос, как холодный металл, пробился сквозь страх в глазах тех, кто ещё стоял за его спиной. – Они заберут твои бриллианты… – Джеймс стиснул зубы, направляя оружие ГБ-8 на наступающих сектантов, одетых в лохмотья и украшенных странными кристаллами. – Жертвенные Агнцы сжигают пленных, и делают из пепла бриллианты… – А Львиная Стая превратит выживших в пушечное мясо для самых кровавых штурмов! – добавил Рональд, пригибаясь под градом пуль. – Вы окажетесь в море безумия, потеряетесь, как они, и испытаете всю боль, что они чувствуют! Ещё один залп из Бронелома разрозорвал грудь ближайшего спорового мутанта, остатки которого с хрустом оседают в грязь. Рыцарь Рональд ухмыльнулся, чувствуя холодный азарт бойца, живущего в границах своего ремесла, и без капли сожаления перешагнул через останки, двигаясь всё дальше к центру противостояния. В воздухе, на фоне кроваво-красного от горящего города неба, мелькнули тучи, напомнившие ему о дирижаблях Конгрегации ГрандКонцернов. Коммерческие армии КГК сбежали от этой бойни, как «глупцы, так и не познавшие первого тезиса пути комбатанта». Он был прост, как сама жизнь, но более смертельный, чем каждый выстрел этой ночи: «Страх – враг Комбатанта. Страх опустошает душу». Они унесли свой страх на крыльях дирижаблей, оставляя пустые души далеко от этой ночи, где не было ничего, кроме отчаянной схватки и грохота ружей. – Они говорят, что ты красив и всегда будут тебе рады, – Джеймс, словно нараспев, почти поэтически бросил слова в пустоту, отстреливаясь из ГБ-8. – Но двери никогда не откроются тому, кто безгрешен… Лишь глупцы уплыли в небо… С этими словами он пронзил штыком идущего напролом рептилоидного ублюдка. Тело, ещё шипящее последним криком ярости, оседало на камни, впитывая в себя вечное проклятие этой обречённой земли. Скрежет брони, запах гари и гулкий топот чудовищных ног заполонили площадь, загоняя последних защитников к древнему фонтану, ставшему символом их отчаянного сопротивления. Линии обороны, одна за другой, трещали, как спичечные домики, обрушиваясь под натиском мутантов. Горожане, собравшись с остатками боеприпасов и какой-никакой броней, стояли плечом к плечу, загоняя страх глубже, в самую тень сознания. На них шли чудовищные твари: предводители-Хииси, с копьями, выкрикивали чуждые им слова, словно проклятия, их хищные взгляды горели голодом. Гораздо выше них, по крышам прыгали рептилоиды, утыканные железными шипами и окованные прочными пластинами, олицетворяя собой саму неизбежность смерти, стреляя из ржавых Автоматических Комиссионных Винтовок Пластунова. И в первых рядах с завыванием наступали кенокефалы, изрыгая свирепые крики, которые могли бы сломить даже закалённого воина. Они вгрызались в цепенеющих людей, вселяя первобытный ужас в души едва живых защитников города. Израненные и уставшие Рональд и Джеймс, перезаряжая оружие, переглянулись. Они не раз оказывались перед лицом смерти, но редко, чтобы она так жадно глядела им в глаза. Дождь осколков и искр посыпался на людей, превративших большой укреплённый габионами и защитным Полем Мотыгина фонтан на городской площади в бастион; их лица, измученные, покрытые сажей и кровью, были полны решимости — отчаянной, как молчаливый вызов самой тьме. – Поднажмём, пока у нас есть патроны, – выкрикнул Рональд, его голос хрипел, будто пробивался сквозь толщу тумана. Он прицелился и выпустил залп в грудь Хииси, тот закричал, вздрагивая, но не остановился. Джеймс, подняв ГБ-8, хлестал пулями, не обращая внимания на потерю крови, перелом голени множественные ушибы, жар и боль в мышцах, но, несмотря на их усилия, ряды сектантов замыкались вновь и вновь, словно кровавый прилив, сдерживающий их назад, в самое сердце площади. Вокруг фонтана, на последних рубежах, сжав в руках что попало — обрезки труб, ножи, армейские винтовки Черепного и КВП, – горожане стояли и ожидая своей последней схватки. – Мы сражаемся за Гроссланд и за Путь Комбатанта! – Рональд выкрикнул свои слова, как рев, обдавая сектантов презрением. – На насколько нас хватит?! — выкрикнул кто-то из отряда, закрывая голову от летящих осколков. – Мы держимся пока живы! Держим линию! – ответил Джеймс, пальнув из Бронелома: его мощь разнесла группу ближайших врагов в клочья, – Но когда они перегруппируются для штурма, – добавил он тихо, словно себе самому, – никто не пощадит нас. В наступившей тишине раздался голос из толпы, похожий на слабый звук треснувшего стекла. На этой площади каждый слышал слова как собственный отклик в ночи: "Если мы не можем защитить себя… мы должны хотя бы показать этим тварям, что у нас есть, за что умирать." Вокруг фонтана клубился дым, словно души павших горожан всё ещё несли свою стражу над этой обречённой землёй. Рыцари Кафедрального Братства Панзерфауста Северной Звезды, чья броня трещала под каждым ударом врагов, стиснув зубы, отбивали волны, что накатывались всё ожесточённее, и каждый удар Хииси, каждый выстрел Комиссионных Винтовок вырывал из их рядов новых раненых и убитых, прорываясь сквозь слабеющее перегруженное логическое поле Мотыгина. Их боеприпасы были на исходе, силы таяли, как снег в огне, и вот уже последние патроны ГБ-8 Джеймса выстрелили в упор, разрывая грудь очередного кенокефала, чьи искажённые черты застыла в предсмертном хохоте. Но мутанты наступали снова и снова. Они словно не чувствовали боли, и их уязвимость к пуле оборачивалась равнодушием к смерти. Горожане, казалось, забыли и о страхе, и о боли — они отчаянно бросались на чудовищ, удерживая их, кто как мог, пока Рональд и Джеймс вели остатки своего отряда по истерзанной площади, уводя оставшихся к последним укреплениям. – «Без паники», — произнёс один из сержантов Чади, когда его люди отступали к центру. — Это Первый тезис: «Паника – враг Комбатанта». Рональд схватил за плечо ближайшего Чадовца, чтобы тот не посмел отступить, пока не отдан последний приказ. – Нам не с чем их сдерживать, – отчаянно бросил боец, тяжело дыша. Его лицо было залито кровью, но глаза сияли — он всё ещё стоял. Рыцарь ухмыльнулся, подняв своё окровавленное оружие, уже истерзанное, как и сам его хозяин. – Мы и есть их удерживающая стена. Комбатант не отступает от своей клятвы! С этими словами он бросился в рукопашную, его Бронелом с каждым ударом всё глубже вгрызался в тела чудовищ. Один из рептилоидов, хватая его мощной когтистой рукой, повалил его на землю, но Джеймс перекатился, выстрелив последним зарядом, и тем самым буквально разорвал врага на части. Но линия обороны падала. Поле Мотыгина, оберегавшее фонтан, мерцало, и каждое мерцание становилось всё слабее, пропуская всё больше смертоносных снарядов. Горожане стояли в последнем, обессиленном строю, обмотав руки порванной одеждой, держа в руках перегревшееся оружие с практически кончившимся боезапасом. Казалось, что монстры вот-вот прорвут их, и ничто не спасёт догорающий город. И в этот момент один из бойцов из последних сил выкрикнул: – «Сила Комбатанта в стойкости! Милосердие – слабость!» Эти слова всколыхнули души оставшихся. Плечом к плечу, забыв о страхе, каждый взмах клинка и каждое движение превращались в орудие живой войны. Защищённый поднимающимся щитом отчаянных защитников, Рональд, весь в крови, возвысился над ними, произнося клятвы Пути Комбатанта. Вдалеке, на востоке, медленно распалялось утро. Первый луч рассвета, как предвестник новой надежды, пронзил ночную мглу и осветил площади. И он, словно сам воздух, проникал в каждого выжившего, заставляя мутантов, словно зачарованных, замедлиться на миг. Голос Джеймса разнёсся по площади, наполняя её последним грохотом. – Комбатанты, в атаку! – И, с мечом в руке, они устремились на врага, пронзая его сердца последней, необоримой яростью. Бледный свет рассвета, легко рассеивал тьму, пробивая её своими холодными лучами. Оставшиеся в живых горожане, дрожа от усталости и отчаяния, вновь ощутили прилив сил, который пробуждал их от кошмара ночи. Но вместе с ними и чудовища тоже видели это свечение — и, казалось, оно стало для них вызовом, которого они не могли оставить без ответа. Волна за волной, твари из глубин Спорового Леса вновь ринулись в атаку, утроив ярость, желая прорвать последнюю линию защитников. Рональд, с лицом, перемазанным кровью, стоял в первой линии, собрав последние силы. Сверху на него набросился кенокефал, глаза его сияли мрачным блеском. Рональд успел выставить меч, рванув врага на себя, и вот уже их тела сомкнулись в отчаянной схватке. На помощь ему бросился один из Бронебратьев — молодой боец с кровавой раной разорванном нагруднике. Он прорезал путь к ним, пробиваясь сквозь врагов. Но не успел он подойти, - кенокефал с силой ударил Рональда в грудь, сбив его на землю. – «Трудолюбие ведет к победе…» — прокричал Бронебрат, замахиваясь на кенокефала. — «...и верность рождает стойкость!» (тезисы 17 и 22) Он ринулся вперёд, сокрушая врагов, его клинок обрушивался на монстра, словно сам он стал живым воплощением ярости идеального Князя Комбатанта. В последний момент мутант, уже смертельно раненный, схватил рыцаря за руку, и, как таран, потащил в самое сердце мутантов, где тела их смешались с кровью и дымом. Страшная гибель Бронебрата пронзила защитников, словно стальной клинок, но одновременно зажгла в них огонь, что не угасал ни при каких обстоятельствах. Глаза Рональда, полные боли, впитали этот миг, и, поднимая уже зазубренный меч, он, как знамя, вонзил его в пылающее небо, словно призывая боевых товарищей к последнему рывку. – Мы не позволим им пройти! Пусть это будет наш последний рассвет, – его голос звучал, как раскаты грома. – Они не коснутся Гроссланда, пока мы здесь! Джеймс тоже поднял меч и, уставившись в лицо наступающим монстрам, выкрикнул: – Они нас не забудут! Самопрощение – выбор достойного Комбатанта, и страх – лишь временное оружие врага! – он вспомнил Тезис о страхе, что до последнего отгонял тень смерти с лиц каждого из них. Немногие уцелевшие сержанты чади и едва ли дюжина рыцарей Кафедрального Братства, собрав остатки последнего отряда проклятого города, кинулись в последний отчаянный бой, их тела, покалеченные и истощённые, казались лишь тенями людей, но дух их был прочнее ригельлита. Они сражались с врагом, уже не помня боли, каждый удар был совершенным движением, вписанным в хроники этой битвы. И вот уже рассветные лучи сковали монстров, заставляя их замереть и попятиться. Свет, подобно раскалённому клинку, прорезал тьму и вступил в их ряды, заставляя отступить те бесчисленные силы, что казались нерушимыми. Споровые твари и сектанты, ослеплённые светом, завывали, пропуская критические удары, их тела падали на камни пропитанной кровью мостовой, пока город наполнялся светом, подобным первому проблеску надежды. Враг, наконец дрогнул, поддавшись панике с гибелью последнего Хииси. Побросав оружие, мутанты и сектанты в ужасе бросились прочь. Фонтан, этот бесстрастный каменный символ их борьбы, снова стоял в одиночестве, искрясь защитным логическим полем. Ничтожная группа выживших равнодушно смотрела на обезображенный окружающий мир. - Ночь кончилась. – Прохрипел Рональд вслед беспорядочно убегающим мутантам. – Мы победили. - А все глупцы уплыли прочь. – Согласился Джеймс.