31 декабря

      Золотистые лучи восходящего солнца озаряют стены ярким светом, словно кто-то разжёг кострище в центре комнаты. Том никогда не был любителем красивых закатов или рассветов, но с появлением Нагайны полюбил эти мгновения. Взглядом он с восхищением скользит по изящному обнажённому телу рядом с собой, которое словно сверкает в утренних лучах.       — Моё сокровище, — шепчет Том, подушечками пальцев ведя от плеча к локтю.       Уголки губ Нагайны растягиваются в ленивой улыбке. И он против воли вспоминает, как вчера ночью её губы блуждали по его шее и ключицам и заставляли трепетать от восхищения и желания. А ведь всего два месяца назад он мог её потерять в той пещере. Мог не успеть спасти. И тогда не на кого было бы любоваться по утрам, беседовать днём и наслаждаться страстью ночью.       Страх охватывает липкими тисками, и Том порывисто сгребает дремлющую Нагайну в объятия: обвивает руками и ногами, словно боится, что она исчезнет.       — Том! — пищит Нагайна куда-то в грудь и заливисто смеётся. — Что я тебе сделала, что ты решил меня удушить с утра пораньше? — спрашивает, высунув нос поверх его плеча.       — Ты покорила моё сердце, — выдыхает Том, и Нагана улыбается, потеревшись носом об его подбородок, и целует в щёку.       — Сегодня Новый год, может, приготовим что-то особенное?       Том морщится, поглаживая шелковистые волосы, которые по-прежнему охвачены огнём рассвета.       — Я не люблю этот праздник.       — Почему? Не любишь подводить итоги прошедшего года? О нет, в этом году ты приобрёл на две книги по тёмной магии меньше, чем в прошлом, — жалостливо тянет Нагайна и заливается звонким смехом, на что Том не может сдержать усмешки.       — Нет, в этот день Меропа родила меня на свет, — нехотя признаётся он и вздрагивает, когда Нагайна, вскрикнув, резко садится.       — У тебя сегодня День Рождения? — восхищённо выдыхает она, прижимая плед к обнажённой груди.       — Не бери в голову, — хмурится Том и переводит разговор на другую тему: — Может, приготовишь…       — Лучше скажи, какой бы подарок ты хотел? — перебивает Нагайна, и Том снова ухмыляется и делает задумчивое выражение лица.       — Это очень дорогой и редкий экземпляр…       — О! Книга? Или ингредиент какой?       — Его вообще нигде не достать.       — Серьёзно? Что это за редкость такая?       — Экзотическое и неповторимое.       — Что же это? Далеко нужно отправиться за ним?       — Нет, оно совсем рядом, — улыбается Том и нежно касается щеки Нагайны. — Прямо в моей постели, — добавляет он и смеётся под возмущённый возглас его прекрасной Наги, и притягивает её к груди.       — После обеда мы же успеем прогуляться по Косой Аллее?       Том хмыкает и кивает. Он знает, что ни один подарок, купленный в Косой Аллее, не сравнится с подарком судьбы в его объятиях. ***       Выпив кофе, Том уходит на работу в «Горбин и Беркс». Несколько рассеянных покупателей, которые не знают, чего хотят, и мысли Тома вновь возвращаются к его Нагайне. Она всего пару месяцев с ним, а ощущение словно всю жизнь рядом — насколько близка она ему по духу. Том делится с ней историей своей жизни, планами и стремлениями, и хоть он и замечает настороженность во взгляде, но продолжает быть искренним, не желая делать тайну из своих целей. Очередной покупатель помогает скоротать время, обсуждая проклятое ожерелье, и наконец приходит время перерыва на обед.       Том радуется, что снял жильё недалеко от работы. Прогулка вдоль заснеженной улицы, пара поворотов, и он поднимает взгляд и с удовольствием видит свою Нагайну в окне третьего этажа, ожидающую его.       — Идём, — зовёт он, оторвавшись от сладких губ, и продолжает скользить руками по изящной талии, скрытой под тканью платья.       — А обед?       — Я не голоден. Накинь тёплую мантию, сегодня свежо.       Нагайна слушается и быстро одевается. Том замечает её взволнованность, которая проявляется всегда, когда они выходят из квартирки в люди.       Нагайна жмётся к его плечу и крепко держит под локоть, опускает взгляд, не замечая прохожих. Вдыхает чистый морозный воздух и наслаждается хрустом снега под подошвой. Она с восхищением замирает, осматривая украшенные фонарями и красочным декором витрины и входы в магазины. А Том с восхищением смотрит на неё: на пушистых ресницах лежит несколько снежинок, глаза блестят от счастья и радости.       — Осторожнее! — возмущается Том и прижимает её к себе, тем самым спасая от бегущих подростков с грудой подарков в руках.       — Простите, мистер, — кричит парень постарше, даже не обернувшись.       — Ну и воспитание, — восклицает Том, на что Нагайна смеётся.       — Кто-то сегодня стал старым и ворчливым?       — Прям старым? — Том с хитринкой смотрит в карие глаза. В нос бьёт аромат свежеиспечённой выпечки и корицы. — Возьмём хлеб к ужину? — спрашивает он и тянет улыбающуюся Нагайну в пекарню.       Зайдя следом в овощную лавку, Том уменьшает и прячет пакеты в карман мантии.       — Ты можешь побыть там? — Нагайна взглядом указывает на кафетерий, где они иногда пьют чай с десертом, и Том удивлённо приподнимает брови — Нагайна никогда не ходит одна, он всегда сопровождает её, куда бы она ни пожелала пойти. — Я хочу сама зайти сюда. — Она указывает на магазинчик «Всё для зельевара», и Том кивает, хоть и нехотя отпускает её руку.       Усевшись у окна, он наблюдает, как она скрывается в лавке. Заказывает кофе, кусочек её любимого торта и чай с жасмином — тоже её любимый.       Несколько минут кажутся вечностью. Том внимательно рассматривает входящих и выходящих из магазина волшебников, отыскивая кого-то подозрительного. Но подозрительный он сам — понимает Том, пялясь в окно. Он усмехается и отпивает кофе, наслаждаясь крепким вкусом.       Нагайна выходит с небольшим пакетом в руках, и Том чувствует в душе облегчение и радость. Потерять из вида в суматохе дорогую сердцу женщину оказывается непростым испытанием. Не замечая в окне Тома, она идёт не к нему, что моментально тревожит Тома, а заворачивает налево и, пройдя ещё одну лавку с канцелярией, заходит в магазинчик одежды.       Том пересаживается на другой стул, чтобы лучше видеть вход в магазин. Через минуты долгого ожидания Нагайна наконец присоединяется к нему в кафетерии. Спрятав покупки на свободном столике, она согревает руки, сжимая чашку горящего чай, и благодарит за то, что он сделал для неё заказ.       — Тебе, наверное, пора?       Том кивает и помогает Нагайне надеть мантию, когда они заканчивают чаепитие.       — Я провожу тебя. Сегодня разрешили закрыться на час раньше, поэтому буду пораньше.       Запечатлев поцелуй на нежной, порозовевшей после прогулки щеке, Том проверяет защитные чары на квартире и отправляется на работу.       У него было несколько часов, чтобы закончить годовой отчёт для хозяина магазина, и он был весьма доволен собой, продав, наконец, огромную статую смерти с косой в капюшоне, которая так неудобно стояла в центре магазина.       На улице стемнело, и народу поубавилось. Конечно, все готовятся, накрывают столы, довязывают красочные ленты на подарках. Том сжимает небольшую коробочку в кармане мантии и спешит домой, где его впервые за много лет ждут.       — У тебя что-то пригорело? — Том улыбается, заходя на кухню, и ловит хмурый взгляд карих глаз.       — Это доготавливается зелье.       — Зелье? Ты сварила зелье на кухне?       — Ну да. Или у нас есть оборудованная лаборатория, а я не заметила? — интересуется Нагайна, и Том смеётся.       — И что это за зелье?       — Расскажу позже, но сначала ужин! Мой руки! — Открыв духовку, Нагайна достаёт запечённую курицу.       Том довольно ведёт носом по воздуху, втягивая аромат идеального новогоднего ужина. Следом он исполняет «приказ», усаживается на стул и протягивает Нагайне подарок.       — С наступающим.       Широкая улыбка растягивает соблазнительные губы.       — Спасибо, — смущённо кивает она и открывает коробочку. — Какая красота, Том, — восхищается Нагайна, рассматривая украшенную изумрудными камнями заколку на механизме. — Спасибо, мне очень нравится! Мне идёт? — тут же спрашивает она, приложив заколку к волосам.       — Тебе всё идёт, моя дорогая, — восхищённо протягивает Том, поглаживая порозовевшую от смущения щёку Нагайны.       — А твой подарок там. — Нагайна указывает на кастрюльку, в которой монотонно булькает зелье.       — Я не знал, что ты умеешь готовить что-то кроме еды.       — Вы многого ещё обо мне не знаете, мистер Реддл, — улыбается Нагайна и скользит под столом носочком по внутренней стороне бедра Тома.       Том ухмыляется и принимается за ужин, желая скорее узнать подробности загадочного зелья.       — Спасибо, всё было очень вкусно.       Нагайна довольно кивает и подбегает к кастрюльке. Довольствуясь результатом, она черпает половником зелье и наливает его в кружку.       — Идём в спальню, там будет удобнее.       Том соглашается, ощущая странное предвкушение. Он не любит сюрпризы или подарки, но загадочность зелья заставляет проявлять интерес.       — Это очень-очень древний рецепт, который есть в нашем народе. С помощью зелья и определённых чар можно найти что-то давно утерянное, воспоминания, которые ты бы не мог помнить, так как был слишком мал тогда, но они есть в нашей памяти, так как всё, что мы видим и слышим за всю нашу жизнь, копится здесь. — Пальчиком Нагайна касается виска Тома. — Ты мне несколько раз рассказывал о своих родственниках, и я понимаю твою ненависть к отцу-маглу, к твоему деду и дяде, но мать, которая подарила тебе жизнь, которая девять месяцев носила тебя под сердцем… не думаю, что она не любила тебя. Думаю, тот факт, та уверенность в том, что ты был один в этом мире и был нелюбим всеми родными, делает тебя таким чёрствым и жёстким ко всем. И я хочу попробовать показать тебе, что, возможно, ты ошибался…       Том хмурится, усаживаясь поудобнее. Нагайна протягивает кружку с зельем и берёт палочку, которую в прошлом месяце Том принёс для неё.       — Ты доверишься мне? — просит она и Том кивает. — Зелье введёт тебя в состояние транса, расслабит и не позволит повредить рассудок, делая моё вмешательство плавным и желанным.       — Ты сварила наркотик?       — Почти, — смеётся Нагайна, ощущая, как спадает напряжение, и более уверенно сжимает волшебную палочку. — Легилименты заходят в сознание и видят то, что желают, я же просто проведу тебя в твои же глубокие воспоминания.       Испив зелье, Том откидывается на спинку кровати и ожидает, пока начнётся действие.       — Если ты меня вдруг отравишь, сожги моё тело, пожа-алу-уйста-а, — просит Том и удивляется, как всё вокруг и он плывут, словно под чарами левитации.       — Обязательно! — доносится до сознания тихий смешок, и тело окутывает словно приятной ватой.       Шёпот на непонятном языке вклинивается в разум и, моргнув, Том покидает комнату и оказывается в другом месте. Холодная, пахнущая сыростью пещера и змея, смотрящая в своё отражение в озере. Секунда темноты, и Том просится на работу, стоя посреди захламлённого магазина темномагических артефактов.       Ещё темнота, и он возле толпы радующихся студентов держит диплом об окончании школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Ещё миг, и он проскальзывает мимо Филча в запретную секцию библиотеки на третьем курсе. Снова темнота, и шляпа на голове кричит «Слизерин!».       Ещё миг, и Дамблдор стоит в дверях его комнаты в приюте. Ещё мгновение, и четверо мальчишек держат его, пока пятый бьёт в живот. Ещё миг, и Том оказывается в комнате и замечает орущих детей в деревянных кроватках.       — Не кричите, сейчас дам вам молока. — Женщина суёт бутылочки в ручки малышам, и они смолкают, впившись в соски. — А ты у нас молчун, да, Том? — Женщина склоняется над четвёртой кроваткой и протягивает бутылочку годовалому малышу.       Миг, и Тома переносит в комнату, окутанную полумраком. Пара скудных свечей колыхаются от движений двух женщин возле кровати.       — Том, назовите его Том Реддл, прошу, в честь отца. И Марволо в честь деда, — из последних сил просит женщина, смотря на малыша, которого протирают рядом на столике.       — Она совсем плоха, кровь не останавливается. Позови скорее лекаря, — просит вторая женщина.       — Хорошо. Держи малыша.       Ребёнка кладут возле матери, и женщина убегает за помощью.       Том делает шаг ближе и внимательно смотрит в лицо матери. Бледная кожа и осунувшееся лицо, чёрные, как воронье крыло, спутанные волосы.       — Здравствуй, малыш, — ушей Тома касается едва различимый шёпот, и он склоняется ниже. — Я так тебя ждала, мой сыночек. Прости, что так рано покидаю тебя. Мне так жаль. — Пальцами Меропа гладит нежную щеку маленького Тома. — Я так люблю тебя, сынок…       — О, Господи! Нет-нет-нет! — Суетится женщина, видя как глаза Меропы закрылись. — Иди сюда, малыш…       Сознание в реальность возвращается плавно и невесомо. Том ощущает нежные поглаживания по щеке и через минуту фокусирует взгляд на склонённом над ним лице.       — Нагайна…       — Да?       Том ощущает, как к виску стёкла слеза, защекотав кожу. Сжав хрупкие плечи, он прижимает Нагайну к груди.       — Я надеюсь, что не ошиблась? — тихим шёпотом спрашивает Нагайна.       — Нет, — ещё тише отвечает Том и ощущает облегчённый вздох на шее. Её дыхание заставляет кожу покрыться мурашками, и руки сами начинают блуждать по приятной ткани платья, что обтягивает плечи и спину Нагайны. — Спасибо, — добавляет он, касаясь изящной шеи невесомыми поцелуями. И ловит кивок.       — Настало время для второй части подарка? — шелестит Нагайна на парселтанге.       — М-м? — удивляется Том, смотря на отстранившуюся Наги.       Хитро прищурившись, она развязывает пояс платья и разводит края, демонстрируя чёрный кружевной комплект на идеальной фигуре.       Тяжёлый вздох срывается с губ Тома, взгляд наполняется жгучим желанием.       — Кажется, День рождения стал моим любимым праздником…