Находка в библиотеке

Тусклый свет магических ламп мягко освещал полки библиотеки Хогвартса. Запретная секция дышала вековой тишиной, и даже воздух здесь казался пропитанным древней магией. Гермиона Грейнджер, шестнадцатилетняя ученица шестого курса, медленно скользила между массивными книжными стеллажами, кончиками пальцев проводя по корешкам старых фолиантов. Её каштановые волосы слегка растрепались, несколько прядей выбились из косы, но ей было всё равно — в этом месте она могла позволить себе забыть о внешнем виде. Карие глаза внимательно пробегали по заголовкам, её лицо было сосредоточенным, но в глубине души она чувствовала усталость. Она приходила сюда всё чаще. В последнее время всё шло не так, как хотелось бы. Гарри был одержим тайнами Дамблдора и Малфоя, Рон… Рон был с Лавандой. Это раздражало её сильнее, чем она хотела бы признать. Ей казалось, что их дружба с детства давала ей право на нечто большее, но стоило Лаванде повесить на Рона свой приторно-сладкий взгляд, как он забыл обо всём. Отвлечённо она вытащила с полки очередную книгу, но, открыв её, обнаружила, что это вовсе не тот труд, что она искала. Тяжёлый кожаный переплёт, пожелтевшие страницы, какие-то записи, сделанные от руки. Она нахмурилась и уже хотела вернуть книгу на место, когда что-то на нижней полке привлекло её внимание. Там, в глубине полки, едва заметный за остальными фолиантами, лежал тонкий дневник. Он не выглядел ни особенно древним, ни магическим — обычный кожаный переплёт, немного потрёпанный, но вполне целый. Однако, когда Гермиона вытащила его и поднесла ближе к свету, её дыхание на мгновение замерло. На обложке, чуть выцветшими, но всё ещё разборчивыми буквами, было выгравировано имя: "Т. М. Риддл". У неё пересохло в горле. Этот дневник… Он не мог быть настоящим. Настоящий дневник Тома Риддла был уничтожен Гарри во втором курсе. Она сама видела, как он пронзил его ядовитым клыком василиска. Они тогда стояли в лазарете, Рон, Гарри и она, наблюдая, как дневник, в котором обитал осколок души Волан-де-Морта, превращался в бесполезную испорченную вещь. Но если тот дневник был уничтожен… что это тогда? Гермиона осторожно провела пальцем по буквам, её разум лихорадочно пытался найти логическое объяснение. Подделка? Возможно. Кто-то мог сделать копию в попытке создать артефакт, похожий на тот, что когда-то использовал сам Тёмный Лорд. Но зачем? Сердце забилось быстрее. Она знала, что дневники Тома Риддла — вещь опасная. Гарри рассказывал, как он общался с ним, как дневник манипулировал Джинни, вынуждая её открывать Тайную комнату. Тогда, во втором курсе, это всё казалось чем-то далёким, почти сказкой… но сейчас, держа в руках этот дневник, она ощущала что-то тревожное. Может, следовало отнести его Дамблдору? Или хотя бы Гарри? Но мысль об этом заставила её замереть. Что, если это действительно всего лишь подделка? Гарри и без того был загружен заботами о Малфое и крестражах. Он не воспринял бы её всерьёз. Рон… нет, она даже не собиралась с ним обсуждать это. Он наверняка бы и не понял, а если бы понял, то нашёл бы способ осмеять её озабоченность. Она сжала губы. В последнее время всё шло не так, как хотелось бы. Её жизнь превращалась в странное переплетение обид, одиночества и сомнений. Она скучала по тем временам, когда дружба с Гарри и Роном была простым и крепким фундаментом, на который можно было опереться. Но Рон выбрал Лаванду. Гермиона старалась делать вид, что её это не волнует, но каждый раз, когда она видела их вместе, ей хотелось исчезнуть. Может быть, именно поэтому она так часто оставалась в библиотеке. Здесь было тихо, никто не отвлекал её от размышлений. А теперь, вот он — дневник. Она снова пробежалась пальцами по обложке. Запретная секция библиотеки редко предлагала что-то столь личное. Обычно здесь хранились книги о заклинаниях, проклятьях, древней магии… но дневник? Гермиона вздохнула и огляделась. В этот час библиотека была почти пустой. Вдали миссис Пинс что-то бормотала себе под нос, перекладывая книги, но до неё не было дела. Она осторожно прижала дневник к груди, чувствуя, как он странно холодит её пальцы. — Просто книга, — пробормотала она себе под нос. Но почему-то ей казалось, что она ошибается.

***

Ночь в Хогвартсе всегда была особенной. После отбоя, когда в коридорах разносились лишь отдалённые шаги патрулирующих преподавателей и призраков, замок становился совсем другим — более загадочным, наполненным скрытой магией и чем-то непостижимым. Именно в такие часы Гермиона чувствовала себя в безопасности наедине со своими мыслями. Она сидела на кровати в спальне девочек, зашторив полог, чтобы никто не видел света от её палочки. Лаванду и Парвати она не слышала — они, вероятно, давно уснули. Дыхание соседок было размеренным, спокойным, в отличие от её собственного. Гермиона снова посмотрела на дневник, который теперь лежал перед ней. Небольшая тёмная книга с потрёпанными страницами. Выглядела совершенно безобидной. Она не должна была приносить его в спальню. Стоило оставить в библиотеке, или, как минимум, показать Гарри. Но нечто внутри неё — может, её собственное упрямство, а может, желание разобраться во всём самой — заставило взять дневник с собой. "Просто ещё одна старая книга", — пыталась она себя убедить. Но почему-то она не верила своим же мыслям. Она глубоко вздохнула, осторожно развернула обложку и провела пальцами по первому листу. Никаких надписей, пометок или знаков владельца. Страницы были совершенно пустыми. Гермиона нахмурилась. Она ожидала найти записи, возможно, какие-то воспоминания, но ничего не было. Только ровные, чистые листы. — Возможно, это просто старый дневник, который кто-то так и не использовал, — пробормотала она себе под нос, но даже сказанные вслух слова не развеяли её сомнения. Перо, лежавшее на её тумбочке, словно само просилось в руки. Она поколебалась. Её пальцы на мгновение зависли над страницей, и она вдруг вспомнила, как Гарри рассказывал ей о дневнике Риддла. "Я писал в него, а он мне отвечал." Сердце забилось быстрее. Это было глупо. Абсолютно глупо. Но часть её разума, та, что жаждала знаний и разгадок, кричала: "Попробуй!" Гермиона сжала перо, набрала немного чернил и аккуратно вывела на первой странице своё имя: Гермиона Грейнджер. Чернила поблёкли. Она моргнула. Чернила исчезли. На её месте появилось другое послание. — Привет, Гермиона. Я Том. Гермиона почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Она судорожно схватила книгу, перевернула несколько страниц, словно проверяя, не привиделось ли ей это. Но нет — дневник был по-прежнему пуст, кроме той строки, что только что появилась. — Это невозможно… — прошептала она, ощущая лёгкую дрожь в руках. Перо замерло в её пальцах. Она не должна продолжать. Всё внутри неё кричало, что это плохая идея. Она знала, кто такой Том Риддл. Но в то же время… этот дневник мог быть совсем другим. Может быть, он не имеет ничего общего с тем, что уничтожил Гарри? Может, это действительно всего лишь магический предмет, чей владелец не несёт в себе угрозы? Её разум требовал доказательств. Она вновь опустила перо на страницу и вывела осторожный ответ: — Ты тот самый Том Риддл? На секунду ничего не происходило. Затем её слова исчезли, и появилось новое сообщение. — Не знаю, о ком ты говоришь. Но если ты знаешь моё имя, значит, я когда-то был знаменит? Это приятно слышать. Гермиона закусила губу. Ответ казался… обычным. Даже слегка шутливым. Это могло быть ловушкой. Но дневник действительно отвечал ей. Это было уже интересно. Она написала: — Я нашла твой дневник в библиотеке Хогвартса. Он был спрятан. Ответ появился почти мгновенно: — В библиотеке? Хогвартсе? Значит, ты тоже учишься здесь? Гермиона поколебалась. — Да. Я учусь в Хогвартсе. Сейчас шестой курс. Чернила исчезли, прежде чем появилось новое сообщение: — Шестой курс… Это любопытно. Я не помню, как дневник мог оказаться в библиотеке. Кто-то спрятал его? Ты уверена, что он принадлежит мне? Гермиона прищурилась. Это мог быть обман. Но часть её сознания говорила: "А что, если он действительно не знает? Что, если перед ней просто запись воспоминаний, не осведомлённая о будущем?" Тогда это могло бы стать отличной возможностью изучить нечто по-настоящему уникальное. Она написала: — На обложке твоё имя. Том Марволо Риддл. Ответ появился с заметной задержкой: — Том Марволо Риддл… Интересно. Ты уверена, что это мой дневник, а не чей-то ещё? Гермиона стиснула зубы. Он играл с ней. Или действительно не знал? Она смотрела на страницу, размышляя, стоит ли продолжать. Этот дневник был явно магическим артефактом, и он обладал разумом. Но в отличие от других подобных предметов, с которыми она сталкивалась, он не пытался внушать ей что-то или управлять ею. Он просто… разговаривал. Она взглянула на часы. Было уже за полночь. И всё же она не могла остановиться. — Как давно ты в этом дневнике? — написала она. Ответ пришёл быстро: — Я не знаю. Я помню лишь себя, но не помню, как здесь оказался. Ты — первое живое существо, с которым я говорю. Гермиона ощутила странный холодок по спине. — Ты не помнишь свою жизнь? — Помню, но не целиком. Только отрывки. Может, ты поможешь мне вспомнить? Она долго смотрела на эти слова. Он не выглядел опасным. Он был загадкой. И она хотела её разгадать. Гермиона потянулась за новым пером и написала: — Расскажи мне, что ты помнишь. Так началась её ночь общения с Томом Риддлом.

***

Гермиона не знала, как описать то, что происходило. После первой ночи общения с дневником она решила, что закроет его и больше не откроет. Она была осторожной, всегда старалась думать наперёд, но этот дневник — он… манил её. Том Риддл, или, по крайней мере, тот, кто общался с ней через его страницы, был не таким, как она ожидала. Он не выглядел угрожающим. Не предлагал тёмную магию. Не пытался манипулировать ею — наоборот, казался вежливым, умным, внимательным. И, возможно, именно поэтому Гермиона вновь взяла перо в руку. — Ты здесь? — написала она однажды вечером. Чернила исчезли. Через секунду появился ответ: — Конечно. Я всегда здесь, Гермиона. Она прикусила губу. Это было странное ощущение — разговаривать с кем-то, кто не существовал в физическом мире. Но с каждым днём она всё больше привыкала к нему. Том был любознательным, и их разговоры всегда развивались плавно. Он спрашивал её о Хогвартсе, о профессорах, о том, какие предметы ей нравятся. — Ты любишь учёбу, не так ли? — написал он однажды. Гермиона улыбнулась. — Это не секрет. Магия — удивительная наука. Я хочу знать о ней всё. — Тебе бы понравилось учиться со мной. Я тоже жажду знаний. У нас много общего. Она почувствовала лёгкое тепло от этих слов. Иногда он рассказывал ей истории о прошлом. — Когда я учился в Хогвартсе, мне больше всего нравилось изучать редкие заклинания. Мне казалось, что знания делают нас сильнее. Ты согласна? Гермиона задумалась. — Знания важны, но важно, как их использовать. Я не верю, что сила определяет человека. Том ответил не сразу. — Это любопытный взгляд. Ты умна, Гермиона. Мне нравится твой ум. Она вздохнула, опираясь подбородком на руку. Почему-то её сердце забилось чуть быстрее. Было приятно слышать такие слова. Она не говорила Гарри или Рону о дневнике. Они были слишком заняты. Гарри — своим расследованием о Малфое, Рон… Рон был с Лавандой. Это раздражало её больше, чем хотелось признать. Сначала она пыталась игнорировать это. Держала лицо, делала вид, что ей всё равно, когда Лаванда вешалась на него в гостиной, шептала что-то ему на ухо, цеплялась за его руку. Но однажды всё зашло слишком далеко. — Гермиона, можно тебя на минутку? — неожиданно сказал Рон, догнав её в коридоре после ужина. Она посмотрела на него с лёгким удивлением, но кивнула. — Конечно. За углом их ждала Лаванда. — Я хотел… ну… — Рон почесал затылок, избегая её взгляда. — Просто хотел сказать, что… ну, ты же знаешь Лаванду... — Да, я знаю Лаванду, — холодно ответила она. Лаванда улыбнулась, схватила Рона за руку и обняла его. — Мы теперь вместе, — заявила она с довольной улыбкой. Гермиона почувствовала, как что-то внутри неё сжалось. — Правда? — её голос звучал ровно, но в груди бушевала буря. — Да, — продолжил Рон, словно не замечая её состояния. — Просто… я хотел, чтобы ты узнала это от меня. Она не знала, смеяться или закричать. — Ну что ж, поздравляю, — сказала она сухо. — Надеюсь, вы будете счастливы. И ушла, даже не обернувшись. Она не понимала, что злило её больше — сам факт того, что Рон выбрал Лаванду, или то, что он, кажется, даже не задумывался о том, что может причинить ей боль. Когда она вернулась в спальню, то села на кровать и закрыла лицо руками. А потом, не задумываясь, схватила дневник. Она резко вывела на странице: — Почему мужчины такие идиоты? Чернила исчезли, и почти сразу же появилось новое сообщение: — Что-то случилось, Гермиона? Она крепче сжала перо. — Я не знаю, почему вообще трачу на это время. Я всегда думала, что… Она замялась. — Ты всегда думала, что он увидит в тебе нечто большее? — появился ответ. Она затаила дыхание. — Я… — она колебалась. — Да. Наверное. — И он выбрал кого-то другого? — Да. Наступила короткая пауза, затем Том написал: — Должно быть, он глуп. Она замерла, глядя на эти слова. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты умна. И сильна. Глупо выбирать поверхностные удовольствия, когда рядом есть человек, который действительно понимает тебя. Её пальцы дрогнули. — Я не знаю… — Ты слишком умна, чтобы тратить своё время на тех, кто этого не ценит. Она почувствовала странное тепло, но в то же время лёгкую тревогу. — Ты так уверен в этом? — Я изучаю людей, Гермиона. Они предсказуемы. Но ты — ты особенная. Она не знала, как ответить. Это было так приятно. Так опасно. Но она взяла перо и написала: — Расскажи мне о себе, Том. Я хочу знать больше. И он начал рассказывать.