Омашу. Начало

— Отец, ты гордишься мной? — Не сейчас, Зуко. Выучи ещё восьмой цикл, о приёмах магии огня в замкнутых пространствах, тогда посмотрим. ••• — Пап? — Она покорила огонь! Она вундеркинд, раз покорила его в таком раннем возрасте! Это чудесно, Азула! ••• — Папа, ты гордишься мной? — О, сынок, ха-ха. Научись сначала держать палочки для еды. ••• — Па... — Да. Скажи "папа". Па-па. — Я ненавижу тебя, отец.

***

— Ты снова дремлешь. Цокот лошадиных копыт под ногами. Тропинки стали крутыми, каменистыми. Цвет кофейной пены. Озай мало что смог разобрать из набора образов, что пронеслись перед глазами за пару минут быстрого полудрема. Фелли сидела в седле за ним, держалась за спину и... — Что ты делаешь? — мужчина нахмурился. — Не вертись. — А ты не трогай мои волосы. — Тебе пойдёт коса, — девчушка хихикнула. — Мешать не будут. Тоже хочу что-нибудь сделать со своими. Обрежу. Точно обрежу, заколебалась с длинными ходить. Сверху на них глядели горы Коллау. Настороженно, угрожая своей громадностью и величием прожитых тысяч лет. Скалистые коричнево-рыжие края. Сухой воздух, из-за которого Фелли покашливала. Безветрие, вокруг то ли туман, то ли пыль от горных останков. Ни деревьев, ни кустов от каменной породы и засушливой местности. Дорожка вела путников к ущелью, ехать нужно было медленно, осторожно. Озай посматривал наверх и, опасаясь обвала и неприветливых горных духов, говорил тише. — Не думай даже, — ответил Озай запоздало. — В волосах энергия жизни. Помнишь? В тебе и так жизни на две каминные спички. — Да врёшь, неправда! А волосы — всего лишь традиция. Как говорится: "Прошлое определяет настоящее, но не может приказывать личности и будущему". Фелли отпила воды из жестяной фляжки, купленной в таверне. Озай закатил глаза, затем одернулся. — Ты цитируешь моего полоумного брата? — О, это мудрейший человек, которого я встречала! Ущелье становилось теснее, в конце показался свет, и вот они вышли к обрыву скал. Впереди — дорога, узкий серпантин, ведущий к горе. Омашу. Архитектурное безумие, воплощенное зодчими Царства Земли. Тысячи лестниц, желобов знаменитой почтовой системы, переходов, арок и выступов, на которых расположены дома. Озай вздохнул, издалека глядя на город. — Итак. Есть план, как пробраться внутрь, или я тебя переоценил? — Ещё слово — и твоя жалкая бородёнка полетит с обрыва, — сказала Фелли так же спокойно, как и он. — Доставай свой плащ. Тот, что целый, и на повязки не пошел. Натяни капюшон на голову посильнее и молчи. Солнце изредка выглядывало из-за кучковатых облаков. Озай вёл лошадь под узцы, скрытый тёмным плащом, словно жрец или государственный доносчик. Из-под капюшона он видел шагающие впереди тощие ноги Фелли. И когда она успела придумать план? Есть ли он вообще? Бред. Может, сейчас она его сдаст на расправу жителям Царства Земли и будет жить себе преспокойно. Пусть Озай и знал девчонку считай год с лишним, нельзя было исключать и такой вариант. Потому, мужчина думал о ноже под седлом, что он отобрал у бандитов. — Ваш пропуск, — пробухтел худой картавый охранник у ворот. — И, мужчина, снимите капюшон. У нас сверка внешности по документам. — Вы в своём уме? — ахнула Фелли. Озай напрягся. Девчушка вытащила что-то, похожее на два пропуска из кармана, и вручила охраннику. — Мой отец, Таро Окамото, двадцать лет воевал в морском флоте Царства Земли! За нашу Родину он отдал почти всё... он слепо-глухо-немой, мой бедный батюшка, ему так трудно стоять!.. Фелли прерывисто вздохнула, будто подавляя плач. Второй маг земли почесал затылок и шепнул товарищу. — Ты слышал что нибудь... — Не. А ты? — И я... ну... — замявшись, стражник взглянул на путников и в две бумажки. Он хотел спросить ещё, но Озай вовремя подкосил ноги и схватился за лошадь. Сказать по-правде, вышло реалистично, напряжение в раненом плече отдалось тупой болью. — Папа, тебе плохо? Ты пил сегодня лекарства? — подхватила Фелли, кинувшись к нему. — Так, ладно, проходите, — сказал охранник смущенно. Вдвоем, почти не прилагая усилий, они отворили высокую стену из однородного песчаника, открывая проход в город. Сразу их встретила лестница. Лестниц здесь было много, к несчастью Озая, который после двухлетней отсидки без физических нагрузок задумался о состоянии своих коленей. Встретили их также запах незнакомой печёной еды, пыль полировавшихся друг о друга камней, смешанная со здешним говором, обилующим шипящими и глухими твердыми звуками. То тут то там шныряли ящики по почтовым каналам-горкам. Маги земли ровняли каменный настил, укрепляли старое жилье, возводили новое по указке архитектора. Омашу представлял из себя четыре горных склона, объединённых в единую городскую систему, центр которой — вершина центрального склона, самая высокая точка, которую короновал дворец Царя Омашу (или, как бы сказал Озай, "того, по кому плачет и душевная лечебница, и дом престарелых). Город разделялся на 8 уровней-районов. Чем выше ко дворцу — тем богаче жильцы и тем роскошней заведения. Пройдя немного от стены, Озай перестал наконец сдерживать шершавый смех. — Слепо-глухо-немой... — Ну почти. — Фелли хехекнула в ответ. — Нос тебе ломали, руку травмировали... — Я тебя когда-нибудь утоплю. Откуда ты взяла пропуска?! — А. Их-то? — Она достала небольшие пожелтевшие карточки из кармана штанов, давая Озаю присмотреться. На них не было имён, только длинные номера, дата выдачи. — В таверне. С утра, пока ты ругался с их конюхом, я спустилась вниз. Приятное место, не помню только, как пришли туда. Так вот, подошла ко мне женщина. Красивая такая, у нее еще клыка нет, я ей "здрасьте", а она извинилась, дала их вот, и ушла. — Вон что... — Озай опустил взгляд, вспоминая вчерашнюю проститутку. — Я поблагодарила её. Так кто это был? — Не столь важно. И... хорошо, что поблагодарила. Было чувство, будто город выстроен из печенья, вместе с этим Омашу казался крепким, как скорлупа грецкого ореха. Деревьев почти не было, от того так бросались в глаза островки тёмной зелени, высаженные под окнами гортензии, стены, кое-где украшенные плетением виноградника. Солнце расчистило себе путь, быстро начало припекать. — А ведь этот город некогда носил моё имя. — "Новый Озай"? — Фелли поводила глазами вправо-влево. — Азула слишком уж пыталась тебе угодить, это видно. — Это порядок вещей, особенно в королевских семьях. Тебе не понять. — Да уж где нам, простым дворянам... Девушка стиснула зубы, к бывшему Хозяину Огня же вернулись прежние настороженность и напряжение. Он помнил Лю-Джоуна, одного из своих самых лояльных людей, из тех, кто сейчас жив и на свободе, конечно. Помнил, как Верховный судья давал ему взятку. Виноградники в колониях, поместье на острове Шу-Дзинг... Озай знал, что у Лю было имущество во враждующей стране, но что поделать, если плиближённые к государю равнее остальных, пока преклоняют перед ним колено? Так вот. Озай понял, ему нужно разузнать адрес сподвижника и связаться с ним. Только как, с его нынешним-то положением? Он не верил, естественно, что у девчонки хватит духа навредить ему, если вдруг "отклонится от курса". Даже при том, что он заметно ослаб. Неужели она думала, что он захотел бы... исправиться? Что когда-нибудь смирился бы с подобной жизнью? Дурочка. Они шли вверх по тротуару, извилистые дороги протекали так, что едва различишь, где здесь перекрёсток, а где путь во двор. Фелли тайком разглядывала мещан. Женщины в льняных юбках, стриженные мужчины с загорелой кожей, зеленоглазые дети, прыгающие по отвесным камням. Вдруг лошадь позади Озая остановилась, застопирив его за уздечку. — Что такое, — проворчал он. — О, бедная... — Фелли обернулась и закусила себя за палец. — Точно. Она ж не ела не пила с таверны. — И что? Выносливая скотина, не зря же именно их дают простым солдатам. Фелли потянула за уздечку. Животное упрямо стояло на месте, прохожие начали коситься на них. — Давай, пошли! — Вам помочь? — прозвучало приветливо сбоку. Озай одернулся. Рядом стоял красивый молодой человек в чистой, ухоженной одежде, лакированных туфлях. Голос его звучал приятно, как призыв в детском лагере на зарядку. Незнакомец провел рукой страусиной лошади по бедру, сочувственно вздыхая. — Видно, что вы издалека и очень устали. Моя контора за поворотом, если хотите, идемте со мной, там вы сможете напоить и накормить лошадь. Люди у нас не жадные. — А где ближайший рынок, или что-то вроде? — спросила Фелли, задумчиво оглядывая мужчину. — Через пять улиц к югу, — ответил он. — Так мы дотянемся к вечеру,— вздохнул Озай, косясь на животное. — Возьмите за ноздри. — Эй! Нельзя так с ней! Незнакомец натянул повод в сторону, чтобы немного согнуть шею лошади, затем повёл, осторожно направляя зигзагом вперед. Все молча согласилась и побрели по заданному направлению. За поворотом ждала точеная плохопрокрашенная вывеска "Хозпомощь Омашу". Полустеклянные двери. Внутри стойка регистрации, за которой ругался дед с сотрудницей на каблуках. Зелёная краска на стенах выгорела, стала бирюзовой. Незнакомец представился, но имя так и не расслышалось, длинное, глухое слово на К. Он быстро сказал что-то рабочим на входе, лошадь увели. К. проводил их в свободное окно, представляющее собой скорее кабинет, закрыл изнутри тонкую, почти картонную дверь и сел за стол. — Присаживайтесь пока. Лошадку вашу моют, кормят и прочее. Чай, кофе, воды? — Вентилятор, — гортанно выдала Фелли, кладя голову на стеклянный стол от усталости и свистяще дыша. Было ужасно душно, жарко, в воздухе, помимо двух жирных мух, как в густом бульоне плавал запах ароматизатора. То ли ваниль, то ли корица, от такого сочетания тошнило не по-детски. — Вентиляторов к нам не завезли пока. Как видите, скоро ремонт намечаем, — посмеялся К. Можно ваши документы? — Их нет. Мы переселенцы из колоний... — ответила Фелли. — Бывших, — уточнил Озай. — Да, из бывших колоний! Озай поставил локоть на стол, ущипнул переносицу. От жары плавились мозги, хотя ему ли, правителю Огненной Нации, говорить о жаре? Раздражала его скорее духота, липкая, окучивающая. — Так, ладно. За лошадь сколько отдать нужно? — Заплатите, когда вам её вернут. Вы же не покупаете тут кота в мешке, верно? — ласково улыбнулся К. — Не хотите взять в аренду загон нашего производства? Или даже купить, бесплатная установка за день в любой точке города. — Спасибо, но нет, — встряла Фелли. — И вы так и не ответили на вопрос. Сколько? В углу стояли коробки с бумагой, картина деревушки на закате. За окном мужчина курил, прислонившись к стене. Песочные часы на столе перевернулись, с тихим "сссс" песок начал двигаться вниз. К. усмехнулся. — Вы очень осторожны, девушка. Это правильно. Одобряю. Но давайте не будем параноиками. Новые клиенты не платят за первую услугу. — Серьёзно? — выгнула бровь Дейю. — Да. Духота Озаю надоела, он подошёл и открыл окно за спиной К., чем вызвал его лёгкое удивление. Беглый узник так и остался стоять у стола, создавая лёгкое ощущение собственного превосходства. Он вдруг вспомнил. — Мне необходим адрес одного человека. У вас есть связь с паспортным столом? — Увы, с недавних пор ограничили. — К. Пожал плечами, от чего по идеально выглаженному костюму пробежало несколько складок. Мужчина нервно теребил руками. — Вряд ли я смогу вам с этим помочь, у нас остались лишь адреса постоянных... — Лю Джоун. К. замер. Вскинул взгляд недоверчиво, но с глубинным интересом. Песок в часах досыпался. — Вы либо мошенники, либо серьёзные люди. Но я склоняюсь конечно... ко второму. Господин Лю купил наше предприятие, хотя совсем не появляется здесь. Он честный, ответственный человек, и по-хорошему не связывается с такими... как вы. — Адрес. Повисла краткая тишина, в которой чётко слышалось, как К. барабанит пальцами по столу. — Хорошо, — сказал он и склонился под стол. Шелест бумаг. — Кто он? Зачем тебе знать, где он живет? — шепнула Фелли Озаю. — Старый друг. — отмахнулся тот. Не было ничего удивительного в том, что Фелли не знала имя прежнего министра внутренней обороны, в конце-концов, в "лучшие времена" он был тёмной лошадкой. К. со стоном поднялся, складывая несколько испечатанных на машинке листов в одну пачку. Затем взял маленький листок и криво написал одну строчку. Протянул было Озаю, но тут же забрал обратно. — Только подпишите это, — он пододвинул стопку бумаг. — Тут лишь согласие на услугу и рекламные предложения в конце. Все это походило уже на дурацкую пытку. Озай медленно выдохнул через нос, вытер пот со лба, сел и уже взял страусиное перо, чтоб разделаться наконец с данным местом. Фелли перехватила стопку и медленно пролистала первые пять страниц, упираясь глазами в мелкий шрифт. — Так это ж кредит! — Что? — Ты на знаешь, что такое... кредит? — Что? Хаха, неееет, вы не так поняли! — встал К. со стула, легонько смеясь. — На восемьдесят пять тысяч золота?! — Дейю схватилась за голову. — Ещё нас мошенниками называл! Озай нахмурился. Конечно, он знал, что-то знакомое. Заминка в том, что он вырос в королевской семье, где о таких понятиях не слышали на протяжении столетий. Экономике учили детей, особенно наследников, но ни огненный дворец, ни сама Нация Огня ещё за сто лет до войны не унижала себя заемом средств у других государств. Экономика нации, армия, существовали обособленно или финансировались из центра благодаря налогам и увеличивающемуся производству сотен заводов и фабрик. Только горожане и нищета опускались в долговое рабство, но кому было дело? Государству от этого только прибыль. Он очнулся на словах: — Так. Сейчас — сидеть на месте. Сейчас позову охрану и разговаривать будем по-другому. — Да что мы сделали?! — завопила Фелли. Не имеете права! Мы вам ничего не должны! К улыбнулся, то ли натянуто, то ли гаденько. — Да. Не должны за первую услугу, еду для скота. А вот вода, мытье, стрижка, ещё и аренда стойла, пока мы тут говорим. У нас, между прочим, корма премиальные, из Ба Синг Се доставляют! Вы. Сию же минуту... Не успел и понять, как Озай уже оказался в притык к нему. Боль в плече стала фоном, почти незаметна, как вес короны, вросшей в голову. Нож вскочил в руке путника и прижался к горлу К. — А теперь-ка попробуй крикни, глаза прож... прирежу. Первое, — вторую руку он сунул К. в карман и достал бумажку с адресом. — Второе... — Ты совсем долбанулся!? — полухрипом прокричала Фелли. — Не смей! — Не кричи, дверь тонкая! Живым он натравит на нас полицию и своих идиотов... как их... контейнеров. — Коллекторов! Если отрежешь ему бошку, не станет легче, если что! Будем в розыске в двух нациях из четырёх. Я на Полюс из-за тебя не поеду! На секунду Озай завис, отвернутый от неё. — Тогда чего стоишь? Помоги вязать его. Плащ. Он оказался достаточно тонким, плюсом, половина его была изрезана на тряпки-перевязки. Связав накрепко руки, работнику шаражки у Коха на ляжках запихали глубоко в глотку его же бумаги. Фелли успела обшарить стол, стащив под мычание К. двадцать золотых баньлян, прежде чем они смыслись через окно. Да, она говорила, никогда красть не будет, но считала, что у зажравшихся людей воровать можно. На секунду представилось, что она как Нэдзуми Кодзо. Извилистые пути, по закаулкам и дворам, подземным переходам, через многочисленные ступеньки и арки. Дорога переходила в крыши, преломлялась, просекая гору и выходя на другой стороне. Озай сжимал в карманах кулаки, Фелли урчала животом. — Опять лошадь просрали... — с тяжестью проговорила она. В темноте туннеля слова звучали с тихой реверберацией. — Кто тебя научил так выражаться? — Не важно... — Дейю присела, опираясь о грязную стену с облупленной штукатуркой, надписями и рисунками. Взгляд её упёрся в старые, едва видные начертания "Миру — мир!". А чуть ниже свежая, чёрной краской "пусть нация огня передохнет:)". Взгляд ее упал на землю, как жухлый осенний лист. — Потом расскажу. Может быть. А ты... ты действительно убил бы его? Вопрос был странный, Фелли знала нрав и характер бывшего Хозяина Огня. То, о чем они болтали в тюрьме, звучало как ненавязчивый заговор, который ей пытались пропихнуть в голову. Ей всегда это казалось забавным. Оттого вопрос звучал как нелепость. Он ответил лишь когда они вышли из туннеля. Звучная слышимость там натуго сшивала рот. Из двора сверху по стене полз девичий виноград, зелено-фиолетовое полотно из листьев жаждало влаги и тихонько шуршало на ветру. — Это было моей первой мыслью. Логично же, он запомнил наши лица, теперь портреты налепят и расклеют по всему Омашу. А так, нет свидетеля, нет и лиц. Так было бы проще, — проговорил Озай, скрестив руки, и прислонился к стене. — Тогда почему не убил? Я ж знаю, что на мнение других тебе всё равно. Да и не из тех ты, кто в последний момент вспоминает, что у человека есть семья. Озай сдвинул брови, шагая дальше по улице. Благо, людей на дороге почти не было. Полдень. Неужели и здесь обитают духи, насылающие проклятия, если попадёшься в разгар дня летом? Он ненавидел, когда она так и лезет в душу, будто не понимает, или даже нозит нарочно. "Начитается псевдо-психологических книжек а потом из дома сбегает. Юношеский максимализм налицо." — Так почему? ○○○ — Умоляю... Ваше Величество... принц... — Он провинился. Давай. Один взмах и сильный, резкий удар. Ты же мой сын, Озай. Делай. ○○○ — Не важно. И прекращай рыться в моей голове. Она не торф, тебе в ней не рады, — огрызнулся Озай. — Что ж, ладно. Пошли тогда, ужасно есть хочу.

***

К вечеру тучи принесли дождь. Крупные капли долбили городской песчанник, мрамор, скальник, известняк, гранит... Все виды природного камня, собранные и расфасованные по городам Царства Земли. Дорожная пыль размылась, превратилась к грязь, горожане спасались под зонтами из бамбука и льна, аристократия скрывалась за окнами расписанных тонкой черно-белой вышивкой повозок. Люди прятались под крышами и верандами, в домах или заведениях, как Озай с Фелли. Ровные деревянные столики с тонкими ножками и острыми углами, жёлто-оранжевые фонари. Старая люстра из закалённого стекла, воск от свечей капал посреди пола. Пахнет поддельным крабовым мясом, вечным терпким одеколоном старого деда, пришедшего сюда отметить юбилей, и лапшой, которую заказала Фелли. С кучей специй, похожей скорее на вытянутых палочников в соусе из пяти видов перцев, паприки и сушеного лука. — Твой желудок не бессмертный. Если что. Кто-то принёс гитару и неумело на ней играет. Ноль чистого звука, больше нервное мытарство по струнам. Место в целом было приятнее, чем та забегаловка в деревне или таверна. Озая даже приятно удивило, что тут есть блюдо из быка-носорога. — Ну што? Щё там в газетах? — всосав несколько красноватых лапшин, девчушка вскинула голову. — Про нас не пишут. И слава Агни. — Озай прищурился. — "Популяция белых медведей в Северном Племени", "Начало реконструкции Южного храма воздуха... раскопки..." Ничего интересного. — Конечно, войны нет, сразу "скукота". Дай сюда, читать не умеешь! — Фелли перехватила газету, пролистала на предпоследнюю страницу. — О! Зуко собирает бюджет на строительство нового города. Он будет находиться между Ю Дао и деревней Макапу. "Республиканский город станет основой и подтверждением сплочённости четырёх стихий а также..." — Замечательно. Страна убитой лежит, а Хозяин Огня в других государствах города строит. И ещё... — Ваш заказ. — официант с белейшим воротником и рассеченной губой поставил блюдо на стол. — ... Пусть покажут потом количество погибших при стройке. Если числá или списка не будет — это заведомо укрывательство, значит Зуко уплатил газетчикам, чтобы сохранить репутацию, — прохрипел Озай с усмешкой, подхватывая со стола палочки. — А это гиблое дело, проверенное веками. Сколько перед народом ни унижайся, всё равно во всём обвинят монарха. Неурожай и голод — это потому что правитель не в свою очередь правит. Спорыньёй отравились горожане — от того, что на престоле "колдун". И так далее, и тому подобное. — Много платить бы пришлось. У папы в управлении сеть типографий, купил несколько издательств ещё на заре. Не помню, брал взятки или нет, но если... Озай закашлялся и сплюнул кусок мяса в салфетку. — Хуже быка-носорога не пробовал. Пересолено и слишком... жирно. Мне нужна жалобная книга. — Ой, вот давай без этого! — рявкнула Фелли, стукнув палочками по столу, от чего у Озая дрогнули брови. Ликерщик с тихим скрипом протирал бокалы под надвигающийся вечер. Дождь и не думал прекращаться. Компания с гитаристом, громко матерясь, вытащилась за двери, в лужи старых дорог. — Вспомнил, — сказал резко Озай. — Что? — Как папашу твоего чуть не казнил. За то, что пустили в печать провокационные лозунги. Давно было, лет семь назад, вот и запамятовал. Хорошо, что не сделал. Мало ли, как бы всё повернулрсь. И не вытащил бы меня никто, — легонько посмеялся он.

***

Они прошли уже два квартала под светом фонарей, плафоны которых состояли из множества стеклянных шариков и напоминали гроздья винограда. Они искусно рассеивали свет, напоминая о лучших в мире стеклодувных мастерских. Дождь потихоньку накрапывал, реки продолжали течь к ливнёвкам, нагло обмывая ноги путешественников. Из окон лился золотистый свет. Будто издевался над ними теплом и уютом квартир. — Да с чего вдруг мы воры или бандиты?! Чего тот дед до нас докалупался? Озай бесился, но от другого. Нужда переждать ещё выводила из себя, вкручивала в том месте, где раньше сверкала неисчермаемая сила, всё ещё пытаясь выдавить хоть искру. Адрес был у него в кармане, но из-за недавних глупейших событий нужно было переждать хотя бы неделю, ведь кошмарящие народ коллекторы будут поджидать его прямо у ворот Лю Джоуна, чтобы вытрясти накрученный долг. Так, таскаясь после дождя в поисках жилья, он слушал гундеж Фелли, который в большей степени поддерживал. — В конце концов, понять можно. У нас ещё при Созине в дом иноземца пустить — грех почти. А если такой, да ещё и без имени на бумаге — безумие. Оказалось, что даже ближе к полуночи в Омашу можно найти жилье, если с болящими от каждого шага ногами, жаждой и тянущей вниз чугунной усталостью обойти весь седьмой уровень по кругу. Плюс в том, что под конец тебе плевать на соседей, удобства, насколько ободрана обивка дивана и как много тараканов живёт под половицей. В любом случае, тюремные ночи под крики сшедших с ума заключенных ничто не перебьёт. Это была квартира на четвёртом этаже. Сдавала ее маленькая толстая старуха с бусами больших чёрных родинок на шее, распущенными, реденькими седыми волосами, и запахом изо рта, потому что последние три зуба начали крошиться и гнить. — Свечи-то есть, лампа вот есть, осматривайте. Токо за постельное придёться вам уплотить, я новое не произвожу, а то бываеть, заедут, всё изорвут, плитку загадят, а ты потом майся! — И много жильцов было? — спросила Фелли, глядя на зеркало в прихожей, рама которого скорее напоминала булавочницу, игл было воткнуто не меньше сотни. — Да два... иль три. Не помню! На удивление квартира была неплохой, если смотреть с точки зрения Дейю. На взгляд Озая, после дворца все было сущим кошмаром. Две спальни, одна с ободранными обоями. Там стоял красивый шкаф, на боку которого вырезаны отметины: "Мин Ли 5 лет. Выше — 6 лет, 8, 9, 12". Ясно, шкаф с барахолки. Новые матрасы, чистые окна и деревянный пол, каменная плита на кухне, внутри покрытая копотью. Нескрипящие кровати, болотного цвета диван, потёртый, издалека похожий на две лягушки, повернутые жопами друг к другу. На стене жёлтый календарь за позапрошлый год. Торговаться ни Фелли ни Озай не умели, так что сошлись на двух золотых баньлянах в неделю. Украденных в конторе денег хватало на полтора месяца. "В любом случае я не останусь здесь на столько." — Тут в ванной паучье гнездо. — Ты же не боишься насекомых? — Да. Но мне оскорбительно их видеть. Следующие полчаса прошли под хлёст обуви по стенам и крики "Дави ты его!" "Побежал, побежал!", "Он в слив прыгнул! Самоубился!!", "Мамку бей, а то в щель убежит!" В общем, не особо интересно, учитывая, что оба хотели спать. Лёжа в своей комнате с двумя тумбочками и низким камодом вместо шкафа он смотрел в щели жалюзей. Свет месяца пробивался через них, освещая туманными линиями на стене две картины здешней природы. Больше похоже на болотную топь. Он чувствовал боль в мышцах. Поясница, плечи, шея ровно горели, будто втянули много крови, как губка, и не собирались её отдавать. Странное, давно забытое чувство. Наверное это имел ввиду отец, говоря, что если он не будет учиться, то сгинет в Царстве Земли, и что тело его склюют вороны. Поэтично, но с реальностью мало общего. Детские инструкции к жизни всегда рушатся, когда взрослым вступаешь в игру. И тут не про степенные выражения с причастными оборотами. Победа героев из книг становится откровенно слишком простой и глупой. Моральные учения не пригождаются людям с безупречной репутацией и баснословным состоянием. А любовь из девичьих романов кончается десятилетним браком двух людей, что ненавидят друг друга. Жизнь становится сценарием. Озай усмехнулся и повернулся на бок. За потолком вдруг послышался стук. Затем повторился. Минута, и к стуку прибавился гул. Так тихо, как ухает сова. Да что же там? Озай нахмурился, вновь лёг на спину, продолжая размышлять, надеясь, что звуки скоро кончатся. Но нет. Если сценарий жизни проходит во дворце — это не рутина, он согласен его прожить. Это власть. Власть изменить судьбу. Что например? Задушить Зуко в детстве? Но если бы не он, Урса бы не взялась помогать с ядом, не было бы правления Озая. Но в итоге-то что... В итоге Зуко и есть Хозяин Огня. Не может быть, чтобы всё шло к этому. Корона всегда тяжела, путь правителя труден. Это просто период. Испытание, посланное Агни, или кем там, чтобы по возвращении доказать, что... "Да что происходит! Они там танцы устроили?!" Шум сверху превратился в ритмичный топот. Действовал он на нервы знатно. Озай уже встал, как вдруг... послышался стук в дверь. Мужчина замер. Сперва подумал — "показалось". Но затем повторилось. Кто-то точно стоит за дверью. Ночью. В такой час. Что ему нужно? Озай достал свой нож из-под подушки и медленно вышел в коридор...