Отец

Натянутая сетка, огромное помещение с трибунами и большим полем, на котором играют двенадцать игроков. Сейчас в здание была мёртвая тишина. Все затихли предвкушая сильную подачу у Италии. Слышался только звук стукающего мяча, который давал возможность сосредоточится на хороший гол. Мужчина, который стоял на линии поля, подкинул мяч и начал делать шаги, чтобы высоко подпрыгнуть и перекинуть мяч на другую сторону от сетки. Резкий удар, и мяч полетел на 14-го номера. Тот смог принять подачу, из-за чего с трибун раздался довольные возгласы болельщиков. Мяч начал лететь в левою сторону от связки и из-за этого его принял 12-й номер, отдавая высокий пас на сетку для первого номера, который уже делал разбег, чтобы высоко пригнуть и сильно отправить мяч на сторону соперников. Так он и хотел сделать, если бы не блок, который поставили другие игроки, чтобы защитить свою территорию от мяча. Но только они не смогли правильно направить мяч, и он улетел в аут от их касание. Команда Японии сразу начали радовать полученному голу, и все сошлись в круг, чтобы порадовать за команду. Мужчины приобняли себя в кругу, и кто-то потрепал кого-то по волосам, а кто-то просто дал пять друг другу. Теперь мяч был у Японии, и сейчас была их подача. Был решающий гол, выиграет она или проиграет. Ни кто этого не знал. Счёт за сеты были ровные — 2:2 и сейчас был определяющий момент, кто же выйдет из здания победителем, а кто проигравшим. Прозвучал свисток на разрешение подачи, и все затихли. Сейчас на линии стоял шестёрка и стукал легонько мячом об пол. Он подкинул невысоко мяч и запустил планер на сторону соперников. Итальянцы легко приняли эту подачу и отправили её в сторону связки. Та, в свою очередь, немного подпрыгнула и отдала задний пас в сторону диагонального. Пас был хороший, и, возможно, удар бы прошёлся, если бы не двойной блок, который поставили Японцы. Мяч от ладони двадцатого номера отлетел в поле, и гол был защитный Японцам. И они выиграли этот матч со счётом 3:2! Первый сет был 25:20 в пользу Японии, второй сет был 21:25 в пользу Италии, третий был 24:26 в пользу Италии, четвёртый — 25:19 в пользу Японии. А пятый решающий матч был выигран в пользу Японии со счётом 15:13. Вся команда, все болельщики начали радоваться выигрышу и прыгать друг на друга от радости. Всё-таки не каждый раз выиграешь такой сложный матч. За этим все зрелищем наблюдала миленькая девочка лет пяти. Она с восторгом смотрела на эту игру и была рада за победу своей страны. Хотя она и не знала правила игры, но быстро вникла в них, ведь диктор, который говорил на английском, немного их объяснял. С его слов девочка поняла, что эта игра называется «волейбол». В нём нужно принять мяч, отправить конкретному игроку, который должен дать идеальный пас. А после этого последние касание должен сделать нападающий и забить мяч в поле соперников. Он должен сделать это сильно, быстро и честно, чтобы соперники не смогли сохранить мяч в игре. От этой всей игры девочка была очень взбудораженной и восторженной. Она, по идее, вообще не должна была видеть эту игру, ведь она просто перепутала каналы и вместо мультиков включила канал про спорт, где транслировали соревнования волейбола Японии против Италии.. Она не знала, сколько просидела за телевизором. Может час, два, а может и три часа. Но это не важно. Когда смотришь такую классную игру, то время летит очень быстро и незаметно. Девочка быстро побежала к своему гувернеру, чтобы рассказать ему про новый открытый вид спорта. — Джозеф! Мистер Джозеф! — Кричала малютка и бежала к нему со ступенек на первый этаж. Быстро перебирала ножками, она добежала к кабинету мужчине. — Я такою игру посмотрела! Ты не поверишь! — Начала восторженно говорит миледи и прыгать от восторга. — Правда? И какую? — Задал вопрос молодой мужчина и развернулся на кресле к девчонке. Таким жестом он показал, что слушает её. Для них этот хоть и маленький, но очень важный признак, что собеседник обращает на тебя внимание. — Во–лей–бол. — по слогах повторила девочка на английском языке, ведь произношение слышала только на нём. — Волейбол? А кто играл? — Повторил её слова гувернер, но только уже на японском. Мужчина больше подвинулся к девочке, ведь ему стало интересно послушать рассказы маленькой миледи. — Япония и Италия. Япония выиграла! — Девочка раскинула руки в стороны, и на лице была радостная улыбка. Джозеф мягко ей улыбнулся и погладил по голове. Мужчина уже понял, к чему этот диалог приведёт, но всё равно послушно ждал самих слов девочки. Девочка говорила без умолку, а в её голосе звучал неподдельный восторг. Она рассказывала, насколько волейбол оказался удивительным видом спорта. Игра настолько вдохновила её, что она не могла замолчать ни на секунду. Девочка всё больше и больше рассказывала о каждом розыгрыше мяча, который увидела по телевизору. — Вау, классно! И что ты теперь хочешь делать, Мизери? — Мужчина уже решил сам быстро подвести к теме разговора, ведь не выдержал много ждать. — Хочу теперь тоже играть волейбол! Они так круто прыгают и бьют по мячу. Он с такой силой отправляется в пол! Хочу так же бить и забивать голы! Хочу быть самой лучшей в нём, чтобы все знали и боялись меня! — Джозеф немного посмеялся со слов Мизери и подошёл к ней. После чего сел на корточки, чтобы быть на одном уровне с госпожой. — Ну, сейчас ты сразу это не сможешь сделать и это надо будет много труда. Просто бросить, если у тебя не выходит — не пойдёт. Ты готова к этому? — Маленькая Мизери закивала головой и сжала кулачки возле лица. Глаза были полные уверенности и желания играть. — Да готова! Тем более мне говорили, что рука у меня тяжёлая. А значит, забивать мячи смогу! — Девочка показала свою маленькую ручку и свой «существующий» бицепс. На такой жест мужчина рассмеялся и потрепал девочка по голове. — Хорошо, хорошо будет тебе волейбол. Но сейчас из-за силы возраста ты играть не можешь. Но это не беда! Мы начнём сначала с подготовки твоих мышцы. — Гувернер встал и показал уже свои мышцы на плече. Они были большие, как раз, чтобы защитить Мизери от опасности, но при этом не сильно перекаченные. — Ты же хотела записаться на боевые искусства, да? Вот там и накачаешь себе руки и ноги. — Мизери сразу стала хмурой и подавленной. Взгляд она отвела в сторону и тихо заговорила. — Это папа хочет… Но если я там смогу стать сильнее, чтобы играть волейбол, то я готова! — Когда речь заходила об отце, Мизери сразу становилась грустной и подавленной. Всё-таки её отец был не от мира сего. Его интересовали только успехи дочери, но даже их ему всегда было мало. Стоило ей достичь одной цели, как он тут же ставил перед ней новую. С самого детства Мизери изучала английский и немецкий языки. Немецкий был для неё родным со стороны отца, а английский, по его мнению, являлся обязательным языком международного общения. Но и на этом он не собирался останавливаться. Рано или поздно он потребовал бы от неё выучить ещё и португальский с испанским. Он хотел, чтобы дочь была умнее своих сверстников. Хотел видеть в ней идеального ребёнка. Самую лучшую дочь. Только из-за этих бесконечных требований Мизери всё больше переставала быть собой. Она постепенно превращалась не в личность, а в робота, который лишь выполняет чужие ожидания. Он хочет записать её на боевые искусства. Ведь зачем ему слабая дочь? Но при этом все достижения Мизери он унижает морально. Унижает так, что начинаешь ненавидеть саму себя и хочешь исправиться. В груди всё начинается сжиматься и болеть. Из-за этого на глазах наворачивались слёзы обиды и боли. Но плакать нельзя. Отец будет сердиться ещё сильнее… Поэтому Мизери старается не плакать на глазах своего папы, но получается плохо. — Чудесно! Главное, чтобы тебе это нравилось, а остальное не важно. — От слов Джозефа девочка сразу улыбнулась и обняла своего помощника. — Я начну учить больше правил про волейбол. И все в Японии будут знать, что Мизери Мацунуби — самый лучший нападающий в стране! — Гордо сказала младшая Мацунуби, и от её слов мужчина только нежно посмеялся. А его смех подхватила и Мизери. Комната заполнилась смехами двух людей, и этот смех был такой тёплый, что на душе все обиды пропадали.

***

— Мама, Мама! А я буду заниматься волейболом! — Радостно говорила маленькая дочка своей маме, которая сидела за ноутбуком и печатала какие-то сведения. Она была погружена в работу и не обращала внимания на скачущего ребёнка рядом. Только кивнула и угукнула на её слова. — Но мистер Джозеф сказал, что мне ещё рано заниматься, и поэтому мы начнём с нагрузок на мышцы. — Мизери не обращала внимания на то, что её мать не смотрит даже в её сторону, а просто продолжает нажимать клавиши на клавиатуры. — Понятно. — В этом коротком слове не было никаких эмоций или интереса. Оно было сказано без эмоционально, чтобы человек рядом отстал от неё с тупыми словами. — Передай эти бумаги Джозефу. Он должен разобраться с ними. — Молодая женщина развернулась от стола и протянула своему ребёнку стопку бумаг. Мизери понимающие кивнула и взяла протянутые документы. — Умничка. А теперь иди. Не мешай маме работать. — Слова были сказани более менее мягко и на лице женщины появилась лёгкая улыбка. Такую улыбку видела только её любимая дочь. Ведь у неё всё ещё остались материнские чувства к своему ребёнку. Даже если она полностью головой занята работой и не может видеть с семьёй. Мизери быстро скрылась с кабинета мамы и пошла в направлении, где должен был быть Мистер Джозеф. Когда она шла по коридорах офиса, все с ней здоровались и махали рукой. Младшая Мацунуби здоровалась с ними в ответ, а на лице была маленькая улыбка. Но даже так, в душе Мацунуби чувствовала себя подавленной. Мизери точно не хотела увидеть именно такую реакцию от мамы. Она хотела, чтобы мать больше порадовалась за неё, больше обратила на неё внимание… Но сейчас её просто запрягли работой, чтобы Мизери не мешалась под ногами и не отвлекала от работы. От неё опять избавились… Мизери нашла кабинет Джозеф и постучала к нему. С другой стороны двери раздался голос, который позволил зайти в комнату. — Джозеф, тут мама документы тебе передала. — Голос девочки был тихий. Она аккуратно зашла внутрь и поставила на стол стопку бумаг. После чего побежала закрывать дверь, ведь руки были заняты и сразу она не могла это сделать. — Ох… хорошо. Я этим займусь. — Джозеф посмотрел на среднею высоту бумаг и развернулся, чтобы их заполнять. А Мизери осталась стоять сзади кресла и не знала, чем себя занять. Сейчас она была не дома и пойти учиться она не может. Да и посмотреть телевизор она здесь тоже не может. Поэтому она осталась одна, которая не знает, что делать в этом тухлом месте. — Ах, точно! Сейчас приедет машина и должна отвезти тебя домой. Что же тебе здесь делать? Дома же лучше? — Задал риторический вопрос мужчина и посмотрел на ребёнка. Мизери кивнула и более радостно пошла на выход из здания. Всё равно её проводят до нужной машины, и всё будет нормально. Такой «принцессы» не дадут забраться в неприятности. Возле неё всегда будет опека среди людей отца и матери.

***

Прошло довольно много времени, и Мизери уже исполнилось шесть лет. Был огромный праздник, куча гостей и подарков для маленькой девочки. Только все гости были друзьями отца и мамы. На её празднике не было её друзей… Из-за частой опеки Мизери не может найти себе знакомых. Да и ей не дают этого сделать, хотя она этого сильно хочет. В один день она всё-таки решила исполнить свою мечту и найти себе друга. Она вышла из дома и направилась в сторону площадки, где должны играть дети. Но первый блин комом и на этой площадке не было детей, да и взрослых тоже не было. Интересно, почему? И тут Мизери поняла, что надо искать в простых районах, а не в богатых. Зачем богатым людям надо ходить на какие-то площадки, если у них дома есть собственная? Поэтому Мацунуби побежала в каком-то направлении, чтобы найти средний район. Она знала чудесно карту Токио и знала куда надо, а куда не надо соваться маленьким девочкам. Поэтому она без происшествий добралась к месту, где было много детей. Там она и подружилась с компанией детей. Её сразу взяли к ним, ведь Мизери была красивая. А кто будет отказывать красивым девочкам? Правильно никто. Мизери долго игралась и когда все начали расходиться, она тоже поспешила домой. Не хочется ходить по ночному городу без взрослых, вдруг украдут. А такого ей не нужно. Мизерия уже подходила к огромному зданию, где находится много квартир, и направлялась на самый последний этаж, где находится её огромное жилье с тремя этажами и в полной их расположением крышей. Младшая Мацунуби знала, что Джозеф сегодня не будет дома, ведь у него дела в офисе мамы. А папа очень редко появляется дома. У него есть своя личная квартира, где он живёт, чтобы не видеть свою семью. Но какого было удивление Мизери, когда она открыла дверь и увидела обувь своего отца в прихожей. Она сразу проглотила тяжёлые ком в горле и решила не подавать подозрений. Она не знала, как отец отреагирует на её «поход найти друзей», но что-то ей всё равно хотелось рассказать это. Она хотела верить, что отец её подержит и поможет ей с этим. Как бы сделал другой любящий отец. Однако она не могла учесть, что он таким не является… Она сняла обувь, поставила аккуратно их под стену, а куртку повесила на вешалку. После чего пошла в туалет, чтобы помыть руки. Тогда она вышла из туалета и направилась в сторону гостиной, где по идее должен был быть отец. Мизери зашла в комнату и увидела, как мужчина сидит на диване и закинул одну ногу на другую, а руки раскинул по обе стороны от себя за спинку дивана. Лицо его было злым, чем более обычным и это немного пугало. Что уже случилось? — Привет, папа… Не думала, что ты будешь тут… — Голос Мизери был тихий и закрытый от всех. Это уже стало привычкой, когда она начинала говорить с папой. Взгляд она всегда опускала вниз, а пальцы начинались перебирать друг о друга от нервов. — Решил проведать тебя. — Медленно говорил мужчина. Всем тоном он показывал, что он что-то знает. — Где ты была? Я думал, ты учишься. — Мужчина говорил так, чтобы девочка сама рассказала правду. Из-за такого давления девочка начала ещё больше переживать. — Ну, я решила прогуляться. Я училась, но потом пошла проветрятся. — В некоторых моментах её голос дрожал. Она боялась, что отцу что-нибудь не понравится. Например, что в таком юном возрасте она осмелилась выйти на улицу без сопровождения. Во-первых, это опасно, а во-вторых — не соответствует её статусу. Однако следующие слова отца успокоили взволнованную Мизери. — Вот оно что. А я думал, что ты куда пропала. Заставила меня переживать! — С улыбкой произнёс мужчина и направился к дочери. В его голосе и улыбке было что-то неправильное, но девочка была слишком ослеплена неожиданной похвалой, чтобы заметить подвох. Не каждый день услышишь такие слова от собственного отца. Ей хотелось слышать их чаще, но она понимала, что это лишь несбыточная мечта. Отец никогда не говорил ничего хорошего просто так. За каждым его добрым словом всегда скрывалась выгода. — И куда ты ходила? — С улыбкой произнёс мужчина и направился к дочери. В его голосе и улыбке было что-то неправильное, но девочка была слишком ослеплена неожиданной похвалой, чтобы заметить подвох. Не каждый день услышишь такие слова от собственного отца. Ей хотелось слышать их чаще, но она понимала, что это лишь несбыточная мечта. Отец никогда не говорил ничего хорошего просто так. За каждым его добрым словом всегда скрывалась выгода. — Я решила пойти в сторону Сибуи, потому что мне хотелось найти друзей. И я нашла их! На площадке познакомилась с одной компанией, и теперь мы дружим. А завтра я снова пойду с ними гулять… — Не успела девочка договорить, как отец резко схватил её за щёки. Одной рукой он сжал их с такой силой, что её губы невольно сложились бантиком. Слова застряли у неё в горле, а радостная улыбка мгновенно исчезла с лица. Тон и выражение лица мужчины мгновенно изменилось. От прежней улыбки не осталось и следа. Его взгляд потемнел, а голос наполнился такой яростью, будто перед Мизери стоял совершенно другой человек. Но на самом деле он лишь перестал скрывать своё истинное лицо за маской заботливого отца. — Мизери, у тебя никогда не будет друзей! Ты никогда не выйдешь из этого дома без моего разрешения! Я запрещаю тебе общаться со сверстниками! Знаешь почему?! С каждым словом мужчина всё сильнее тряс голову младшей Мацунуби, продолжая сжимать её щёки. Его рот был широко открыт от крика, а брызги слюны разлетались в стороны. Голос эхом разносился по квартире, заставляя девочку сжиматься от страха. Мизери отчаянно замотала головой, показывая, что не понимает его слова. — Потому что настоящих друзей не бывает! Они тебе не нужны! Они предадут тебя, присвоят все твои заслуги и бросят ни с чем! Оставят тебя одну — только со слезами на глазах! Все эти знакомые будут пользоваться тобой, твоими деньгами и твоей добротой! Мужчина продолжал кричать, не замечая испуга дочери. С каждым словом он всё сильнее задирал её голову вверх, заставляя смотреть на него. Мизери казалось, что ещё немного и она оторвется от пола, повиснет в воздухе в хватки этого монстра. Сердце бешено колотилось в груди, а страх сковывал всё её тело. Но старший Мацунуби резко убрал хватку на лице дочке. Мизери подумала, что он уже больше не возьмёт её, но это было не так… Резкий удар прошёлся по лицу девушки и она упала на пол. Боль была как будто тысячу иголок вонзили в щёку. Из-за чего и было такое неприятно чувство. А от осознания, что свой родной отец ударил тебя, в груди началось появляться чувство обиды, которое сжимало всё внутри. Не успела Мизери встать, как её резко схватили за волосы и подняли голову на себя. — Сначала они трутся в твоё доверие, начнут с тобой «дружить». Узнают все твои секреты, все твои проблемы, будут смеяться с тебя за твоей спиной. А потом, когда у тебя будут происходить успехи, они будут тебе завидовать и строить пакости. В итоге они заберут все твои успехи, перепишут всё на себя, будут богатые. А ты будешь сидеть возле разбитого корыта и захлёбываться своими слезами и понимать, что лучше бы я с ними не общалась. Ты меня поняла?! У тебя в жизни никогда не будут друзей! Он кричал, дёргал её и размахивал руками, снова и снова повторяя, почему у Мизери не может быть друзей. Он смотрел ей прямо в глаза, будто пытался пробиться сквозь них прямо в её сознание и навсегда закрепить там свои слова. Его взгляд был хищным — нет, даже хуже, чем у хищника. Каждый раз во время ссор Мизери боялась, что он потащит её на кухню, возьмёт нож и перережет ей горло. Но этого пока не происходило. Младшая Мацунуби не выдержала этого давления, и с глаз потекли слёзы. Они перетекали на щёки, потом на подбородок, а после падали с характерным звуком на плитку пола. — Хватить реветь и повтори, что я сказал! — Мацунуби затряс Мизери за волосы, и она пыталась сдержать всхлипы и сопли, которые текли с ноздрей носа. — Я никогда больше не буду знакомиться с людьми и никогда больше у меня не будет друзей! — Дрожащим голосом повторила его слова. И только тогда отец отпустил волосы девочки. Мизери почти что упала на пол, но смогла удержать. На его лице появилась зверская улыбка, и он сделал шаг назад, как и Мизери. Только одна сделала от испуга, а другой от удовольствия. — Молодец, а теперь быстро идти в комнату и начинай учиться. — Недоулыбка отца продлилась не долго, и лицо стало привычно злым. Предложение он произнёс на немецком, говоря, насколько его слова имеют огромное влияния. Когда мужчина переходил на немецкий или английский, это означало, что он серьёзен и зол как никогда. В такие моменты нужно было немедленно выполнять его приказы, иначе последствия могли быть плохими. Поэтому Мизери не стала задерживаться и побежала в свою комнату на второй этаж. Быстро забежала внутри и закрыла дверь на замок для своей безопасности. Она начала пятятся назад, не понимая, что такое она сделала. Она же просто хотела завести друзей… Слёзы продолжали теч по щекам, и всё лицо было мокрое. Она встала посередине комнаты и начала оглядываться в надежды, что сможет розмытами глазами найти стол и сесть делать задания. Мизери заметила что-то похожее на стол и, едва держась на ватных ногах, медленно направилась к нему. Девочка шмыгала носом, сдерживая всхлипы. Лишь бы отец не услышал… Не хватало ещё, чтобы он накричал на неё за лишний шум. Нужно вести себя тихо, чтобы не навлечь на себя его гнев… С трудом добравшись до стола, Мизери опустилась на стул. Она попыталась взять ручку и начала делать первое, что попалось под руку. Это было задания по английскому… Английский язык Мизери понимала удивительно хорошо для своего возраста и даже свободно говорила на нём. Она любила этот предмет, в отличие от отца, который заставлял её учить его насильно. Девочка открыла тетрадь на первой попавшейся странице и начала выполнять упражнения. Если бы Мацунуби-старший вдруг зашёл в комнату и увидел, что она лежит на кровати и плачет вместо того, чтобы учиться, как он приказал, ей бы сильно досталось. Поэтому Мизери предпочитала перестраховаться и сделать задания, чем потом снова оказаться избитой, лежащей на полу из-за невыполненного приказа. В голове крутились только одни мысли по поводу этой ситуации. «У меня не будет друзей.» «Я не буду ни с кем общаться.» «Буду всегда одна.» Такие слова она фиксировала у себя в подсознания. Теперь эти слова будут привязанные к ней навсегда… Её отец сделал, что хотел… Вбил в неё, те мысли что хотел донести.

***

С того момента прошло почти полгода. За это время Мизери записали на несколько секций боевых искусств, среди которых основными были бокс и тхэквондо. Занятия давались ей на удивление хорошо, и девочка тренировалась с завидным упорством. Впрочем, её целью были не столько победы на ринге или в спаррингах. Гораздо больше Мизери привлекала мысль о том, что такие тренировки помогут ей укрепить руки и сделать удары сильнее, чтобы в будущем быть сильным игроком в волейболе. Волейбол по-прежнему занимал особое место в её сердце. В свободное время она смотрела записи матчей самых разных команд, запоминала правила и внимательно наблюдала за игроками, стараясь подмечать каждую мелочь. Иногда девочка брала в руки мяч и пыталась повторить увиденное: отрабатывала верхний и нижний приём, копировала движения спортсменов из видео. Ей казалось, что получается довольно неплохо. Ну, по крайней мере, так думала сама Мизери… На деле всё было полным провалом. Сейчас Мизери везли домой на машине. На улице уже давно стемнело, а в такое время может случиться всё что угодно. Никогда не знаешь, каких людей встретишь и какие мысли скрываются у них в голове. Впрочем, водитель тоже не знал, о чём думает его юная пассажирка. Мужчина лишь время от времени поглядывал в зеркало заднего вида и видел, как девочка, прислонившись виском к прохладному стеклу, задумчиво смотрит на дорогу. В её взгляде читалась какая-то тихая грусть. За окном стремительно проносился вечерний город. Дороги, дома, деревья — всё сливалось в одно размытое полотно. Листва превращалась в зелёную кашу, за которой невозможно было что-либо разглядеть. Возможно, где-то среди ветвей сейчас пробегала белка, спешащая спрятать добычу в своём дупле, но из-за скорости машины Мизери никогда бы её не заметила. Она наблюдала за тем, как мимо проплывают жёлтые огни фонарей, как редкие прохожие неспешно возвращаются домой после долгого рабочего дня. Кто-то, наоборот, только выходил на ночную смену, готовясь провести остаток ночи на работе. Жизнь вокруг продолжала двигаться вперёд, а Мизери молча смотрела в окно, потерявшись в собственных мыслях. Мизери наблюдала за тем, как за окном мелькают бездомные кошки и собаки. Каждый раз её взгляд невольно цеплялся за них. Больше всего ей хотелось завести маленькую коричневую кошку с ярко-зелёными глазами. Она уже представляла, как будет гладить её мягкую шерсть, играть с ней и засыпать рядом по вечерам. Но Мизери прекрасно понимала, что никто не позволит ей взять питомца. От этой мысли становилось грустно. Поэтому девочка дала себе обещание: когда вырастет и сможет сама принимать решения, обязательно заведёт кота. И будет любить его больше всех на свете. Водитель несколько раз поглядывал на неё через зеркало заднего вида. Выражение лица девочки казалось слишком задумчивым для обычной усталости. — Всё хорошо? — наконец спросил он. — Да. Всё нормально, не переживайте, — тихо ответила Мизери. Мужчина лишь кивнул. Даже слепому было бы заметно, что её что-то тревожит, однако продолжать расспросы он не стал. Если девочка не хочет говорить, значит, не хочет. Не его проблемы. Поэтому водитель просто вернул взгляд на дорогу и позволил тишине вновь заполнить салон автомобиля. А вот сейчас маленькую девочку волновало совсем другое. На сегодняшней тренировке тренер дал ученикам необычное задание: расспросить родителей о том, почему они выбрали для них именно такие имена. На следующем занятии каждый должен был рассказать историю своего имени. Таким способом мужчина надеялся помочь ребятам лучше узнать друг друга и стать ближе. Для большинства это задание наверняка показалось бы интересным. Но Мизери лишь тяжело вздохнула. Она и без того знала, кто дал ей это имя. Проблема была в другом. Чтобы выполнить задание, ей придётся заговорить с человеком, которого она меньше всего хотела видеть. И этот человек сейчас ждал её дома. Отец. Одной мысли о предстоящем разговоре хватало, чтобы внутри всё неприятно сжималось. Если судить по тому, что он находился дома в столь поздний час, настроение у него наверняка было отвратительным. А когда отец был не в духе, расплачиваться за это обычно приходилось Мизери. Но и проигнорировать задание она не могла. Перспектива выполнять двести отжиманий за непослушание тоже не казалась заманчивой. Поэтому выбора будто бы не оставалось. Ей придётся спросить, почему он назвал её Мизери. От этой мысли настроение становилось только хуже. Девочка прекрасно понимала, на какой риск идёт. Возможно, после этого разговора отец найдёт новый повод унизить её или скажет что-нибудь такое, что ещё долго будет отзываться болью в памяти. И всё же она решила, что должна это сделать… Так думала Мизери, не подозревая, что позже будет вспоминать этот день ещё очень долго. Ведь выбор есть всегда. Только не каждый способен вовремя увидеть тот путь, о котором потом пожалеет меньше всего. Мацунуби уже приехала к дому, и сейчас она открывает дверь в квартиру, приставляя все уже возможные варианты диалога с отцом. И вот защёлка замка повернулась и пути назад уже нет. Выбор не изменить. Мизери выдохнула, чтобы набраться уверенность, и вошла в квартиру. Как она и ожидала, в прихожей стояла обувь старшего Мацунуби. Девочка скинула с себя спортивною сумку, сняла обувь и верхнюю одежду. После чего направилась помыть руки и отправиться в гостиную дома, чтобы поговорить с отцом. Когда девочка зашла в комнату, то увидела: на диване сидел мужчина, не похожий ни капельке на японца. Разрез глаз европейский. Высокий и острые черты лица. Волосы были светло-блондиностые, а цвет глаз — жёсткие-голубые. Есть небольшая борода, которая придавала серьёзности и строгости лицу. Отец Мизери был коренным немцем, а мать была коренной японкой. Но черты лица она больше взяла у своей мамы, а глаза у дяди. Характер Мизери совсем не походил на характер отца, поэтому тот всеми силами пытался слепить из неё человека, которого хотел видеть рядом с собой. Его не волновало, что своими методами он постепенно ломает её изнутри. Для него это не имело значения. Главное — получить правильную дочь. Такую, какой он сам её задумал. И неважно, какими будут последствия. И, к сожалению, у него начинало получаться. Мизери стала гораздо более хмурой и замкнутой, чем раньше. Прям, как и хотел Мацунуби. — Отец, почему ты назвал меня «Мизери»? Мне нужно объяснить это на тренировке, чтобы мы все сблизились с коллективом. Пусть я и хожу с ними всего раз в неделю, но всё равно… — Не успела договорить девочка, как её перебил злой и тихий голос мужчины. — Почему я назвал тебя «Мизери»? — Мацунуби пробежала взглядом по силуэту отца, и как он начал медленно вставать с дивана. Его медленные движения напоминали хищника, который крадется к жертве, из-за чего ужас только наростал. До этого Мизери говорила кратно, уверенно. Но всё так же тихо. За спиной она перебирала пальцы, пытаясь унять стресс, который появлялся при разговоре с отцом и только с ним. Привычка всё так же осталась при ней и никуда она не исчезла. — Хочешь знать, почему? — Форстер задал риторически задал вопрос и ухмыльнулся. — Потому что я хотел, чтобы ты страдала! Я ненавижу тебя и твою паршивую мать! Хотел, чтобы твоё существование было бессмысленным. Хотел, чтобы ты ненавидела себя за то, что родилась и стоишь перед мной! — Он повысил голос и медленно подходил ближе к дочке, которая опустила голову, чтобы не видеть злое лицо своего отца. — Я ненавижу тебя и не хотел, чтобы ты родилась. Хотел, чтобы твоя шавка-мать сделала аборт, но она была против. И теперь ты стоишь здесь перед мной своим жалким лицом. Он говорил эти слова прямо в лицо девушке. Сначала Мизери держалась, изо всех сил сдерживая слёзы, которые подступали от каждого его слова. Но когда он заговорил о её матери, что-то внутри неё дрогнуло. О матери, которая и так была не совсем рядом из-за работы, но всё же оставалась для неё важным человеком. О матери, которая не всегда могла уделять ей время, но старалась заботиться о ней по-своему, через редкие разговоры и попытки быть ближе. Иногда это происходило через Джозефа — человека, который постепенно становился для Мизери почти настоящим отцом. Тем, кто умел заботиться, защищать и быть рядом, в отличие от мужчины, стоявшего сейчас перед ней. — Я назвал тебя в честь английского слова Misery. Надеюсь, ты знаешь, что оно значит. А если нет — ты глупее, чем я думал. — Мужчина резко схватил дочь за волосы и дёрнул на себя, заставляя поднять лицо. Ему не нравилось смотреть на её затылок. Он предпочитал смотреть только в глаза, ведь так он мог чувствовать контроль и запугивать Мизери своим злым взглядом. — Перевод… «невзгоды», — тихо ответила девочка. Голос дрогнул, а в уголках глаз уже собирались слёзы. — Хоть что-то ты знаешь, — холодно усмехнулся он и разжал пальцы. Он отпустил её так же резко, как и схватил. Он сделал небольшой шаг назад и ехидно улыбнулся. — Надеюсь, ты будешь ненавидеть своё имя. Ведь я назвал тебя так, чтобы ты страдала… Так и расскажи, почему я тебя так назвал. Пусь все знают насколько ты жалкая… — Мужчина посмеялся и с удовольствием посмотрел на девочку, которая стояла максимально подавлена и сжато. Мизери опустила голову вниз и шмыгнула носом, чтобы сдержать слёзы, которые вот-вот польются из глаз. Она конечно знала, что отец её ненавидит, но не думала, что настолько сильно, чтобы портить ей жизнь обычным именем. Так ещё говорит такие вещи были сильным ударом для Мизери, из-за чего она не могла сдержать боль в груди. — Хватит реветь! Ты уже достала! — Однако Форстер не мог этого терпеть и поэтому постоянно злился на плач девочки. Он ненавидел видеть проявления слабости в Мизери. Он воспитывал её сильной, а не тряпкой, которая постоянно ревёт, если поднять на неё голос. Он хотел сделать из неё сильную духом человеком, даже таким странным способами. Мужчина резко взмахнул рукой, из-за чего заставив Мизери инстинктивно зажмуриться. Она уже ждала удара. Но его не последовало. Тишина повисла на секунду тяжелее, чем крик. Девочка медленно приоткрыла глаза, не понимая, что произошло и почему боль так и не пришла. Каково было её удивление, когда перед ней стоял Мистер Джозеф, который заблокировал удар отца своей рукой. — Мистер Форстер, хватит! Вы наговорили слишком многое. — Отец Мизери вырвал свою руку из хватки молодого мужчину и недовольно посмотрел на помощника, который тоже смотрел не самим добрым взглядом. — Что ты тут делаешь? Проваливай! Это приказ. — Джозеф только хмыкнул на его слова. Тем самым показал, как ему плевать на его приказы. От такого нахальство Форстер взбесился и невольно нахмурился. — Ты всего лишь главный помощник Кимико. Так что не зазнавайся и выполняй то, что говорят! — Форстер начал тыкать в Джозефа пальцем, а взгляд становился ещё более злым. — Вот именно, что я помощник госпожи Кимико, а не ваш. Значит, ваши приказы я не обязан исполнять. А ещё меня назначили гувернёром для Мизери, а значит, я имею полное право в любое время забрать её от вас. Джозеф говорил спокойно, почти холодно, без тени сомнения. В его голосе не было ни страха, ни уважения — только твёрдая уверенность человека, который уже всё решил. Он даже не повышал тон, будто разговаривал не с хозяином дома, а с человеком, который давно потерял право что-либо требовать. — Так что до свидания. — Он развернулся, не дожидаясь ответа. Форстер тут же взорвался криком, что-то злобно выкрикивая им вслед, но его слова уже не имели веса. Они будто растворялись в воздухе за спиной Джозефа. Он не обернулся ни разу. Для него эти крики были не угрозой и не приказом — просто шумом. Фоном, который больше не имел власти над ним. Джозеф крепче перехватил руку Мизери. Не грубо, но уверенно — так, чтобы она чувствовала: теперь она не одна, и назад её уже не вернут. Мизери шла рядом, не поднимая головы, будто боялась поверить, что её действительно уводят отсюда. Для неё находиться рядом с отцом был настоящий адом. И вот наконец-то появился хоть один человека э, который помог ей выбраться из такой преисподний. А за их спинами дом Форстера продолжал кричать — но двери уже закрывались, отрезая этот голос навсегда. Мизери тихо ехала в дом мистера Джозефа и, как по дороге с тренировки, не отрывала взгляда от окна. За стеклом мелькали улицы, дома, огни — всё размытое, будто чужое и не имеющее к ней отношения. Но в голове не было ничего из этого. Только слова отца. «Я назвал тебя так, чтобы ты страдала.» «Ты должна ненавидеть своё имя.» Эти фразы крутились снова и снова, как заевшая пластинка, вытесняя всё остальное. Каждое слово будто оседало внутри, становилось тяжелее с каждой минутой. Мизери сжала пальцы на коленях. —«Кому вообще может нравиться имя, которое означает “страдание”?»— Правильно никому. Размышляла девушка, всё больше разочаровываясь своем именем. Она медленно пришла к выводу, от которого внутри стало пусто и холодно. У такого имени не может быть ничего хорошего… Его не выбирают с любовью. Его не носят с гордостью. Его терпят… И если отец сказал правду. В её жизни не может быть любви или веселья. Всё, что она может это страдать и разочаровываться в своей жизни. Её жизнь бессмысленна… Мизери резко отвела взгляд от окна, но картинка улицы уже не помогала. Внутри всё будто стало серым. Она больше не просто не любила своё имя. Она начала его по-настоящему ненавидеть!...

***

Они уже приехали к маленькой квартире мистера Джозефа. Но Мизери было всё равно на размер жилья — стены, комнаты, мебель не имели значения. Внутри у неё теперь было гораздо хуже, чем в любом доме. — Конечно, квартира не такая большая, как у тебя, но надеюсь, тебе будет здесь комфортно, — попытался Джозеф сказать это легко, с мягкой улыбкой, будто хотел хоть немного разрядить атмосферу. Он специально добавил в голос тепло, почти игривость, чтобы вернуть Мизери хоть каплю спокойствия. Но, встретив её взгляд, он сразу замолчал. Лицо девочки было пустым. Не злым, не обиженным, а именно пустым, будто из неё просто что-то выключили. Джозеф тихо выдохнул и опустился на корточки рядом с ней. — Эй, Мизери… ты чего? Сильно расстроилась из-за тех слов? — Он осторожно положил руку ей на голову, мягко погладил, стараясь вернуть ей ощущение безопасности. Мизери едва заметно кивнула, не поднимая глаз. И этого хватило, чтобы Джозеф понял — всё куда серьёзнее, чем просто грусть. — Не слушай его, — тихо сказал он. — У тебя чудесное имя… Красиво звучит и подходит к твоей внешности. Такое красивое, как и ты… — Он пытался говорить увереннее, будто сам мог переписать то, что уже было сказано раньше. Как будто одно его мнение могло перевесить чужую жестокость. — Можешь даже на тренировке так и говорить… не думай об этом больше, ладно? На секунду Мизери действительно улыбнулась. Слабой, почти незаметной улыбкой. И вдруг — обняла его за шею. Джозеф растерялся, но тут же мягко обнял её в ответ, чуть крепче, словно хотел удержать момент, где ей хоть немного легче. И в этот миг ему очень хотелось верить, что он смог помочь. Что этого достаточно. Но это было не так... Прошло время и даже если Мизери раз за разом повторяла слова помощника, где-то внутри они не приживались. Они не могли стереть сказанные слова отца в тот вечер. Его слова сидели глубже, как заноза, которую нельзя вытащить просто добротой или поддержкой. Постепенно улыбка стала появляться всё реже. Имя, которое Джозеф пытался сделать для неё тёплым, снова стало холодным.. Даже рядом с ним она не могла почувствовать ту теплоту, когда кто-то говорил её имя. В скором времени она стала ненавидеть, когда её называют по имени. Мацунуби уже считала, что лучше называть её по фамилии, чем этим дурацким именем. В итоге она стала ненавидеть своё имя, как и хотел отец… Опять.