Я не могу тебя убить

Королевская Гавань, 111 год от З.Э.

Висенье 8 лет, Гвейну 20 лет

Королевский сад был залит золотым светом. Летнее солнце просачивалось сквозь кроны старых дубов, рисуя на земле кружевные узоры. Казалось, оно обжигает. Вокруг стоял сладкий запах роз и нагретого камня. Где-то вдалеке различались голоса придворных – они прогуливались по аллеям, ведя обыденные разговоры о различных интригах, браках и тайнах. Но Гвейн Хайтауэр не обращал на них внимание. Он сидел на каменной скамье у фонтана и смотрел на воду.

Гвейн прибыл в Королевскую Гавань всего три дня назад – навестить сестру Алисенту и увидеть своего племянника Эймонда, который появился на свет совсем недавно. Алисента была счастлива, хотя усталость после родов прослеживалась в каждом ее движении. Гвейн помогал, чем мог, но в основном проводил с ней время за разговорами, приносил подарки для детей и смеялся над шутками маленького Эйгона. Это было хорошо. Это было мирно.

Но сейчас он сидел один в саду и думал о Староместе. О высоких башнях, о запахе моря и книг. О племяннике Дейроне, который был ему как сын. Времени с отъезда прошло мало, но он уже скучал по дому.

И тут он услышал рычание.

Гвейн поднял голову и обернулся. Рычание доносилось из-за кустов – там, где цветы акации касались земли своими низкими ветвями. Он привстал, чтобы лучше видеть, и увидел маленькую фигуру.

Это была девочка. На вид лет восемь, не больше. Каштановые волосы были небрежно заплетены в косу, которая могла распуститься в любой момент, но одна серебряная прядь полностью выбилась из нее и развивалась на легком ветру, как колосок. Она была одета в черное платье с бордовыми рукавами, испачканное травой. Она стояла на коленях перед огромным рыжим котом, который шипел на нее и выгибал спину.

-  Ну же, - говорила она коту. – Ешь, малыш. Я не сделаю тебе больно. Я просто хочу тебе помочь.

Кот зашипел громче и царапнул ее по руке, при попытке покормить его. Девочка охнула, сжала губы, но не отступила. Она снова протянула руку с куском мяса – видимо, украденным с кухни – и тихо произнесла:

- Я знаю, тебе страшно. Мне тоже иногда страшно. Но если я не буду бояться, то и ты не будешь. Договорились?

На лице Гвейна появилась улыбка при виде данной сцены. Он встал и тихо подошел ближе, стараясь не спугнуть ее.

- Ты так и не научилась бояться котов, да? – спросил он мягко.

Девочка резко обернулась. Ее глаза – большие, темно-карие, с золотыми искрами – уставились на него с подозрением.

- Ты кто? – спросила она. Ты не из прислуги. Ты слишком хорошо одет.

Гвейн улыбнулся. Он сел на корточки рядом с ней, стараясь не делать резких движений, и протянул руку  к коту.

- Я Гвейн. Гвейн Хайтауэр. Сын Отто Хайтауэра и брат Алисенты. Приехал навестить сестру и племянников. А кто ты? У тебя славное платье, кстати.

Девочка помедлила, но потом, видимо, решила, что он не опасен.

- Спасибо, Гвейн Хайтауэр. Да, платье у меня и правда красивое, но я бы хотела другое, голубое, например. Или, может быть, белое в голубыми вставками. У моей подруги Элоди есть похожее. – она протянула ему свою маленькую ручку в знак знакомства, - Висенья. Висенья Таргариен. Моя сестра предложиладать мне такое имя, а родители согласились. Это имя принадлежит одной из сестер Эйгона Завоевателя. Она была воином. И я тоже буду воином.

Гвейн удивленно поднял брови. Он слышал, что у короля Визериса есть еще одна дочь, кроме Рейниры – младшая, тихая, которую редко показывают при дворе. И вот она сидит перед ним, грязная, с кошачьими царапинами на руках, и смотрит на него смело, как на равного.

- Ты дочь короля? – спросил он.

- Ага, - ответила она без ложной скромности. – Но я не люблю, когда меня так называют. Я просто Висенья.

Кот, который наконец решил, что эти двое не опасны, подошел к куску мяса и начал есть. Висенья радостно вздохнула.

- Видишь! – сказала она Гвейну. – Я же говорила, если не бояться, то все получится.

Гвейн посмотрел на нее с уважением. Маленькая девочка, а уже знает, как обращаться с дикими зверями.

- Ты смелая, - сказал он. – Но глупая. Кот мог тебя сильно поранить.

- Он бы не стал, - убежденно ответила Висенья. – Он просто был голодный, а это лишь царапина. Все злые, когда голодные. Даже драконы.

- Ты видела драконов? – спросил он.

Глаза девочки загорелись.

- У меня есть свой дракон! – сказала она гордо. – Точнее, он еще маленький, но он мой. Хочешь посмотреть?

Она полезла за пазуху и вытащила маленького дракончика, который свернулся клубком и сладко посапывал, прижимаясь к ее теплой руке. Чешуя его была бронзово-медного цвета и блестела пол лучами солнца.

Гвейн ахнул от неожиданности.

- Это…это же дракон!

- Тсс, - шикнула Висенья. – Никто не знает. Я нашла его в гнезде. Он был слабый и больной, и я выходила его. Я назвала его  Вермитракс. Правда, чудное имя?

Гвейн смотрел на маленькое чешуйчатое создание с изумлением.

- Ты…ты носишь дракона за пазухой? – спросил он тихо.

- А где еще его носить? – удивилась Висенья. – Он маленький. Он мой друг. Я не могу оставить его одного.

Гвейн засмеялся. Он не мог сдержаться. Эта девочка была невероятной. Она не боялась диких котов, носила за пазухой дракона и смотрела на мир так, будто он был создан для нее.

- Висенья, - сказал он, - ты удивительная.

Она нахмурилась:

- Это плохо?

- Нет, - ответил он. – Это очень хорошо. Не переставай быть собой, слышишь?

Она не ответила. Она смотрела на него с любопытством, как будто изучала. Потом вдруг спросила:

- А ты умеешь свистеть?

Гвейн удивился:

- Умею. А что?

- Научи меня, - попросила она. – Я хочу уметь. Чтобы свистеть своему дракону. Чтобы он меня слышал, когда я далеко.

Гвейн кивнул. Он сложил губы трубочкой и издал чистый, пронзительный свист, который разнесся по всему саду. Висенья удивилась и сразу же решила повторить, но у нее получился лишь слабый писк.

- Нет, - сказал Гвейн, улыбаясь. – Смотри. Губы вот так. И язык вот сюда.

Он показал ей еще раз. Она сосредоточенно нахмурилась и попробовала снова. На этот раз свист вышел громче.

- Получается! – закричала она. – Я умею свистеть!

Гвейн рассмеялся. Она была настолько искренней, что он не мог не восхищаться ею.

- Запомни это, Висенья, - сказал он. – Если тебе будет страшно – свисти. И я приду.

Она посмотрела на него серьезно:

- Обещаешь?

- Обещаю.

Она кивнула, будто это был самый важный договор в ее жизни. Потом достала из кармана маленькую игрушку – деревянного дракона, вырезанного грубо, но с любовью.

- Держи, - сказала она. – Это тебе. Чтобы ты помнил меня. Я сама его вырезала. Только никому не говори, потому что я украла нож с кухни. Если кто-то узнает, то мне крышка.

Гвейн взял игрушку, покрутил ее в руках и затем спрятал ее в карман туники.

- Я тоже тебе кое-что пдарю, - сказал он. – На удачу.ъ

Он снял с шеи маленькую стальную розу – амулет, который всегда носил с собой, подарок от матери. Простой и изящный, с тремя лепестками.

- Теперь он твой. Пусть будет символом твоей смелости. Носи его. И помни: ты сильная.

Висенья взяла амулет, покрутила его в руках и крепко сжала в кулаке.

- Я буду носить его.

Гвейн улыбнулся и встал.

- Мне пора, - сказал он. – Сестра ждет. Но я запомню этот день. И тебя.

Он повернулась и пошел по аллее, но через несколько шагов обернулся.

- Не забывай свистеть!

Она помахала ему рукой, и он видел, как она прижала стальную розу к груди – к тому месту, где билось ее маленькое, но такое храброе сердце.

Он ушел, но ее взгляд все еще был с ним. И он знал: он никогда не забудет эту девочку.

***

Королевская Гавань, 118 год от З.Э.

Висенье 15 лет, Гвейну 27 лет

С их первой встречи прошло семь лет. Для Висеньи это была целая вечность. Она выросла, стала выше, стройнее и ее каштановые волосы теперь спадали до пояса, свободна развиваясь на ветру. Белая прядь на виске стала ее символом – и проклятием. Часто можно было услышать, как придворные шепчутся: «Не такой цвет у Таргариенов. В ней течет что-то другое.»

Но она не слушала. Она смотрела на турнирное поле, где рыцари сражались за честь и победу.

Рейнира сидела рядом с ней, на королевской трибуне. Она была беременна третьим ребенком – и выглядела уставшей, но счастливой. Висенья любила сестру больше всех на свете, и сейчас она хотела быть рядом, поддерживать ее, но мысли ее были далеко.

Она думала о том, что мечтает участвовать в турнире. Не как зрительница, а как воин.

- Ты видишь того рыцаря? – спросила Рейнира, указывая на высокого мужчину в зеленом плаще, который выезжал на арену. – Это Гвейн Хайтауэр. Брат Алисенты. Говорят, он один из лучших мечников на западе.

Висенья чуть вздрогнула. Гвейн. Она помнила это имя. Она помнила тот день, сад, кота, дракона и свист. Семь лет прошло, но она не забыла его. Она даже носила стальную розу на шее – она стала ее талисманом.

Она смотрела на него с трибуны. Гвейн стал старше – возмужал, стал шире в плечах, лицо покрылось легкой щетиной. Он двигался уверенно, грациозно, как воин, который знает свое дело.

- Я хочу с ним поговорить, - сказала она вдруг.

Рейнира удивленно подняла брови:

- С Гвейном? Зачем?

- Мы как-то раз встретились с ним, он научил меня свистеть!  Это было очень давно. Он был добр ко мне. Хочу узнать, как он поживает.

Рейнира прищурилась, но ничего не сказала. Она видела, как загорелись глаза сестры, и поняла: здесь что-то большее, чем просто воспоминания.

Когда турнир закончился и рыцари покидали поле, Висенья спустилась с трибуны. Она знала, что Гвейн должен был пройти через внутренний двор, чтобы добраться до своих покоев. Она ждала его.

Он шел медленно, по пути снимая шлем с головы и вытирая пот со лба. Он не заметил ее сразу – она стояла в тени арки, и ее каштановые волосы смешивались с серым камнем.

Но когда он подошел ближе, она вышла из тени.

- Гвейн Хайтауэр, - сказала она, и голос ее был тверже, чем она чувствовала.

Он резко остановился и поднял голову. Его глаза расширились и он смотрел на нее так, как будто видел призрака.

- Висенья..? – спросил он. – Боже мой, ты…ты выросла!

- Я не ребенок теперь, - ответила она с легкой усмешкой. – Я – воин. Хотя бы пытаюсь им быть.

Он улыбнулся той же улыбкой – теплой, немного лукавой.

- Я слышал о тебе. Говорят, ты командуешь отрядом. Дважды побеждала на тренировочных боях. Ты – гордость королевского двора.

- Ты тоже не изменился, - сказала она. – Все такой же рыцарь. И все такой же…

Она замолчала, не зная, как закончить.

- Такой же идиот? – подсказал он.

Она рассмеялась.

- Ты сам это сказал! – сказала она. – Ты помнишь? Сад. Кот. Мой драгоценный дракон.

- Я помню все, - сказал он серьезно. – Как ты носила своего дракона за пазухой. Как я учил тебя свистеть. Как ты подарила мне деревянного дракона.

Она покраснела. Семь лет прошло, но ее детская наивность, казалось, все еще жила в ней.

- И твой подарок, - сказала она, касаясь амулета, который висел на шее, но был скрыт под платьем. – Роза. Я ношу ее до сих пор.

Гвейн посмотрел на нее с удивлением. Ему казалось, что она забыла. Что для нее это был просто мимолетный эпизод.

- Зачем? – спросил он.

- Потому что ты сказал: «Носи это. И помни, ты сильная», - ответила она. – И каждый раз, когда мне трудно, я трогаю розу и вспоминаю твой голос.

Он долго смотрел на нее. Она была уже не ребенком – она стала девушкой, красивой, сильной, смелой. И в ее глазах он видел ту же искру, что и тогда, в саду.

- Висенья, - сказал он тихо. – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Не думал, что мы еще когда-нибудь встретимся. И я скучал по тебе.

- Ты скучал? – удивилась она.

- Да, - ответил он. – Я порой думал о тебе. О том, какой ты станешь. Ты стала…лучше, чем я мог представить.

Она не знала, что сказать. Ее сердце колотилось в груди так громко, что она боялась: он точно услышит.

Она подошла к нему чуть ближе.

- Ты завтра уезжаешь? – спросила она вдруг.

- Сегодня, - ответил он. – Возвращаюсь в Старомест. Дела семьи. Но я буду думать о тебе.

- Не забывай меня, - попросила она, и голос ее был почти детским. – Пожалуйста.

Он улыбнулся и протянул ей руку.

- Я никогда тебя не забуду. Но ты уже не маленькая. Ты – воин. И ты будешь великой.

Он поцеловал ее руку – как рыцарь, перед которым стоит королева. Она не сопротивлялась. Она чувствовала тепло его губ на своей коже, и в этот момент она поняла: она будет ждать его. Всегда.

Он ушел, оставив ее в тени арки. Она смотрела ему вслед, и в руке ее снова была стальная роза.

- Ты придешь снова? – спросила она шепотом.

Но он ее не слышал.

***

Речные земли, 130 год от З.Э.

Висенье 27 лет, Гвейну 39 лет

Дождь лил без остановки уже третьи сутки. Казалось, что весь мир состоит из воды и камня. Висенья Таргариен стояла на вершине сторожевой башни, вглядываясь в туманную даль. Ветер трепал ее каштановые волосы, и белая прядь билась у виска, как маленькое знамя.

Она не носила короны. На ней была кожаная туника, стеганая броня, на боку – длинный меч с потертой рукоятью. Сапоги из грубой кожи были измазаны грязью. Она выглядела как обычный командир, каких было сотни в армии черных.

Но глаза выдавали в ней Таргариенку – в них горел тот самый огонь, что веками жил в крови ее предков.

Рядом с ней стоял оруженосец – мальчик лет пятнадцати, с рыжими веснушками и дрожащими руками. Он держал ее шлем и нервно переминался с ноги на ногу.

- Принцесса, -сказал он тихо. – Вы не замерзли? Может, принести Вам плащ?

Висенья повернулась к нему и едва заметно улыбнулась – той мягкой, почти материнской улыбкой, которую она позволяла только с самыми младшими.

- Я не замерзла, Эдмунд, - ответила она. – А вот ты дрожишь. Я много раз говорила, что ты не обязан стоять здесь со мной. Иди вниз, выпей горячего вина.

Мальчик покраснел:

- Я хочу быть рядом с вами, принцесса. Я хочу учиться.

- Хорошо, - сказала она, и в голосе ее послышалась гордость. – Но если замерзнешь до смерти, я не смогу тебя воскресить. Держи свой плащ плотнее.

Она снова вернула свой взгляд к горизонту и вгляделась в туман. Где-то там, за пеленой дождя, скрывалось нечто тревожное. Она чувствовала это – странное беспокойство в груди, которое не проходило с самого утра.

- Эдмунд, - спросила она. – Ты видишь что-нибудь там, вдали?

Мальчик прищурился, вглядываясь в серую муть.

- Нет, принцесса. Только море и туман. И еще… - он запнулся. – Кажется, чайки. Они кружат над водой.

Висенья нахмурилась. Чайки кружили над водой – значит, там, в тумане, что-то есть. Что-то, что их спугнуло.

Она не ошиблась.

Через несколько минут за ее спиной раздались тяжелые шаги. Она не обернулась – она узнала эти шаги. Капитан стражи, мужчина лет пятидесяти, с седой щетиной и шрамом через всю щеку, подошел к ней и встал рядом, глядя на горизонт.

-Принцесса, - сказал он чуть запыхавшимся, низким и серьезным голосом. – Дозорные вернулись. Враг близко…

Висенья медленно обернулась и посмотрела на него. Она знала, что так будет. Она ждала этого.

- Что ты видишь, Барнард? – спросила она.

- Они не плывут, - ответил он. – Они идут по земле, из тумана. Мы не заметили их раньше, к сожалению – они двигались скрыто, по оврагам. Сейчас они уже у подножия холма. Тысяча, может, больше. Зеленые знамена развиваются на ветру.

Она молчала, вглядываясь в его лицо. Барнард был ее наставником в военном деле, ее вторым отцом. Он научил ее держать меч, когда ей было всего десять лет. Он стоял рядом, когда она впервые вела солдат в бой. И сейчас он смотрел на нее с уважением и тревогой одновременно.

- Что прикажешь, принцесса? – спросил он.

Висенья перевела взгляд на туман. Там, в серой пелене, уже угадывались темные силуэты  - солдаты, знамена, копья. Они появились из ниоткуда, как призраки, как смерть.

- Барнард, - сказала она. – Ты когда-нибудь видел, как я боюсь?

Он покачал головой:

- Никогда, принцесса – он слегка улыбнулся.

- И не увидишь, - ответила она. – Поднимай людей. Построить ряды на холме. Лучники – на фланги. Я хочу встретить их лицом к лицу.

Она повернулась с оруженосцу:

- Эдмунд, принеси мою броню. Полную. Не только кожу – сталь.

Мальчик кивнул и бросился выполнять приказ. Барнард задержался, глядя на нее с теплой улыбкой, которую она так редко видела.

- Ты стала великим воином, Висенья, - сказал он тихо. – Твой отец гордился бы тобой.

Она посмотрела на него, и в глазах ее мелькнула тень грусти.

- Он бы гордился? Или он бы сказал, что я должна сидеть в замке и вышивать?

Барнард усмехнулся:

- Он бы гордился. Он всегда знал, что в тебе есть огонь.

Висенья кивнула, принимая его слова.

- Иди, - сказала она. – Готовь людей. Я буду через минуту.

Барнард ушел, оставив ее одну на вершине башни. Она стояла, глядя на приближающуюся армию, и сжимала рукоять меча.

- Ну что же,- сказала она тихо. – Встретим их как следует.

Она свистнула – ту самую мелодию, которой ее научил тот мальчик из сада. Не потому что ей было страшно, а потому что она хотела, чтобы он услышал. Если он был где-то там, в этой армии.

*** 

Дождь усилился. Небо почернело, и тучи нависли над полем, как свинцовое одеяло. Земля под ногами превратилась в жидкую грязь, и каждый шаг давался с трудом.

Висенья стояла в первых рядах армии черных. Справа от нее – Барнард, слева – молодой лейтенант с дрожащими руками. За ней – сотни солдат, готовых умереть за Рейниру.

А напротив, в тумане, колыхались зеленые знамена.

Она видела их – первые ряды врага. Они вышли из тумана медленно, как призраки, без криков и рева. Они просто шли. Тысяча человек, а может, и больше. У всех в руках копья, мечи и арбалеты. Зеленые плащи, мокрые от дождя.

- Они не будут атаковать первыми, - сказала она тихо. – Они ждут, когда это сделаем мы.

- Что прикажете? – спросил Барнард.

Висенья подняла руку.

- Мы ударим первыми. Лучники – огонь! Пехота – вперед!

Стрелы взвились в воздух, и первые ряды врага рухнули. Но остальные продолжали идти. Они не бежали, а шли, как автоматоны, как будто их вели не люди, а сам долг.

Висенья ринулась вперед.

Ее меч нашел первую цель – солдат с зеленым плащом, который даже не понял, что умер. Она двинулась дальше, уклоняясь от ударов, парируя, нанося ответные. Вокруг нее кипела битва – крики, лязг металла, топот ног. В грязи уже лежали первые убитые, и дождь заливал их лица, делая их похожими на серые маски.

Она дралась как бешеная. Она не думала, она просто убивала. Каждый удар – точный, быстрый, смертоносный. Она была воином. Она была принцессой. Она не могла позволить себе проиграть.

Но врагов было слишком много.

Она отбила удар слева, рубанула справа, отскочила назад, чтобы перевести дыхание. Вокруг нее – хаос. Еще этот проклятый дождь. Грязь налипла на сапоги так сильно, что сложно было ступать. Черные и зеленые смешались, и уже невозможно было понять, где свои, где чужие.

И в этот момент она увидела его.

Он был немного выше нее, в зеленом плаще поверх стальной брони. Он пробивался через ряды черных, как нож сквозь масло, и его меч сверкал в тусклом свете дождя. Он был быстр, точен, смертоносен. Один за другим его противники падали перед ним.

Висенья не узнала его по лицу – он был в шлеме. Но она узнала его по движениям. По тому, как он держал меч. По тому, как он крутился, уклоняясь от ударов.

Это был Гвейн Хайтауэр.

Ее сердце пропустило удар.

Она не видела его двенадцать лет. Она надеялась, что забыла его. Она думала, что стерла его из памяти, как ненужное воспоминание. Но сейчас, глядя на него сквозь пелену дождя, она поняла: она не забыла. Она не смогла этого сделать.

- Принцесса! – крикнул кто-то рядом. – Они прорывают правый фланг!

Она не слышала. Она смотрела на него.

Гвейн тоже сражался как бешеный. Он отбивался от троих черных солдат, и его движения были резкими, но точными. Он был ранен – она видела кровь на его левом плече – но не обращала внимания.

И вдруг он обернулся.

Он посмотрел на нее – сквозь дождь, грязь и сотни воющих голосов. Их взгляды встретились.

Она видела, как он замешкался. Его меч дрогнул, и один из солдат черных чуть не достал его. Он отскочил, парировал, но его глаза все еще были прикованы к ней.

Она сделала шаг вперед. И он – к ней.

Они двигались навстречу друг другу, как будто весь мир сузился до этой точки. ММечи были подняты.

- Висенья! – крикнул он.

- Гвейн, - ответила она.

И их мечи столкнулись

***  

Звон метала разнесся над полем. Гвейн атаковал первым, но она предвидела удар и ушла в сторону, рубанув по его мечу снизу. Он отскочил и снова пошел вперед – мощно, быстро, но она снова отбила.

Они танцевали вокруг друг друга, как хищники. Каждый удар, каждый блок – вопрос и ответ.

- Зачем ты здесь? – спросила она, парируя его выпад.

- Я хотел найти тебя!  - ответил он, уклоняясь от ее удара.

- Ты враг!

- Я не враг тебе!

Она взмахнула мечом, целясь в его голову, но он нырнул вниз и ударил ее по ногам, сбивая с равновесия. Она покачнулась, но удержалась, и в ответ ударила его по руке – не глубоко, но он вздрогнул.

- Ты выбрал их! – крикнула она.

- Я выбрал жизнь! – закричал он в ответ. – Я не хочу, чтобы ты умирала!

Она замахнулась с новой силой, и на этот раз он не смог увернуться. Меч снес его шлем, и он упал на спину, в грязь. Его меч вылетел из руки, и она наступила на его грудь, прижимая его к земле.

Она занесла меч для добивающего удара.

И замерла.

Дождь стекал по ее лицу, по шлему. Она смотрела вниз, на него, и мир перестал существовать.

Его лицо было мокрым, в грязи, в крови. Но его глаза – теплые, карие, с золотыми искрами – смотрели на нее с той же нежность., что и тогда, в саду, когда ей было восемь лет.

Она узнала его. Он узнал ее.

Но она не позволила себе дрогнуть.

- Ты… - выдохнула она. И голос ее был холодным, как сталь. – Тот самый мальчик из сада.

Он улыбнулся сквозь боль:

- А ты все еще носишь мою розу?

Она не ответила. Ее рука не дрогнула, но внутри бушевала буря. Она помнила все. Она помнила кота, деревянного дракона, свист, стальную розу.

Но она не показала этого.

Она медленно опустила меч, но не убрала его от его горла.

- Ты  - пленник, - сказала  она, и голос ее был твердым, почти безжалостным. – Ты пойдешь со мной. На Драконий Камень. Будешь говорить, и только после этого я решу, жить тебе или умереть.

Он попытался подняться, но она прижала его ногой сильнее.

- Лежать, - приказала она. – И не двигаться.

Она подняла голову и крикнула своим солдатам:

- Стража! Взять его! В цепи! Он мой пленник, и он будет говорить только со мной!

Ее солдаты подбежали, схватили Гвейна за руки, накинули наручники. Он не сопротивлялся. Он смотрел на нее с той же теплой улыбкой, даже сквозь боль и унижение.

- Ты стала сильной, Висенья, - сказал он тихо. – Я всегда знал, что так и будет.

Она не ответила. Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица.

- Отвезите его на Драконий Камень,  - приказала она. – В бывшие покои мейстера. Никаких темниц. Он – мой пленник, и я хочу, чтобы он был в целости, когда я прибуду.

- Принцесса,- неуверенно начал капитан. – Может быть, лучше в темницу? Он опасен.

- Он опасен только тогда, когда у него в руках меч, - ответила она холодно. – А сейчас он безоружен и в цепях. Делайте, как я сказала.

Капитан поклонился и жестом приказал солдатам уводить пленника.

Гвейна подняли на ноги, но он не сопротивлялся. Он посмотрел на нее в последний раз – сквозь дождь, сквозь грязь, сквозь расстояние, которое между ними только что сократилось и снова стало огромным.

Она стояла неподвижно, глядя ему вслед, пока его не скрыла пелена дождя и тумана.

Когда солдаты увели его, она осталась одна на поле боя. Дождь стекал по ее лицу, смешиваясь с грязью и кровью. Она смотрела на то место, где он только что лежал – на мокрую землю, на следы его тела.

Она сжала рукоять меча так сильно, что костяшки побелели.

- Ты дурак, - прошептала она. – Ты был дураком в детстве и остался дураком сейчас. Зачем ты пришел?

Но в ее голосе не было злости. Только усталость. И что-то еще – то, что она отказывалась признавать.

Она подняла глаза к небу и тихо выдохнула.

- Я не позволю тебе умереть, - сказала она. – но и не позволю себе поверить тебе. Пока не узнаю правду.

Она повернулась и пошла прочь с поля боя, оставляя за спиной дождь, грязь и воспоминания.

В ее груди, под стальной броней, у самого сердца билась стальная роза.