Ах эта свадьба

Идею данной работы мне подкинул мой читатель Костякапрал. Действительно, почему Поттер должен считаться полукровкой? Ну и работы про законы о браке тоже. *** История эта произошла в британском магическом сообществе, уже после того, как в новом, послевоенном Министерстве закончилась драчка за власть, раздел сфер влияния и всё то, что обычно происходит в такие времена. Ведь власть-то, только взять в свои руки недостаточно. Нужно ещё и постараться её удержать в своих же руках. Так вот, когда все пертурбации в Министерстве прошли, после победы над Волдемортом, а «поднятые ими волны улеглись» и в обществе снова появилась некоторая стабильность, был издан новый «Закон о браке». В общем-то, через некоторое время после победы над Волдемортом и его приспешниками, новая власть принялась проводить новую политику. Типа, «всеобщего равенства и братства». Чтобы показать, что она работает и заботу о гражданах проявляет. В связи с чем, собственно, и был издан этот самый закон. В преамбуле которого говорилось, что, прежде всего, он способствует снижению в обществе социального неравенства и направлен на дальнейшее объединение всех слоёв населения, их сплоченность, повышение единства и недопущения, в последующем, появления новых Тёмных лордов. А в примечании, «мелким шрифтом» было указано что, помимо всего вышеперечисленного, данный закон вводится ещё и в связи с чуть ли не катастрофической демографической ситуацией. И для её устранения те магглорождённые, или полукровные, волшебники и волшебницы, которые ещё не успели связать себя узами брака, теперь не только могут, но и даже обязаны, связать себя таковыми с чистокровным волшебником или волшебницей, так же не связанными узами брака. С целью их дальнейшего перевоспитания, дабы те могли успешно интегрироваться в новое магическое сообщество и направить свои усилия на его дальнейший прогресс и процветание. Но, это так в законе говорилось. Гладко и обтекаемо. А если читать «между строк», то все прекрасно понимали, что прежде всего этот закон был направлен на то, чтобы «захомутать», так сказать, двух наиболее… перспективных, что ли, жениха и невесту магического мира. Гарри Поттера и Гермиону Грэйнджер. И связать их узами брака с хорошим, светлым, рыжим семейством Уизли вообще, и их самыми младшими детьми в частности. Ну, конечно. Ведь они же ещё так молоды и неопытны. Поэтому старшие товарищи просто обязаны… подсказать им что для них лучше. Разумеется, для их же собственного блага. И, разумеется, чтобы семьи богатых чистокровок «подоить», в смысле их финансов. Кстати, закон был принят… неожиданно. Скорее всего, все задействованные в его разработке были связаны Клятвой о неразглашении, дабы не дать кому либо противодействовать его принятию. И, чтобы, просто поставить героев магического мира перед фактом, как и остальных, указав на то, что выбора-то у них и нету. И деваться им некуда. Да и обстоятельства, вроде как, благоприятствовали данному шагу. Потому как, сами герои, в это время, вернувшись в школу на седьмой курс, который они пропустили, по объективным причинам, ни о чём даже не подозревали. Ну, не должны были, во всяком случае. Вот только забыли они, те кто этот закон издал, одну простую истину. Что любая война идёт по плану только до первого выстрела. А как только он прозвучит, то в дело сразу же вступает старая, добрая импровизация, что Поттер с Грэйнджер и продемонстрировали. Потому что, этот закон был объявлен перед учениками Хогвартса, в Большом зале. И объявлено, что если у кого есть такое желание, то брак может быть заключён немедленно. Одним из чиновников Министерства, тоже прибывших в Хогвартс и уполномоченных Министерством заключать браки. Прямо на месте. Не отходя, так сказать, «от кассы». В общем, Поттер и Грэйнджер, выслушав текст закона, тут же, прихватив в качестве шафера жениха и подружки невесты Невилла Лонгботтома и Луну Лавгуд, первыми направились к чиновнику Министерства и потребовали заключить между ними брак. — Эй, эй, что это вы собираетесь делать?! — послышались крики младших Уизли. Откровенно ошарашенных происходящим. — Мы, — ответила им Гермиона, — как законопослушные граждане и герои войны, которые должны своим примером вдохновлять сограждан, первыми выполняем закон нашего Министерства. — И мы совершенно не понимаем чем вы недовольны, — добавил Гарри. — Но ты же полукровка, Гарри, — выкрикнула Джинни, — а она, так и вообще… — Кто? — уточнила у неё Гермиона. — Ты договаривай Джинни, договаривай. — Э-э-э… я хотела сказать магглорождённая, — помявшись ответила она. — Да-а-а?! — слегка угрожающе протянул Гарри. — Ну, давай будем считать, что мы тебе поверили. — Действительно, мистер Поттер, — попросил разъяснений чиновник. — Как так может быть-то? Ведь все же знают, что полукровка. — Да просто всё, на самом деле, — пояснил Гарри. — Я не полукровка, а самый что ни на есть чистокровный маг. А чтобы не быть голословным… Гарри выхватил откуда-то из… пространства свою волшебную палочку и подняв ей вертикально вверх произнёс магическую клятву. — Я, Гарри Джеймс Поттер, клянусь своей магией и жизнью, что являюсь чистокровным магом. Да будет так. И как только он произнёс клятву, то на отремонтированном потолке Большого зала, изображавшем небо, сгустились тучи и сверкнула молния. А в самом зале, даже, грянул гром. — Экспекто патронум, — махнул Гарри палочкой. И в подтверждение его слов, по злу проскакал его Сохатый. Правда, те кто видел Патронус Гарри раньше, заметили некоторые изменения произошедшие в его внешности. Например, рога оленя стали более… функциональны, что ли, голова больше стала напоминать драконью, чем оленью, как, собственно, и зубы. А ещё, этот новый олень стал порыкивать, как самый настоящий дракон. — Ну что, мистер Аттертон, — обратился Гарри к чиновнику, после того как его Патронус развеялся, а в зале затих возникший, было, ропот. — Готовы ли вы выполнить то, для чего вас прислало Министерство? — Я протестую! — закричал Рональд Уизли. Как и его сестра Джинни, которая начала кричать о том, что чиновник не имеет права заключать этот брак, потому что… не имеет права. — Это против чего вы протестуете? — уточнили у них Поттер и Грэйнджер. — Против закона подписанного вашим родным отцом и утверждённого Министром магии? Ну, в таком случае, флаг вам в руки и барабан на шею. Можете и дальше протестовать. А мы, — улыбнулись они, чуть ли не до ушей, — подчинимся закону. Давайте, мистер Аттертон, вы выполните свою работу, и мы не будем задерживать других желающих последовать нашему примеру. А ещё через несколько дней Гарри и Гермиона, ставшие уже к тому времени мистером и миссис Поттер во всех смыслах этих слов, выступили на организованной ими пресс-конференции, после которой действие «Закона о браке» было сначала временно приостановлено, а затем его и вовсе отменили. — Видите ли, — начал разговор с журналистами Гарри, — мы с моей очаровательной супругой, давно ожидали чего-то подобного. Ведь не зря же мы в своё время были знакомы с одним отставным аврором, которого многие из вас помнят. И его девиз «Постоянная бдительность», хоть и не стал нашим жизненным кредо, но, тем не менее, очень помогает избежать многих и опасностей, и ошибок. — Но, как же так? — последовал вопрос. — Ведь все ожидали, что вы пополните, так сказать, состав семьи Уизли. И вдруг, вы вместе. Ни с того, ни с сего. — Ну, почему же ни с того, ни с сего? — задал в ответ вопрос Гарри. — Как по мне, то всё закономерно. То что мы вместе. Разве что, узаконивать свои отношения мы собирались чуть попозже. Так что, этот закон нас всего лишь слегка подтолкнул к некоторому… опережению событий. — А как так получилось, что Магия приняла вашу клятву о чистокровности? — последовал следующий вопрос. — Ведь всем же известно, что вы полукровный маг. — Всеобщее заблуждение, — ответила на сей раз Гермиона. — Сами-то подумайте над абсурдностью подобного утверждения. Мы с мамой Гарри являемся волшебницами первого поколения. Или как принято говорить, магглорождёнными волшебницами. И ключевым словом тут является не слово «маггл», а слово «волшебник». Следовательно Гарри является чистокровным магом. А все кто считает иначе, всего лишь идиоты погрязшие в инбридинге и пытающиеся навязать остальным свою точку зрения. — А подтолкнул нас, обратить внимание на данный вопрос, ни кто иной, как один из кичащихся своей чистокровностью наших соучеников. — Кто? — тут же последовал вопрос. — Назовите нам его фамилию. Читатели имеют право знать. — А мы, в свою очередь, имеем точно такое же право отвечать только на те вопросы, отвечать на которые мы посчитаем правомерным, — сказал, как отрезал Гарри. — Впрочем, собрали мы вас не за этим. Дальше он замолчал, а слово взяла Гермиона. — Мы пригласили вас для того, — сказала она, — чтобы сообщить вам своё мнение насчёт данного закона. Потому что, хоть мы его и исполнили, но тем не менее, считаем что его принятие было… несвоевренным. Да и сам закон, в том виде который он сейчас представляет, совершенно не проработан и нуждается в том, чтобы его положения были бы вынесены на всеобщее обсуждение. Хотя бы потому, что принимали его люди, которые, так сказать, не совсем владеют ситуацией и не учитывают современных веяний. — Вы сами-то подумайте и задайте вопрос вашим читателям, о том, кто принимал этот закон, — продолжил говорить Гарри. — Ведь если разбираться, то принимали его те же самые люди, которые работали в Министерстве ещё при Фадже, а кое-кто и при министре Багнолд. Они же работали и при Скримджере, и при Волдеморте. И продолжают работать сейчас. Так как они могут принять нормальный закон? А никак. — К тому же подумайте вот ещё о чём, — снова заговорила Гермиона. — Представьте ситуацию, что, например, один наш хороший знакомый, Колин Криви, вот так, запросто, подойдёт к другой нашей хорошей знакомой Дафне Гринграсс и предложит ей брак? Народ, конечно, задумался о том что было сказано. Но, ещё больше о том, чего сказано не было. Ведь если разбираться, то все богатые наследники могли быть уже давно расписаны по своим людям, и чужим их никто не отдаст. Либо только за очень большие деньги. И о том, что подобное положение вещей может привести к очередному бунту чистокровных. Только, теперь уже большинства из них. И тех кто поддерживал Волдеморта, в своё время, и нейтралов. В общем, дальше, больше. Кингсли Шеклболта и Артура Уизли стали забрасывать громковещателями, так что через несколько дней действие закона было приостановлено. А через некоторое время его и вовсе отменили. А ещё Кингсли пришёл к выводу, что некоторые старые правила, по которым работало Министерство нужно менять. Либо вообще отменять и наказывать тех кто собирается их придерживаться. И что нужно изыскивать другие методы для исправления демографической проблемы. Только всё это будет потом, попозже. А сейчас, после пресс-конференции, Гарри с Гермионой сидели в гостиной апартаментов, занимаемых ими как старостами школы и отвечали на вопросы. Но уже не корреспондентов, а своих друзей, с которыми они начали дружить и общаться в последнее время. Одной из которых, кстати, оказалась та самая Дафна Гринграсс, о которой они упомянули ранее. А вот младших Уизли в их компании больше не было. И, снова кстати, первый вопрос им задала именно Дафна. — Слушайте Поттеры, — спросила она, — а как так получилось-то? Ведь все действительно считали что вы, в будущем, присоединитесь к «рыжему» клану. — Да потому что Рончик и Джиннечкой много языками трепали, выдавая желаемое за действительное, — пояснил Гарри. — А мы давно уже решили, что сразу после школы… и котлеты будут отдельно, и мухи — тоже, — дополнила Гермиона. — Ещё с нашего третьего курса. Так что, то к чему мы пришли, в итоге, в некотором роде — закономерность. — А то, что ты чистокровный, это откуда взялось? — спросила Ханна Эббот. — Ну, тут, вообще-то, нужно спрашивать откуда пошло, что такие как я полукровками называются, — пояснил Гарри. — Сама подумай, кто рождается если папа и мама… ну, пусть будут гоблины. — Гоблин, конечно, — ответила Ханна. — Вот именно, что гоблин. Самый, что ни на есть чистокровный. А не полугоблин какой-нибудь. А здесь-то почему по другому должно быть? Потому что таким как Малфой этого хочется? Кстати это он-то нас к исследованиям в данном вопросе и подтолкнул. Когда мы на четвёртом курсе учились. — А нельзя ли как-то… более развёрнуто, что ли? — попросили их присутствующие. — Ладно, — согласились Поттеры. — Для начала поясним насчёт Уизли. Невилл, ты же помнишь тот случай с метлой? — Ага, — ухмыльнулся Невилл, — знатно вы тогда Уизелам наваляли. Вдвоём, сразу пятерым. Одним из которых был, кстати, семикурсник. — Ну так вот… — Гарри с Гермионой принялись, дополняя друг друга рассказывать о той истории. Нет, они тогда из-за этой метлы и сами сильно поругались. Первый и пока последний раз в жизни. Впрочем, помирившись они пришли к некоторым общим выводам. Например, что благими намерениями выложена дорога в ад, а ещё, что лучшее — враг хорошего. В том смысле, что хочешь как лучше, только получается как всегда. Ну, а Рончик, тогда нарвался. Потому что они ещё и слова друг другу сказать не успели, как он уже влез и попёр на Гермиону. Как будто бы метлу ему прислали. Вот тогда-то они и выступили против Уизли. И наваляли им всем. Ну, и решили, после того как помирились, что с Уизли им по пути только до окончания школы. — А насчёт Малфоя, это уже не только Невилл, но и ты, Дафна должна помнить тот случай. Когда мы с Дракусиком пред зельеварением цепанулись. Мы тогда, с ним же, вынуждены были сопровождать в больничное крыло Гермиону и кого-то из его секьюрити. То ли Крэбба, то ли Гойла. Снэйп тогда ещё сказал насчёт Гермиониних зубов, что мол не видит особой разницы. — Да, было такое, — вспомнила Дафна. В общем, когда в тот раз мадам Помфри Гермионе зубы поправила, Гарри выразился, что Снэйп, всё-таки, мудак. Хоть и декан факультета. И что, дескать, несправедливо. А Малфёныш тогда над ними посмеялся и заявил, что возмущаться они могут сколько угодно. А справедливости они всё равно не найдут. Потому что один полукровка, а другая, так и вообще, грязнокровка. Вот тогда-то они и решили, что Малфоя нужно самим наказать. Да и остальных, если они нарываться будут. Гермиона его тогда в шахматную фигурку трансфигурировала и они в Тайную комнату отправились. Где Малфёныш и очнулся, приклеенный к стене. Кстати, Гермиона и сама там побывать хотела, но, до этого как-то у них «руки всё не доходили». В общем, прилепила она его к стенке, после того как охать и ахать прекратила. Ну, когда василиска увидела. А Гарри тогда похлопал труп змеюки по боку и спросил у Дракусика. — Ну, что, Малфой, узнаёшь символ вашего факультета? — уточнил он у него. — А ведь это я его завалил. Но он-то, хотя бы, был реликтом, в отличии от тебя и прямо сейчас мне неимоверно жаль, что мне пришлось лишить его жизни. А вот тебя мне будет совсем не жалко. Причём, убивать тебя я не буду. Мы тебя просто здесь оставим, да и всех делов-то. Кстати, ты хоть понял где ты? На что Малфой отрицательно помотал головой. — Ты в Тайной комнате, Дракусик, — сообщила ему Гермиона. — А попасть сюда, впрочем как и выбраться, можно только имея дар Парселтанга. Так что, повиси ещё немного, а мы пойдём, пожалуй. И посмотрим, заодно, как быстро ты сможешь отсюда выбраться, чистокровный ты наш. Кстати, домовика ты сюда не дозовёшься. Проверено. — Ну, теперь-то понятно, почему он к вам после этого стал более лояльно относиться, — сообразила Дафна. — Да и на факультете с тех пор поспокойней стало. А то ведь только и слышно было, что мол, Поттер то, Поттер это. Да и эта его магглорождённая выскочка. И что он собирается с вами сделать. — Ну, после магической клятвы особо не подёргаешься, — ухмыльнулся Гарри. — Впрочем, тогда же у нас и вопрос появился, а почему я, собственно, полукровка? — И стали в этом направлении «копать», — дополнила Гермиона. — И «докопались» что хрень это полная. Что таких как Гарри полукровками считают только те, кому кроме длины родословной гордиться нечем. И, что когда список «Двадцати восьми священных» составляли, Контакерус Нотт, автор этого самого списка, подобного рода тенденции всего лишь обобщил и задокументировал. Вот с тех самых пор, такие как Гарри и считаются полукровками. — А мы с Гермионой потом ещё к гоблинам в Гринготтс сходили, — слово снова Гарри взял. — Они хоть и не лезут в дела волшебников, но на вопросы отвечают. Особенно если к ним обратиться вежливо. Вот они-то, кстати, и спросили у меня кто родится если отцом и матерью гоблин и гоблинша будут и насколько ребёнок будет чистокровным. А потом дали слово, что если я поклянусь магией, что я чистокровный, то ничего и не случиться. Так что, та клятва, которую вы несколько дней назад слышали, не первая была. — Да и вообще, — закончила разговор Гермиона, — если хотите нормальной жизни, без всяких этих чистокровных заморочек, то поезжайте куда-нибудь подальше отсюда. Мы с Гарри, например, после Хогвартса собираемся в Австралию «махнуть». Нас там уже и работать пригласили. В тамошнее Министерство. В Отдел тайн. Ну, а дальше продолжилась учёба. После которой Гарри с Гермионой и уехали, как и обещали. В Австралию. Навстречу новой жизни.