А был ли мальчик? Глава вторая, эпиложная

Идею о такой Гермионе мне подкинул мой читатель Костякапрал. За что огромнейшее ему спасибо. Конечно, если по хорошему, то про такую Гермиону можно написать отдельную работу, но, боюсь что не потяну. Поэтому я идею только обозначил, так сказать. *** А знаете что самое смешное? Ну, или интересное, не знаю как тут сказать. Правильно будет и так, и эдак. Что история действительно пошла по другому пути. Началось всё с того, что через какое-то время у меня появились попутчицы. Нет, в том что они появились ничего удивительного как раз таки и не было. Поезд, он поезд и есть. И не то, что купе сразу тремя девчонками пополнилось. А тем, кем они оказались. Впрочем, не буду нагнетать обстановку делая театральную паузу. Грэйнджер это оказалась, вместе с сестричками Патил. Причём, создавалось впечатление, что знают они друг друга не один день. Что и подтвердилось в дальнейшем. Да и Грэйнджер была совсем не та. Ну, как не та? Единственное, что напомнило мне в ней канонную Гермиону, это её волосы. Эдакая почти неукротимая копна. А вот в остальном это была совсем другая Грэйнджер. Не было ни больших передних зубов, ни стремления всех поучать, ни желания бежать и разыскивать Невилловского Тревора. Да и слепая вера в авторитеты у неё отсутствовала. Напрочь, я бы сказал. Более того, её чемодан, как и чемоданы сестёр Патил, левитировались, а в руках у неё была… переноска с Живоглотом в ней. — Да уж, вот это поворот, — подумалось мне. — Нет, ну ничего себе. Это чего, она тоже попаданка что ли? Забегая вперёд, выяснится что — нет, а то слишком уж много тогда нас было бы на один квадратный километр. Да и далеко не всей инсайдерской информацией она обладала. С ней дело получилось как? Папа её, Дэниел, был офицером британского спецназа. И однажды, во время выполнения одного задания, в одной стране, в которой их в это время «вообще не было», он был тяжело ранен и оказался в коме. И вот, во время пребывания в этой самой коме, и посетили его видения. И всё о том, что их подросшая дочь окажется волшебницей, которая после поступления в школу чародейства и волшебства, будет с каждым годом отдаляться от них с женой и, в итоге, дело закончится стиранием памяти. Нет, полной информацией о том, что там в Хогвартсе происходило ему, конечно в видении предоставлено не было. Но и тех обрывков информации хватило, чтобы начать действовать. Правда, сначала, конечно, он не поверил в то, что ему привиделось. Ну, какое спрашивается нахрен волшебство? Откуда ему взяться-то? Но вот когда двухлетняя Гермиона наколдовала полупрозрачных бабочек над своей кроватью, то за голову-то он и схватился. И рассказал Эмме, жене его и матери Гермионы, о своём видении. Ну и стали они думать, а делать-то чего. Как-то не захотелось им со стёртой памятью в Австралию отправляться. В общем, если не вдаваться в подробности, то они стали уделять дочери гораздо больше внимания, чем как в каноне, судя по всему было. К тому же и не стоматологами они были. Дэн, после увольнения из армии и прохождения реабилитации, стал кем-то вроде… играющего тренера. Инструктора по выживанию в дикой природе. То есть он туристов в походы сопровождал и учил их на месте как выживать. А роль медика в таких походах выполняла Эмма. И Гермиону, как она подросла, они стали с собой в такие походы брать. И путешествовали они не только по территории Британии. Бывало и так, что туристам хотелось побывать в экзотических странах. Так, например, одной из таких стран оказалась Индия, в которой они с Патилами познакомились. Сначала с родителями, конечно. Амитабхом и Лакшми. А потом уже и с их девочками. Падмой и Парвати. И стали дружить семьями, тем более, что Патилы собирались в Англию перебираться. Кстати, в видениях Дэна, вроде упоминались соученицы Гермионы с такой фамилией. А значит и выяснить, что девочкам предстоит вместе ехать в Хогвартс особого труда не составило. В итоге, сели они вчетвером, посовещались, и поехали дети в школу почти как в тыл противника во время войны. Разумеется, вооружённые некоторыми знаниями о том, что не всё там так гладко и благочинно проходить будет. Ну, и о том, что должна была у Гермионы там появиться парочка друзей. Поттер и Уизли. И если к Поттеру родители советовали ей присмотреться и на месте решить стоит ли с ним поддерживать отношения, то вот насчёт Уизли решение было однозначным. Держаться от Предателей крови подальше. А забрать Живоглота из зоомагазина они тоже заранее решили. Ведь если он сам к Гермионе перед третьим курсом на руки прыгнул и за Паршивцем погнался, то зачем ждать-то было. А план у них вообще заключался в том, чтобы девочки СОВы сдали, а там видно будет. Ну, и само собой родители, в случае чего, ситуацию пускать на самотёк не собирались. И если в школе будет действительно всё плохо, то они собирались «провентилировать» обстановку в других англоязычных школах и перевести туда девочек после первого года обучения. Потому что Дамблдор доверия не вызывал ни у кого из них. Ни у Грэйнджеров, ни у Патилов. А почему они дочерей в Хогвартс отправили? Ну, были там свои заморочки, поэтому и пришлось. Я в подробности вдаваться не стал. Как говорится, раз уж обстоятельства так сложились, то исходя из этого мы и будем действовать. А на меня девчонки вышли тоже из-за моей особой приметы. Волос на голове. Не поддающихся расчёске. В остальном-то я на канонного Гарри мало был похож. И одет я был не в обноски от кутюрье Дадли, и поправился, и подрос немного благодаря зельям и физическим упражнениям. Да и очки на мне были не заклеенные скотчем «велосипеды», а совсем даже стильные, прямоугольные очёчки. И совы у меня не было. В общем, мало я походил на того Гарри Поттера о котором Дэн из своего видения сведения почерпнул. Но, это всё, конечно, потом выяснилось, когда мы с Гермионой чуть получше познакомились. А прямо сейчас я её немного поудивляться заставил. Ну, не всё же мне удивляться-то было. Мы когда познакомились, после того как девочки в купе разместились, я к Живоглоту обратился. Помнится, животинка-то умная была. Вот я с ним и заговорил: — Привет, Глотик, — начал я с ним разговор. — Ты же не возражаешь, что я тебя так называю? Скажи, ты крыс любишь? Вот и я не люблю. В общем, смотри, тут скоро может появиться младший Уизли, у которого в кармане крыса будет. Вот мы с тобой от них хозяйку твою и защитим. — А ты откуда об этом знаешь, Гарри? — сразу же заинтересовались девочки. Кстати, Падма и Парвати канонным образам соответствовали. В некоторой степени. Падма была более спокойная и рассудительная, в то время как Парвати что-то вроде любопытного и игривого котёнка. Эдакая хохотушка и кокетка. Ну, по крайней мере внешне они такое впечатление производили. А Гермиона была кем-то средним между сестричками. Как-то так. — Да я тут кое-какие справки навёл, — пояснил я девочкам. — Ну, после того как узнал что я, оказывается, волшебник. Интересно же стало, куда я учиться поеду, что за народ в магическом мире обитает, кто есть кто и так далее. Ну и узнал про эту пресловутую семейку от которой лучше подальше держаться. И про их крысу-долгожительницу. А крыс я с детства не люблю. Одновременно, рассказывая девочкам про Уизли, я в окно поглядывал. И когда они появились, я указал им ни них. — А вот, кстати, и рыжие, — ухмыльнувшись заметил я. — Прошу взглянуть и запомнить, чтобы знать от кого подальше держаться. Ну, а дальше поезд наконец тронулся и мы просто общались. Я, правда, больше слушал. Сунувшегося было к нам Рончика, встретило рычание Живоглота, направленные в него четыре волшебных палочки и фраза Гермионы. — Ты чего это хочешь? Разозлить моего кота, что ли? — спросила она у него. — Не рекомендую. — Да нет, — ответил Рончик. — Я просто Гарри Поттера ищу. — А ты его тут видишь? — Ну, нет, наверное. — Вот и иди, поищи его в другом месте. В общем, не узнал во мне Рончик Гарри Поттера, тем более что я очки снял на некоторое время. Дальше речь зашла про Дамблдора. Сначала, правда, я им сказал, что Уизли, помимо всего прочего, считаются его самыми верными сторонниками. И это ещё одна из причин по которым от этого семейства лучше держаться подальше. — А сам-то ты как к Дамблдору относишься? — уточнили девочки. — Как, простите за выражение, козлу и мудаку. Однозначно. После чего рассказал вкратце о жизни «Гарри Поттера» с маггловскими «родственничками», появлении в моей жизни Хагрида и посещении Гринготтса. Ну, и упомянул вскользь о том что я там узнал, и ещё о том, что получил я эти сведения только когда в Гринготтс попал. А до этого был, что называется, ни сном, ни духом. Да и о том, что я маг, я тоже узнал только от Хагрида. — Вот и не могу я назвать Дамблдора хорошим человеком, потому что это именно он организовал для меня такую жизнь, — закончил я говорить о себе. — И хорошим директором школы я его тоже назвать не могу. Хотя бы потому что учителей мало и они свои-то обязанности еле успевают выполнять. А их ещё и дополнительными грузят, на которые они вообще забили. Почти все. И есть там, в Хогвартсе, один так называемый профессор Снэйп. Который вообще творит то, что его левая пятка пожелает. А ещё мы там столкнёмся со снобизмом и безнаказанностью слизеринцев вообще и Драко Малфоя в частности. И едва я это произнёс, как дверь в купе распахнулась и появился только что упомянутый мною персонаж. — Я слышал в этом купе едет Гарри Поттер, — начал разговор Малфой. — Это ты, верно? — Так оно и есть, — согласился я с ним. После чего спросил. — А у тебя что, проблемы из-за этого? Или, может ты считаешь, что я должен ехать не в купе, а багажном вагоне, а то и вообще, на крыше поезда? — Нет, я просто хочу сказать, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться. — Да ну? — ухмыльнулся я ему в ответ. — Поможешь разобраться не будучи при этом предвзятым? Ты, который настолько чистокровный, что на тебе «пробы ставить» негде, поможешь мне — полукровке. С твоей точки зрения кому-то вроде человека второго сорта. А не зазорно ли для тебя будет предлагать мне дружбу? Или ты хочешь указать моё место, так сказать, в иерархии и оказать мне покровительство? Ты сам-то хоть понимаешь чего ты добиваешься? — Ну-у-у… — протянул было Малфой. — К тому же, тебе что, чем-то не нравится моя компания? — протянул уже я, но с некоторой угрозой в голосе. — Сёстры Патил: Падма и Парвати, чистокровные в хрен знает каком поколении и Гермиона Грэйнджер. — Я не знаю волшебной фамилии Грэйнджер, — нахмурился Малфой. — Что?! Ты не знаешь кем был Гектор Дагворт-Грэйнджер? Может и то что твоя мама моя кузина, а ты мой племянник ты тоже не знаешь? — Э-э-э… — Да, да. Представь себе, Малфой, что мы с тобой родня. Да и не только с тобой, а ещё и с Лестренджами, Лонгботтомами, Тонксами, Блэками. Блин! Да даже Уизли и то наша с тобой родня. Если разобраться в генеалогии. В общем, Малфоя я тоже отправил. Подумать. — Грохнуть бы его, хорька белобрысого, — заметил я, когда он вышел. — За то что он в будущем натворит, вот только не профессиональный я киллер. — А что он такого натворит-то? — последовал вопрос. — Да откуда же я знаю? Я просто учитываю в какой семье он родился и вырос. Поэтому-то и думаю, что он не сможет чего-нибудь эдакого не натворить. Эпического. Кстати, Гермиона, а ты сама не в курсе, родня ли ты дедушке Гектору? — Родня, — подтвердила Гермиона. — Я та, кого называют «Проснувшаяся кровь». Дело в том, что брат Гектора, прадедушка Геркулес стал сквибом в результате несчастного случая. А потом уже у него родилась моя бабушка. Которая в свою очередь родила моего папу. Фамилию она, кстати, не меняла. Поэтому мой папа — Грэйнджер. Ну, а затем мы приехали и было распределение. Попали мы с Гермионой на Гриффиндор, а Падма и Парвати на Рейвенкло. Уизли, конечно, обрадовались. Особенно Рон. Он ко мне сразу в лучшие друзья набиваться начал. Ну, попытался. Правда ничего у него не получилось. Да и вообще у него как-то с дружбой не получилось. Нет парень-то он был компанейский, но как только он садился за стол, то наступал полный финиш. Крысёныш его, кстати, куда-то удрал. Когда в лодки садились, то у Рона в кармане он был, а вот когда мы в школу вошли, то его уже не было. В общем, стал на нашем факультете Рон считаться кем-то вроде чемодана без ручки. И нести тяжело и выбросить жалко. А Паршивец, он же Питер Петтигрю, тоже куда-то… испарился и больше его никто не видел. Впрочем, бог с ним, с Роном. Я в первую очередь Выручайку проверил и Диадему отыскал. И, что оказалось самым странным, чистая она была. Я её тихонечко умыкнул и в Гринготтс отправил, на проверку. А после того, как проверка была проведена и было подтверждено что Диадема не хоркрукс, я подумал и сделал несколько выводов. Во-первых, могло так статься, что никаких хоркруксов никто не создавал и Волди окончательно погиб в восемьдесят первом. Во-вторых, они могли иметь место, но из-за того что в Гринготтсе имеется крутая защита, остаток души Волдика пытаясь не развоплотиться притянул к себе те части души которые он отделил. И, тем не менее, всё-равно развоплотился. Когда Квиррелл в чужое хранилище сунулся и выбраться оттуда не смог. Ну, если предположить, в качестве бреда. И в-третьих, Квиррелл мог и не быть одержимым. Альбус же, зачем-то просто пустил слух насчёт Философского камня, а тот соблазнился и сунулся в Гринготтс. Посчитав себя самым умным. Ну и остался на веки вечные в хранилище семьсот тринадцать. Ну, и в-четвёртых, Дамби ведёт какую-то свою игру. В общем, подумал я, подумал, да и решил что Дамби нужно из игры выводить, пока он другие свои планы в действие не привёл. А то, что они у него были это и так было понятно. Не могло не быть. В противном случае это был бы не Дамби. Поэтому вскоре магическую Британию потрясло известие о том, что Альбус тихо скончался. Во сне. Потому что сильно любил лимонные дольки. Ну, если не вдаваться в подробности, то подмешали ему в них абсолютно безобидный, до определённого момента, компонент. А как только Альбус уснул, то у него в организме началась усиленная выработка холестерина. И пока он спал, сосуды его потихонечку закупоривались. Вот он и не проснулся. А дальше чего? А ничего… катастрофического. Альбуса похоронили. Снэйпа арестовали, потому что не успел он удрать, и началась «цепная реакция». Выразившаяся в том, что были арестованы все, «находившиеся» когда-то под Империо. В общем, все они на Азкабан «раскрутились». Даже наш «скользкий друг» Люциус. Пусть и на семь лет всего и на самых верхних уровнях тюрьмы, где дементоры практически не появляются, но, «раскрутился». Ещё пришлось слегка поднапрячься чтобы в школе хоть что-то меняться стало. А то назначенная директором Макгонагалл ничего менять не захотела. Дескать, при Альбусе и так всё было здорово. Самом лучшем директоре школы в мире. Поэтому в прессе, периодически, стали появляться статейки со всякими разными «жареными» фактиками из жизни Дамблдора. А писались эти статьи на основе писем присылаемых в редакцию. Кем? Да кто же знает-то? И если бы спросили меня знаю ли я что-нибудь по этому поводу, то я отрицал бы всё. Самым решительным образом… скрестив за спиной пальцы. В общем, к концу первого курса ей предложили либо тихонечко уйти на пенсию, либо остаться только преподавать трансфигурацию. Мотивируя тем, что мол здоровье стало пошаливать и тяжеловато ей обязанности директрисы исполнять. И только после этого в школе постепенно стали наступать перемены. В лучшую сторону. Ну, и остальная наша дальнейшая жизнь проходила совсем не так, как в каноне написано было. Не было ни тролля на первом курсе, ни одержимого учителя. Квиррелл, как я уже говорил, вообще куда-то исчез. И, соответственно, всяких там василисков, Турниров трёх волшебников и прочих возрождений Волдика тоже не было. Точно так же как и побега Сириуса Блэка. Так что учились мы себе спокойно, причём, для себя, а не ради оценок. Нет, не то чтобы мы на школьные занятия совсем забили. Уделяли мы им конечно время, но только самый минимум. Да и кому они были нужны эти оценки если мы ни в Министерство, ни куда-то ещё идти работать не собирались. Ну и ещё мы сломали, наконец, стереотип насчёт слизеринцев. Без Снэйпа во главе их факультета с ними стало вполне возможно нормально общаться. Даже с Малфоем. Нет, он, конечно, попробовал как-то на нас Гермионой наехать. По инерции. Но, после того как Гермиона ему в «въехала», эдак по-маггловски, а я добавил, понял он что-то видимо. После чего сам потом подошёл, извинился, и попросил нас, в случае чего, проводить с ним «пендельную» профилактику. Особенно если его куда-то не туда «занесёт». В общем, вот так наша учёба и проходила. Летом мы ходили в походы с родителями Гермионы, а ещё сразу после школы мы прошли обучение на Разрушителей проклятий. Только в Гринготтсе работать мы не стали, а начали с ними сотрудничать. В ряде случаев. А заниматься мы стали… ну, как бы объяснить? Примерно тем же чем занималась Лара Крофт. Только, если сравнить, то Лара была одиночкой. В том смысле, что что она одна стояла во главе работающей на неё команды, а нас было двое. Гермиона стала Ларой, а я — Ларом. Ну если так выразиться можно. Разумеется работали мы, как и Лара, имея поддержку команды. В которую входили и сёстры Патил, и ещё несколько ребят и девочек с которыми мы подружились во время учёбы в Хогвартсе. Кстати, со всех факультетов, включая Слизерин. Так что, стали мы археологами. А ещё в наших экспедициях к нам частенько присоединялись Невилл Лонгботтом и Луна Скамандер с мужем Рольфом. Ну, как вы понимаете, в девичестве, Лавгуд. Потому что в тех «задницах мира» куда мы частенько отправлялись всегда можно было и какое-нибудь новое растение найти и зверушек неведомых встретить. Вот такая у меня получилась жизнь. Которой я лично был очень даже доволен. Если брать в общем и целом. Ну, и если вспомнить про ещё одного канонного персонажа, по имени Рон Уизли, то он, в своё время, мечтал стать крутым профессиональным квиддичистом. Но, для осуществления своей мечты так пальцем о палец и не ударил. Впрочем, хрен с ним, с Роном. Я о нём и вспомнил-то только потому что в каноне он сыграл одну из главных ролей. А в нашей… пьесе он был артистом не второго и даже не третьего плана. Если так выразиться можно. А сами мы с их семьёй дел не имели и в будущем не собирались. Вот такая получилась история, которая, как я уже заметил ранее мне понравилась гораздо больше той, которая была рассказана мадам нашей Ро. Да и не только мне, но и Гермионе и нашим с ней детям. А истории из Поттерианы я им потом как сказки рассказывал. И, разумеется, не на ночь. Впрочем, это была уже совсем другая история.