Знакомство с новой жизнью.

      На улице шёл дождь. Капли стекали по одежде. Ливень. Он просто прекрасен. Гроза. Молнии самое красивое, что могло быть в этой жизни. В листве деревьев по асфальтированной дороге бежала вода, превращаясь в лужи. А я, стоя на крыше собственного дома, собираюсь прыгать. Мысли путаются в комок. И я понимаю, кем я стану после этого последнего в моей жизни полёта. Я умру так нагло и беспощадно, став для любимой девушки Ренаты мёртвым парнем, для родителей мёртвым сыном, для друзей мёртвым другом, мёртвым братом. А когда-нибудь, возможно, у нас бы был ребенок, но я стану мёртвым отцом. Да, я знаю, что абсолютно эгоистично отношусь к чувствам других людей, но ведь я хочу так. И именно сейчас я вспоминаю все наши прогулки с друзьями. То, как встретился с Риной, как начали с ней встречаться. И сейчас мы поссорились, но обязательно бы помирились, если бы я не собрался умирать. Интересно, она придёт ко мне на могилу? Сейчас, именно сейчас я всё понимаю, но не собираюсь менять решение.       Мое имя Рей. Рей Блэйк. Мои волосы рыжие. Иногда шутили, что они морковного цвета, и из-за этого часто называли в шутку «морковка». А Рина говорила, что мои глаза цвета изумрудов, смешанных с цветом летней травы. Смешное описание, не правда ли? Мой рост метр восемьдесят пять. Я стою и осознаю тяжесть этой бренной жизни. На мне одета футболка чёрного цвета до локтей. Переборщил с размером при покупке. Она промокла вся насквозь. Штаны, которые мне подарил мой брат. Мы близнецы. Правда он покрасился в чёрный цвет, нравится ему так, и характер у него другой. А что касается штанов, тоже мокрые вдребезги. Мои уголки губ расплылись в улыбке, они были покусаны, вдоль нижней губы тянулся шрам. Я получил его, когда поспорил с друзьями. На слабо взяли, и вот что вышло по итогу. Наругали родители, и я лежал в больнице. Глупый был, но смешно сейчас вспоминать. Все тело свело, а руки задрожали от холода. Зубы играли свой ритм, стуча друг об друга. Последнее, что хочу сказать о себе, это родинка под глазом. Как я помню, в Японии считают, что это символ несчастья. Только под каким глазом? Не помню. А в Китае считают, что это символ божественной красоты. И вот гадай теперь. Шаг, ещё шаг. Я уже на самом краю. Лечу вниз…       Рыжие локоны развевались на ветру, вводя в транс. Единственная серьга в виде сердца порхала в воздухе. Вверху остались крыши и блестящие от капель дождя окна. На удивление именно сейчас дождь закончился, а капли на окнах возможно последнее, что увидит Рей. Тело парня нашли через несколько часов. Его лицо лежало в луже, и на нём по-прежнему была улыбка.

***

      Рената ходила по комнате, думая, как же извинится перед своим возлюбленным. Посмотрела в зеркало и невольно улыбнулась, увидев серьгу. Они купили две сережки и каждый носил свою, помня о партнёре. Раздался звонок мобильного телефона.       — Рей! Неужто ты? — Девушка расплылась в улыбке, её глаза заблестели. Океан, алмазы. Как можно ещё описать их? Она хотела видеть номер любимого человека на экране телефона. Так и произошло. Но только не все так гладко.       — Да. Рей. — Голос в телефоне её перебил. Он был совершенно не знакомым и не родным. Это был совсем не он. — Добрый день. Ваше имя Рената, верно? Я врач больницы. Сегодня ночью умер Рей Блэйк. Приедьте, пожалуйста, на опознание тела и заберите вещи, что были в ту ночь при нём. Предположительно, он покончил жизнь самоубийством, спрыгнув с крыши дома. — Продиктовав мне адрес, голос на том конце трубки прохрипел и отключился. Повествование от лица Рины. — Умер? Я буду. — Отчаяние. Паника, боль, страх. Все в одном комке и не ясно, что делать. Это всё, что могла выдавить. Я сбросила трубку, и мой взгляд упал на фарфоровую фигурку, которую он подарил мне на двадцатилетие. Его больше нет. Было всего лишь двадцать лет. На фигурке висели наши кольца. Он забыл украшение у меня дома пару дней назад. Но они наши парные. Слезы навернулись на глазах, и уже было тяжело думать и переваривать информацию. В глазах всё расплывалось, а тело становилось ватным. Каждая вещь в этой комнате напоминала о нём. Я не смогу его отпустить. Одно дело, когда в зрелом возрасте теряешь любимого человека. Ты уже к этому готов, но не в двадцать лет. На диване лежала наша собака. Если бы не она, мы бы и не познакомились. Нам тогда было по шестнадцать. В конце мая всё уже зелёное, и вот-вот начнётся самое свободное время года. Я шла домой из школы, а он — из больницы. Впереди детвора пинала щенка. Тогда мы одновременно крикнули им, чтоб отстали от животного, а после он взял мой номер и проводил до дома, рассказывая о себе. Пока кто-то спешил по своим делам, мы шли, не обращая ни на кого вокруг внимания. — Почему ты ушёл? Почему ничего мне не сказал? Мы бы решили что-то вместе. Я помогла бы тебе! Почему ты думаешь лишь о себе? Оставил стольких людей одних! Представь, каково каждому человеку, который узнал о твоей смерти. Сейчас все твои родные и близкие люди задыхаются в слезах из-за того, что ты совершил такой необдуманный и глупый поступок. — Я кричала, срывая голос, долбила кулаками по столу и вырывала волосы. Свои чёрные волосы с прядями белого. Он их очень любил, трогал и гладил их постоянно.       Я ощущаю его присутствие. Но при жизни сердце расширялось, а тело бросало в жар. А сейчас меня кинуло в озноб, и в груди что-то сжалось и защемило. Надо умыться, надеюсь, поможет. Идя по квартире, я несколько раз чуть не упала. Такое состояние, будто я в алкогольном опьянении, но на деле ни капли в рот.       Ванная с хорошим ремонтом, но довольно тесная, поэтому если упасть, то отобьёшь себе всё. На зеркале висели лампочки, которые очень хорошо освещали моё заплаканное лицо. Ледяная вода спёрла дыхание, все тело сжало до ломоты. Стоять было невыносимо тяжело, а за спиной я чувствовала его, но повернуться было страшно. Вся тушь была размазана. Так же, как и весь азиатский макияж, идеально подходящий мне. На бежевой футболке, перекрывающей чёрные, свободные шорты, было уже предостаточное количество капель слез и воды. Выглядела я сейчас невероятно жалко и болезненно.       Очень хочется оказаться в его объятиях, почувствовать, как он обволакивает меня своими руками, и становится хорошо и спокойно. Но, увы, этого больше никогда не будет. Я осталась одна в этом большом городе. Он бросил меня на произвол судьбы. Каково бы было ему, если бы так сделала я? Тело немного успокоилось и ходить стало проще, но моральная боль становилась всё сильнее и сильнее от понимания всего происходящего. В голову будто вечно давали разряды тока, мешающие разуму нормально работать. Я не могу отвлечься ни на единое дело и мысль.       Пройдя на кухню, я поставила чайник и увидела на столе кружку его недопитого вчерашним утром кофе. Появилось невыносимое желание разбить её, но я старалась по максимуму совладать с собой. Руки тряслись и чесались от желания сделать что-то с собой или помещением. Тут так много подаренных им за наши четыре совместных года чашек, несколько фигурок, купленных им для меня. Но я лишь села на стул и подождала несколько минут, пока вода закипит. Другие исходы событий мелькали у меня в голове: летящая посуда и разбитые зеркала. Но мне же от этого впоследствии будет хуже.       Наливая в кружку кипяток, я немного пролила себе на руку и вскрикнула, но моментально почувствовала чувство, будто приложили лёд. Я схожу с ума. Я надумываю себе то, что он оберегает меня, даже находясь на том свете. Я не стала класть сахар, просто пила воду с заваркой и заедала печеньем. Он его очень любил. Мне хочется уйти за ним следом, но я не я, если не попытаюсь держаться изо всех сил. Поэтому я до хруста пальцев сжимала кружку, но не осмелилась делать большее. Так даже лучше.       Не представляю, как буду стоять перед его телом для опознания. В голову будут приходить все наши совместные тактильные моменты. Он очень любил прикосновения именно со мной. С другими же он максимум мог из вежливости пожать руку. Я очень ценила это, но теперь это лишь увеличивает боль. Почему я в его поведении не замечала ни единой странности. Он ушёл так тихо, не оставив и следа. Наверное?

***

Ранее.

Повествование от лица Рея.

      — Почему? Я что, жив? — Я встал, не понимая, где я и что со мной. Но нет, я лишь увидел собственное тело, лежащее на асфальте, толпы людей, которые ходили вокруг. Скорая, полиция. Что произошло? Я что, в аду? Мысли заполнили голову, но резко ударил голос, и я оказался в белой комнате. Похоже на стены психбольницы, но этот цвет более тёплый. Плавно появлялся силуэт. Он был в свету и было тяжело понять, кто это.       — Рей Блэйк, ты сам решил умереть? Глупый и импульсивный поступок. Ты сделал больно многим людям. В наказание, а возможно для тебя это и не покажется наказанием, ты отправишься на землю в виде духа и будешь оберегать близкого тебе человека, который больше всего переживает за тебя. Пока ты сам не добьешься того, что она отпустит тебя, твоя душа не сможет упокоиться. — Голос был очень ласковым и даже вежливым, но каждое слово отдавалось громким эхом в голове.       — Я буду с Риной? — Все, что я смог выдавить. Ко мне начал приближаться этот человек. Или кто он? Он коснулся моей макушки, и я оказался в нашей с Риной квартире. Тут же я увидел её. Она лежала на полу и плакала. Так горько и больно. Когда она ушла в ванну, я прошёл за ней. Она смотрела на себя в зеркало и была в том же отчаянии. Я решил её обнять, и она, видимо, почувствовала это. Если честно, даже сейчас, в таком виде я её безумно люблю. Я хотел лишь умереть и обрести спокойствие, но у меня не получилось. Далее Рената прошла на кухню, наливая чай. Она обожглась. Я решил приложить свою руку к её руке, и это тоже она почувствовала. Было видно, что она хочет разгромить все в этой квартире, разбить мою кружку и сломать все наши вещи лишь от обиды. Мне правда жаль.

Повествование от лица Ренаты.

      Помыв кружку, я собралась и поехала в больницу, я не хотела видеть его так, без жизни…

***

      В больнице толпилось куча народу. Я пробежала к нужному кабинету. Залетев туда пулей, я увидела врача и самого Рея. Он лежал так неподвижно. Я подходила ближе. На глаза вновь наворчивались слезы. Он упал с огромной высоты. Многие кости раздроблены, но не лицо, не его прекрасное лицо. Я бы хотела смотреть на него вечно. Я запомнила каждый изгиб, и тяжело понять, что когда-то я забуду это. Через несколько лет я буду вспоминать его лицо лишь по могильной плите. Нет, я могу забыть все, но не его изумрудные глаза, родинку и шрам, который появился из-за его упертости. Я улыбнулась, но все еще понимала, что это тупик.       — Рената Харрис, м-м-м, скоро прийдет брат погибшего, поэтому все вещи мы вам не отдадим.       — Мне все и не надо, дайте лишь его серьгу. — Я замялась, смотря на врача.       — Хорошо, без проблем. — Он достал его вещи и отдал маленький зип-пакетик с содержимым. Я вылетела из кабинета. Проходя по мрачным для меня коридорам, зашла в туалет. Я посмотрела в зеркало. Все еще чувство обиды. Я решила надеть его серьгу. Мне показалось, будто бы чья-то холодная рука накрыла мою и помогла застегнуть украшение.       — Ну всё. У меня едет крыша. Конкретно. Это второй такой случай за сегодня. — Мне действительно так казалось. Ведь другого оправдания просто нет. Я не верю в то, что он будет обо мне заботиться после того, как отказался от жизни. От меня в том числе.       Выйдя из туалета, я заметила силуэт с чёрной макушкой, добавляющей визуальной глубины и создающей загадочный образ. По непонятным для меня причинам от него сильно веяло энергией Рея. Но она почему-то была какой-то чужой? У моего покойного парня она была гораздо неистовее. Находясь рядом с ним, я чувствовала себя, как за каменной стеной. Было чувство защищённости, но этот человек был полной противоположностью. Аура была мягче и пушистее? Не было покоя рядом с ним. Я будто боялась за себя. Но почему?       Присмотревшись, я поняла, что это его брат Джей. Он прошёл мимо меня, уже десять секунд назад, но в воздухе всё ещё тянуло ароматом его парфюма с запахом кофе. Время словно остановилось. Я стояла в оцепенении, не в силах и рукой пошевелить. Вокруг всё было как обычно, в стандартном и привычном темпе, но я застыла, как маятник на часах. Виски пронзила боль, и у меня было чувство, что прошла вечность, но на деле думаю, что всего несколько секунд. Как только картинка перед глазами пришла в норму, я разглядела темноволосого близнеца, стоящего в метре от меня.       — Рен, у тебя всё нормально? Ты как вообще? — Неудивительно, что он это спросил. На мне не было лица: опухшие веки, покрасневшие глаза, отсутствие макияжа. — Понимаю, что всем его близким сейчас невероятно тяжело, но стоит смириться с этим. Он не последний человек в твоей жизни. Ты молодая, так же, как и я. Жизнь не заканчивается. Двигайся дальше и постарайся забыть это, как страшный сон. — Почему ему так легко? Я совсем ничего не понимаю. Он выглядит, словно умер не его родной брат, с которым он рос рука об руку, с которым ел из одной ложки, а будто это всего лишь его знакомый. Насколько я знаю, они были близки. В чем дело?       — Потихоньку. Тяжело, но стараюсь справиться. Ради него же, он бы мной гордился. — Я оперлась о холодный кафель спиной, от чего по телу пробежали мурашки, и рассматривала его четкие и резкие черты лица. Светлая кожа, похожая на белый шоколад, с румянцем на щеках. Зелёные, яркие, как лесная душистая хвоя глаза. Длинный нос с небольшой горбинкой. Много веснушек в этой области. И припухшие вытянутые губы, ухоженные на вид, мягкие, как персик по цвету. Буквально идентичные. Отличие лишь в цвете волос. Страшно видеть перед собой копию погибшей второй половины. Несмотря на это, я не чувствую его близко и родственно. Они такие одинаковые, но такие разные.       — Молодчинка. Так держать! — Он потрепал меня по плечу и направился к выходу, шаркая обувью. В коридоре его очертания становились всё менее и менее чёткими. От его похвалы выворачивало. Я хорошо к нему отношусь, но это прозвучало противно и неискренне.       Следом за ним я поспешила покинуть это гиблое место. Сколько слёз здесь было пролито? Сколько смертей тут было встречено? Запах больницы вымораживал. Дрожь в коленях, неимоверный страх. Все несчастные случаи, произошедшие здесь, варились в одной энергетической субстанции. Каждый мой шаг сопровождался ощущением преследования, но сколько бы я не оглядывалась, ничего заметить не вышло.

Повествование от лица Рея.

      При виде брата хотелось зареветь, настолько смешанные у меня к нему отношения из-за детства. Когда нам было по восемь лет, родители решили сдавать нас на какие-то секции. Изначально планировали на одну, но вышло иначе. Брат ходил на бокс и прочие спортивные вещи, а я не любил такое и долго не мог решить, куда пойти. Из-за этого меня вечно с ним сравнивали и принижали, говоря: «Какой Джей хорошенький, молодец, настоящий мужчина растёт!».       С наступлением моего двенадцатилетия я понял, что меня притягивает музыка. Я всё больше смотрел в Интернете видеороликов на эту тему. Это не нравилось ни отцу, ни матери. Они считали, что из меня вырастет тряпка, и не давали деньги на это. А брат меня в этом даже поддерживал. Но его похвала не воспринималась для меня всерьёз.       Я всегда в свободное время, а иногда даже вместо некоторых уроков, приходил играть к друзьям, в это время тайно откладывая деньги сразу на электрогитару, зарабатывая в переходе на чужих инструментах. Спустя три года набралась нужная сумма, тогда я и купил свою первую гитару. Счастью моему не было предела, но прятать я её не стал. Знал, что никто не отберёт. Показывал даже родителям свои умения, на что они лишь закатывали глаза. Говорили, что это просто, но никогда не обращали внимания на мои пальцы с мозолями и в пластырях. Они стыдились моего таланта и говорили, что растёт какая-то баба.       После совершеннолетия я сразу же съехал к Рине, мы оба работали, чтобы нам хватало на снятие неплохой квартирки. А с Джеем мы обсудили все детские травмы. И обиду я не держал. Но мой внутренний ребёнок всё ещё неспокоен. Ведь ранее он после каждого негатива со стороны других по поводу хобби закрывался в комнате и ревел ночами.       Всё это время я, как хвостик, плёлся за своей возлюбленной. И я понимаю, что лучше бы я остался. Я нужен ей. Поступок мой и вправду удар, сбивающий её с ног. Мне так жаль, что она, такая хрупкая, осталась здесь, в большом мире в одиночестве. Ничего уже не изменить. К сожалению.       И впрочем я даже люблю брата. Но все же что-то не давало покоя. Он так спокойно реагирует на мою смерть. Ему плевать? Смешно. Когда-то он учил играть меня в футбол, но я так и не научился играть, как он. Один раз он попросил научить играть на гитаре, но у него не очень получалось, да и запретили строго настрого. Вспоминать классно, но тиранию родителей по отношению ко мне всё еще тяжело воспринимать. Прийдут ли они на похороны? А ты, Джей, даже цвет волос поменял. Родители предложили, чтобы, видите ли, нас не путали другие. Да и ему идет. Я шёл за Риной, а она за ним.

Повествование от лица Джея.

      Я забрал некоторые вещи Рея. Тяжело и больно понимать, насколько ему было плохо в семье. Тирады родителей, о том, что он не вырастет нормальным, скорее всего и сподвигли его на этот поступок. Глупый, абсурдный, сентиментальный. Среди вещей лежал бумажник, который я подарил ему. Это было очень трогательно. Несмотря ни на что, он был холоден ко мне и явно обижен. Но не выбросил подарок, не закинул в самый дальний угол, а пользовался вплоть до смерти. Он был при нём даже там, когда он стоял в подаренных тоже мною штанах и футболке. На душе стало тепло, хотелось верить, что он все еще рядом.       — Рин, я подвезу тебя до дома. Скорее всего, скоро начнется дождь. — Я сказал это абсолютно монотонно, настаивая. Не думаю, что будет хорошо, если она заболеет. Постараюсь уследить за ней, ведь теперь он там. Я посмотрел на небо.       — Хорошо, спасибо. — Мы сели в мою машину и поехали до дома Ренаты. Дорогу я помню хорошо, но подъезд смутно, так что действовать буду по интуиции. Мы не близки, поэтому вся дорога была молчаливой.

Повествование от лица Рены.

      Сидя на пассажирском сидении, я понимала, что мне отвратительно смотреть на человека, который один в один мой любимый Рей. Почему-то даже цвет волос разный, но они такие одинаковые… Я вижу в этом чёрном цвете его рыжие волосы, такие мягкие и шёлковые, в которые хочется нырнуть руками и обнимать его.       — Этот подъезд? — Джей обернулся и вновь похожие черты, и даже глаза те же, изумрудные.       — Да. — Сказав это, я вылетела из его машины, я даже не помню какая она, всё внимание было лишь на нём.

Повествование от лица Джея.

      С каждой секундой думать о гибели брата становилось больнее. Хотелось потеряться, уйти и убежать. От этого приходило понимание его смерти. Подъехав к своему дому, я забежал в квартиру. Судорожно открывая дверь, я пробежал к кровати и сразу же упал без сил. Ко мне подбежал мой пёс. Наши имена схожи. Его зовут Джек. Он запрыгнул на кровать и начал облизывать мое лицо, будто жалея. Я погладил его в жесте «все хорошо» Брат не знал, но его первая электрогитара, которую он оставил у родителей, теперь у меня. Я решил оставить её, иначе её бы просто выкинули. Не знаю почему, просто хотелось оставить что-то, будто бы я знал о том, что он умрет, несмотря ни на что. По моему лицу потекли слезы. Траур. Конечно я подавлен, возможно меньше Рины, но всё же я никогда не считал его слабым. Собака тыкала в руку игрушечным мячом, но сейчас было не до него. Я пытался сохранить каждую вещь от каждого человека, и теперь мою квартиру наполняет куча воспоминаний и в то же время страданий. Я никогда не желал его смерти. Раздался телефонный звонок. На экране высветилось имя Рената. Не знаю зачем, но у меня был её номер, несмотря на то, что виделся я с ней лишь пару раз. Только сейчас я заметил, что у Джека в зубах был не совсем игрушечный мяч. Это была мягкая игрушка в виде мяча, которую мне дарил Рей на наш День рождения. — Да, я слушаю тебя, Рената. — Мой голос не менялся, он был на тех же спокойных нотах. Даже немного обидно, что при жизни брат не научил меня играть на гитаре, да я никчемный ученик. Но сейчас я бы сыграл целую песню в честь него, если бы только умел…