Метель

      Метель... она всегда была чем-то волшебным, недосягаемым. Стоишь, ловишь снежинки руками, а остановить этот поток не можешь. Никогда не сможешь, пока она этого не захочет. Пока не скроет твоё тело в серебристом сугробе, пока от твоего дыхания снег не превратится в воду и не зальется тебе в уши, рот. Пока тонкие ледяные ручки не утащат тебя под землю. Туда, откуда выхода нет. Туда, куда ты уйдешь и откуда уже не вернёшься. "Ушел и не вернулся"— рыдала бабушка над могилой Юры. Мальчик год назад вечером, когда была сильная метель, ушел до магазина. "Ушел и не вернулся." Маячили эти четыре слова у меня в голове. Как много людей могли уйти и не вернуться?       Я оторвалась от помятых моей головой тетрадей и огляделась. Ничего. Никого. Тиканье часов, которые ещё чудом работают, бабушкина возня на кухне, слабый свет от побитой жизнью настольной лампы. За окном бешено мела метель. Ставни окон трещали так, словно грозились сломаться в любую секунду, и все снежные хлопья ворвутся ко мне в комнату, превратив меня за секунду в снежную бабу. Я оглядела скомканные тетради и решебники ЕГЭ. Снова просидела допоздна за уроками и решениями тестов. Прокля́тая школа. Бабушка крикнула мое имя и недовольно заворчала. Наверное много раз звала меня, а я не слышала. Я поднялась со стула, вяло потянулась. Спина отозвалась усталой болью от долгого сидения, позвонки неприятно хрустнули. Я прошла на кухню, где пахло жареным луком. — Влада! Что же такое, опять меня не слышит.. — Да здесь я.— тихо сказала я, а бабушка схватилась за сердце и болезненно заохала. Она присела на стул, держась за голову и в этот же момент качая ей. Я ненавидела эти манипуляции. —Ты же так в гроб меня сведешь. Владушка, так нельзя пугать, я ведь вслед за Юрой отправлюсь глазом не моргнешь.— запричитала бабушка. Я только сильнее разозлилась и как то грубее чем хотела сказала. — Что звала то? Бабуля сразу перестала охать и сердито посмотрела на меня, поджав губы. Обиделась. Она поднялась с мягкой сидушки стула, скупо ответила: — В магазин сходи. Кефира для пирогов купи. И, достав кошелек, вручила мне банковскую карту. Я взяла ее, ушла в комнату. В животе неприятно скрутило от чувства вины, но ещё и обиды. Напялив на себя наспех шапку, наушники, пуховик и ботинки, я быстро вышла из квартиры. Так не хотелось уходить на улицу. В холод, сырость, в темноту... И как бабушка додумалась отпустить меня в темноту, когда столько убийц ходит?! От этого я разозлилась и толкнула подъездную дверь вперёд сильнее чем хотела. Она с грохотом ударилась о стену, заставив меня вздрогнуть. Я подумала , что сломала все петли к чертовой матери и сбежала по лестнице, скрываясь с мест злодеяния. Все обиды разом развеялись.       Метель все выла, будто зверь голодный; закрывала весь обзор так, что было видно только на расстоянии вытянутой руки. Конечно, это было не так, но приукрасить мне хотелось. Казалось даже , будто кто-то шепчет мне. Тихо и жалобно.."не ходи." Глаза слезились от того, что снежинки резали мне лицо, щеки превратились в две ледышки. Даже шарф не помогал. Я жмурилась, опустив голову вниз, и пыталась натыкать что-то в телефоне, который на холоде становился психом, сбежавшим из больницы. Капли стекали по экрану, нажимая на все попавшиеся кнопки. Я выключила телефон, убрала его в карман. Подняла взгляд на белое пространство. Теперь можно не приукрашивать. Я видела на расстоянии вытянутой руки, будто стою под единственным тусклым источником света, а дальше тьма. Я ничего не поняла. Хотела пойти дальше, но не смогла и с места сдвинуться. Словно его заковало. Замело.       Метель стала понемногу рассеиваться, и я смогла разглядеть место, на котором оказалась. Это была поляна. Полностью чистая снежная поляна, окруженная темным, непроглядным лесом. Что? Я вертела головой на месте, удивленно осматривая куда пришла. Сзади все скрывала метель, показывая только часть нескончаемого белого поля и чёрного неба. Не помню, чтобы в центре города находился лес. Да он и не мог там находится! Чертовщина какая-то. Я начала паниковать. Открыла телефон. Сети нет. Убрала телефон обратно и ущипнула себя за ладонь. Мысли о сне и вовсе пропали. Оставалось только придумать что делать дальше. Ничего? Позади вдруг раздался треск. Я инстинктивно обернулась и вгляделась в тьму елей: они сливались в единое целое, оставляя на виду только передний план, освещавшийся тусклым светом луны. Да я в каком-то хорроре.       Так ничего и не разглядев, я обернулась, и прямо передо мной оказалась морда кота. Нет, не кота. Котяры! Он был ростом два метра если не больше! Я замерла. Кот не двигался. Только сопел и всматривался в меня черными как озеро в ночи глазами. Откуда-то из елей вспорхнула с громовым криком ворона, и я рванула в лес. Это была единственная моя здравая и в то же время сумасшедшая мысль. Да, кот огромный и по лесу ему трудно передвигаться, но и мне не легче. Ноги буквально засасывало в рыхлые сугробы снега, а мои часы, проведенные дома в телефоне, теперь решили напомнить о своем существовании. И только страх заставлял бежать. Кололо в боку, резало горло, болели ноги. Я зацепилась за ветку. Или нет? Резко кто-то или что-то изменило мою траекторию движения и больно ударило меня об ствол дерева, жёстко протащив мою правую часть лица по его грубой коре. Щеку зажгло огнем, навернулись слабые слезы, а перед глазами в прямом смысле показались звездочки(даже не верилось до этого, что такое бывает.)       Я, уже не соображая и заплетаясь в ногах, пошла следом за тем, что схватило меня за руку. Сфокусировав зрение, я увидела перед собой... человека? Из непроглядной темноты ночи и елей я увидела спину, на которую было накинуто чёрное пальто, из-под ворота виднелась голая светлая шея, а светлые волосы казались белыми на фоне черных ветвей деревьев. Мы куда-то бежали. Точнее, старался бежать человек, а я тащилась следом. Мою руку сильно сжимала другая рука. Теплая и меховая..тоже кот что-ли? Я пошевелила ладонью, отчего ее ещё сильнее сжали. Сжали до колкой боли. Я сжала челюсти, чтобы не вырвался крик. Но к счастью пять пальцев на чужой руке было. Мы бежали словно бесконечно. У меня в голове всё плыло, и я даже не заметила того момента как все стихло. Не слышны больше были завывания метели и рев разъяренного кота. Мы стояли у домика.