Глава 30: Зверь под лунным светом

      Запретный лес.              Серебристый свет полной луны отбрасывал длинные тени в лесу, пока Аталанта пыталась удержать мальчика, с которым так сблизилась за столь короткое время. Она сдерживалась, пока он рычал и царапал когтями Крысу, которая всё ещё лежала на лесной подстилке, а остальные, кто был был на поляне, где Аталанта разбила свой старый лагерь, со страхом и удивлением наблюдали за тем, как обычно тихий и послушный мальчик, казалось, отбрасывает то немногое, что осталось от его человечности, и мечется в руках Аталанты.              — Гарри! Гарри, ты должен остановиться! — по голосу Аталанты было видно, что она паникует: — Ты слишком сильно питаешься от Охоты, тебе нужно остановиться, тебе нужно успокоиться! — закричала она, удерживая Гарри от убийства Крысы, но в ответ получала лишь рычание и рев обезумевшего Охоты зверя. Она не могла сдерживать его вечно, а с таким количеством людей вокруг это приведет к тому, что слишком много людей окажутся в ловушке.              — Бегите! — крикнула Аталанта, когда её хватка начинает ослабевать, а Гарри продолжает погружаться в лапы Охоты, — Вы все должны бежать! Я не могу его долго удерживать, вы все в опасности! БЕГИТЕ! — снова прокричали Аталанта.              Трусу Петтигрю не нужно повторять дважды, он поднялся на ноги и побежали через поляну к лесу. Сириус вскоре последовал за ним, с криком что так просто ему не уйти.              Гарри изо всех сил пытается бежать за ними, таща за собой Аталанту, пока та не поставила ему подножку и не повалила на землю. Гарри извивается в её хватке и бил головой, а затем освободил руку, чтобы ударить её локтем в лицо, и бросился за двумя мужчинами.              — Чёрт! — выругалась Аталанта, поднялась с земли и погналась за ним: — Гарри, остановись, ты должен бороться с этим! — закричала она, и прыгнула на него.              — Вернитесь в замок, оба! — огрызнулся Снейп: — Найдите директора и расскажите ему, что происходит! — и быстро убежал вслед.              Рон и Гермиона посмотрели друг на друга, и на мгновение их охватила нерешительность: выполнить приказ профессора или помочь лучшему другу. Они кивнули друг другу и бросились в бой, ведь выбора то у них никогда и не было. Гарри снова удалось освободиться от хватки Аталанты и отбросить её, а Рон и Гермиона начинают творить свои заклинания, имея перед собой четкую цель. Двое друзей работали в тандеме, Гермиона трансфигурировала камень и корни вокруг ног Гарри в верёвки и смолу, пытаясь замедлить его, чтобы остановить, а Рон пытался его оглушить, но сын охоты был слишком быстрым и либо уклонялся, либо его куртка принимала на себя весь удар.              Гарри устремился за убегавшими, Аталанта быстро последовала за ним, Гермиона и Рон — следом. Каждый раз, когда Питер пытался превратиться в крысу, Сириус взмахом палочки отменял это превращение, и только когда сзади послышался треск ветки и звериный рык, наследник Блэков струсил. Сначала он подумал, что Ремус трансформировался и отступил назад, но нет, в бледном лунном свете он увидел, как тень в форме его крестника прыгнула сбоку, целясь в Хвоста, а затем другая тень врезалась в него с другой стороны, повалив на землю.              — Гарри, остановись! — с паникой закричала Аталанта: — Ты должен остановиться, Гарри, если ты будешь продолжать, обратного пути уже не будет! Не заставляй меня делать это, пожалуйста! — она снова преградила ему путь к крысе, и Сириус услышал отчаяние в её голосе: он проблежал мимо них как раз вовремя, чтобы не дать Хвосту снова трансформироваться. Сириус услышал позади себя грохот и столкновение двух тел. Он продолжает преследовать предателя, он нужен ему живой, и он не может позволить Гарри убить его.              Аталанта танцевала с Гарри в ярости кулаков и ударов, Гарри попытался обойти ее, чтобы догнать свою жертву, но та схватила его и крутанула, отбрасывая назад, прежде чем он вернулся и снова бросился на него, и они снова начинали этот танец сначала. Она нанесла ему три удара — один в солнечное сплетение, другой по щеке, от которого он увернулся (как она его и учила), а затем последовал удар ногой, отправивший его обратно на землю.              — Гарри, пожалуйста, остановись! — прошептала Аталанта: — Вернись, не дай Охоте забрать тебя! — она посмотрела в желто-золотые глаза Охоты, когда мальчик, которого она считала братом, встал на ноги и достал что-то из кармана: — Не заставляй меня убивать тебя… — отчаянно прошептала она, прежде чем Гарри открыл швейцарский нож и вооружился копьем.              Гермиона и Рон наконец догнали Гарри и Аталанту и с ужасом увидели, как их друг пытается отрубить одну из ног той взмахом копья. Львица быстро подпрыгнула и нанесла удар ногой, от которого Гарри пригнулся, затем перекатился, чтобы обойти Аталанту и продолжить погоню. Но Охотница слишком быстра для Гарри, она преградила ему путь, а затем снова ударила его.              — Остановись, Гарри, ты не быстрее меня! Ты не пройдешь, остановись, пожалуйста! — покачала головой Львица.              Гарри рыкнул как зверь, а Рон и Гермиона использовали это время, чтобы выпустить шквал заклинаний, которые, если бы их увидел профессор, принесли бы им баллы: они накладывали одно заклинание за другим, приковывая друг друга, пытались сковать ноги, связать всё тело, оглушить, что только можно было придумать, чтобы замедлить Гарри. Мальчик-который-выжил поднял руку, когда почувствовал приближение магии, заблокировал оглушающее заклинание Рона, а затем увернулся от остальных и бросился на свою добычу (своих друзей). Гермиона и Рон продолжили обстрел заклинаниями и с ужасом увидели, как Гарри не только начал уклоняться от них, но и рассекал заклинания своим копьём. Он слишком быстро оказался в зоне их досягаемости, слишком быстро, чтобы остановиться, слишком быстро, чтобы предвидеть, он остановился перед Роном, копье было отведено назад для замаха, и целилось в шею, планируя отсечь голову с плеч своей жертвы. Гарри с ревом замахивается, Рон в замедленной съемке наблюдал, как копье размахнулось, Гермиона закричала, Аталанта рыкнула, а Гарри… замер. Даже не секунду, даже не полсекунды, но Рон увидел это в глазах своего лучшего друга прямо перед тем, как сын охоты отправился в полет от удара Львицы.              — Ты зашёл так далеко, да? — сказала Аталанта, когда Рон в шоке отступает назад. — Ты даже не можешь сказать, кто друг, а кто добыча, — её голос был полон боли, когда она достала свой охотничий нож и обратилась к Рону и Гермионе: — Вы двое должны уйти, сейчас же, вам не нужно это видеть, — её голос, когда-то полный боли от того, что должно было произойти дальше, стал монотонным, ведь она закопала своё сердце где-то очень глубоко. Позже она будет плакать, оплакивать его, сожжет саван, утопит свою печаль и будет молить Госпожу о прощении за убийство сына, а сейчас ей нужно было усыпить бешеную собаку, пока она не убила кого-нибудь. Аталанта перевела дух, но всё время наблюдала за свое целью, зачерпнула силу в Охоте, и бросилась на зверя, который обезумел.              Схватка между двумя охотниками — редкое явление, охотницы Артемиды редко сражаются друг с другом, но это не значит, что такого не бывает.              Аталанта напала первой, намереваясь покончить с этим как можно быстрее. Она сделала дикий замах, избежав клинка, но зацепила древком оружие. Она почувствовала, как одна из костей ломается от силы удара, когда замахнулась охотничьим ножом на его открытое горло, но он вывернулся из-под удара, и отпрыгнул назад, чтобы разорвать расстояние.              В драку обычно вступали эмоции, которые новых охотников учат контролировать: гнев, печаль и ненависть. Они были сестрами, и ничто не должно вставать между ними.              Зверь бросилась на львицу, занес клинок, чтобы ударить в ноги, но Аталанта перепрыгнула через него, перекатилась по земле за ним, и снова встала на ноги, а затем врезалась в его спину плечом, отбрасывая вперед, но он смог устоять на ногах, а затем крутанулся на месте, делая резкий взмах, а Аталанта отбила его своим клинком.              Обычно бои проходят быстро и жёстко, а старшие охотники наблюдали на случай, если им придется вмешаться, чтобы остановить бой, пока он не зашел слишком далеко. Победителем обычно становится тот, который взял на себя больше силы Охоты, не потеряв при этом себя.              Безумный зверь в облике Гарри поднял руку, и взмах охотничьего ножа прошел по толстой коже куртки из шкуры дракона и василиска, не оставляя даже следа. Аталанта рыкнула и ударила тварь коленом в живот, заставляя её согнуться, а затем подняла клинок над головой и обрушивает его на спину зверя — клинок остановился прежде, чем куртка успела получить реальный ущерб. Конечно же, её госпожа позаботилась о том, чтобы куртка действовала как доспехи божественной ковки!              В Охоте есть трое, с которыми ни один охотник не захочет связываться: Фиби, пробывшая там почти тысячелетие, Аталанта, которая была зверем более двух тысячелетий и прекрасно знала, где проходит грань между человеком и зверем, и лейтенант, Зоя Найтшейд, которая была почти неуязвима для охоты, потому что она не человек, а нечто большее.              Пользуясь случаем, Аталанта нагнулась, обхватила его за талию, подхватила и повалила на землю, заставив выронить при этом копье. Оба охотника начали бороться, Гарри схватил Аталанту за запястье, чтобы контролировать, где находится охотничий нож, и ударил кулаком в лицо. Воспользовавшись временной болью, он взобрался на её грудь, и пригвоздил клинок к земле, продолжая бить по лицу женщины, которая так многому его научила.              Охота продолжала вливаться в них, и обычно Охотницы Артемиды становились ужасающей силой. Она делала их быстрее, сильнее, способными игнорировать боль или воздействие на разум. Чем больше они черпали, чем глубже погружались, тем сильнее становились, и останавливались лишь тогда, когда достигали границы между человеком и зверем или когда их тела сдавались или достигали предела возможностей обычного человека.              Аталанта подняла руку, блокируя несколько ударов, пробралась между его ног зверя, чтобы прогнуть спину и обхватить его голову ногами, а затем с силой обрушить голову зверя на землю, отбросив от себя — он оцепенел от сильного удара. Аталанта забралась на него сверху, прижав его руки коленями и подняв охотничий нож высоко над головой. Гарри всегда носил свою куртку распахнутой, никогда не застегивал и не застегивал пуговиц, так что его форма под ней была открыта и незащищена.              Когда она посмотрела на него, на Гарри, в её глазах появились слезы, и она сказала ему:              — Прости, Гарри… — её сердце начало разрываться от того, что она собиралась сделать, быть Львицей было легче, чем убить мальчика, которого считала младшим братом. Но она подарит ему чистую смерть, смерть без невинной крови, крови его друзей, и вот она начала опускать клинок с достаточной силой, чтобы пронзить грудную кость, защищавшую сердце, и положить конец его Охоте.              Гермиона прикрыла глаза, Рон закричал Аталанте, чтобы она не делала этого, и в тот момент, когда клинок опускается, чтобы покончить со всем этим, в лунном свете появляется тень и взмахом своей палочки сбила Аталанту с Гарри на дерево.              — Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь, девчонка?! — зарычал Северус Снейп, прежде чем его голова повернулась к Рону и Гермионе: — И я думал, что сказал вам двоим идти в замок за директором?! — закричал она, когда мальчишка поднялся с земли и бросился к своему копью.              — Мы не уйдем без Гарри! — ответили те, Северус выругался, надеясь, что хоть после смерти он спасется от упрямых гриффиндорцев.              — Он больше не Гарри, Снейп, он потерял себя! — закричала Львица, как будто Северус имел хоть малейшее понятия, о чем она говорит.              Снейп потерял из виду тех, кого преследовал изначально, так что удвоил шаг, и полностью вышел на лунный свет, затем посмотрел на мальчика, которого поклялся защищать над могилой своей некогда лучшей подруги и любви, глаза мальчика были уже не изумрудно-зелеными, как у его матери, а желто-золотыми, как у волка, мужчина нахмурился, глядя, как мальчик держит серебряное копье наперевес. Северус направил на него свою палочку и заговорил:              — Опусти его, сопляк, — сказал он. — я не буду просить дважды, — прошептал зельевар. Тот дико зарычал и бросился на него.              Снейп обрушил на ребенка Лили шквал магии, намереваясь замедлить и остановить. Но быстро удивился, когда тот начал рассекать заклинания своим копьем, а те, что пропустил, отразились от кожаной куртки, в которую был одет. Когда мальчик оказался в пределах досягаемости зельевара и замахнулся копьем чтобы снести голову, мелькнули тени — Снейп погрузился в них, а затем появился в десяти футах справа и продолжил атаку, целясь в ноги. Корни и упавшие ветки ожили и стали мешать, замедляя его настолько, что Северус быстро заставил лесную подстилку ожить и скрутиться в конус, поймав того в ловушку.              — По-моему, он не сильно изменился, — сказал Снейп, и был уверен, что преображенная земля удержит мальчика.              — Ты не понимаешь, это уже не Гарри, а бездумный зверь, — сказала Аталанта, поднимаясь на ноги. — Мы должны усыпить его, пока он никому не навредил, — при этих словах ее голос сорвался.              Снейп посмотрел на неё, словно она сошла с ума:              — Мы ничего такого не сделаем, я не позволю, чтобы под моим присмотром убили ученика любого факультета, — холодно сказал он, а его черные глаза нехарактерно вспыхнули.              — Он не студент, Снейп, — сказала Аталанта, и встала, — он больше не Гарри, он — аватар Охоты, и он убьёт всё на своём пути, если мы его не остановим! — она попыталась его образумить, но Северус лишь усмехнулся.              — Нет, — жестко и холодно сказал Снейп, и подошёл к Аталанте, — мальчишка в ловушке, мы придумаем, как его успокоить, когда схватим Петтигрю и Блэка, а сейчас… — он остановился, когда его голова переключилась на то место, где он поймал Гарри, и увидел, как серебряное лезвие пронзило камень и разрезало, как масло, прежде чем мальчик вырвался на свободу и бросился на гриффиндорцев.              Гермиона увидела, как эти жёлто-золотые глаза устремились на неё, и поняла, что стала добычей. Она отступила назад, но зацепилась ногой за корень, и упала спиной вперёд на лесную землю. Гарри в мгновение ока оказался на ней, копье было уже поднято и готово к удару, но увидела это в его глазах. Осознание кто она, кто он и что делает, и это уже не тот Гарри, которого она знала, — храбрый, добрый, сильный, с мертвыми глазами, и не страшный зверь, жаждущий охоты, а глаза испуганного мальчика, не понимающего, что он делает и зачем, настолько он был потерян.              Стрела вонзилась ему в спину, и мальчик, которого она знала, зарычал от боли, а потом перепрыгнул через нее и помчался в лес.              — Что я тебе только что сказал, девчонка! — закричал Снейп на Аталанту, сбив её прицел после того, как она нацелилась в затылок мальчишки.              — Ты не имеешь права отдавать мне приказы, идиот! — закричала она: — Сейчас он опасен как никогда, — сказала она Снейпу и бросилась за Гарри, догоняя мальчика, за ней быстро последовал Снейп, затем Рон и Гермиона.              — Он остановился, — сказал Гермиона Рону, когда они бежали за остальными. — он знал, кто я, и остановился.              — Да, со мной он тоже так делал, — отвечает Рон, — он все ещё там, но двигается как ладья, просто вперед. Мы должны действовать как Слоны и действовать сбоку, пока Аталанта будет действовать как Королева и поймает его в ловушку, — сказал Рон Гермионе, а его мысли текли со скоростью миллион миль в минуту, пытаясь понять, каким будет их следующий шаг. Гермиона кивнула в знак понимания, и они побежали дальше, чтобы спасти Гарри от самого себя, прежде чем у кого-то появится шанс убить его.              Догнав Аталанту, Снейпа и Гарри, они не могли не остановиться и не посмотреть на происходящее. Аталанта и Гарри превратились в серебристое пятно, Гарри рвался вперед, но его блокировала Аталанта и отбрасывала назад ударом ноги или выстрелом из лука, а Снейп мелькал между тенями, посылая заклинания и в Гарри, и в Аталанту. Заклинания, направленные в Аталанту, не позволяли ей закончить начатое, а заклинания, предназначенные для Гарри, были направлены на то, чтобы поймать его в ловушку или обездвижить, но Гарри с помощью своего копья рассекал большинство из них и уворачивался от тех, от которых мог увернуться. Рон и Гермиона сгрудились у края, пуская в Гарри оглушающие заклинания, от которых ему приходилось уклоняться, уворачиваться или блокировать их своей курткой.              — Просто остановись! Ты не быстрее меня! — сказала Аталанта, с вновь нахлынувшей скорбью: — Все кончено, просто остановись, сделай это легче для всех, пожалуйста! — сказала она.              Гарри, однако, не был обычным человеком. Он был полубогом, дитем Артемиды, и его отношения с доменом Охоты были самыми уникальными среди охотников Артемиды. Полубоги были сильнее, быстрее и выносливее обычных смертных, поэтому могли преодолевать пределы, доступные обычному человеку, но Гарри большую часть жизни был обделен вниманием, он был силен для своего роста и возраста, но не так силен, как мог бы быть, если бы не был таким тощим и маленьким из-за того, что его всю жизнь недокармливали.              Когда на него сыпались заклинания, он рассекал их копьём, отбивал курткой или уклонялся от них, когда его атаковали и Снейп и Аталанта, он тянулся внутрь себя, хватался за кран, управляющий потоком силы в его венах, и поворачивал, поворачивал, поворачивал. Охота наполнила его силой, и он погрузился в нее ещё глубже, полностью, а затем задал новый, безумный темп, быстрее, чем когда-либо прежде. Аталанта снова попыталась перехватить его, но, по мнению Гарри, она двигалась так же медленно, как и все остальные в лесу, а это было слишком медленно.              Аталанта была права, когда считала, что у Гарри нет верхнего предела силы, которую он может почерпнуть из Охоты. Благословение его крови, кровь Артемиды и его природа полубога, объединенные в форме ребенка, которым был Гарри Поттер, сделали его настоящим Хищником.              Когда Аталанта остановилась, чтобы снова отбросить Гарри назад, она увидела лишь черно-серебристую полосу, пронесшуюся мимо нее в темноту. Гарри двигался быстрее, чем она могла себе представить. Аталанта пришла из того времени, когда люди были быстрее и сильнее своих современных собратьев, когда каждый мог стать героем, и, будучи одной из самых быстрых среди них, она была потрясена скоростью, с которой двигался Гарри.              Четверо, которых Гарри оставил позади, стояли в шоке: для троих Гарри практически исчез из поля зрения, и только Аталанта могла различить пятно, в которое он превратился. Прежде чем кто-то из них успел что-то прокомментировать или броситься в погоню за мальчиком, поляну заполнил ещё один звук, от которого по спине Северуса Снейпа пробежала дрожь страха: в памяти всплыл момент из его школьных дней, когда он едва не погиб. Обернувшись на звук, они увидели, как из тени выходит огромный, чудовищный волк, с его морды капала слюна, а холодные глаза устремились на двух самых маленьких из группы и самую легкую добычу для пожирания. Ремус Люпин не успел пройти через защитные чары школы, как трансформировался и оказался в ловушке вместе со всеми.              Перед студентами возник Снейп, поднял палочку и был готов отдать свою жизнь, защищая учеников школы. Оборотень понесся вперед, намереваясь разорвать на части и полакомиться всем и вся перед собой, и на мгновение травма от столкновения с этим же самым зверем в детстве приморозила Северуса Снейпа к месту.              — Нет! — закричала Охотница и врезалась в зверя, чем самым сбила с ног. Волк выпрямился, подобрал под себя ноги и бросился на Аталанту, которая ответила ему тем же, просовывая свой лук между челюстями зверя, но тот смог вонзить в руки свои когти: — Бегите! — закричала Аталанта сквозь боль: — Бери детей и бегите! Остановите Гарри! — закричала она, призывая ещё больше Охоты, отбросила волка в тень и прыгнула за ним.              Снейп сорвался с места и повернулся к студентам:              — Бегите, бегом! Держитесь впереди меня и ни в коем случае не останавливайтесь! Бегите! — он обернулся к темноте, в которой исчезли охотник и волк, он всё ещё слышал их борьбу и прочел молитву, чтобы Аталанта вышла живой, прежде чем погнаться за детьми.              К тому времени, когда Гарри настиг двух мужчин, Хвост решил повернуться и вступить в бой; между ними завязалась дуэль. Тот сыпал проклятиями, которым научился в рядах Пожирателей смерти, а Сириус защищался, используя медные диски и трансфигурировал животных.              — Avada Kedavra! — закричал Хвост, посылая ядовито-зеленый луч в своего старого друга. Бродяга переместил один из дисков перед заклинанием, чтобы тот принял удар на себя.              — Ты так сильно ненавидишь нас, Хвост?! — закричал Сириус, прежде чем метнуть один из медных дисков в самого слабого Мародера, который успел отпрыгнуть в сторону.              — Ничего личного, Бродяга! Он побеждал, и я не собирался быть на стороне проигравших! — выкрикнул Хвост в ответ и послал проклятие, разрушающее органы.              — Хвост, это было очень личное! — закричал Бродяга, и направил в крысу трансфигурированные формы Бродяги, Лунатика и Сохатого, а затем взмахом палочки провел линию между собой и крысой, отчего земля начала трескаться, ломаться и просела между ним и Питером, в результате чего последний потерял опору и упал на землю, а ожившие фигуры бросились на него на него.              Хвост кричал от боли, прежде чем попытаться сменить облик, но Сириус успел откинуть его в большой камень, тот ударился о него и упал навзничь. Сириус понадеялся, что это не убило его, и подбежал к распростертому телу. Приложив два пальца к его шее, он нащупал нащупывает слабый пульс и облегченно вздохнул, как раз когда появился Гарри, и поднял серебряное копье, чтобы обрушить его на Хвост, но Бродяга успел среагировать и отбросил его назад взмахом своей палочки.              — Гарри, — закричал Сириус своему крестнику, — Гарри, остановись, не надо, пожалуйста! — начал умолять он: — Он нужен мне живым, Гарри, это единственный способ очистить мое имя! — добавил Блэк. Гарри только рычал, как зверь, и приготовил копье к новому удару, пока Сириус не встал перед Хвостом, закрывая его от крестника.              — Я знаю, Гарри, — мягко начал Сириус. — я знаю, как это жжёт, как сильно ты этого хочешь, но убийство не вернёт Джеймса и Лили, убийство не отмотает время на двенадцать лет назад, чтобы я мог исправить свою ошибку, — проговорил Бродяга, а золотисто-жёлтый свет начал покидать его глаза. — всё, что мы получим от его убийства, это то, что я получу поцелуй, он нужен нам живым, чтобы я мог получить свою свободу, Мы можем стать семьёй, Гарри, наконец-то мы можем стать семьёй, — прошептал Сириус и медленно заметил, как золотисто-жёлтый свет возвращается в глаза мальчика, а человечность Гарри борется с Охотой, отбивая её, когда он затряс головой, пытаясь сбросить жажду крови Охоты. Тело было всё ещё напряжено, рукоять копья всё ещё крепко сжата, но глаза становились все более человечными, и Сириус сделал несколько шагов ближе, поднимая руки и указал в сторону.              — Я знаю, каково это, малыш, — сказал ему Бродяга, — расти в дерьмовом доме, с дерьмовыми опекунами, и как это несправедливо, это никогда не было справедливо к тебе, — Сириус подошёл ближе, а его голос был мягким и низкий. — моя собственная мать была куском свиньи, я знаю, каково это, Гарри, но я выбрался, твои бабушка и дедушка взяли меня к себе. А теперь, пожалуйста, отпусти копье и позволь мне сделать это за тебя, всё, что тебе нужно сделать, — это отпустить его, и мы сможем стать семьей, как и должно было быть.              Сириус наблюдал, как золотисто-жёлтый цвет глаз его крестника убывает, его хватка на копье ослабла, Гарри поднял голову и посмотрел в добрые серые глаза своего крёстного, которые были полны любви и заботы, настолько, что было почти больно смотреть в них, на глазах зверя появились слёзы, и он прошептал:              — Сириус…              {Надежда хранилась в священной тишине, потому что Гарри боялся, что если произнесет её вслух, то…}              Три оглушающих заклинания попали ему в спину, и полное благословение Охоты снова наполнило его глаза, он повернулся и с ревом бросился на тех, кто это сделал.              «Потому что, Сириус Блэк, в конце концов, ты единственный, кто может его спасти».              — НЕТ! — закричал Сириус, глядя, как его крестник бросился на Снейпа и двух студентов. Он попытался дотянуться до него, остановить, но действовал слишком медленно — Гарри добежал до Снейпа за долю секунды, взмахнул копьём, тот не успевал блокировать, ударил его по голове, чтобы вывести из строя. Рон и Гермиона отпрыгнули назад, крича ему, чтобы он остановился. Гарри обернулся к Хвосту, затем поднял копье и снова бросился на него.              «От чего? От крысы?»              Сириус знал, что должен сделать, и его тело пришло в движение прежде, чем он смог полностью осознать это. Он не мог позволить Гарри убить Хвоста, ибо знал, что если он это сделает, то не остановится только на нём. Поэтому сделал шаг вперёд, ведь если его крестник захочет убить человека, ответственного за всё, что ему пришлось пережить, пусть сделает это. Это Сириус решил поменять хранителей тайны, это Сириус решил погнаться за крысой, оставив Гарри с тетей и дядей, это всё вина Сириуса, и если ему придется заплатить за это своей жизнью, то пусть. Потому что он не хотел, чтобы его крестник превратился в монстра.              «Нет, от своего главного врага — себя самого».              Когда лезвие копья вонзилось в плоть добычи, Охота ликовала от восторга: Гарри сделал это! Он убил человека! Человека, ответственного за всю его боль, за все эти годы в чулане и за то, что он был уродом, и когда копье вошло в сердце, Гарри поднял голову, чтобы увидеть карие глаза, чтобы увидеть, как свет покидает их. Но увидел лишь серые, полные тепла, понимания и прощения.              {…она умрёт.}