I.

Губы раскрываются в попытке глотнуть беззвучно воздух, пока она крепче сжимает мобильный телефон, прижимая его к уху, ощущая как боль распространяется в груди. Сердце трещит по швам. Юля молчит, когда слезы стекают из закрытых глаз. Молчит, иначе скажи она хоть слово, то голос бы дрожал. Это было больно… больно-больно-больно. Слышать его радостный голос, когда он говорил о другой. Д-р-у-г-о-й. Юля уже ненавидела ее. И его. Когда-то она вручила ему свое сердце. И он его разбил. Обида плескается в ней, когда она смотрит на него. Пальцы на секунду дрожат, стискивая стакан виски смешанного с колой, а затем она делает глоток. Ее глаза скользят по его лицу, устало закрытым векам, поджатым губам. Юля не знает, что ему сказать. Твой драгоценный брат — мудила, и она всегда это говорила? Что она всегда знала, что он превозносил брата и тот этого был недостоин? На миг ей хочется закатить истерику. Что Яр от нее хотел?! Губы обидно кривятся, пока голубые глаза увлажняются, но он этого не видит. Она, наверное, никогда не сможет простить его. — Я… думал-л-а… — голос неуверенно ломается. Так не привычно. Неправильно. Юлия Савицкая никогда не должна была так выглядеть. С большими растерянным голубыми глазами, что с каким-то мучением взирали на него. У Ярослава в груди щемит. Неправильно-неправильно-неправильно, шепчет ему сердце то, что он собирается сказать и сделать. — Ты слишком нравишься ему… — он поражено прикрывает веки глаз, слова выходят шепотом, — Прости, я не могу так с ним поступить. — А тебе? — с придыханием задается вопросом она, в голосе звучит открытая надежда, — А тебе я нравлюсь? Каждый удар сердца отдается болезненным уколом внутри, когда Юля слышит… точнее не слышит в ответ ничего. Подбородок дрожит, она поджимает губы. И Юле хочется ударить его со всей силой. По лицу, плечам, груди, не важно, главное, чтобы хотя бы немного больно. — То есть… — Юля из последних сил сдерживает слезы, — Трахнул меня ты, а встречаться мне следует с Владом? Она давит истерический смешок, запрокидывая голову наверх. Светлые волосы колышутся от ее движения. Ночное небо смотрит своей пустотой в ответ. Только снега не хватало, который через несколько мгновений медленно хлопьями начал падать сверху. Савицкая сжимает свои руки между собой, которые грели его теплые перчатки. Она точно возненавидит зиму. Как Новый год встретишь так его и проведешь. Она ту ночь встретила с горячим сердцем, что яростно пылало в ответ для него, и лучше быть не могло. Только бы он продолжал так смотреть… так касаться… так любить. Тогда почему так больно сейчас? Почему он отрывает свое сердце от ее? Эта зима больше не запомнится теплыми руками, нежностью и желанием, чистым неприкрытым, что распаляла и пьянила сильней алкоголя. Теперь эта зима запомнится болью, что билась в груди. Юля смотрит на парня, что сам рвал себе сердце, отказываясь от нее, и они оба знали правду своих чувств. Правду л-ю-б-в-и. Она, наверное, никогда не сможет простить его. Больше даже за то, что он побоялся попробовать. Савицкая сглатывает мерзкий ком, застрявший в горле, сморгнув влажность, что пеленой встала на глазах. Ей хочется кричать. Но больше ей хочется скулить, побитой собакой, или выть, раненым зверем. Ни одного, ни второго Юля сделать не может. Она же сильная, правда? Юля дышит ртом, наполняя легкие долгожданным воздухом, потому что нос забит и вздохни она им, то позорно зашмыгала или всхлипнула. Но Юля сильная, поэтому не покажет ему никакое проявление слабости. Она просто скатится немного по дивану вниз, меняя свое положение, и положит голову на его плечо, обнимет одно рукой, прижавшись, крепче дружеского, оказывая молчаливую поддержку. Потому что, что сказать не знает. И, наверное, она впервые на самом деле не хочет поддержать его. Она даже сейчас, наверное, ненавидит ее меньше. И его, возможно, тоже. Ей даже жаль девчонку, что застряла между братьев. Но себя больше. Но жалеть Ярослава ей не хочется, хотя такой его вид заставляет внутри что-то болезненно сжиматься. Наверное, она плохая подруга, раз на короткий промежуток времени думает, что было бы хорошо, будь ему больно так же, как ей.