Катушка под напряжением

      На лагерь опустилась тьма. Хотелось бы написать "непроглядная", но нет — луна светила ярко и хорошо освещала здание склада. Альбина — местный завхоз — увела Бобика на прогулку, что только играло на руку Катерине Никитиной. Какой именно? Той, что с разбитым носом, из-за чего девушка носит повязку. Той, которая не будет называть вам имя просто так, пока не узнает вашу группу крови из-за своей паранойи. Той, что получила кодовое имя Катушка.       Лефтериос — один из случайно встреченных обитателей лагеря, который по счастливой случайности оказался знакомым Катерины "Катер" Никитиной. Тот не сказал, где её искать по понятным причинам — говорить двойнику о том, где находится оригинал — поступок из разряда глупых клише. Но когда Лефти принял Катушку за оригинал, тот упомянул склад... Как же хорошо, что в лагере таки есть пустые улочки, через которые можно проскочить, дабы выудить карту, хранящуюся около административного корпуса. Вылазки в лагерь не прошли зря, и сейчас девушка стояла около склада, готовая войти внутрь. Не страшно, если там кто-то будет, нужно лишь...       — Никого не потеряла? — донёсся голос из-за спины. Говорят, если человек видит похожего на себя человека или слышит голос, похожий на его, то сразу он этого не поймет, ведь человек слышит и видит себя по-другому. Так и тут. Понять, кому принадлежал этот голос, та смогла только когда та повернула голову набок и завидела боковым зрением.. Себя. Но в пионерской форме. Выглядит нелепо. И она тут вожатая, как говорил Лефти? Да чем она вообще может быть полезной для Совелии? Здравый смысл стал покидать девушку. Та сначала думала о том, чтобы просто поговорить со своим оригиналом, но как только та подумала о Совелии, вывод пришёл в голову сам.       Та резким движением развернулась и кинулась тараном на Катер. А та не лыком шита — тренировки с Уиллом не прошли зря, да и предвидела такую реакцию. Отскочив в сторону, та толкнула оригинал в спину и, когда та упала, резво уселась сверху, заламывая руки той и крепко держа. Конечно, Катушка рыпалась, но так уж вышло, что сычуя в лаборатории, та физически не тренировалась от слова совсем, да и солнечного света та получала мало, от чего девушке казалось, что Катерина сжала запястья той до хруста костей, хотя на деле та не то что бы сильно выкладывалась. А надо бы. Никитина в халате рыпалась и чуть ли не рычала, на что оригинальная проговорила достаточно громко:       — Ты ведь понимаешь, что мы одинаковы? Что если будем драться, то никто не победит? — конечно, это было неправдой. Физические тренировки играли роль, но надо же было как-то успокоить умалишенную. Та фыркнула и выдала:       — А если я буду использовать холодное оружие? Или огнестрел?       — А у тебя он есть? — недоверчиво и с насмешкой спросила девушка, посильнее сжав запястья Катушки посильнее и конкретно усевшись той на поясницу, от чего девушка под ней прокряхтела.       — Слушай. Я предлагаю просто поговорить. Я понимаю, если ты не доверяла Уиллу, но себе-то ты доверяешь?       Тишина. Куча спутанных мыслей. Давление. Непонимание, а может ли она доверять даже самой себе? Ведь она тут совершенно другой человек.       — Мы можем долго так лежать. — напомнила о своём существовании Катер. Лежи Катушка не на животе, а на спине, напоминало бы неловкую лесбийскую сцену.       — Ладно, можешь не отвечать, но хотя бы послушай меня. — та вздохнула. — Я понимаю, для чего ты здесь. И понимаю, для чего ты напала на меня. Твоя боль... — в этот момент девушка прошипела и повернула голову на другой бок. — ...она понятна. Но ты ведь и понимаешь, что здешняя Совелия – другая.       — Нет! Она та же! Я знаю!! Моя единственная, моя.. — вскрики прекратились, когда Катерина пустила в ход ногти, которыми она впилась в запястья Катушки. На тех показалась кровь. Самой Катерине стало от этого мерзко, но та продолжила.       — НЕТ. Она другая. Также как и мы не полностью одинаковы. Сама подумай — у нас разные взгляды на вещи, мы воспитывались в разных средах. С разными людьми. — некоторые вообще без них, ну ладно. — И посмотри, каков результат. Ты готова меня убить. А я даже вида твоей крови не переношу, отчего мне приходится отводить взгляд в сторону от твоих рук.. — та перебрала пальцами. — Но при этом я понимаю тебя. Только потому что я понимаю, что окажись я в твоей шкуре, то сделала бы также. Но я не в твоей шкуре. И я хочу тебе помочь. Пережить это. Ты больше не в своей привычной среде. Ты свободна.. — последние слова девушка прошептала, наклонившись к уху Катушки. Было иронично, учитывая то, что она лежала под ней и не могла даже пошевелиться.       Реакция поваленной девушки была.. Вряд ли предсказуемой. Её психическое здоровье вряд ли было в порядке, отчего там могла в любую секунду и разгневаться, и закричать, и завизжать, но та выбрала расплакаться. Возможно, она всё это время сдерживала слезы – от физической и моральной боли. Катер и сама не могла похвастаться хорошей выдержкой этой чертовой влаги из глаз, но даже при Уилле она плакала на своей памяти только один раз, и то не навзрыд.       — Почему я.. Просто.. — пыталась сформулировать мысли Катушка сквозь слëзы, которыми пропитывался бинт на носу. — Почему вселенная решила, что именно Я из сотен моих версий должна быть несчастна?       — Если она позволила тебе преодолеть пространственно-временную ткань, чтобы оказаться здесь, то не решила. Ты проделала долгую и упорную работу. Бог не посылает нам испытания просто так. Я уверена, тебе будет вознаграждение. — спокойно проговорила Катер. В ответ Катушка лишь поëрзала и вяло пошевелила ладонями.       — Мне больно. Руки немеют. А ещё ты мне их продырявила.       — Прости, я же не знаю, что ты можешь учу..       — Не доверяешь себе, да? — бьëт еë же оружием. Умно. Обычно после примирения в таких ситуациях оппонент может и в спину нож вонзить.       Но ох уж эта детская надежда. Наивная надежда. Катерина отпустила руки девушки и сползла с неё.       — Халат сними. — приказала та, когда та ещё встать не успела.       — Для чего это? Ты ещё скажи кожу мне снять.       — Это если халат сейчас не окажется у меня в руках. Снимай, говорю. Оставалось только послушаться. Но параллельно тому, как привычный предмет гардероба спадал с плеч особы, та проговорила:       — Не будет никакого вознаграждения. Ты не согласишься мне отдать Совелию. А если буду пытаться дальше.. — в этот момент Катерина развернула Катушку к себе спиной. Соблазн дать пинок под зад был силëн, но та принялась лишь похлопывать еë по бокам и не только, дабы точно исключить то, что она где-то да запрятала какое-нибудь оружие. По этой же причине пинцет, державший гульку на голове, покинул волосы девушки, заставляя косу упасть ей на спину.       — Ты меня лапаешь, что ли? — возмущëнно спросила Катушка.       — Ага, конечно. Всегда мечтала. Не хочешь задержаться, кстати? Тут есть несколько претендентов на твоё сердечко, но лучше моего мужа я никого не видела. Может, в парнях у нас вкусы различаются.       — Ты замужем?.. — удивлённо прошипела девушка, когда ту развернули уже лицом. — Так, погоди, нет. Мы о Совелии говорили.       Рина сложила руки на плечи Катушки и тяжело вздохнула.       — Слушай. Ты не виновата в том, что не смогла защитить еë. Я ведь понимаю, что тебя гложет именно чувство вины, желание всë исправить. Но ты не виновна. Твой маленький ангелочек сейчас в лучшем месте, и она не хотела бы, чтобы ты так страдала. И когда у тебя появился шанс наконец перестать это делать... Может, всё же, пора начать расти над собой? Ради неё.       Дыхание Катушки спирало. Удивительно, что она же сама так легко раскалывает её, не правда ли? Шутка. Но факт есть факт.       — Мы всё равно не можем существовать в одном лагере. Если не я тебя убью, то меня. — произнесла она уже более отстранённо.       — Ну с чего ты это взяла? Ну, да, ходят тут одинаковые, но..       — Меня узнал один из твоих знакомых. — прервала ту Катушка. — Кузнец какой-то. За пределами лагеря.       — Лефти? — удивлённо вскинула брови девушка. — Оу, ну.. Это дела не меняет. Тут злых двойников не убивают. Но согласна, может возникнуть путаница. Поэтому я предлагаю отправить тебя в другой лагерь. Подобный этому. Безопасный. Где ты сможешь нормально жить.       Катушка удивлённо вскинула брови. Да, также как Катерина. Они из одного теста.       — Отправить.. Как?       — Вот так. Ещё одно общее событие в нашей биографии – это возможность путешествовать между мирами. Есть, конечно, лимит, но.. — девушка соврала. Боялась, что копия захочет воспользоваться этим.       — Отправь меня к Совелии. Я знаю, что это не будет та же Совелия, но прошу. Я заново с ней познакомлюсь, буду любить еë... Я еë уже люблю! Любую! Катерина отрицательно помотала головой. Невольно та вспомнила о том, что еë нынешний муж сам является внешней копией еë умершего в другом лагере друга. Вот только смерть друга та пережила и приняла, а полюбила уже другого человека.       — Нет. Не любишь. Ты любишь ту единственную, которой ты что-то дала в самый первый раз. Именно воспоминания о НЕЙ должны давать тебе силы двигаться дальше. Стремление помогать не только ей, но и остальным. — та встряхнула халатом, который держала в руках. — Ты же медик. Ты стольким людям можешь помочь.. Помочь, чтобы не повторилась её судьба.       Молчание. Долгое и мучительное. По крайней мере для Катер, ведь та не знала, чего ожидать. Мысли же в черепушке Катушки суетились как белки в колёсах и под колёсами, отчего та оперлась спиной о стенку склада и спустилась по ней позволяя слезам вновь накрыть её щеки. Рина просто стояла и смотрела, пока всё же не решилась спуститься перед ней на корточки и погладить по предплечьям, и успокаивая девушку, и успокаивая себя. Мало ли она там шприц какой припрятала, а она прощупала.       — Мне так дедушка говорил... Когда родителей не... Не... — лишь прошептала та, когда ту накрыли объятия. Тёплые и как никогда понимающие. Было сложно осознать это, но это было так.       Когда девушка наконец, успокоилась, та отпрянула и вытерла слëзы, снимая проплаканную повязку:       — Спасибо... Надо бинты сменить.       — Пожалуйста. Ты как так упала-то? — в ответ девушка люто раскраснелась.       — Мне втащили.       — Вот те на.. Кто и за что?       — Девушка, которая меня отправила к.. Афтону. — той было непривычно называть своего врага по фамилии, а не каким-нибудь оскорблением. — Я её сучкой назвала.       Рина закатила глаза и всплеснула руками, услышав имя помощницы Уильяма и его фамилию.       — Ну что ж ты Тэмму так, а... Извиниться надо.       — Мне стыдно. — чуть похмурилась та.       — Это замечательно. Человеку и должно быть стыдно, когда он прощения просит. Значит ты осознала свой проступок. Пойдём. — та махнула рукой, приглашая пойти перед ней.       — Ad acta... — лишь проговорила девушка, выходя на дорожку вперёд. Та запихала использованные бинты в карманы, и пока шла и рассматривала раны от ногтей на своих запястьях. Пока оригинал шла за ней, в голове у той стыковались факты: с родителями Катушки что-то случилось, она удивилась, что Катер замужем... Неужели, кроме деда у неё вообще никого нет? Судя по фотографиям того лагеря, приятелей там было сложно завести. А судя по любви к Совелии, она посвящала ей всё время...       Вытащив из кармана многофункциональные даже для нашего времени, не то что для Советского Союза, очки, данные Уиллом, та надела их и решила набрать тому текстовое сообщение: «Одиночество — удел сильных. Я рада, что ты один из тех, кто даëт мне быть слабой».