Кольцо

В памяти тонкими мазками рисуется девичий профиль, блестящие драгоценными камнями глаза, взгляд которых он пытается поймать в полумраке оранжереи. — Не стоит вам обо мне беспокоиться, Леди Мерцелла. Ее участливость трогает, что отражается на его лице выражением искреннего сожаления. Сама мысль тянуть за собой в трясину того, кто должен стремиться ввысь, ему омерзительна. Девушка задумчиво рассматривает узор на подоле своего платья и закипает от возмущения — как несправедливо они располагаются на диаметрально противоположных полюсах. Ирония была в том, что даже это не могло их отрезвить. Неуместное влечение друг к другу, пусть и благоразумное, им невозможно было игнорировать. — А если я сама этого хочу? — Мерцелла решительно поднимает на него взгляд. — Беспокоиться о вас. Она чувствует, как сердце, несмотря на ее почти боевой настрой, уходит в пятки. Смотреть в глаза Дециану сейчас было подобно признанию в своей слабости. Даже несмотря на то, что в его слабости она уже убедилась. Ответить взаимностью, а не сделать первый шаг, порой бывает не менее страшно. Симпатия может стать фундаментом, но в неподходящих обстоятельствах он дает трещину и разрушает все, что старательно начали на нем возводить. Мерцелла боялась, что это ждёт их, но пусковой механизм взаимного притяжения запустился давно, и остановить процесс было уже невозможно. Дециан испытывает мучительную признательность. Девушка так смело смотрит в его глаза, и в темноте помещения он замечает очаровательный контраст ее выражения лица и цветущих румянцем щек. Упрямство, решимость и чувства, которые она подавить не может — ужасная актриса, но светлый человек. От этих мыслей на лице Дециана появляется улыбка — искренняя, а тепло, которое разливается в его груди, кажется всепоглощающим, стремящимся к точке сингулярности, чтобы схлопнуться, а потом — взорваться, порождая гамму чувств, которых он прежде ни к кому не испытывал. — Беспокоиться должен я. О вас. Но если вам будет так спокойнее — я могу беспокоиться за нас двоих. «За нас двоих?» От этих слов у Мерцеллы спирает дыхание. Она привыкла с момента прибытия на Цереру беспокоиться только о себе, и хоть интерес со стороны Атрау к ее безопасности тоже можно было назвать беспокойством, истоки оно имело совсем иные — Дециан руководствовался не формальностями, а личным желанием, личным интересом. Казалось бы, только слова, но «за нас двоих» для обоих значит очень многое. Это нечто большее, чем кольцо Айена, тяжелящее руку. Сейчас оно, надетое на палец, словно служило безмолвным свидетелем почти что признания, почти что измены. Мерцелла гонит эти мысли прочь, попутно отчитывая себя за то, что не сняла его заранее. Дециан делает шаг ей навстречу и их разница в росте вызывает в ней трепет. Широкие плечи, плащ, меховой наплечник, по сути, рабочее облачение. Он всегда в нем, всегда как с иголочки. За исключением того дня, когда мужчина, хромающий и уставший, пришел к ней в оранжерею. К ней. Не к Лайсу, как девушка подумала поначалу. К ней. В тот момент она не смогла осознать всю значимость его поступка, но после того времени у нее было предостаточно. Интересно, когда я смогу увидеть его в другой одежде? Мужчина скользит взглядом по ее лицу, словно желает запечатлеть в памяти каждую черточку. Ее глаза блестят в полумраке, который мог бы сейчас спрятать многое — просто прикосновение, объятие или нечто большее. — Дециан. — шепчет Мерцелла, наблюдая, как он хмурится, опустив взгляд на ее губы. Как только шелест ее голоса доносится до мужчины, он поднимает взор к ее глазам, в которых застыл немой вопрос. В такой момент озвучивание своих мыслей — лишнее, потому как умалило бы то сокровенное, интимное, что скрывалось внутри, но безмолвно прорывалось наружу — признание — мучительное, но такое желанное. Мерцелла чувствует налившейся свинцом рукой ненавязчивое прикосновение. Дециан бережно берет ее за кисть, затем скользит пальцами по тыльной стороне ее ладони. Ей приятно наконец расслабить руку, позволить ему слегла приподнять ее, нащупать кольцо с крупным, грубым на вид, темным камнем — ее балластом. Мужчина не отрывает глаз от лица Мерцеллы, действуя наощупь, потому что ему хочется видеть ее реакцию. Он понимал, что не встретит недовольства, но в положительных эмоциях ему хотелось убедиться. Не ради того, чтобы потешить свое самолюбие. Он до сих пор с трудом мог поверить, что Мерцелла позволяет ему вольности.  Она размыкает губы, как будто готова что-то произнести, но с них срывается только вздох. Ей хочется, чтобы Дециан не снимал с нее чужое кольцо, а надевал свое, хотя его действия — уже как освобождение от предначертанного для нее будущего. Потеплевший металл скользит по тонкому пальцу, освобождая его от тисков — гарантии, что она должна стать частью Атрау, Цереры и похоронить на ней свою волю. Когда нелюбимый мужчина надевает кольцо тебе на руку, ты испытываешь горечь. Когда любимый его снимает — ты чувствуешь, как между вами крепнет связь, которую не может создать формальный брак. — Мерцелла. — мужчина чуть склоняет голову и девушка не может сдержать улыбку. Возможно, этот момент останется здесь, в сумраке комнаты, и мы не вспомним о нем. Какая глупость. Теперь каждый раз, пересекаясь с ним взглядом, я не смогу не вспомнить. Дециану хочется забрать кольцо и закопать в мертвую почву Цереры. Мерцелла не заслуживает такого подарка. Мерцелла заслуживает изысканности, но не в силу ее происхождения, а из-за души — легкой и чистой. Ей идут светлые цвета, потому что они отражают саму ее суть. Дециан вспоминает, какой увидел девушку на Гексосе — колыбели ее жизни, ее счастья. Мерцелла должна была остаться дома, но по грустному сценарию оказалась здесь. И если бы не их встреча и дальнейшее сближение, он бы потерял возможность узнать ее ближе, разбить свои представления о высокомерной, жадной до власти и кичащейся богатством аристократки. Тонкий луч света прорывается сквозь листву оранжереи и прокладывает дорожку по лицу Мерцеллы. Она не только несет свет, разрезая душную тьму, но и притягивает его. Дециан прячет массивное кольцо, сжимая его в кулаке. Девушка, продолжая улыбаться, поднимает освободившуюся руку, решаясь убрать с его лба выбившуюся прядку медных волос. Ей очень хочется прикоснуться губами к его веснушчатой щеке, оставить свой поцелуй и прогнать мысль о том, сколько девушек до нее касались его, и далеко не так невинно. Неужели ревную? Неужели?.. На лице мужчины появляется добродушная улыбка, словно он догадывается, о чем Мерцелла думает. Но даже если бы так и было, то ему бы не польстили ее сомнения, а скорее, заставили убедить Мерцеллу в том, что она зря переживает. Дециан наклоняется к девушке и, закрыв глаза, прижимается горячими губами к ее лбу. Это не дает во всей полноте передать чувства, но мужчина потакает такой небольшой слабости. Если бы он только мог сейчас позволить себе то, о чем желал… но Дециану трудно представить, что когда-нибудь он сможет, например, коснуться ее губ, обнять за талию, разделить волнения, сделать ее счастливой. У него нет для этого возможностей, у него не хватит на их получение даже целой жизни. Дециан не желал лгать себе, утопия в иллюзиях. Он зря пытается дать им шанс. Это может зайти слишком далеко, отчего девушке потом будет очень больно. И тогда мужчина возненавидит себя еще сильнее. Оттого его ошеломляют слова Мерцеллы: — Поцелуй меня. — шепот останавливает поток его дум, уничтожая сомнения и прерывая самобичевание. Мужчина отстраняется, желая вновь увидеть ее глаза. Быть может, ему показалось?  Или она подслушала мои мысли? В глазах Мерцеллы не просьба, а спокойная решимость. Она не приказывает, не требует, не молит. Губы девушки приоткрыты, с них срываются горячие выдохи, и каждый из них хочется поймать, почувствовав мягкость губ и робость их движений. Еще сильнее хочется обнять ее, прижать к себе, закрыть от всех опасностей, уберечь от тех ужасов, что могут ее поджидать впереди. Он бы даже был рад отдать за нее жизнь, хотя последняя едва ли представляет собой ценность, которой можно было расплатиться, чтобы избавить Мерцеллу от невзгод. Однако сейчас Дециан хочет поддаться и исполнить ее просьбу. Проведя ладонью по щеке девушки, он удивляется такому одномоментному ироничному столкновению собственной внутренней борьбы и ее просьбы. Дециан медленно склоняется над Мерцеллой и касается губ, чувствуя, как бешено колотится сердце, и даже не догадываясь, что девушка безуспешно пытается унять свое. Мужчина чувствует, как на его щеку ложится девичья ладонь. — Не отпускай меня. — говорит Мерцелла в его губы, на мгновение разрывая поцелуй. И встречает тихий ответ: — Никогда.