Epiphany.

Каждый вдох отдаёт огнём и отголосками боли с пульсом в груди. Капли пота стекают по вискам. Забитые мышцы пульсируют и ноют. Но он ещё не закончил. Ему нравится заниматься на дорожке. Просто так бежать и думать о своём, о житейском. И это могло продолжаться дольше, чем ожидалось изначально. Однако, всему приходит конец. Как и времени упражнения на выносливость. – Очень хорошо, Вершинин! Ты улучшил свой предыдущий результат на три минуты и пятьдесят одну секунду! - произнёс голос тренера позади, как только блондин закончил с бегом и сойдя на пол, взял со скамейки полотенце. Ох, а на лице-то можно панкейки жарить. Несколько глотков воды спасают положение и пару раз моргнув, он снова готов к следующим подходам. Конечно, в Академии много времени уделялось физической подготовке, что значило обязательное посещение спортзала не реже трёх раз в неделю. Остальное по личному усмотрению. Тем не менее, рекомендованы также прогулки на свежем воздухе и сбалансированное питание. Нет, это не было в стиле «вон поле, там куча зелени, ощути единение с природой не только снаружи, но и изнутри». Хотя, особо на фастфуд налегать тоже не стоило (даже если один генерал-майор просто так ночью приезжает под окна поболтать за стаканчиком кофе и невзначай притаскивает с собой всякие твистеры-хотдоги-роллы). Во всём этом были плюсы. Пусть и немного, но были. Психика Паши устояла после случая с Кириллом, но воспоминания остались. Как и несколько тонких белёсых шрамов, иногда возвращающих мыслями в ту заброшенную школу. Нет. Не было ни слёз, ни рефлексии, ни ступора с погружением в самого себя. Он знал, что такая работа не бывает лёгкой и всегда есть риск стать как минимум трёхсотым. Он принимал этот факт и осознавал, что слабых людей эта профессия просто выплюнет даже не разжевав. – Давай. Теперь комбинированные отжимания. Начнём с трёх по двадцать, - вновь говорит тренер и хлопнув руками, взял у парня полотенце, а после и бутылку с водой. Вершинин в принципе изначально и дальше показывал себя усердным курсантом, периодически перевыполняя указанные упражнения. И здесь было два варианта, подходящих под причины для этого : ему понравилось и он просто делает это в своё удовольствие или же просто силится доказать себе и всем, кто смотрит, что он может это сделать. Вообще, здесь почти каждый первый был такой же, но цели для этого у всех были разные. Устроившись на полу, Паша занялся отжиманиями, после каждого становясь сначала одной, а потом и второй рукой на предплечья, затем так же поднимался в исходное положение и снова отжимался. Но больше ему нравилось проводить время у штанги или же качать пресс. Тренер, правда, этим не интересовался, работая по индивидуальной программе, а не по личным предпочтениям каждого желающего. Через ещё полтора часа муштрования, буквально вываливаясь из душевой, Паша обнаружил на своём шкафчике шоколадку. Поморщился и хмыкнул. Снова подкатывает кто-то или же просто подкалывают, но в мечтах у парня в данный момент были сочнейшие домашние котлеты, которыми Сергей откармливал его в больнице. В животе возмущённо проурчало.

***

– Вот сколько раз я ещё буду повторять, что ты еблан? - раздался привычный возглас на подходе к кабинету Костенко. - Ты таким макаром откроешь свой клуб "Сходивших нахуй". А это чревато отставкой. Дали же мне напарника на свою голову.. Судя по голосу Егор был настроен крайне агрессивно и пришёл разделить дерьмо своей работы с начальником. Паше захотелось узреть это воочию. Собственно, дверь-то уже и открылась, являя нахохлившегося бойца на диванчике и безмерно уставшего Сергея за столом среди вороха распечаток, который бубнил себе под нос что-то явно не особо оптимистичное. – Я смотрю, цирк никак не закончится. Что случилось сегодня, Егор? - усмехается блондин, устраиваясь в кресло возле стола начальства и закидывая ногу на ногу. Это было особое место в кабинете, к которому имел доступ и права на использование только Паша. Остальных же генерал усаживал на диван или те могли постоять, глазея на комфортабельное сидячее место. – Пашк, ну это полнейший хаос. – А что это ты при Паше контролируешь свой словарный запас, а при мне - нет? - внезапно врывается в беседу Сергей, потирая переносицу. – Так молодое ж поколение. А ты уже пожил. При тебе можно не стесняться. – О как, - одновременно хмыкают Костенко с блондином. Егор только закатывает глаза. – Так, вернёмся к причине бед твоих. Рассказывай, пока я ещё бесплатно принимаю твои исповеди, - ехидничает Паша. Егор меняет положение и страдальчески вздыхает. Ну невозможно же! – Повесили на меня стажёра-первокурсника из Академии. Я б лучше пошёл помогать судмедэкспертам соскребать мозги с дорог, чем возиться с этим припизженным. Он только в первый день на стрельбище чуть не выпустил пулю в своих коллег, сняв ствол с предохранителя как только в руки взял, а не перед выстрелом. На второй день он решил, что со служебного телефона может позвонить матери домой и рассказать, чем он здесь занимается, хотя и личный телефон у него есть, и про конфиденциальность всего происходящего в этом здании ему тоже говорили. Несмотря на действительно хреновое положение, Паша рассмеялся, не сумев себя удержать. Ну правда. Давно таких кадров не наблюдалось. А этот упорный до сих пор здесь, судя по тому, что удалось услышать перед тем, как войти в кабинет. Собственно, Вершинин тут же выразил соболезнования по поводу непутёвого салаги. – Он ещё и ржёт, ну вы гляньте! – Прости-прости! Я просто не могу себе представить уровень его неуклюжести за пределами учебных зданий, где ему никто не поможет. Вот на этом моменте блондину стоило бы понять, что с выражением сочувствия он перестарался и что-то за это явно будет. Как жопа чуяла, так надрывно подгорала. Не у него, правда. Но всё же. – Вот поэтому я и хотел бы обратиться к тебе с просьбой о помощи. Даже не с просьбой, а с воплем, - начинает Егор подводящие к самому делу фразы, взглядом косясь на Сергея. Тот только руками разводит, мол, я не при делах. Паша щурится и складывает руки на груди. – Вещай, страдалец. Сдаётся мне, ты хочешь переложить на мои плечи это бремя, верно? – Ты моложе, с ним поладишь быстрее, - мгновенно отзывается боец, поднимая руки. – Охуеть, у тебя аргументы. У меня у самого работы навалом. К выпускным экзаменам готовиться мне тоже нужно. В конце концов, мне моя жизнь дороже, - хмыкает Вершинин, поднимая бровь. – Ну пожалуйста, Паша. Я же все свои запасы успокоительных выжру за три часа рядом с ним! Пойми меня! – Какие-то маленькие у тебя запасы, если всего на три часа тебе их хватит. В задушевный разговор вновь вмешивается Костенко : – Этот троглодит потом опять ко мне явится за стаканом виски, которого после прошлого раза почти не осталось, а новую бутылку я почему-то должен покупать, хотя отпил из неё, дай бог, пару глотков, - возмущению в его голосе не было предела. В итоге, Сергей с Егором просто уставились на него в ожидании вердикта. Один с выражением «будь здоров, блять», второй с «что ж ты, сука, такой бездушный». – Я об этом пожалею, я уверен. Но.. Ладно. Попытка равно пытка, выбора особо и нет. Егор так расчувствовался и рассыпался в благодарностях, аж обниматься полез. – Идиот, отпусти - задушишь нахер! – Не, туда только натяну. Сломанным носом страдалец светил ещё четыре дня подряд вполне заслуженно.

***

– Пройдёмся по теории ещё раз : ты в кафе, начинается обстрел снаружи, твои действия? Паша старался избавить всё управление ФСБ от последствий неудач его нового подопечного, одновременно натаскивая по стандартным протоколам и знаниям, которые пригодятся в экстренных ситуациях. Сегодня, вот, тоже репетитором подрабатывает, пока в голове крутится, что за тренировки с Этим созданием природы ему платят непомерно мало для сравнения со стоимостью одного сеанса у толкового психиатра. – Э.. Ну, укроюсь от выстрелов? - неловко пробормотал новичок, которого звали Артуром. При взгляде на него, появляется только один вопрос : как он вообще пришёл к мысли, что он составит хорошую службу Родине? Тяжёлый вздох, который наградил его Паша, был с ну очень толстым намёком на неудовлетворительный ответ. – Где ты укроешься? И когда укроешься, что дальше будешь делать? - продолжал давить Вершинин, желая выудить из подопечного чуть больше, чем нихера. – Укроюсь на полу. А потом позвоню в полицию. Ладно. Паша понял, как можно увидеть неоновую вывеску на лбу с надписью «мозг отсутствует». – Новые вводные : ты на летней террасе, которая просто застеклена. Телефона у тебя нет и появились первые жертвы. Что делать будешь? Пацан замялся. Занервничал так, что одним движением вырвал с корнем заусенец на пальце. Кому ещё успокоительные требуются в этом дурдоме.. – Слушай, Артур. Давай ты уяснишь для себя одну очень важную вещь : если ты пришёл учиться в Академию ФСБ, то пути назад нет. Есть только "могу" и "должен". И сейчас ты первым вариантом пользуешься непозволительно много для того, кто хочет приносить пользу обществу и охранять спокойствие жителей нашей страны. Поэтому, прямо сейчас, скажи мне вот что.. Ты сам эту профессию выбрал? Или тебя подтолкнули? Артур поднял на него оленьи глаза и вздохнул. – Папа у меня военный. Хотел, чтоб я пошёл по его стопам и пополнил семейное гнездо в форме, - нехотя отозвался он, ковыряя и без того кровоточащую ранку на пальце. Всего на пару секунд Паше стало жалко парня. Всё-таки, давление старшего поколения - это не шутки. Потом в голову врезалась новая мысль. – Погоди.. Так ты весь этот кошмар нарочно что ли? - осторожно поинтересовался Вершинин, с недоверием глядя на уже начинавшие надоедать движения рук новичка. – Я уже просто не знаю, как сделать так, чтобы отвязаться от всего этого патриотического настроения. Мне нравится машинами заниматься, а не заучивать тонны материала по криминалистике, психологии и праву. Когда-нибудь Паша точно отобьёт себе лицо своей же рукой. – А вот сразу нам всем об этом сказать было нельзя? Где яйца-то потерял? – Да блин. Не хотел я всё это так подставлять. – А если бы мы на реальную вылазку отправились? Что тогда было бы? Ты понимаешь, что это были бы жертвы на твоей совести? - хотелось и злиться, и смеяться одновременно. Видимо, валерьянка или виски, достанутся именно Паше. Проведя воспитательную беседу с юнцом, Вершинин повёл Артура в кабинет к Сергею, убедившись в его наличии. – Короче, я всё выяснил. Егор, ты тоже идиот. – А меня-то за что?! – Куда из твоей головы делся курс по психологии, тротил тебе в одно место! С молодыми разговаривать больше надо, пещерный ты человек! – Я и разговаривал! – Ага! Разорался, наверное, не хуже оперной певицы, да на этом и закончил! - ответом послужил несколько шокированный взгляд. – Я ж пытался сначала по-нормальному объяснить, как и что делать. Он слушал и делал всё по-своему! - заныл Егор. Паша на его нытьё не повёлся. Только зыркнул недобро и шикнул раздражённо. – Ты, неадекват предпенсионный, не додумался поинтересоваться у него насчёт причин такого поведения? Или ты думаешь, что если на выездах рожу посильнее скрючить, тебе всё расскажут? Да, гнев блондина уже было не остановить. Костенко аж в восхищении подумал, что надо бы его своим замом сделать - так профессионально мозги десертной ложечкой выедать не все умеют. – В общем, так. Артура отправляем к механикам и свяжись с Академией, переведём бойца на военное машиностроение - авось пригодится, - грозно проговорил Вершинин, длинно выдыхая. – Но.. – Сейчас ведь ещё раз нос сломаю. Не доводи до греха. Ошарашенный внезапной жёсткостью блондина Егор утащил Артура выполнять поручения. Да, Паша младше по званию. Но с вот этой версией «один проёб - два зуба нахуй» боец связываться не решался, а когда видел парня в таком припадке, прибегал к мимикрии, стараясь не попадаться на глаза. Нет, сам по себе Паша дружелюбный и добрый. А вот в вышесказанном режиме он превращался во второго Костенко, только с меньшим набором этических установок, оттого и был страшнее. – Паш, подойди ко мне, пожалуйста. Вершинин обернулся, ловя взгляд серых глаз. Иногда казалось, что во взгляде мужчины по отношению к парню сквозило нечто большее, чем просто понимание и гордость. Да, гордость. Ведь этот человек, ещё не закончивший Академию ФСБ, уже делал такие успехи, которым удивляются даже старшие чины, включая УСБ и те, кто под прикрытием делают очень опасную работу. За развязку с историей Кирилла Пашу повысили до старшего лейтенанта и это был хороший прогресс для двадцати трёх лет. Сам же блондин, получая медаль и грамоту, чувствовал себя паршиво. Ему казалось, что неверно награждать человека, который изначально не понял, что с его другом что-то не так. Хотелось сказать, что он не заслужил эти почести. Но взгляд Сергея, стоящего в толпе офицеров и мягко улыбающегося, заставил сглотнуть свои недовольство и вину, отпустить ситуацию на самотёк. На столе звякнули два стакана, а следом и бутылка того самого виски. Рядом примостились конфеты и даже пара мандаринов. Молча разлив по стаканам, Костенко пальцем подтолкнул один из них в сторону парня. – Знаю, что будешь ворчать за алкоголь на работе, но сейчас он нужен тебе самому в первую очередь. Ты отлично сработал. Нашёл причину проблем и устранил её вполне мирным путём. А в нашей работе такие умения на вес золота - сам знаешь. Поведя плечом, Паша хмуро отпил из стакана. – Просто иногда мне становится на самом деле страшно за тех ребят, которых заставляют делать то, чего они сами не хотят совсем. Понимаешь.. Разница между принуждением к преступлению и вот этим заключается в том, что для совершения преступления жертве требуется гораздо меньшее количество давления, чем испытывает человек, когда его заставляют менять свою жизнь под не прожитые мечты родителей. И это тоже ведь преступление. Моральное, - ещё глоток для храбрости. - Нам уже с шестого класса говорят определяться с нашим будущим. Чтобы мы выбрали свою дорогу уже в 12 лет и сделав выбор лишь единожды, утратили право на ошибку и изменение выбора. Или и вовсе всю жизнь нам твердят, что мы должны стать теми-то или ещё кем-то. Не потому, даже, что людям это в будущем поможет. А просто "у нас все в семье шли по этому пути, и ты пойдёшь". Артур не хочет заниматься тем, что нам с тобой нравится и с чем мы можем смириться. Зато ему нравится заниматься машинами и всем таким. Почему бы не дать ему двойную поддержку - и родители не будут недовольны, раз он останется в органах, и он будет делать то, к чему лежит душа? – Что-то я уже сомневаюсь, что это я прожил полвека, а не ты, - как-то по-особенному улыбчиво ответил генерал. Но в душе он жутко гордился этим пацаном и был рад, что в начале его обучения перевёл мальца к себе. Всё же, уроки даром не прошли. Он всё понял. – Эй! Я серьёзно вообще-то! – А уж я-то как серьёзно, дядь Паша, - начал дразниться Костенко. – Так, заканчивай с этим балаганом. – Вот теперь точно верю, что ты для своего старческого брюзжания слишком хорошо внешне сохранился. Расскажи хоть, чем омываешься, раз морщин нет? Рассмеявшись, Паша позабыл о своём раздражении, бурлившем в крови всего полминуты назад. – Твои тридцать лет высосал за пару недель. – А почему я не участвовал в этом приятном процессе? – Вредный, потому что.

***

По тревоге подняли всех. Даже самых мелких. Свет в здании вырубился, а аварийное питание от генератора почему-то не зажглось. Взяв стандартный набор - любимая "Гюрза" и фонарик - Сергей и Паша начали осмотр территорий. В коридорах было тихо, пусто и темно. Попытки дозвониться до сослуживцев, присутствовавших в здании, не увенчались успехом, что наводило только на одну мысль : кто-то зачем-то включил глушилки. То есть, они остались без связи, совсем. Вспоминая прошедший день до того, как началась эта галиматья, ни один не может припомнить никаких странностей. И это здорово так напрягает. Внезапно натыкаются ботинками на что-то мягкое, а когда направляют луч света вниз, чуть не отпрыгивают - на полу лежало тело одного из ребят отдела информационной безопасности с заметными следами нападения. Переглянувшись, Паша похлопал тело по щекам, стараясь привести в чувства в условиях отсутствия бутылки воды или баночки спирта под руками. Кое-как открыв глаза, тот испуганно пискнул, но тут же замолк, как только Вершинин показал ему жест тишины. – Кто нападающий и сколько их? - тихо шепчет Сергей, присев на корточки и уменьшив яркость фонарика. – Я-я.. Я точно н-не видел. Но слышал, что общий сбор у этих кого-то находится в конференц-зале.. – Ладно. Хорошо. Тебе придётся пойти с нами. Хотя бы потому, что мы не знаем, под контролем ли запасные выходы и сколько пострадавших, - говорит Паша, морщась от излишне открытой позиции в коридоре. Хотелось убраться куда-нибудь подальше. Кивнув, испуганный айтишник поднялся и превозмогая головокружение, повёл ребят по тому пути, которым шёл в последний раз. Попутно пробуждая всех, кто был сражён нокаутами и заглядывая в каждый кабинет, небольшая команда продвигалась по зданию, общаясь чаще языком жестов, который айтишнику приходилось переводить на обычные слова. С горем пополам организовали пространство для оказания первой помощи всем пострадавшим, на втором этаже в кабинете с окнами, поскольку медицинский этаж не был ещё осмотрен, а соваться с толпой больных на неизведанную территорию - хуже самоубийства. Оставив приходящих в себя коллег, Паша с генералом отправились на поиски очередных выживших и на последующий осмотр периметра на предмет ловушек, растяжек и прочих методов причинения вреда. Что странно, так это то, что у всех пострадавших, по сути, практически одинаковые травмы и нет наличия переломов/вывихов или иных вещей, угрожающих здоровью. То есть, кто-то был достаточно напорист, чтобы прорваться через охрану на въезде, пройти внутрь комплекса, но и настолько же мягок, чтобы каждого отправить погулять вне сознания вместо реальных травм, характерных для захвата территории. – Бля, когда я говорил, что это дурдом, надо было молчать - а то вон оно как быстро в реальность претворилось, - матерится младший, отправляя очередную заблудшую душу по направлению к спасению. – Сейчас не время для этого. Нужно осмотреть все этажи и только в самую распоследнюю очередь ломиться в тот зал, где якобы должны сидеть виновные. Связи всё равно нет, так что надеемся на поддержку со стороны МВД и Росгвардию, - тихо говорит в ответ Сергей, мечтая допить сраный виски и наорать на кого-нибудь, чтобы просто проораться. На осмотр ещё двух этажей тратят не меньше сорока минут, в течение которых нервы натягиваются не хуже пружины, чтобы потом кааак ёбнуть.. Нашли дополнительное оружие, отброшенное кем-то из ребят под стол. В магазине не хватало двух патронов, но и это было хорошо с учётом возможных непредвиденных ситуаций. Однако, если пистолет лежал под столом, это значит, что на этом этаже противник побесоёбил первым делом апосля проникновения на территорию в принципе. – На этом этаже и есть конференц-зал, дурень, - подсказывает Костенко блондину, у которого на лице было написано всё и даже многим больше, чем требовалось. – Что ж. Пойдём, навестим начальство, - хмыкает в ответ Вершинин и уверенным шагом направляется к нужному помещению. Открывают дверь на счёт три и с двумя пистолетами, направленными на дверной проём. Момент истины и.. Внутри никого. Спрашивается : какого хрена? Осмотревшись вокруг и заглянув везде и всюду, не нашли совсем ничего. Ни записок, ни следов пребывания кого-то в последние полчаса. Значит, либо они разминулись и почему-то не услышали, либо.. Нет. Это невозможно. Сергей ходит вокруг стола и много думает над тем, как выбираться из этой ситуации, но измученный бессонницей мозг уже плохо помогает и вообще, спасибо что глаза ещё открыты. Выделяет светом фонаря парня, а тот стоит и что-то хмуро высматривает. После чего с охреневшей физиономией поворачивается к нему. – Сергей.. Мне кажется, мы в дерьме. – Это понятно, но ты обоснуй как-то. – Мы ведь и сюда-то пошли только по наводке того айтишника. И травмы у всех одинаковые, что их просто вырубили. Ну не бывает такого, что человек знает про нападение больше остальных, а на деле совсем пусто. Окей, они дают друг другу пару минут отматериться, а потом решительно возвращаются на второй этаж и почти бегут к временной медчасти, останавливаясь за несколько метров до двери. И снова три счёта. Два пистолета наизготовку. Один шанс на победу. Открывая дверь, видит всю команду пострадавших и стоящего почти у самого входа того программиста, неуверенно держащего ПЛ-15. Тот, конечно, тоже поворачивается к новоприбывшим и усмехается. – Как-то долго вы, Союз Спасения. – К нам в клуб хочешь? Извини, выбираем только помешанных на справедливости, - бубнит в ответ Вершинин, так же не опуская свои два ствола. Пытается понять, что же делать и как перевести почти дуэль в обычные переговоры. Рискуя, оборачивается к Костенко и говорит : – Постой на стрёме, пригляни за коридором. Если кто-то появится - дай знать. Получив в ответ быстрый кивок, возвращает взор на желающего стать жмуриком полоумного компьютерщика. – Поболтаем о том, чего ты хочешь или перейдём к более насущным вопросам? - предлагает Вершинин, не особо надеясь на успех этого безнадёжного предприятия. Тот вроде бы и глаза не отводит, только взглядом сверлит, будто ждёт, пока Паша двинется навстречу. Но именно на этом блондин решает сыграть. Осматривая почему-то стоящую столбом группу людей за его спиной, Вершинин фиксирует свой взор на одной из девушек, работающих в приёмной. Что поразительно, так это то, что ублюдок покупается на этот фокус! Он отводит взгляд всего на секунду и оборачивается на сорок пять градусов, но парню и этого достаточно, чтобы выбить ударом ноги пистолет из рук, после чего, столько же скоротечно, вмазать мощный апперкот, чтоб голова назад мотнулась. Следующие минуты он помнит весьма расплывчато. Только странную улыбку этого беса и полное отсутствие сопротивления всем ударам, которые на него сыпятся. А потом.. включается свет. Загораются экраны компьютеров, на телефоны приходят уведомления и Паша понимает, что он окончательно запутался в происходящем. Когда программист-неадекват уже лежит лицом в пол с заломленными за спину руками, все присутствующие начинают хлопать ему и поздравлять. – Поздравляю, Паш. Ты прошёл финальный экзамен, - говорит Костенко, подошедший сзади и тоже хлопающий ему. В этот вечер Паша позволяет себе и наорать на Сергея, и напиться в болото, и выкурить пару-тройку сигарет, благосклонно подаваемых самим генералом.