エラー (ошибка)

      — Найти предмет? — он спросил, пронзая взглядом. Его рука указала на щит у стены.        — Д-да, призрак девочка найти. — улыбнулась Яан — и...она пойти с мы.        — Играть! Играть! — радостно восклицал ребенок.       Скарлетелла, только наклонив голову, переспросил с удивлением:        — Играть?        — Да. После мы закончить дело, мы играть. — подтвердила девушка.       Все трое направились к остальным участникам "экспедиции". Девочка с огромным щитом в руках, полностью загораживавшим её, понеслась вперед, весело скача по дрожавшим кускам бетона, а пара неторопливо следовала за ней. Пусть призрак и не поворачивал головы, но Яан чувствовала на себе странный взгляд.         — Ты злиться я уйти одно?         — Я ожидать это. И злиться. Но я волновать другое. — он повернул голову — ты не говорить я, но ты что-то чувствовать? Ты стать грустный недавно, и я ощутить это быть не твоя эмоция. Чужое.         — Если коснуться кто-то, я видеть воспоминания...и его эмоции. Возникнуть впервые, когда я касаться плащ призрак. Почему оно появиться? — задумчиво спросила девушка.        Скарлет пару мгновений сохранял тишину и, словно одних его телепатических способностей было недостаточно, положил руку на макушку человека. Исходя из его продолжавшегося молчания и это не дало никакой информации.        — Не могу сказать... возможно, трансформация всё же не закончиться? И ты получать свое силы.        Его мысль не получила продолжения, поскольку перед ними уже предстали Сильвэйр с Чоппедом на руках, призрак ребенка и Худ, державший щит. Сильвэйр консультативно совещался с призраком в плаще, а девочка пыталась допрыгнуть до безобидно глумившейся над ней головы. Завидев приближение пары, Худ приостановил беседу с учёным и направился к Яан. Не успела девушка еще произнести и слова, как дух молча склонился перед ней. Она застыла в растерянности, не зная, как на это реагировать, но Худ развеял её сомнения:          — Это оно. Спасибо. Я всё вспомнить. И я наконец рад, что больше не мучаться попытки вспомнить, что тянуть я сюда. Ты помочь другие, Сильвэйр рассказать, и ты помочь я. Благодарный. — он выпрямился и посмотрел на алого призрака — если бы я быть твое место, я отдать она весь мир.          — Больше. — глаза Скарлетеллы выразительно расширились, а рот искривился в довольной улыбке — я отдать она все 3 миры.          В этот раз он не испытывал ревности, его не искажали помехи. Он просто увидел "в глазах" Худа то же почитание, которое всегда испытывает сам. Впервые он сошелся с кем-то на одной мысли. Его улыбка растянулась до ушей. И впервые его человеку выразили это восхищение, оценили её по достоинству. Восприняли как самостоятельное, обладающее полной свободой воли существо, а не как связанный с ним "договором передачи души" полумонстр-получеловек. Да, возможно, Кроулинг придерживался того же мнения, но Скарлетелле казалось: в нем не хватало избирательности. Появись на горизонте любая другая добрая фигура, и он бы быстро забыл про Яан. В подобных размышлениях Скарлетелле всегда приходилось напоминать себе: "это же люди". В этом и вся причина их неверности и переменчивости.          Яан лишь с укоризной дернула поло красного пальто, пытаясь усмирить воображальство. Но призрак кратко заметил:         — Ты правда достойный это.         — Ты не согласиться, но есть много люди которые поступить также.        Дух скептически скрестил руки на груди:        — Все люди только искать выход.       Девушка слегка рассмеялась:       — Но ведь я тоже только искать выход. Пока ты не переубедить я. — она сконцентрировала внимание на Худе и видя, что Скарлетелла собирается что-то ответить, ласково накрыла его руку своей, мягко сказав:       — Оставить это потом. Ты... — она обратилась к призраку в плаще — мы должно найти выход. Время мало.      Девушка повернулась к Скарлетелле, а тот уже демонстративно поднял зонт, чтобы совершить перемещение, но Худ схватил Яан за подол платья, зная, что надзиратель вряд ли бы позволил ему коснуться её саму.        — Да, я быть благодарный....но я не вернуться свой мир.       Сильвэйр, будучи в курсе дела, молча кивнул ошеломленной Яан, подтверждая вышесказанное.       Худ максимально кратко посвятил опешившего человека и всех остальных в суть: секиры в этом мире было две, потому что и попавших сюда около 900 лет назад тоже было двое. Удивительно, как судьба волей-неволей сводит людей разных наций, разных культур и даже эпох в одном месте, пусть и столь неблагоприятном. Худ и его близкий соратник, считавшийся братом, были крестоносцами, участвовавшими в почти непрекращавшейся за 100 с лишним лет серии походов на Палестину. Причем не всегда родные братья имеют столь крепкую связь, как два неродственных человека, объединенных одной судьбой. Загубленные человеческие жизни считались ценой идеи, ради которой они были принесены в жертву. В древние времена жестокость не считалась пороком, и ради благой цели даже допускалась. Худ, как истинный приверженец, верно следовал этой идее, как и сотни других радеющих. Ей же поначалу следовал и собрат. Это был их первый поход. И если Худ выполнял все без тени сомнений, то его соратник постепенно начал сомневаться... со временем, глядя на последствия их идеи, он стал уговаривать Худа избрать иной образ жизни, без постоянной крови на руках. И если поначалу его предложения были приняты со смехом, то когда Худ убедился в, по его мнению, одержимости друга неоправданным милосердием — они стали отдаляться. Пусть рыцарь и не поведал никому про инакомыслие товарища, но последний его не скрывал. Чем больше он его озвучивал, тем больше Худ терял веру в друга. Из братьев они превратились в чужих, а теплые чувства охладели. Возможно, они и оставались, в самой глубине души, что и выяснилось, когда был отдан самый жестокий приказ: устранить того, кто сеет сомнения в их рядах. Участь палача по горькой воле судьбы выпала именно тому, кто ранее был самым близким человеком — Худу. Непонимание, холодность и тщеславие туманом застелили сознание ранее достойного и благородного рыцаря, и в непродолжительной схватке он одержал победу на священной земле. Братоубийство, каковым это могло считаться по праву, предательство человека ради идеи, навлекло на победившего и вместе с ним поверженного страшную кару — словно почувствовав сильный грех, земля раскрыла для обоих свои объятия.                    Дальнейшая судьба Худа была ясна: все, что он помнил — угнетавшее любые мысли чувство вины, которое он так пытался загладить, поклявшись помогать всем, кого встречал на этой ледяной земле — оно никак не угасало. Судьба же умиравшего соратника осталась тайной, которую мог поведать только Сильвэйр, но, очевидно, не собирался.         В голове Яан с большей живостью развернулась та же картина, которая впервые появилась после прикосновения к плащу. Она убедилась: дар это или проклятие, но оно соответствует действительности.        В заключение своего повествования, призрак в плаще с непоколебимостью заявил:       —  После того что я сделать, я не заслужить покой. Совершить самое большое ошибка, и я должен расплачиваться вечно. Пусть мир рушиться, я должен лечь с ним.       Скарлетелла, зная целеустремлённость Яан, как и в прошлый раз, положил руку на плечо, собираясь чуть сжать в напоминание, что только сами монстры вольны выбирать свой исход. И как бы она не считала, она не должна влиять на их волю. К его приятному удивлению, она уже сказала с грустной улыбкой:       — Принять твой выбор. Уважать. Уметь исправить роковое ошибка путем своя жизнь — достойный поступок. Я рад знать такой достойный человек. — она слегка поклонилась Худу, выказывая уважение. Да, женщине не принято кланяться мужчине, но сейчас не было ни женщины, ни мужчины — были лишь две личности, а этот жест был не просто формальным — он шёл от самых недр души. Рыцарь поклонился в ответ, добавив:        — Я помочь вы освободить другие.        Сильвэйр с Чоппедом на руках и девочкой подошли ближе, а учёный хитро сказал:        — Я не получить исход я ожидать. Так что я следовать вы дальше, пока не увидеть, что хотеть.       Яан легко усмехнулась. Как никак, а это тоже было подтверждение его помощи....пусть и "заинтересованной".       Атмосферу торжественности нарушил Чоппед, несколько капризно потребовав:       — А почему не освободить я?       Яан, получив разрешение от учёного, подошла к голове, заранее чувствуя на губах горький вкус правды, которую она должна была донести:       — М-мы очень хотеть, и мы даже пытаться... но...       Чоппед, смягчив свой нрав, с небольшой печалью спросил:       — Не получиться...? Потому что я такой...?       — Д-да. Прости....н-но мы не бросить ты. Если ты не против...раньше мы даже дружить! Но ты терять память...я надеяться, мы начать дружить снова...и — она виновато хихикнула — прости я взять ты резко тогда.      К большой радости спутницы Чоппед только понимающе кивнул:       — Я простить. Ты хороший. Я жалеть я забыть ты. Получаться, это я плохой друг, а не ты! — от его милой шутки девушка рассмеялась.       Над ухом человека мягко раздалось:       – Кто следующий?       Яан хитро улыбнулась, посмотрев на резко обхватившего её алого духа:       — Это уже только твоя ошибка. Вилчейр.