Часть 25

Пять лет спустя Аки, сидя за столом и попивая саке, вспомнил, что после первой миссии в Анбу он остановил целую дивизию из 100 ниндзя с помощью Нодзоми. Узнав о смерти Аяки и своего деда Иошайо, он чуть не сломался. Затем узнал, что в семье Сенджу родился ребенок, поздравил их и удивился, что ребенка назвали Наваки. Еще через месяц Нодзоми ушла в декрет и родила мальчика, которую назвали Кура. Он довел свои техники до пика, и оставалось только улучшать базовые навыки, изучать и создавать новые техники, которые почти не прибавляли значительной силы. Через год Суна капитулировала, а еще через год так же капитулировали Ива и Кири. Но, наткнувшись на тупик в развитии силы, он начал искать информацию о трех святых местах: Горе Мьёбоку, Лесе Сиккоцу и, в особенности, Пещере Рьючи. Вспомнил, что во время поисков ему пришлось остановить целую армию Кири и сразиться с Первым Мизукаге, убив его. Получил новое прозвище — Кровавый Кицунэ, и награда за его голову достигла 30 000 000 рё. Заметил, что новые техники стихий воды, ветра и молнии уже ничего не дают ему, и остался только один путь — пересадка геномов других кланов. За всю службу в Анбу у него появилась жажда убийства, которой он сначала не мог управлять, но недавно научился ее контролировать. Заметил также, что начал забывать будущие события из аниме, остались только невнятные и туманные фрагменты. Допив саке, отправился на место встречи. Спустя час Аки, придя на место встречи в базе Анбу Узушиогакуре, увидел своих товарищей. — Так, наша задача на сегодня — встреча послов Кири для переговоров о мире, — произнес Лис и, сделав паузу, продолжил: — Есть люди, которые не хотят конца этой войны, и нам придется защищать их от всех незваных гостей. Всем понятно? Тогда отправляемся. Спустя неделю команда Аки и Анбу встретились с пятью советниками Кири и самим Вторым Мизукаге — высоким мужчиной с бледной кожей и выразительными острыми чертами лица. Его светло-русые волосы были уложены назад, создавая эффект гладкой и аккуратной прически. Глаза узкие, с темными веками и светло-серыми радужками, придающими взгляду холодность и сосредоточенность. Над верхней губой — тонкие усы, а на подбородке — аккуратная небольшая бородка, подчеркивающая строгость и харизматичность образа. Одежда включала высокий широкий воротник пыльно-розового оттенка и темный подворотник. Это был Генгецу Хозуки. — Ха, неужели это Кровавый Кицунэ? Убийца Первого Мизукаге? Я бы отомстил за него… — не успев договорить, Генгецу Хозуки перебил Анбу с маской Лисы. — Следите за языком, Мизукаге-сама. Вы не в том положении, чтобы общаться с нами в такой манере, по той причине, что Кири сама пришла просить мира у Узушиогакуре, а не мы, — резко произнес Анбу с маской Лисы. — Ведите, — кратко ответил Генгецу Хозуки, скрипя зубами и понимая ситуацию. Спустя несколько часов Анбу с Аки резко остановились на полпути к порту. — Кто-то приближается, и, похоже, очень сильный, — произнес Аки в маске Кицунэ, осматриваясь вокруг. Создав клонов и раскидав кунаи с метками Хирайщин, Аки в маске Кицунэ произнес: — Вы идите, похоже, он за мной. Когда его команда Анбу с послами ушли, Аки на инстинктах увернулся от огненного шара и, обернувшись, увидел мускулистого мужчину с загорелой кожей. Его тело было покрыто многочисленными швами, словно части его тела были сшиты заново — это придавало ему зловещий и необычный вид. Он носил черную безрукавку с серым шарфом, закрывающим шею и часть головы, а лобная повязка была перечеркнута знаком деревни Такигакуре. На руках виднелись темные повязки, подчеркивающие силу и боевой опыт персонажа. Нижняя часть одежды — темно-синие брюки, слегка закатанные выше щиколоток, и сандалии с открытыми пальцами, обернутые белыми бинтами. — Неужели это тот самый Кицунэ? А мне сегодня везет, — произнес Какузу, глядя на Аки в маске Кицунэ. — А мне сегодня, похоже, не везет, — произнес Аки про себя, глядя на Какузу, и переместился за его спину, взмахнув мечом и разрубив бревно, которое появилось на месте Какузу. Увернулся от техники потока вакуума и от молниеносного клыка. Аки увидел три черных существа в масках, отмеченных кандзи стихий. Они что-то напоминали, но он не смог ничего вспомнить о них. — И зачем тебе нужны послы от Кири? — спросил Аки, глядя на Какузу. — Мне обещали заплатить, если я убью их, не дав Кири и Узушиогакуре подписать мирный договор, — произнес Какузу и, сделав паузу, продолжил: — Я не думал, их будет охранять сам Кровавый Кицунэ, с наградой за голову в 30 000 000 рё. — И кто нанял тебя? Кума? Ива? Суна? Кто из великих деревень нанял тебя? — с яростью спросил Аки, увернувшись еще от десяти атак Какузу. — Трупу уже не пригодится это, — ответил Какузу, снова контратаковав Аки со спины. Спустя час битвы Аки проткнул грудь Какузу Чидори со спины и заметил, что тот рассыпался в землю. — Земляной клон? — удивленно произнес Аки, увидев кулак, который пробил его грудь, и черные нити. Аки посмотрел, откуда идут нити, и увидел Какузу, который стоял невредимый. — Кровавый Кицунэ, твоя эпоха здесь закончена, — произнес Какузу, легко улыбаясь. — Ладно, я спешу… — не успев договорить, Какузу увидел тот же самый Чидори и, повернувшись, увидел маску Кицунэ. Осознав, что тот очень силен и хитер, понял, что шансы победить его даже не нулевые, а отрицательные. — Вот как, значит, клон… — произнес Какузу, увидев, как клон развеялся, упал на землю из дерева, потому что Аки вытащил руку из его тела и подавил свою чакру, притворяясь мертвым. Аки, быстро не проверив тело, ушел к товарищам. Спустя час после того, как ушел Аки, Какузу поднялся и произнес: — Похоже, трех сердец не хватает, и еще потерял одно сердце. Пока надо избегать его. — Договорив это, Какузу, полностью поднявшись, побежал в противоположную сторону. Спустя неделю в кабинете главы клана: — Значит, ты уходишь из Анбу? — спросил Ашина, глядя на Аки. — Да, я ухожу. Мне нужно найти три святых места, — с нетерпением ответил Аки и, сделав паузу, спросил: — А как идут переговоры? — Вот значит… Ладно, я не держу тебя в Анбу. Что касается переговоров — они идут по одному месту. Чертовы послы Кири не принимают наши условия и ставят свои, несмотря на то, что они сами пришли к нам, — на одном дыхании ответил Ашина. — Тогда я пойду, — произнес Аки, выходя из кабинета.