Ключи

***

Жалость — главный страх Казанцева. Да хоть Третья Мировая, но не проявление к нему жалости. Утро его начинается с чашки американо, но обязательно после яичницы, чтобы не раздражать желудок, а потом уже все процедуры по гигиене, потому что запах кофе изо рта он не любит. Именно в душе к нему приходят невероятные мысли. Прохладная вода стекает с его широких плеч по груди и торсу, волосы прилипли к голове, создавая гладкую поверхность. Вадим поднял лицо навстречу воде, закрыл глаза и стоял так несколько минут, потом отошел и выключил воду. Он давно знал, что женщины это сложный механизм, но что настолько… Однако для Казанцева нет неразрешимых ситуаций. Спустя полчаса он уже стоял в коридоре своей просторной трешки и надевал обувь. Сегодня, как и последние несколько недель, на нем классический черный костюм с темно-синим галстуком. Машина внизу его уже ждет, а едет он, конечно, в федерацию. Её же утро началось лучше некуда — муж пораньше уехал на работу, Дмитрий написал благодарность за недавнюю ночь, но Казанцев молчит. Надя подозревала, что встретиться с ним, потому что не виделись уже давно. Одними созвонами Казанцева не удовлетворить. Сидя в расслабленном состоянии в ванной, она пересматривала их переписку с улыбкой. Вадим всегда пишет без повода и внезапно, начиная с какой-то своей эмоции: «Поужинал. Сейчас тебя вспомнил и скучаю. Обещаю, что скоро свидимся», «Видел тебя сегодня. Шикарные туфли. Я дарил?», «Надюша, душа моя, спокойной ночи. Будет минутка - набери, хочу услышать тебя».  И она звонила. Правда звонила, потому что в моменте такие сообщения настолько поднимают настроение, что она становится другой, теплее и ближе к нему. Муж и любовник добиваются ее внимания намного дольше, а Вадиму хватает лишь одного сообщения, чтобы она вспомнила его. После ванной она направилась маяться с прической, макияжем, а потом выбирала в чем же сегодня пойти. Выбор упал на нежные одеяния: розовая пудровая блузка, чёрная юбка и любимые белые туфельки с белой сумочкой. К слову, сумка подарена Вадимом. Вообще всё самое дорогое из ее гардероба подарено Казанцевым.  Чуть меньше часа и она уже оказалась в своем кабинете, на своем рабочем месте. Вновь перебирает подготовленные со вчера бумажки своими тонкими пальцами, на которые сама обратила внимание и заметила кольцо на безымянном пальце. Надя поднесла руку на свет и осмотрела его, после этого услышала стук в дверь, но не ответила. Сняла кольцо и положила в тумбочку.  После недолгой паузы он открыл дверь и появился перед ней. Надя слегка закатила глаза в шуточной манере, а потом улыбнулась, когда увидела, как он что-то скрывает под пиджаком. Лицо Вадима сначала было без эмоций, но как только подошел к ее столу и достал ее любимые конфеты ручной работы, то улыбнулся, смотря прямо в глаза.  — Это нам к чаю. Надя стояла рядом с креслом, посмотрела на конфеты и что-то такое нежное, воздушное, девчачье заиграло в душе. Он принес её любимое птичье молоко в исполнении какого-то кондитера. Сразу задумалась, что значит заранее делал заказ, ездил, забирал. И всё ради неё. Но душа ее плачет, когда понимает, что этот мужчина хоть и идеал, но как будто они будут вместе, но не в этой жизни. Будто где-то там они уже и женаты, и дети у них есть. А здесь всё бесполезно. Поздно. Она смотрела на конфеты, а потом поджала мило губы и подняла взгляд на него, смотря в ответ долго в его пронзительные глаза. Сейчас такой спокойный и добрый, брови не хмурит, лицезреет ее без слов.  — Нам? — тихо и с ноткой надежды переспросила она, крепко сжимая коробочку конфет. Вадим улыбнулся в уголок губ, все ещё пронизывая ее своим взглядом. Она для него идеальна и совершенна во всех аспектах.  — Я говорил тебе, что не люблю, когда ты не в своем естественном росте? Надя прижала конфеты к груди и перевела взгляд на свои каблуки, а потом на него.  — Нет, не говорил. Вадим взял за край коробку и потянул слегка на себя, она отпустила. После этого он подал ей обе свои руки, чтобы она сделала шаг к нему, но без каблуков. Каблуки многое символизируют в Надежде. Она хочет быть на уровне, хочет казаться выше, дальше, сильнее, статнее. Хочет быть такой, чтобы никто с ней бодаться не вздумал. Вадиму это не нравится в ней, как в своей даме. Не хочет, чтобы она боялась его. Хочет, чтобы поверила ему, как он верит ей.  Надя задумалась, но когда увидела поддерживающее лицо Вадима, который продолжал держать руки, то сделала шаг к нему, но уже без каблуков. Уже стала чуть ниже его. Сейчас она даже не думает о том, что кто-то может зайти. Её душа словно цветет и трепещет перед ним. Она сделала глубокий вдох и сжала его пальцы рук. От Казанцева не спрятать и тот факт, что кончики ее пальцев слегка холодные и влажные, в то время как его руки теплые.  Вадим Юрьевич поднес её пальцы к своим губам и поцеловал несколько раз. После опустил их руки и потянул её на себя. — Красота неземная, иди ко мне. Надя посмеялась с прикрытыми губами и приложила голову боком на его грудь. Мужчина укрыл её голову своей ладонью, поцеловал в макушку, а другой рукой прижал ее к себе за спину. Вдохнув поглубже запах табака и дерева от него, Надя прикрыла глаза и просто расслабилась. Это было ей необходимо, учитывая последние метания в голове. Да, многое понаделала, но только от глубокой обиды. Ведь она даже и не знает, что у него никого нет кроме неё, совсем не подозревает. На словах они вдвоем всегда самые страстные и любящие, но такого как сейчас давно-давно не было.  Вадим дал ей время успокоиться, расслабиться рядом с ним, показал каково это быть с ним. Это не только отели, бессонные ночи, но и поддержка. Он смотрит в окно, думая лишь о том через что они прошли, чтобы стоять в кабинете и знать, что главные тут они, что никто больше не давит ни на него, ни на неё своими словами: «Держитесь подальше от него/неё». Он виноват за то, что на минуту усомнился в том, что она предлагала его, как кандидата. Да и вообще, что считал это важным.  Вдруг, придя к жизни Надя, открыла глаза и сказала ему тише, сложив руки на его груди: — Вадим! Ты дверь закрыл? Он приподнял брови с удивлением. — Закрыть дверь? Надежда Ивановна, сегодня послабление крепостных?  Она приподняла бровь с улыбкой и в ответ услышала тихий смех, но после он все же прошел к двери и закрыл её. Вновь несколько шагов в её сторону. Он приблизился к ней ближе нужного и положил ладонь на стол. — Вот вы шутите, Вадим Юрьевич, а скоро так и будет. Все-таки не стоит везде смотреть на меня таким взглядом. Она слегка улыбается ему, но держит образ начальницы, сложив руки на груди. Даже будучи чуть ниже его. А ему не тяжело, легко подыгрывает ей, убрал за спину левый край пиджака и положил руку в карман, подняв голову выше. — Таким это каким? — Будто между нами что-то большее чем рабочие отношения.  Казанцев засмеялся во все тридцать два, подняв голову наверх, сделал ещё шаг, остановившись напротив вплотную. Голову свою он завел слегка на бок и пальцами левой руки укрыл её колье из жемчуга, опустил взгляд на её шею, дождался, когда она опустит взгляд на его руку, а после этого коснулся её подбородка пальцем и приподнял вверх. — Так и есть. Надя сделала глубокий вдох после этих слов и её карие глаза, которые схожи с цветом его любимого напитка, смотрели лишь на него, иногда хлопая длинными черными ресницами. Она будто сама потянулась к нему губами, немного встав на носочки, но он опередил её. Приоткрыв рот, сделав жаркий выдох, он коснулся её губ. После этого ей пришлось уже держаться руками за его пиджак, чтобы ровно стоять с закрытыми глазами. Она положила руку на его затылок, отвечая на поцелуй, но с осторожностью, потому что знает, что одно лишнее движение, касание и у Вадима Юрьевича случится помутнение, а остановить его она не сможет. Да и не захочет.  Она максимально осторожна, пальцы недалеко ушли в его седые волосы, а губы мягко обхватывали его. И дыхание её участилось, чего нельзя было скрыть от Казанцева. Он обхватил её талию правой рукой, прижал к себе и углубил поцелуй, наклоняя ближе к ней голову. Один встречный ответ языком и назад дороги нет. Надя это знает. В голове за секунду успело пронестись миллион мыслей, что она должна была бы рассказать ему о том, что чувствует, как поступила, но все это превратилось в кашу. Ноги уже отказывались держаться так крепко, руки слабли и опускались вниз по его плечам, желая касаться не только ткани одежды. Вдруг она ощутила, как его рука оказалась на бедре под её юбкой, он его слегка сжал и посадил её на стол.  Только тогда она опомнилась и поставила между ними свою руку, отстранившись от желанных мужских губ. Вадим стал поглаживать её бедро и всё еще держался близко, закрывая обзор на неё своей спиной. — Вадим, остановись. Не здесь. — Здесь, — твердо произнес он и убрал её руку от себя, положив обратно на плечо. Она сжалила брови. Хочет, но не может. — Нет. Если кто-то услышит, то конец. — А мы будем тише. Мужчина все это время смотрел на её губы, желая продолжить начатое. Самое отличительное в Казанцеве для Нади - он очень любит предварительные ласки, любит, когда красиво, когда есть желание. Порой страстное и животное, а порой и чистое и откровенное.  Не дав ей ничего сказать, он вновь поцеловал её, свел руки назад и тряхнул плечами, чтобы упал пиджак. Она сдавленно выдохнула с желанием и все-таки положила руку на его грудь, пока он расстегивал ее юбку, после этого задрал ее выше, но она сжала ноги, положив свободную руку поверх мужской руки. Казанцев подошел вплотную вновь и стал расстегивать свою рубашку, опуская голову к её шее. Он сначала укрыл её нежными поцелуями, а потом стал покусывать, проводя носом по ней. Надя сразу же запрокинула шею и очень-очень тихо ему на ухо простонала. Сразу и ноги больше не сжимались, и рука ее оказалась в его волосах, сжимая. Хотелось все-равно просить остановится, но желание брало верх над ней. Так приятно быть любимой именно им и понимать, что возможно ее мысли насчет их отношений - это полнейшее заблуждение. Может всё-таки суждено быть вместе? Переиграл Надежду Ивановну. Вадим за такое большое количество времени выучил ее наизусть, но любит ее за то, что она всегда найдет чем удивить. Как и сейчас она слегка ударила его по рукам и стала сама расстегивать его рубашку быстрее чем он, чтобы освободить его руки. Казанцев усмехнулся и освободившимися руками стянул с неё колготки, откинув их куда-то назад.  Но он перестал улыбаться, когда она сложила ноги на его пояс, притягивая к себе. В таких случаях он понимает, что уже не он контролирует ситуацию, а она. Поэтому приподнял брови удивленно, откинул назад свою рубашку. — Это ты так скучала? Надя охватила руками его шею и прижалась как можно ближе, касаясь своим носом его носа. — Но я скучала не по моему заму, а по Вадиму, ты же понимаешь? — шепчет прямо в его губы. Он отвечал ей, а во время этого послышался звон бляшки от ремня, который он расстегнул. — Поверь, я тоже скучаю не по своей начальнице.  Так сказать, обменялись любезностями, что не устраивают друг друга в рабочем плане. Но от этого её глаза только блеснули искринкой и брови нахмурились, а он серьезнее посмотрел на неё. Она и заметить не успела как ее нижнее белье уже было не с ней, а потом и Вадим удивил её своим бесцеремонным толчом, от которого она открыла шире рот и было хотела простонать его имя, но он укрыл её губки рукой.  И вот настал самый долгожданный и блаженный момент в жизни Вадима, он придерживает её ножки, руки его слегка вздрогнули, а голова поднялась вверх, напрягая шею до проявления вен. Герой любовник ни секунды не скрывал, как ему приятно находиться с ней в ней, не скрывал и то как сильно держит её, не желая отпускать. Надя же чаще задышала, держа в своих руках его лицо, которое прямо сейчас усыпала поцелуями. И каждый его толчок для неё как первый, она подрагивает, хотя и Казанцев никогда с ней резко не начинает, что также описывает его положительный к ней настрой. В кабинете становилось горячее с каждой минутой, воздух был словно спертый. Казанцев покрылся легким потом, волосы на висках от ее рук вздыбились и смотрели в разные стороны. Как бы Надюша не хотела считать, что это лишь «секс», в душе возникала ревность к другим его женщинам. Она уверена, что в его арсенале женщин — Орлова лишь инструмент для утоления желания. Как бы Надя и не хотела быть выше, сильнее, быстрее, она знала, что он — мужчина. Не мальчик на побегушках, не балабол, а мужчина, которых сейчас мало. Однако которого она опасается. И сейчас в порыве страсти, когда он ускорил свой темп, когда ремень стал скрести пол, когда он стал дышать с открытым ртом с устремленной вверх грудью, то она заглянула в его чистые голубые глаза, которые сейчас так искренне смотрят в ответ, что она не знает от чего сейчас вырвался стон. Такой тихий и сдавленный. Она сделала его тише только тем, что вытянула шею и сжала его плечи. Но Вадим словно только завелся и поднял повыше её ножку, почти закидывая себе на плечо. О чем думает он? Ни о чем. Разум настолько затуманен желанием, что если даже кто-то вдруг ворвется, он продолжит. Сделал шаг к ней и тогда вошел полностью, смог опереться на стол, нависнув над ней. Надя тут же широко разомкнула губы, положив ему руку на грудь, словно отводя от себя. — Вадим… Но Казанцев словно ее и не слышал. Он начал двигаться, входя полностью без остатка, даже опираясь руками на стол, чтобы быть быстрее и реще. Сначала она отказывалась верить в то, что он на такое способен и что вообще в своем возрасте её так берут прямо на столе. Так властно и беспрекословно.  — Вадик, остановись. Стой, — она запыхавшись пыталась отодвинуть и поднять его, — пожалуйста. Седая голова его скрылась где-то в районе её груди, но как она заговорила, он поцеловал её, ерзая головой из стороны в сторону, потому что Наля дала ему ответ и пыталась во время поцелуя прикусить его губу, он же поддался этому и в ответ проводил языком по её нижней губе после небольшого укуса.  Толчки были все реще и быстрее, поэтому Казанцев иногда открывался от губ, чтобы выдохнуть, в то время как Орлова потеряла всякое возражение. Ей стало это нравится. Она ноготками вцепилась в его шею и лежала спиной на столе, а в моменте, когда Вадим вдруг издал стон неровным бархатистым голосом, то Надюша прикрыла глаза, ресницы её задрожали, а глаза закатились от удовольствия. Она сжала его своими бедрами и не отпускала.  Встречная реакция последовала и у него, мужчина оказался весь влажный, прижался щекой к её щеке и на несколько секунд замер, вовсе не дыша и сожмурившись. А после этого пытался восстановить своё дыхание.

***

— Надюш… — он сидит на диване всё ещё с потрепанными волосами, но уже полностью одетый, взгляд его устремлен на работающую женщину. — М? — какое-то время назад она собирала упавшие документы с пола и пыталась понять изначально ли ножка на её столе пошатывалась.  Орлова уже была занята документами. За этими бумажками она скрывала свою улыбку, которая не сходила с лица. Ей всё еще кажется, что она лежит голая в его руках, от этой мысли юбку часто поправляет. Казанцев это понимает, так как видит улыбающиеся глаза этой барышни. Ой, как же сейчас он горд собой, что доставил ей такое удовольствие.  — Может ты съедешь ко мне на недельку? Орлова подняла бровь вопросительно и опустила документы. — Ты с ума сошел? — Наденька, я не люблю, когда мне отвечают вопросом на вопрос, — он перестал улыбаться губами, но глаза его выдавали. — Тогда точно с ума сошел. Мужу я что скажу? На работе что скажут, не задумывался? — Муж твой в командировку уезжает на неделю, я в курсе. На работу будем ездить на разных машинах.  И говорит мужчина об этом всем так легко, словно продумал все до мелочей. Ей даже пришлось отложить документы и снять очки. — Вадим Юрьевич. — Я за него. — Идите, пожалуйста, работать, — начальница указала рукой в сторону выхода. Казанцев усмехнулся, встал с дивана, достал ключи из кармана и оставил на кофейном столике.  — Уже бегу, Надежда Ивановна. И как обычно с издевкой поклонился, проходя мимо. Услышав, что дверь закрылась, она медленно опустила взгляд на ключи, прикусив нижнюю губу задумчиво.  — Ну что ты делаешь, Вадим… — прошептала она и продолжила работу.

***

Телевизор лениво шумит на фоне, пока Казанцев младший готовит себе ужин. Из новостей ничего радужного: травмировался Платонов, ушел Макеев. Порой он ощущал себя как в дурдоме, но контракт есть контракт. Да и вся эта обстановка не повлияет на его игру и умение показывать профессионализм. Другое его заботило сейчас. Настя. Он был насторожен происходящим, а особенно тем, как они стали общаться. Он парень высоких моральных принципов, с чужими невестами не дружит, но с ней… С ней ему интересно. «Приветик, что делаешь? Недавно слышала, что у тебя сейчас лучший процент реализации. Это круто?» Костя отложил лопатку в сковородку и взял телефон, усмехнулся с улыбкой и ответил.

«Привет. Готовлю рагу, а точнее пытаюсь его приготовить… Про реализацию тоже слышал, но это лишь за одну игру. Так я в основном пасы отдаю. Круто или нет — не мне судить)»

Еще пару минут махинацией и колдовства над рагу и он уж сидел ужинал приготовленным.  «Ты самый лучший игрок, Костя!» Когда он прочитал это СМС, то сначала впал в ступор, но после поджал губы и улыбнулся по-доброму.

«Спасибо. Приятного вечера. Завтра буду иногда смотреть на вашу новую программу!»

«Вы главное победите. Спокойной ночи» Всего-то маленькая переписка, а ему безумно приятно. Хотя вообще любви фанаток ему хватает… Тут же после приема пищи позвонил отец. Он помыл посуду и сразу ответил, хаотично перемещаясь по своей евро двушке. Ну как своей. Папиной. — Слушаю. — Это хорошо, что слушаешь. А где «привет папочка»? — Привет, папочка. Сразу послышался смех с двух сторон. — Рассказывай, как живешь? — Да не жалуюсь, поужинал сейчас. Направляюсь уже спать.  Вадим взглянул на часы на руке, отодвинув пальцем край пиджака. — Так рано? А как же девки, гулянки? — Завтра игра. — И то верно, — по тону отца Костя понял, что звонит он не по этому делу, — я знаешь что сказать хотел? — Например? — Ты же хотел ко мне приехать на неделе, так вот не надо. Я занят буду, приезжай через неделю. — Что стряслось? — У отца твоего потихоньку личная жизнь может налаживается, а он «стряслось». Стряслась моя красивая кареглазая брюнетка. Костя на секунду нахмурился, не понимая о ком он. — Это ты про Орлову? — Ну для тебя она Надежда Ивановна скорее, — он усмехнулся, — но вообще прав. Я предложил ей съехаться на недельку. — Так она же замужем. — Она всего лишь замужем, а не за мужем, понимаешь? Параллельно Валим передвигался к своей квартире в красивой пятиэтажке в скандинавском стиле, такде кивал соседям, которых встречал. — Пока ты перевариваешь, я хотел обратиться по точечному вопросу, Константин Вадимович. — Ну… давай. — Я хочу в отпуск слетать, поищи-ка мне райский уголок на этой земле.  — Это всё? Вадик уже вслух рассмеялся. — О какой. Уже надрессированный. Нет, это не всё. Я тебе буду благодарен, если ты задержишь Орлова у вас, говорят, что он там будет в четверг.  — А как я тебе это сделаю? — Я наслышан, что возле тебя юлой его племянница крутится. Придумай что-нибудь, но чистое и не подозрительное. — Вот это запрос… Ладно, я постараюсь, но пообещай мне, что ты будешь бдителен с ней.  — В каком плане?  Вадим остановился в гардеробе и нахмурился, прижимая плечом телефон к уху. — В том, что между вам ничего нет. Вы вообще по факту друг другу ничего не обязаны. Случится ровно также как с той шваброй белобрысой с телевидения. Нравилась тебе, на свиданки ходил, а её дядя Толя к себе примял. Казанцев кивнул. — Я и так бдителен, сынок, не переживай. А ты знаешь что? Ты последи-ка за дядей Толей. Ему лишним не будет, а то я занят сейчас буду, не смогу ему часто звонить. Просто лишний раз окажись на месте какой-нибудь из его встреч. Ты же знаешь, он если любого Казанцева увидит, то как лист осиновый затрясется. Если Валим издевается над Толей, то Костя его молча ненавидит всей душой, потому что за тетку свою он любого убьет. Она ему как мама. — Я понял. Кстати, где тетя Люда? Казанцев уже был в домашней одежде и готовился лечь спать. — Тетя Люда сейчас в Италии. Она там какие-то туфли покупает себе. Ты же знаешь меня. Я млею под любой её просьбой. Костя улыбается, смотря в окно на вечерний город. Точно также и в подобной позе встал напротив окна Вадим. — Надо мне будет с ней увидеться. — Правильные мысли. Ты скажи мне, как у тебя там на личном? Неужели ужины все один себе готовишь? — Пап. Я избирательный. Не тороплюсь. — Да и я не тороплюсь. Вот только не доторопился до такого, что в 50 ни жены, ни внуков, ни дачи, ни бани. Костя промолчал в ответ. Он не хочет повторять судьбу отца, но вполне понимает его. Проблема в том, что парень обладает логикой отца. Переспать может с любой, чтобы утолить нужду, но в дом свой, в сердце своё не каждую пустит. А коль полюбил, то всё. Пиши пропало. — Если сильно недельку попыхтишь, то может что-то из этого списка исполнишь.  — Все верно. Пойду пыхтелку копить. Давай, спокойной ночи. — Спокойной. Одна лишь Надежда Ивановна сидела у себя в комнате с ключами в руке. Так хочется попробовать. И сегодняшнее времяпровождение снилось ей, снилось со всех ракурсов, лицо Валима фигурировало каждый раз.