Созвездие лиса

«Если звёзды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?» В. Маяковский       Всё началось с кофе. Тыквенный латте с сырной пенкой и ярко-рыжим, как самая сочная тыква, безе был хитом осенних продаж. Маленькая кофейня всегда радовала своих посетителей сезонным меню.       Яна работала здесь всего пару недель, но по ощущениям прошла целая вечность. Иначе не объяснишь, почему каждый раз хотелось спешить на работу даже сильнее, чем домой после пар. Не удивительно. Уют и городская общага – звучит как оксюморон. Там не было мягких удобных стульев, диванчиков и широкого подоконника с подушками и тёплым пледом, зато была на последнем издыхании мебель, тараканы и треснутая в ванне плитка. А ещё там слишком редко пахло сдобой и кофе.       Колокольчик над дверью звонко поприветствовал гостью, когда Яна отвлеклась на пробковую доску воспоминаний (а ведь хорошая идея дать каждому посетителю возможность прикрепить своё пожелание, открытку и даже фотографию!). Зашедшая девушка долго изучала меню, особенно засмотревшись на брошюру с осенними предложениями, а когда повернулась к кассе, Яна едва не потеряла дар речи. Просто макияж клиентки оказался по истине фантастическим! Фиолетово-синие тени с серебряными блестками, пара маленьких блестящих звёздочек в уголке под левым глазом и тёмно-фиолетовая помада в тон сиреневым бровям. На контрасте с пепельно-светлыми, почти белыми, волосами с яркой фиолетовой прядью макияж особенно впечатлял. – Здравствуйте, – улыбнулась сказочная незнакомка. – Один тыквенный латте и лавандовый раф, пожалуйста. Сможете налить раф в мою термокружку? Яна быстро приняла заказ, внесла имя новой клиентки в базу (Эстер – какое необычное имя!) и отвернулась к кофемашине, едва не мотая головой в попытке избавиться от навязчивого желания обернуться. Просто так сильно притягивал взгляд макияж. Идеальная ведьма, вот бы раздобыть хоть одну фоточку!       Эстер занимает столик-подоконник, разглядывает пробковую доску, плед с подушками у окна и оборачивается на бариста. Подпирает голову, и сиреневые глаза (какие реалистичные линзы!) беззастенчиво разглядывают уже саму Яну. – Тяжёлый день?       Вопрос застал врасплох и в то же время прозвучал с таким располагающим пониманием. Да, сегодня Яна и правда не в лучшей форме. Чужой город, две комиссии на втором курсе, проблемы с деньгами и просто мелкие неурядицы – незначительные, но окончательно отравляющие жизнь. Вот и сейчас так обидно обожглась о питчер. – Или последний год, – неожиданно честно вздохнула бариста. На прошлой работе она часто болтала с одинокими посетителями. Только обычно говорили они, а слушала она. Изливать душу незнакомцу, которого видишь первый и последний раз, проще, чем грузить проблемами друзей. – Звёзды любят испытывать людей. Вам просто нужна своя, чтобы не давала другим вас в обиду, – мягко ответила фантастическая ведьма. – Как ваше имя? – Яна. – Яна, – Она повторила имя, будто пробуя каждую букву на вкус. – Я знаю вашу звезду. Она маленькая, но бойкая. Хотите я с ней поговорю? Ну, или погадаю на удачу? Вам повезло. Сегодня моя счастливая колода при мне.       Нет, точно ведьма. Или просто фрик, который сумел её улыбнуть. Впрочем, не всё ли равно? – Разве так бывает? Что бы у каждого человека была звезда. – А почему нет? У каждого есть на небе своя звезда, а у кого-то целое созвездие. Даже у лис. – У лис? – А вы никогда не слышали историю о созвездии лиса? Тогда вам стоит заварить себе кофе и взять перерыв. ***      У Астерии никогда не было друзей. Может быть, всё дело было в её волосах, а может в том, что ей не позволяли ни с кем говорить. Таково бремя Верховной жрицы Звездной богини. Плата за дар, о котором никто никогда не просит, которого так боятся и которым желают обладать.       О, нет, Астерия никогда не страдала от одиночества. Да и разве возможно страдать от чего-то, что даже в полном мере не осознаёшь? В подчинении юной жрицы всегда находилось несколько жриц ниже рангом, а когда-то рядом была и такая же жрица, как она сама. Верховная жрица Трифена, ласково называемая младшей матушка Триф, заняла своё место на звёздном небе чуть больше года назад. Аста плохо понимала это чувство. Матушка Триф уходила с улыбкой, но ей всё равно её не хватало. А жизнь всё текла своим чередом.       Аста занималась растущими при храме виноградниками, когда услышала приближающийся собачий лай. Она успела срезать очередную налитую соком гроздь, как из зарослей к ней под ноги бросился рыжий лис. Гроздь выпала, рассыпаясь тёмными ягодами. К моменту, когда на дорожку выскочили собаки, загнанный зверь уже сидел на руках. Из кровоточащего бока торчала стрела.       Гончие неслись во весь опор. Ещё немного и они бы столкнулись. Но жрица не шелохнулась. Псы резко затормозили, будто уперевшись в невидимую стену. Когда на дорожке показалась тройка всадников, разъярённые охотой собаки уже покорно лежали у её ног и помахивали хвостами, с щенячьим обожанием заглядывая в глаза. – Девчонка, у тебя лис Царя! – заговорил молодой всадник. Он узнал белые волосы, бесстрастный, как звёздное небо, взгляд, но лишь нахально ухмыльнулся. – Сама отдашь или мне помочь?       Астерия тоже его узнала. Золотые волосы принадлежали царскому роду. Она помнила, как сразу после смерти Трифены к ней приходил его отец. – Лис на земле Звездной богини, и жизнь его принадлежит только ей, – спокойно отозвалась жрица. Каждый знал про право на убежище в землях богини. Так чем же зверь хуже человека? – Вздумала дерзить своему царю!? – от игривой ухмылки не осталось и тени. – Да я тебя...! – Хорошо, – неожиданно резко перебила жрица. – Он ваш. Возьмите его. Но всяк, кто притронется к его шкуре, гнев богини настигнет первым.       Охотники переглянулись, но не сдвинулись с места. Говорить мужчине с жрицей напрямую уже было непростительным проступком, а зайти на её землю… Аста тоже поняла, что никто не осмелиться разгневать божество, и уже собиралась уйти, как в конец побагровевший царевич зло выкрикнул ей в спину: – Ведьма! Твоя богиня только и умеет, что насылать на людей проклятья. Зачем нам богиня, которая только вредит!?       Астерия остановилась. – Передай отцу, что я дам ему ответы на любые три вопроса. Этой платы будет достаточной за лисью шкуру?       Юноша не ответил. Смерил девушку раздражённым взглядом, но отозвал собак, а жрица унесла раненного зверя в храм. Стрела не задела ничего, кроме лапы, и это облегчало им двоим жизнь. Лис терпеливо сносил любое лечение. Даже когда стрелу выдернули, лишь тихо взвизгнул, но не укусил. Глаза у него оказались изумрудно-зелёными и до того по-человечески любопытными и хитрыми, что Асте начало казаться, будто диковинным зверьком была тут она. – Ты хочешь что-то сказать? – не выдержала жрица. Она не привыкла, что кто-то мог не только беззастенчиво разглядывать её лицо, но и выдерживать взгляд. – Мне нравятся твои глаза, – сказал лис и в изумрудном море заплескались искорки озорства. – Что ты вообще такое…?       Аста не знала, с кем именно имеет дело, но подозревала, что спасла странного демона или мелкого божка. Слишком хорошо знала этот взгляд: если ему будет скучно, не скучно будет всем. – Как знать, милостивая госпожа. Быть может я сам бог огня Локи или Славный Малый Пак, а может простой рыжий лис с одним хвостом. Разве это важно? Я оказался в нужное время в нужном месте, и теперь мы говорим. – Просто лисы не умеют говорить, – заметила девушка. – Ты права. Я не лис, – неожиданно честно признался он. Его морда помрачнела, будто от нахлынувших воспоминаний. – Я был единственным сыном главы богатого полиса, но отверг чувства Артемиды, и вот теперь я здесь. Обречён носить лисью шкуру, пока не приму её чувства. – Ну, да. Так ты ей и нужен, – цинично хмыкнула Аста, а рыжая морда обиженно скисла. – Ну, зачем ты так? Это могла бы быть такая красивая история… – И за какую из них с тебя хотели снять шкуру?       Взгляд лиса снова стал каким-то страдальческим, в этот раз по-настоящему, и Аста поняла: список историй и желающих за них убить был не на один свиток.       Причина шкуродёрства оказалась проста: лис очень любил выпить. И захотелось ему как-то вина. Но самостоятельно сделать вино он не мог (лапки), и потому поспешил отправится к царскому виноделу Зигу. – Здравствуй, славный муж. Правда ли, что никто не делает вина быстрее и лучше, чем ты? Пред тобой посланник бога Вакха. Изготовь для него вина и он дарует тебе титул лучшего винодела.       Зиг согласился, и лис поспешил к его брату Гизу. – Здравствуй, славный муж. Говорят, твой брат обещал изготовить самое лучшее вино для Вакха всего за неделю. Он уверен, что его мастерство лучше твоего.       Гиз не был так доверчив, но не желал уступать Зигу. Через неделю всё было готово. Вино вышло на столько хорошим, что от одного глотка все болезни снимало, как рукой. Но кто будет потчевать самого бога? Решить спор должен был царь, но не успел. Лис добрался до вина первым. Изначально он и не рассчитывал больше, чем на одну бутылку, но кто он такой, чтобы пренебрегать своим здоровьем? Рыжий пьянчужка выпил всё. Ни одной бутылки не оставил. И вот лежит лис пузом к верху, счастливо икает, а за окном уже утро. Слуги пришли за вином для царя. Стоит ли говорить, что царь решил подлечиться вместо вина поясом из лисьей шерсти? – Тронешь хоть один куст – прокляну, – сверкнула глазами Аста и затянула повязку на лапе чуточку крепче. Лис согласно икнул.       Чуть позже Рэндалл (а лис представился так) рассказывал ещё много историй о себе, но Аста не верила даже в самые правдоподобные. Впрочем, она не исключала существование ни далёкого полиса, ни влюблённой богини, ни даже какой-нибудь нимфы и зверя, плодом любви которых стал говорящий лис.       Рана затягивалась быстро. Через пару дней лис ещё подхрамывал, но уже мог ходить. Жрица делилась с ним едой, пока он не окреп окончательно. Но Рэн всё равно не спешил уходить. Днём Аста вела хозяйство, а с наступлением сумерек вела учёт звёзд. Иногда в храм приходили люди, и она передавала через низших жриц советы и предсказания, которые ей нашептали звёзды. Рэн всюду ходил за ней. Кто-то даже пустил слух про священного зверя, живущего при храме, и даже за его пределами к наглому рыжему лису стал особый почёт.       Асте не нравилось, как легко прижился в храме пронырливый лис, но и прогнать его уже не могла. И всё же от рыжей морды была своя польза — Рэндалл был хорошим рассказчиком. Он много знал и мог говорить обо всём. Иногда он говорил странные, но от того удивительные вещи. Лис был там, где никогда не побывает Аста, и она жадно впитывала его каждое слово, представляя, будто побывала там сама. Бывало, в небе светлело, когда они только ложились спать. – Далеко, где не видят боги, растёт меж девяти миров могучий Иггдрасиль. Ветви его – выше небес, а на верхушке живёт орёл, пока корни грызёт злобный дракон...       Служанки заботливо подбрасывают в камин поленья, а жрица не замечает, как история сменяется другой. – В ночь на Самайн двери холмов распахнуты, и тоненькие свирели фей и эльфийские лиры зовут заблудившихся путников в волшебные земли. Когда наступал праздник, толпы валили из города, а на опушках леса разгорались костры. Люди в костюмах зверей и птиц устраивали вокруг огня ритуальные пляски. Друиды раздавали беднякам щедрое угощение, разумеется, после ритуалов и молитв, провожающих солнце до весны...       Аста разлучалась с лисом, только когда тот уходил на охоту. Он покидал её поздно вечером и приходил глубокой ночью, принося с собой запах леса и морской соли. Иногда Рэндалл пропадал на день или даже на три. Тогда Аста боялась, что он больше никогда не вернется, но он всё равно возвращался, а жрица делала вид, что совсем его не ждала. Чем дольше лис отсутствовал, тем красивее был приносимый им маленький дар. Аста делала вид, что не замечает этих знаков внимания и всё равно складывала перламутровые раковины и разноцветные камушки в своей комнате. ***      Среброкрылая Селена уже впрягала быков в свою колесницу. А вокруг колесницы толпятся звёзды. Мерцают, играют, купаются в её свете, срываясь и падая с звонким смехом в пруд. Но вода, зеркало неба, лишь идёт редкой рябью. Астерия касается её пальцами, осторожно вылавливая проказливые звёзды, и отправляет обратно на небо под куполом храма.       Рыжий лис ходит по зеркальной поверхности пруда, трогая лапкой проплывающие мимо мерцающие огоньки. Им нравится его огненно-рыжая шкура и длинный, как у кометы, яркий хвост. Новые звёзды падают, зарываясь в лисью шерсть. – Ты же в курсе, что ни одному мужчине не позволено входить в этот храм? – Аста наблюдает за ним искоса, стараясь ничем не выдать свой интерес. – Конечно, Звёздочка, – беззаботно отозвался Рэндалл и отряхнулся, как от осевшей росы, разбрасывая щекочущие и хихикающие звёзды яркими искрами. – Но я ведь всего лишь скромный лис. Куда мне до любого человеческого мужа?       Он потёрся о её ноги, лукаво заглядывая в сиреневые глаза. Вот рыжая морда, и где его «милостивая госпожа»? А с купола вместо поддержки только насмешливое «хи-хи». Аста бросила на звездное небо неодобрительный взгляд и смешки тут же стихли. По крайней мере от маленьких звёздочек, а не от крупных созвездий. – А скромный лис не боится гнева богини? – Богам нет дела ни до кого, кроме себя, Звёздочка, так почему мне должно быть дело до них? – Хочешь сказать, что не веришь в них? – подытожила Аста. – Ну, почему же? – Рэндалл обернулся на свой хвост. Застрявшие в шерсти звёзды игриво мерцали, сделав его самого похожим на созвездие. – Ты же веришь во все эти звёзды или курицу на обеденном столе, но не поклоняешься ни тем, ни другой. Они просто существуют, как и ты. Лучше скажи, где тут созвездие лиса? – Такого не существует, – не глядя наверх отозвалась жрица. – Ни один лис его ещё не заслужил. – Какая несправедливость. И что же нужно сделать, чтобы тоже «наследить» в небе? – Как минимум сделать что-то полезное, – хмыкнула девушка, а сама подумала, что этот и так везде «наследил». В небе его ещё не хватало. – О, это я умею, – отозвался рыжий плут и показал, прыгнув за мерцнувшей под лапами звездой, точно в снег. ***      Это случилось утром. Аста расчёсывала светлые волосы, когда в мысли ворвалось вспышкой ведение. Её время почти пришло.       Руки похолодели, но должного ужаса так и не произошло. Первой мыслью почему-то стало накатившее сожаление, ведь она так и не успела хотя бы одним глазком взглянуть на море, а второй – Рен очень расстроится, если она так и не покажет ему винный погреб. Обычно ещё до виденья о своей смерти каждая жрица успевала найти и воспитать себе достойную замену, но Астерия знала, что этого не произойдет. Она должна стать последней. Просто, потому что так должно произойти.       Этим же утром жрица собрала своих немногочисленных помощниц, без лишних слов отдав каждой по шкатулке со своими украшениями (этого должно хватить на первое время), прежде чем отдать свой последний приказ: покинуть храм навсегда. Они не задавали лишних вопросов, и Аста была этому даже рада. Она не знала, что в таком случае следует говорить. Матушка Триф тоже давала перед смертью свои наставления, но она то знала, что даже с её уходом храм не останется без Верховной жрицы. Зато вернувшийся с охоты лис задал вопросы за всех. – Мы кого-то хороним или это меня так рады видеть? – зашедший, как к себе домой, Рэндалл проводил взглядом заплаканных служанок и, подтянувшись, сладко зевнул. – Да. Меня, – буднично отозвалась жрица, будто сообщая о скором дожде. – Идём, покажу тебе наш винный погреб.       Лис застыл, осмысляя услышанное, на полузевке. – Ты заболела? Где болит? Сердце? Живот? – Рыжий в ужасе подскочил с места. Аста даже слегка улыбнулась его искреннему беспокойству. А лис всё не унимался. Может так даже лучше, если она расскажет ему всё сама. – И что ты собираешься делать? – Вопрос Рэндалла поставил в тупик.       Девушка пожала плечами. – Показать тебе, где винный погреб. Может быть закончить пару звездных карт, но сначала поесть. – К мойрам карты и погреб, я о виденье! – А что с ним? – искренне удивилась Аста. – Ты только что увидела точное время и место своей смерти и хочешь просто пойти разрисовывать бумажки!? – в священном ужасе возопил лис.       Рэндалл снова всё переврал. Она правда знала, что смерть должна произойти в храме, но не её точное время. Всегда так, когда дело доходит до точного времени. Иногда угадать или додумать просто, а иногда проще и не пытаться. – А что ещё делать? Побиться головой о стенку? – снисходительно усмехнулась Аста, но лис всё равно не понимал. Не понимал, что её спокойствие не от безразличия, а от смирения перед неизбежным. Все умирают. Просто никто не знает когда и как. Люди считают, что нет худшего наказания, чем знать о своей смерти, но не для жрицы. Ведь так у неё есть чуточку времени, чтобы закончить мирские дела, попрощаться с друзьями, родными и встретить Её при параде с высоко поднятой головой, как дорогую гостью. Рэндалл же предпочёл бы вцепиться костлявой в глотку. Впрочем, нет ничего естественнее, чем хотеть жить… – Сколько бы мы не убегали от Судьбы, мы будем бежать ей навстречу. Все умирают, Рэн. Таково великое равновесие. И если его нарушить, умрёт кто-то другой.       Лис не ответил, только устало вздохнул. – Тогда чем хочешь заняться, девчушка? И только попробуй сказать про свои карты – укушу.       Рэндалл ходил за ней хвостиком весь оставшийся день и ещё неделю, задействуя всю свою хитрость и красноречие, пока они не разругались. Совсем. Лис бессильно раскричался, не зная, как ещё вразумить глупую девчонку, а Аста разбила любимую вазу и прогнала его прочь. Через час Рэндалл подполз к ней с извинениями и, тихо поскуливая и пригибая уши, умолял позволить остаться с ней. В его зубах переливалась на солнце лиловая ракушка…       Коварный лис был прощён.       Астерия забыла про вазу, а Рэндалл не вспоминал о виденье. Только спустя пару дней мучительного ожидания он всё же осторожно спросил: «когда…?». Аста всё ещё не была уверена, но чувствовала, что уже скоро. Точно в ближайшие пару дней. По правде, она и сама начала нервничать. И не понимала почему... «Нет ничего естественнее смерти, деточка. Но и нет ничего естественнее и желания жить!» – всё чаще звучал в голове голос матушки Триф. – Звёздочка, а у меня для тебя сюрприз, – в тот же вечер обрадовал лис. – Мы идём купаться!       Жрица скептично изогнула бровь и почему-то покосилась в сторону лужи у ступень храма. Утром как раз прошёл дождь. А лис бессовестно расхохотался. – Нет, мы идём к морю! И не делай вид, что не хочешь.       Аста может и хотела, но правила… – К мойрам дурацкие правила, если можешь напоследок исполнить хотя бы одну мечту! – Лис вцепился в подол светлого пеплоса и потянул. Пришлось подчиниться, пока рыжий развратник её не раздел.       Большая вода была в получасе от храма, но Асте всё равно никогда не дозволялось спускаться к морю. Иногда его запах приносил ветер, и она вспоминала, как бродила в детстве босиком по песку. Она ведь, наверное, забыла, как плавать… – А я научу, – тут же подхватил лис. – А когда устанем, пособираем ракушки. Ты же их любишь? И я люблю. Найдём тебе самую большую раковину и…       Ласковое море, синие, как васильковое поле, тихо лизало волнами золотой берег. Песок был тёплым и мягким. Точно таким же, каким десять лет назад. Кажется, тогда ей было семь или восемь… Собирать ракушки на пустом берегу было её любимым занятием. Небрежно отстриженные, но уже отросшие до плеч серебристые волосы здесь никто не увидит. Если повезёт, она соберёт и выковырит достаточно моллюсков, чтобы наесться… Роящиеся в голове мысли смыло волной. Астерия невольно потянулась к кулону-ракушке. Этот жест стал таким привычным за последнее время. Но на верёвочке было пусто. Может быть, проделанная дырочка обломалась, и ракушка упала где-нибудь в храме или по пути сюда? – Стой здесь, никуда не уходи. Я сейчас вернусь и поищу её, – тут же подскочил лис, будто только этого и ждал. Аста попыталась сказать, что они могут поискать вместе, но Рэндалл уже удрал.       Девушка проводила его взглядом и снова обернулась на море. Закатное солнце клонилось к воде. Через полчаса оно скрылось в ней целиком, а лис всё не возвращался.       Сердце кольнуло необъяснимой тревогой. Волны всё так же лизали берег и её ноги, где-то вверху уже робко зажигались первые звёзды, но Астерия пока не слышала их голосов. Безмятежный вид моря больше не успокаивал, а к запаху соли всё чаще примешивался тошнотворный душок гари, подталкивая к горлу комок. Она обернулась в сторону храма и от отразившихся в глазах искр занимающегося над деревьями пожара в груди что-то оборвалось. Собранные от скуки крохотные ракушки выпали из рук.       …Она мчалась вверх по крутому склону, царапая пальцы о камни и кусты. Слишком поздно. Почему она повелась у него на поводу? Почему позволила себя убедить, что ещё рано… Теперь уже поздно. Астерия знала, что уже не успеет, но всё равно бежала, поскальзываясь на убегающей из-под ног гальки и больно сдирая кожу.       …Она знала, что так долго добивавшийся аудиенции Верховной жрицы царь не спросит ни о чём другом, кроме как о удаче на скорой войне. И она скажет ему правду, что за ещё один подконтрольный полис, который принесёт ему процветание, придётся заплатить кровью. Но звёзды никогда не указывают людям, какой из указанных путей верный. А царь не узнает о цене, пока не потеряет единственного сына. Как же легко во всём обвинить ту, что лишь предоставила ему самому выбирать путь…       Белые колонны и стены обуглились и почернели. Догорал виноградник. Рэндалл лежал у разрушенного пруда внутри разорённого храма. Грязный от копоти мокрый от затопившей местами пол воды.       Аста боялась подойти ближе, пока не увидела, как слабо вздымается окровавленный бок. Его веко приподнялось и на дне зажегся знакомый изумрудный огонёк. – Извини, кажется, они сломали твою ракушку, – он приподнялся и пытался подползти чуточку ближе, но жрица остановила его раньше. Обхватила наглую рыжую морду, не обращая внимания на выпавший из пасти дурацкий кулон. – Это была моя судьба, – тихо произнесла Аста, чувствуя, как закипает бессильная злость, обжигая лицо слезами. Но она всё равно позволила лизнуть свои пальцы. – А я подарил тебе свою.       Осознание было подобно блеску стали на солнце. Вот откуда смирение, вся эта спешка и как же был кстати пропавший кулон! Он ведь и не думал никогда сдаваться. Он коварней, хитрей и находчивей всех богов и мойр вместе взятых. Он обманул всех, даже её саму. Но зачем? Ради чего!? Какое ему дело до какой-то девчонки, если ему нет дела ни до кого? – Я всегда оказываюсь в нужном месте в нужное время, забыла? – в зелёных глазах слабо блеснула улыбка. – И вот я здесь. И ты здесь... И я снова могу с тобой говорить. Может мой вариант твоей судьбы лучше, чем тот, что уготовила твоя богинька?       Аста не ответила. Её богиня не дала ей способности лечить прикосновением, зато дала этот бесполезный дар, глупые шепчущие звёзды, созвездия…       Лисий лоб был мягким и тёплым. Губы коснулись его пёрышком, прежде чем ещё тёплое тело вдруг начало таять. Звёздная жрица со страхом и сожалением смотрела, как его контур бледнеет и подёргивается дымкой, мерцающей пылью взлетая куда-то под купал вверх…       Говорят, где-то на небе есть созвездие лиса. Глаза его – изумруды, а хвост и шерсть – россыпь застрявших в них звёзд, потому что когда-то он искупался в звёздном пруду. Лис был поцелован воплощением Звёздной богини, поэтому в его лбу горит звездой след её губ. Он коварнее, хитрее и находчивее всех богов и мойр вместе взятых. Он вечно длит акт поедания звёздной утки, но мало кто знает, что вино ему дороже любой птицы. А ещё он всегда сопровождает свою богиню, потому что очень ревнив. *** – Какая грустная и красивая история, – вздохнула Яна. Она грела руки о кружку сделанного для себя какао. Эстер тоже грела руки о свою кружку. Из-за рассказа она сделала всего пару глотков. – Почему грустная? – улыбнулась совершенная ведьма и надкусила подцепленный длинными чёрными ноготками кусочек ярко-рыжего безе. – Она самая счастливая из всех. Хотя, бухающий лис – горе в любой семье…       Яна не сдержала смешка. Её настроение гораздо улучшилось. Но вот бы всё-таки выпросить хоть одну фоточку…       Колокольчик над дверью звонко поприветствовал новых гостей. Вошедшая пара оказалась китайскими туристами, и бариста, отхлебнув большой глоток какао, торопливо извинилась («я быстро!») и юркнула за кассу. Эстер проводила её взглядом всё с той же спокойной улыбкой и отвернулась к окну. – Ты опоздал, и я плюнула от обиды в твой кофе. Возможно, он теперь отравлен.       Ещё один посетитель, по-джентельменски пропустивший вперёд пару, вошёл следом за ними и теперь плюхнулся на свободное место рядом со своей ведьмой. – Звёздочка, пора бы запомнить, что я всегда оказываюсь в нужном месте в нужное время, – с наглой улыбочкой хмыкнула эта рыжая морда и потребовала своё кофе с непрямым поцелуем. Это надо же было так слова вывернуть, чтобы даже плеваться в него больше не захотелось просто из принципа!       Они вышли из кофейни, когда на небе уже мерцали первые звёзды. Пепельно-белая ведьма в сиреневом пальто и рыжий парень в зелёном шарфе. Эстер покосилась на едва различимое светлое пятнышко в форме звёздочки на его лбу. В этом обличии Рэн всегда тайком пытался его замазать тоналкой, но на долго её не хватало. – Может съездим к морю? – Ты же говорила, что не хочешь, – припомнил Рэн. – Ну, а теперь захотелось. Когда там у тебя отпуск?       Яна хотела вернуться к столику, но тот уже опустел. Ну, вот. Не успела. Такая фоточка с шикарным мейком сорвалась! Но взгляд всё равно зацепился за синеющую картинку на столе. Яна подошла ближе и с удивлением увидела крупную карту Таро с рисунком купающегося в звёздном небе рыжего лиса – «The Star». – Что же ты мне нагадала? – прошептала одними губами бариста.       И, перевернув карту, прочла своё предсказание: «чудеса».