Неидеально идеальные люди

      Джинкс смотрела, как огонек в гигантском камине легонько подрагивал, отбрасывая на стены замысловатые тени-узоры, напоминающие забавных жучков. Когда-то, в детстве, — она уже давно не ребенок, несмотря на возраст, — по ночам, они казались ей чудовищами, но чем ближе Рождество, тем бесследнее исчезали страхи. Потому что в Рождество им тут не место.       Пока папа занимался своими важными делами, — в этот раз они состояли из организации праздничного застолья, — Джинкс решила развесить на камине носки. Чтобы развеселить все еще слегка ворчащего и грозного отца, явно ощущавшего себя посреди рождественских огней не совсем в своей тарелке. Жаль, камин высоченный и приходится подниматься на самые цыпочки, чтобы хоть как-то дотянуться. И иногда ножка нет-нет, да соскальзывает… Ой!       Джинкс чуть не упала, когда ее вовремя подхватили отцовские руки и подсадили повыше.       — Аккуратнее, мартышка, — добродушно прозвучал над ухом знакомый голос папы. Джинкс на секунду зажмурилась: не от страха внезапного падения, но от мысли «Я даже дурацкий носок не могу повесить, какая я бесполезная!» Но папа никак не выразил свое недовольство. Он в принципе никогда не кричал на нее, не ругал, только повышал голос иногда и то на чуть-чуть, когда его люди приводили в шок от взрывоопасных выходок Джинкс. После Вай Джинкс хватало лишь спокойного, доверительного разговора.       — Кто виноват, что ты такой гигантоман, — хихикнула Джинкс, улыбаясь во весь рот. — Я тут решила носки развесить для подарков.       — А я решил тебе помочь. — Папа потряс в воздухе яркими носочками и улыбнулся. Эта кривая улыбка, которая могла показаться любому другому страшной, заставляла Джинкс светиться, как ту самую рождественскую елку в главном зале «Последней капли».       Вместе дело пошло и быстрее, и веселее. Вскоре камин блестел красными мягкими, уютными искрами-носками, но Джинкс в смятении поджала губы. Ведь в праздничную ночь из камина должен вылезти Санта-Клаус. Жаль, она больше не достойна этого.       — Папа, — она тронула его ручонкой за рукав, — а разве я заслужила? Санта приносит подарки только хорошим детям, а я… Я больше не хорошая.       «Будто он хороший, — шепнул голос Вай, который больше не обвинял и не являлся перед глазами галлюцинацией. Скорее, успокаивал. Необычно. — Будто мы все хорошие».       Папа потрепал ее по голубым волосам:       — Все мы злодеи, малышка, в той или иной степени. Я не святой, Вандер — тоже. Ты вообще ребенок, и это была досадная глупая ошибка. Но для кого-то даже мы — самые дорогие люди на свете. И нас в носок не запихнешь, — внезапно рассмеялся папа, потрепав красную блестящую бахрому. — Ты идеальна, Джинкс. Для меня.       И правда: счастье оно не в одобрении от Санта-Клауса, которого, в общем-то и нет, но Джинкс иногда очень бы хотелось думать, что есть. Счастье — в подарках, которые дарят тебе самые неидеально идеальные родные люди.