Часть 3

Великолепный банкет подходил к концу. Огромный зал, утопающий в свечах и переливах хрустальных люстр, всё ещё гудел от множества голосов. Богатые столы с изысканными блюдами уже опустели, официанты ловко убирали остатки торжества. Гости — представители элиты, бизнесмены, политики и главы крупных кланов — лениво обменивались последними фразами, потягивая дорогие напитки. Луффи выделялся среди толпы. Его непринуждённая харизма притягивала взгляды, как магнит. Он вёл себя спокойно, сдержанно, однако каждый его шаг был исполнен уверенности. Гости подходили к нему с поздравлениями и вопросами, но он отвечал коротко, не позволяя никому задерживаться рядом слишком долго. Его взгляд то и дело скользил по залу в поисках одной единственной фигуры. Нами. Она была здесь, блистала, как всегда. Её улыбка, движения, голос — всё было идеально продумано. Но в её глазах он видел что-то большее, нечто скрытое за этой маской. Когда банкет подошёл к концу, гости начали расходиться, а Нами первой исчезла из его поля зрения. Её прощальный взгляд, обронённый через плечо, словно специально был рассчитан, чтобы оставить его в нерешительности. Луффи задержался ещё на несколько минут, выслушивая последние слова организатора мероприятия. Затем, поблагодарив хозяина вечера, покинул зал. Луффи покинул мероприятие. Его фигура выделялась на фоне освещённых колонн выхода, а чёрный плащ с золотыми элементами развевался за спиной. Охранники, стоявшие у входа, слаженно распахнули перед ним двери. Лунный свет отражался от капотов роскошных автомобилей, ожидавших своих хозяев. Его машина — элегантный чёрный лимузин с серебристыми деталями — уже была готова. Его люди — трое телохранителей — молча последовали за ним. Это была часть их работы — быть тенью Луффи, не задавать лишних вопросов. Как только он сел в лимузин и двери захлопнулись, привычный шум улиц остался позади. В салоне было тихо. Только приглушённый свет позволял разглядеть интерьер: чёрная кожа сидений, мини-бар и инкрустированные деревянные панели. Луффи откинулся на спинку сиденья, устремив взгляд в окно. Его мысли вернулись к Нами. "Она изменилась..." — подумал он, воспроизводя в памяти каждую деталь её образа. Её уверенность, её взгляд, её смех, который звучал слишком мягко для кого-то столь опасного. Она была не просто соперником или союзником. Она была... "Она всегда знала, как заставить меня потерять равновесие," — с лёгкой усмешкой отметил он. Но он не мог позволить себе слабость. Её сила притягивала его, но также напоминала ему о том, что она тоже лидер, равная ему. Ее власть, её амбиции — всё это делало её ещё более недосягаемой. "Но и в этом есть своя прелесть," — он закрыл глаза на мгновение, представляя её лицо. Лимузин плавно остановился перед особняком. Луффи выпрямился, взгляд стал холодным и сосредоточенным. Он вернулся к реальности. Великолепие дома встретило его сразу: массивные чугунные ворота, обрамлённые живой изгородью, медленно распахнулись, открывая вид на просторный двор. Ухоженные сады, окружавшие фонтан с подсветкой, казались кадрами из старинной картины. Лимузин замедлил ход, плавно подъезжая к широким мраморным ступеням. Выйдя из машины, Луффи сделал глубокий вдох. Едва уловимый аромат жасмина, который высаживала когда-то его мать, был всё ещё здесь. Он взглянул на особняк, величественный и строгий, и улыбнулся. "Ну что ж, дома," — подумал он, шагая к входной двери, решительно подавляя в себе все мысли о рыжей женщине, которая всё ещё владела его сердцем. Особняк семьи Д. выглядел словно из сказки, но на деле он был воплощением реальной силы, вкуса и богатства. Расположенный на холме, он простирался на несколько гектаров, окружённый величественными садами и густыми зелёными аллеями. Величественные фонари, освещающие дорогу к главным воротам, отражали золотистые отблески в воде огромных фонтанов. Фонтаны были созданы по эскизам матери Луффи, каждый из них рассказывал свою историю — о свободе, семье и непокорности. Перед входом в особняк выстроились ряды элитных автомобилей: чёрный спортивный автомобиль Луффи, лимузины для официальных визитов и редкие коллекционные машины его отца. Даже эти детали подчёркивали статус семьи. Особняк был огромным: трёхэтажное здание с фасадом из белого мрамора, украшенное тонкими резными колоннами и балконами. Высокие окна со старинными витражами отражали свет садовых фонарей. Всё, начиная от архитектуры до внутреннего убранства, было создано по желанию матери Луффи. Её вкус и любовь к красоте ощущались в каждом уголке дома. После её смерти ни Луффи, ни его отец не осмелились изменить ничего в этом доме — он оставался священным местом её памяти. Когда Луффи поднялся по широким мраморным ступеням, массивные двери открылись перед ним. У входа стояли слуги, выстроившиеся в ровную линию, как будто заранее знали, что он скоро вернётся. Один из них почтительно принял его плащ. — Добро пожаловать, господин Луффи, — произнес старший дворецкий, слегка кланяясь. — Где отец? — коротко спросил Луффи, стряхивая с себя напряжение после вечера. — Старший господин сейчас в гостинице, — спокойно ответил один из слуг. Луффи кивнул и без лишних слов направился туда. --- Гостиница представляла собой большую комнату на первом этаже, предназначенную для уединения и размышлений. Она была оформлена в тёплых тонах, с кожаными креслами и массивным столом из тёмного дуба в центре. Высокие окна закрывали тяжёлые шторы бордового цвета, пропуская лишь мягкий свет ночных ламп. Драгон сидел в одном из кресел у окна, задумчиво смотря куда-то вдаль. В его руке тлела сигара, дым которой лениво вился по комнате, смешиваясь с ароматом дорогого виски, налитого в кристальный бокал на столе. Его строгие черты лица были осунувшимися, но от этого он выглядел ещё более внушительным. Длинные волосы с лёгкой проседью подчёркивали его возраст и опыт, а его глаза, глубокие и проницательные, всегда несли в себе что-то, что заставляло людей чувствовать себя раскрытыми перед ним. Он был в классическом чёрном костюме, слегка расстёгнутом у горла, словно и здесь, в одиночестве, ему не хватало свободы. Драгон всегда казался человеком, который больше всего ненавидел рамки и ограничения, но в этом доме, построенном для его жены, он оставался таким же, каким она его знала. Луффи вошёл в гостиницу, не удостоив стук двери вниманием. Драгон слегка повернул голову, заметив сына, но не сказал ни слова, лишь взял сигару в другую руку и сделал затяжку. — Отец, — произнёс Луффи спокойно, приближаясь. — Ты пропустил весь вечер. Драгон хмыкнул, его взгляд вернулся к окну. — Вечера в этом доме больше напоминают спектакли. Разве не так, Луффи? Молодой мужчина усмехнулся, чувствуя, как напряжение в комнате немного спадает. — Я бы сказал, это было что-то между фарсом и спектаклем. Драгон снова посмотрел на сына, его глаза стали мягче, но не утратили своей остроты. — Ты начинаешь походить на свою мать. Не внешне, конечно, — добавил он, его тон был чуть насмешливым. — Но твоя способность управлять толпой, скрывая свои истинные мысли, — это она. Луффи не ответил сразу, лишь опустился в кресло напротив и посмотрел на отца. — Она была лучше нас обоих, — тихо сказал он. Драгон кивнул, выпуская дым. — А ещё она ненавидела, когда я курил в её гостинице, — добавил он, гасить сигару, но его улыбка была едва заметной, полной лёгкой тоски. Луффи молчал, позволяя отцу погрузиться в воспоминания.