1

***       Главнокомандующий щурился, разглядывая нестерпимо белую огромную звезду над горизонтом планетки. Отряд дозоров шнырял по окрестностям, вооруженный бластерами и винтовками, они то и дело возвращались обратно, жалуясь на жару и сохнущие глаза.       — Отставить капризы!       Темно-рыжий песок хрустел под подошвами ботинок. Пиперс поправил черный шлем, уже больше напоминающий печку и почти обжигающий пальцы сквозь плотные перчатки.       Дрожащее марево воздуха. Духота, от которой хочется засунуть голову в холодильник.       За несколько часов поиска живых существ дозоры не нашли абсолютно никого, кроме мелких бурых двухвостых ящериц, которые были не больше ладони главнокомандующего. Да и не выглядели они столь разумными, чтобы заметить, что планетой отныне будет править лорд Хейтер.       Сам лорд Хейтер умчался, едва только засек где-то на ближайшей планете следы Вондера и Сильвии, даже не успел подобрать Пиперса, и дозорам оставалось надеяться, что про них вспомнят. Пиперс искренне верил, что захват не затянется надолго. Планета выглядела пустой. Две оставшиеся в этой звёздной системе они успели подчинить себе, и Пиперс был уверен в скором успехе с третьей.       Они высадились посреди пустыни, и за несколько часов до заката дошли до единственной скалы, выделявшейся на фоне идеально ровного горизонта с редкими песчаными барханами. Ветер креп к вечеру.       Дозоры раскинули импровизированный лагерь возле невысокой скалы, выступом закрывшей часть песка под ней и сохранившая прохладу. Солдаты стояли кучно, держа оружие уже не так яростно. То тут, то там мелькали шепотки и тихие возгласы.       Пиперс смотрел на опускающуюся звезду. Он все ещё ждал, пока на его меркнущем пятне возникнет силуэт корабля-черепа. Стоило последнему лучу скрыться за горизонтом, как на небе расцвели россыпи звёзд, а воздух стал холодать.       Коротко отдав несколько приказов, главнокомандующий выбрался из-под скалы, осматривая горизонт и сжимая винтовку. Песок в темноте казался грязным, приобретал непонятый серый оттенок.       Эхо донесло отзвуки протяжного скрипучего воя. Ему вторили низкие и высокие, тявкающие голоса. Один, другой, третий — и Пиперс вдруг перестал различать количество.       Вопль оборвался так же резко, как и возник.       — Оружие к бою, — оглушительно рявкнул Пиперс и замер, не поняв, почему не отозвались дозоры. Лишь спустя несколько секунд он понял, что звук, показавшийся ему криком, был на самом деле хриплым шепотом.       — К флерту. Зарядить оружие! Не разрывать строй! Возле скалы послышались звуки борьбы и шорох песка. Пиперс прыгнул вниз, собираясь уже раздать хороших тумаков солдатам, но тумаков раздали и без него.       Из-под песка выкапывались блестящие панцирями шипастые твари. Дозоры беспорядочно палили в песок, взрывая и без того потерявшую явные очертания землю, валились на песок под тушами зверей и дико вопили.       Оглушительный треск выстрела. Дозор выбирается из-под твари, и Пиперс понимает наконец, что перед ними скорпионы. Скорпионы, которые в два раза больше самого рослого дозора.       Шипение возле ног.       Пиперс отскакивает, и на место, где он стоял, прямо в лужу яда, тут же вонзается жало скорпиона.       Несколько дозоров забрались повыше, отстреливая тварей, но в темноте попадали и в своих тоже.       Скорпионы отступили спустя какое-то время, и оставшиеся в живых дозоры с опаской выглянули из-за укрытий. Тела солдат лежали вперемешку с трупами скорпионов, измазанные своей и чужой кровью.       — Тони. Тони! Вставай, Тони. Они ушли, — один из солдат тряс за плечо другого, сидя рядом с ним на корточках и отбросив бластер.       — Отошёл! — гаркнул Пиперс. — Не трогать трупы! Там всюду яд, мы не можем больше терять бойцов. Выживших, не считая дозора, контактировавшего с трупом, было едва ли больше двух десятков.       — Сэр, почему они вообще ушли? Они могли легко перебить нас всех, пока бы мы смогли разобраться.       Пиперс глянул на рядового.       Ночная тишина сменилась ревом и диким, пробирающим до внутренностей воем. Первый крик будто расколол воздух надвое, дав начало нестройному хору.       Дозоры встали плотным строем на скале, вглядываясь в темноту и почти не издавая никаких звуков.       Первыми из мрака появились яркие зелёные и жёлтые прорези глаз. Звери подступали медленно и замерли точно на границе бластерного выстрела.       Пиперс забрался на плечи другого дозора и оглянулся только для того, чтобы понять, что их взяли в кольцо.       Главнокомандующий поднял руку и резко сжал, давая команду открыть огонь.       Самые первые два выстрела точно попали в цель, и несколько врагов взвыли, заметались, а остальные отступили на пару шагов. Больше они не медлили.       Крупный зверь выскочил на открытое место и зарычал, брызжа слюной с вытянутых клыков.       Саблезубые волки?       Вспышки бластеров слились в бесконечный алый поток и гул. Дозоры стояли спина к спине, задевая друг друга прикладами винтовок. Ладони Пиперса жгло сквозь перчатки, бластерное оружие быстро нагрелось, ещё немного, и совсем откажется стрелять без охлаждения.       Пиперс целится. Руки не дрожат, но прицел будто нарочно съезжает во время выстрела. Волк визжит и задирает кровоточащую прожженную морду, прыгает из последних сил и валится на песок, едва не задев лапами основание скалы.       — Цельтесь между глаз.       Один из волков сзади прыжком преодолел несколько метров и оказался среди солдат. Утробно зарычал и схватил дозора за глаз, неистово тряся башкой. Он успел раскидать в толпу других зверей ещё несколько дозоров, прежде чем чей-то выстрел задел не его лапу или бок, а грудь.       Он рухнул, так и не выпустив из пасти уже мертвого дозора.       — Кажется, силы неравные, сэр!       Пиперсу хотелось истерично рассмеяться в ответ.       Что с того, что волки могли раскидывать их лапами, словно шары в боулинге, если именно дозоры с оружием здесь для захвата?       Строй давно был разрушен. Туша волка служила хоть небольшим, но щитом, из-за которого солдаты уже более успешно стреляли по стае.       Пиперс видит эти широко распахнутые в безумном голоде глаза так близко, что горячее дыхание из пасти волка кажется обжигающим в холоде ночи. Есть ли хоть капля разума в этом взгляде?       Главнокомандующий не может даже вздохнуть, только поднимает винтовку, методично нажимая на спусковой крючок. Оружие не отдает болью в плечо.       Перегрелось.       Дозоры рядом лежат под лапами стаи, раздираемые на рваные кровавые куски. Пиперс не слышит их крики и редкие вопли волков. Он вообще не слышит даже стук собственного сердца.       Пиперс всегда думал, что удел дозоров — пасть героической смертью, защищая честь лорда Хэйтера, чтобы об их последних сражениях сложили легенды или хотя бы байки. Чтобы последующие поколения с упоением и восхищением слушали про их захватнические походы.       Но умереть от клыков и когтей волка, будучи порванным в клочья, как какая-то мягкая игрушка?       Увольте.       Пиперс шибает зверя по лбу прикладом винтовки и приподнимается на цыпочки, крича и размахивая руками. Волк ошарашенно пялится на него, но не нападает.       Порадоваться главнокомандующий не успел. Сверху обрушилось что-то огромное, пернатое и дико скулящее. Череп волка сжали крепкие крючковатые когти, вспарывая кожу и с хрустом ломая черепную коробку. Зверь метался и бился в судорогах, прежде чем замереть окончательно.       Узкие и крохотные зрачки птицы уставились на него с пугающей точностью. Бесклювое существо с длинной шеей наклонилось к нему, предупреждающе взмахнуло крыльями, подняв их и расправив во всю ширину.       Пиперс направил на него винтовку, ровно между глаз. Сущность перевела взгляд сначала на оружие, потом снова на него и медленно расплылось в широкой клыкастой улыбке.       У него есть один выстрел. Один раз винтовка точно выстрелит.       Следующий взмах крыльев снёс его с ног. Когти сомкнулись на боках, и птица швырнула его в скалу.       Поляна слилась в мешанине перьев и клочьев жёсткой шерсти. Последние дозоры гибли под лапами зверей в лужах крови и костях солдат. Птицы хватали более целые трупы и глотали целиком, отбирали друг у друга и у волков из пастей, били их крыльями и лапами, дико кричали и скрипели. Рвали волков живьём, обгладывали ещё теплые кости и дрались друг с другом, хватая за длинные шеи и практически сворачивая головы.       Гогот и визги слились в неясный, режущий слух звук, от которого хотелось зарыться головой в песок или хотя бы оглохнуть. Пиперс предпочел бы оглохнуть.       Шум смолк лишь к утреннему полумраку, когда птицы растащили остатки трупов, а жалкие выжившие волки, поджав хвосты, ковыляли прочь. Пиперс смотрел на зеленеющее небо. В бок неудобно упирались камни и разбитый коммуникатор, как раз из-за которого сущность и не смогла проткнуть его тело когтями насквозь.       Его просто не заметили, даже не сожрали и не пытались унести как добычу.       Он смог сесть. Потер глаз, рассеянно оглядывая песок и рассчитывая увидеть лишь куски трупов, раздавленные детали оружия и кровь.       — Ты?!       Главнокомандующий вздрогнул и вскочил, пошарил по песку и подхватил чей-то брошенный и уцелевший бластер. Клыкастая сущность лениво оглянулась на него, не перестав жевать тело дозора. Перья птицы казались черными от крови и грязи. Она оскалилась, заглотила мясо и подошла ближе, наклоняя голову и разглядывая Пиперса. С клыков стекала капля крови.       Пиперс попятился, ноги подкосились, и он сел на песок, сжимая винтовку дрожащими руками.       На скалу упали первые лучи звёзды, робко скользя вниз. Птица оглянулась и застыла, издав пронзительный клекот. Содрогнувшись, сущность осела на землю, закрывая крыльями шею и грудь и дергая всеми конечностями.       Перья врастали в кожу, а кости сжимались, ломая и выворачивая крупное тело. Птица сжималась.       Главнокомандующий медленно опустил оружие.       На песке съежилось существо, которое едва бы достало лорду Хэйтеру до плеча, с гладкой бледной кожей и несколькими перьями в торчащих пепельных волосах.       Пиперс подошёл ближе, держа винтовку так, чтобы быстро выстрелить, если потребуется.       — Какого флерта? Что это вообще было? — вскричал он, тыкая существо прикладом.       — Все как обычно, — отмахнулось существо и перевернулось на другой бок.       Солнце освещало его бледную, практически белую кожу и проступающие сквозь нее кости.       — Как обычно? Как обычно?! Ты и твои дружки сожрали весь мой отряд! Ты… ты сломал мой коммуникатор!       — М?       Он поднял голову, вопросительно смотря на него. Пиперс оторопел.       — Ты ещё и не слушал?!       Существо всё-таки приподнялось и прошло мимо него, подняв с земли кусок мяса и доедая его прямо на ходу.       — Ты не будешь? — спросил он, протянув кусок главнокомандующему.       На Пиперса из ладони взирал остаток глаза дозора.       — Нет, спасибо.       Ему пришлось отвернуться, чтобы сдержать рвотные позывы.       Впрочем, тот не обиделся и, пожав плечами, преспокойно подобрал с песка следующий лоскут мяса, не разбирая, кому он принадлежал.       Звезда быстро поднялась над горизонтом, и воздух снова густел, нагреваясь. Пиперс понял, что ещё один день под палящим солнцем без доступа к воде не пройдет легко и без последствий. Общаться с измазанным кровью голым гуманоидом никакого желания не было. Оставаться под скалой, где спали скорпионы — тоже.       — Ты отведешь меня к воде! — заявил Пиперс, догнав сущность и ткнув его в спину дулом бластера.       — С чего бы это?       — У меня оружие! Ответом стала очередная снисходительная улыбка. Существо остановилось и присело, чтобы смотреть ему в глаз на одном с ним уровне.       — Ты мне по пояс, и я могу сожрать тебя живьём. Я выше.       Пиперс скривился, всё-таки отступил на шаг назад. Окровавленное лицо сущности было слишком близко, куда ближе, чем бы ему хотелось. Сейчас в его глазах не было видно никакой агрессии, лишь расслабленная усталость, но главнокомандующий видел на их дне порох, который мог взорваться от одной искры.       Видимо, удовлетворившись произведенным эффектом, он выпрямился, окинул Пиперса каким-то снисходительным взглядом и пошел вперёд, делая вид, что ему решительно все равно, решит ли дозор остаться или топать за ним.       Пиперс поплелся следом.       Звезда поднималась выше, дышать полной грудью становилось все сложнее. Песок набивался в перчатки и ботинки, каким-то образом сыпался из шлема на веки и вызывал физическое и эмоциональное раздражение. Пиперс уже несколько раз вытряхивал крупинки и камни из одежды и упрямо надевал все снова, игнорируя предложения сущности раздеться, чтобы не было так жарко.       — Звать-то тебя как, высшее ты существо?       Сущность не оглянулась и, задрав голову, издала череду клокочущих и свистящих звуков.       — …мгм. Ага. Будешь Стивом.       — Мне без разницы.       Почти час они шли молча; Пиперс часто моргал, тер покрывающиеся жирной пленкой веки. Стив стирал пот со лба и тряс головой. Возможно, дозору казалось, но шло существо все медленнее и тяжелее с каждой минутой.       Пиперс заставил себя сфокусироваться, когда заметил вдалеке странное зелёное пятно. Вдохнув больше необходимого и прищурив глаз от лёгкой боли, он тут же ожил, припустил быстрее, обогнав Стива.       — Почти дошли!       — Стоять, — сущность тут же схватила дозора за руку, дёрнув обратно. — Там не должно быть оазиса.       Зелёное пятно дышало свежестью и прохладой. Сквозь идущий волнами горячий воздух так сложно было разобраться, не обманывает ли его собственный глаз.       — Мираж?       Стив коротко кивнул.       Глаз Пиперса начинал мучительно зудеть, он рассеянно чесал веки, но ощущения лишь ухудшались. Вместе с хорошим самочувствием растворялось и настроение. Пиперс хорошо понимал, что сделать ничего толком не может, лишь слепо довериться Стиву и надеяться, что вялая птица выведет его к воде.       Дозор сжимал ладони в кулаки. Перчатки были сырые изнутри от пота и натирали пальцы.       Он сдвигал шлем набок, боясь даже притрагиваться к раскалённому темному материалу.       — Где уже этот оазис?       Стив не ответил, лишь уклончиво пожал плечами.       — Долго ещё идти? — Пиперс ускорился и потрусил перед ним спиной вперёд, снова ненавязчиво взяв винтовку в руку.       — Зубочисткой мне своей не тыкай. Я не ходил сюда пешком, тем более, когда солнце на небе, — наконец неохотно признался Стив.       — Не ходил?!       Пиперс взвизгнул и быстро отвернулся на него, до хруста пальцев сжав винтовку и не оглядываясь.       И плевать, что он не знает, куда идти. Какая разница, если Стив едва тащится и сам понятия не имеет, верно ли они движутся?       Глаз слезился. Дозор выравнивал дыхание, стараясь сберечь хоть какие-то остатки влаги в организме, слезы сохли прямо на поверхности глаза, усиливая и без того крепнущий зуд.       Все тело ощущалось настолько грязным и липким, что Пиперс старался даже лишний раз не сжимать пальцы.       Сзади раздался неясный глухой стук.       Пиперс оглянулся.       Стив свернулся на песке, прижимая колени к груди и сжимая ноги руками.       — Совсем рехнулся? Вставай, сейчас не время валяться, — крикнул ему дозор, но сам встал на месте, ощущая внутри странную натянутость чего-то важного. — Стив, ты меня слышишь?       Флертовы птицы.       Стив спал, безмятежно, словно находился в самой уютной койке, какую только мог себе вообразить, а не лежал на горячем песке посреди пустыни.       Пиперс промучился около получаса и вымок окончательно, пока не придумал просто тащить Стива за руки, решив, что за пострадавшие части тела сам Пиперс, конечно же, отвечать не собирается. Лишаться последнего источника информации он пока что всё-таки не хотел.       Первые шагов пятнадцать он преодолел без особых проблем. Десятку после них уже с некоторым трудом.       Ещё через три он остановился и прерывисто вздохнул, отпуская руки Стива, так что они безвольно упали на песок.       Вдох.       Пиперс сжимает веки. Привычная темнота за ними оказывается расписана красными, жаркими всполохами и болью. Стоит ему открыть глаз, как песок и небо меняются местами.       Он мотает глазом, отгоняя туманную пелену.       Выдох. Ещё тринадцать шагов. Стив сзади бормочет что-то во сне, пытается ёрзать, но так и не просыпается.       Шаг. Второй.       — Где эта чертова вода? — Пиперс сипит, уже не открывая глаз.       Шаг.       Пиперс теряет равновесие и заваливается вперёд, не успевает выровняться.       Всплеск.       Дозор хрипит и распахивает глаз, барахтается в горячей, но все же воде. Он быстро садится, трет веки. Кожа горит, а перед глазами все окончательно плывет, не желая складываться в какие-то явные очертания.       Зелень?       Пиперс заставляет себя подняться. Он упал в мелкую грязную лужу, не дойдя до основного озерка.       Дотащив Стива до тени от высокого дерева с темной корой и раскидистой кроной из узких длинных листьев, Пиперс бросил сущность на песок и свалился рядом с водой.       Глаз раскалывался. Он стянул наконец шлем, и где-то под веками это движение отдалось звенящим болезненным эхом.       Он с трудом согнул ладонь лодочкой и хлебнул воды. Эта была прохладнее, свежее и как будто чище всякой, что он пил раньше. Пиперс сам не заметил, как уже просто сидел, уткнув глаз в воду и поднимался только чтобы не задохнуться.       Не найдя сил даже не то, чтобы стянуть одежду и помыться, он ложится на спину, раскидывая руки в стороны, и смотрит наверх. Обжигающий яркий свет сочился сквозь листья, но уже не так болезненно резал глаз.       Силуэт листьев теряет очертания, плывет, отказываясь принимать ясную форму.       Глаз тяжело гудел. Пиперс положил шлем и винтовку рядом, только после этого позволив себе сомкнуть веки. Тело будто засунули в открытый огонь.       В себя он пришел, когда уже лучи заходящей звезды плавно скользили по гладкой поверхности озера, окрашивая его в яркий рыжий. Дозор сел, потирая слипающиеся веки.       Кроме похожих на пальмы деревьев вокруг воды росли лишь чахлые кусты с острыми ветками и редкая бесцветная трава. Пиперс обошел озеро кругом, чтобы удостовериться в этом, но так и не нашел ничего, что годилось бы в пищу. Из-под его рук выскальзывали ящерицы и несколько крупных жуков. Их дозор даже не пытался ловить. Пришлось вернуться к Стиву с пустыми перчатками.       Желудок начинало скручивать. Пиперс пнул сущность в ногу и сел рядом, сгорбившись и подогнув ноги к груди.       Так некстати перед глазом застыла картинка их столовой на корабле-черепе. Толпы расслабленных солдат, беспечно смеющихся и спорящих за столиками, нудная и долгая выдача еды, за которую Пиперс не раз грозился выгнать всех работников к флерту и лишить жалования.       Но гораздо больнее било то, что прошло уже почти двое суток, а лорд Хейтер так и не вернулся за ним.       — Он не мог бросить меня.       Боль под веками усилилась. Он накрыл глаз руками и зажмурился, уткнувшись в колени.       Не мог ведь? Куда ему без своего главнокомандующего?       Они ушли не настолько далеко, чтобы тот на корабле не мог бы засечь их. Все равно, если бы он задался целью найти, он бы нашел. Нашел бы, несмотря ни на что.       Двое суток… А если он наткнется на трупы дозоров и рваные ошмётки бластеров? Не решит ли случаем, что и Пиперс героически пал под клыками волков?       Представив, какую панихиду мог устроить лорд Хейтер, абсолютно не разобравшись в ситуации, Пиперс расплакался. Горячая слеза вытекла из-под века и тяжело скатилась по глазу, оставляя горящую дорожку на коже.       Он всхлипнул и стер с нижнего века следующую крупную слезу.       Стив сзади задрожал и сбивчиво вдохнул, дернув ногой и пнув Пиперса коленом. Дозор оглянулся, собираясь уже начать возмущаться, но заметил, что сущность мелко вздрагивает и сжимает предплечья.       Пиперс пригляделся: кожа у Стива покраснела и покрылась мелкими волдырями.       — Тихо ты, не трогай.       Стив открыл слезящиеся глаза, почти вопросительно глянул на него и издал череду кекающих звуков.       — Ты совсем от солнца поплыл? — возмутился дозор, сложив руки на груди.       — Ты что, тоже плачешь?       — Что? Я?! Вовсе нет. — Пиперс, выдерживая его взгляд, как можно более мужественно стёр каплю с глаза, мешающую сфокусироваться.       Сущность продолжила хихикать, и раздосадованный Пиперс отвернулся и сел на песок, уставившись на воду. В воде отражался яркий круг звёзды, листья и пыльное небо.       — Тебе нужно пить побольше, — заметил Пиперс сухо. — И хватит меня игнорировать, мог бы уж и ответить, хотя бы для разнообразия. Если пытаешься вывести меня на жалость, то это бесполезно, меня даже собственные солдаты не могли разжалобить. Вместо ответа Стив прохрипел что-то невнятное, и Пиперс все же покосился на него через плечо.       — Так, так, так, я не разрешал помирать!       Стоя на четвереньках, сущность вытягивалась с болезненными хрустами и хрипами, дёргая конечностями. Шея вытянулась, по всему телу проступали сквозь кожу и начинали кровоточить перья; Стив выгнулся, прежде чем медленно и неуверенно подняться на лапы и встряхнуть крылья. Его взгляд наконец обрёл какую-то ясность. С высоким протяжным криком он нагнулся к Пиперсу, угрожающе щурясь, но дозор схватил его за шею и ткнул в воду.       — Пей, кому говорю!       Птица стукнула его по глазу крылом и забилась, пуская пузыри, так что дозор быстро отпустил его.       — Дурень, — пробурчал Стив и затряс шеей, стряхивая капли воды с перьев. — Плакал, да? Все же плакал?       — Я не плакал!       — А чего тогда глаз красный целиком?       Дозор с опаской наклонился к воде и прищурился, дожидаясь, пока водная гладь успокоится. Склера и впрямь раскраснелась и практически сравнялась по тону с радужкой. Пиперс пощупал горячие веки, начиная вникать в ситуацию.       — Перегрелся, похоже.       — Дурень. Я же говорил, надо было раздеться, — высокомерно заявила сущность и ехидно оскалилась.       — Чтобы обгореть, как ты?       Стив задрал голову и взмыл на верхушки пальм, сгибая деревья и поднимая трескучий шум. Он завопил во всю глотку и стих через пару секунд, даже замер, прислушиваясь. Эхо принесло издалека ответный зов.       Пиперс напялил шлем и схватил винтовку. Ползущие по песку темные тени сливались в густые сумерки.       Оружие ощущалось тяжелее обычного. Пиперс упер приклад в землю и поднял глаз, высматривая Стива; какого флерта тот творит?       Над оазисом замелькали темные тени других птиц. Одна, вторая, пятая, и Пиперс сбился со счета.       Стив запищал и взлетел к стае, кружась среди них и переговариваясь на своем, клокоча и хихикая.       Сожрут? Сочтут наконец добычей?       Глаз снова напомнил о себе импульсом боли.       Круг из птиц наверху сомкнулся, сошёлся клином крыльев и взмахами перьев, смешался в пёструю кучу лап, глаз и шей, а их крики переросли в монохромный гул. Пиперс лишь почувствовал, как его схватили за воротник и резко дёрнули вверх.