Часть 1

      Рейстлин осторожно сделал пару шагов, пытаясь не хрустеть кусками коры под ногами. В этом месте валлины были особенно старыми, отчего в некоторых местах кора отслаивалась от них целыми лохмотьями, повисала и падала на землю, устилая ее ковром. Через густой слой гниющих листьев и коры не пробивались даже сорняки - здесь зелень таилась только вверху, на ветвях огромных деревьев. Было в этом какое-то своё очарование, когда ещё стоит теплая погода, а ты бредешь по тропинке меж бурых холмов, где то и дело приходится перелезать через торчащие из земли корни. Пару раз молодой ученик мага чуть не порвал свои белые одежды, пытаясь обойти самый широкий из них. А над ним шумела листва.       Маленькая Утеха всё-таки постепенно разрасталась, однако новые дома зажигали свои окошки в совершенно другой части валлиновой рощи, где деревья, хоть уже и были давно взрослыми и достаточно окрепшими, но им было ещё далеко до почтенной старины. Да, чем дольше дерево жило, тем больше было уверенности в том, что его не свалит во время очередного урагана, или его корни не загниют, если весной надолго разольются реки, однако у многих старых деревьев вся сердцевина уже давно была мертва. Рейстлин всё ещё помнил, как в детстве их предостерегали от лазания в «старом саду» историями о том, что старые валлины уже давно пустые внутри, и поэтому в каждом из них может жить призрак непослушного ребёнка, который, забравшись в дупло, свалился вниз, до самых корней, и не смог дозваться помощи, потому что за толстым слоем ещё живой древесины его не услышали, а сам выбраться, маленький и раненный, он не смог. Помнится, тогда Рейстлина несколько дней преследовали кошмары о том, как он, заглядывая в дупло старого дерева, видит внизу жёлтые маленькие кости, которые вдруг взлетают наверх, чтобы схватить его за одежды и утянуть вниз, в свою зелёную тюрьму. Он тогда и до сих пор никому не рассказывал об этом постыдном, как он для себя решил, страхе, но теперь стремился именно туда, в место своих прошлых кошмаров.       Чтобы закрыть одно потаённое другим.       Подумав об этом, он поспешно и судорожно огляделся, но вновь никого не увидел. В своей белой мантии, едва шурша листьями, тонкий и ломкий, он походил на трепещущий солнечный блик, которые щедро сыпались на верхние листья, но путались в густой кроне деревьев, да так в них и оставались.       Даже закреплённая за спиной корзина не мешала ему карабкаться выше, находя трещины в коре, обломанные сучья, каповые наросты и прочие неровности, неочевидные на первый взгляд, но делавшие старое дерево не таким уж неприступным, как могло показаться с земли. Особенно, если идти одним и тем же маршрутом не в первый раз. Хотя в этом и был некоторый недостаток, который и заставлял Рейстлина то и дело оглядываться, замирать и прислушиваться, силясь различить нечто чужеродное в шуме листьев: его повторяющиеся исчезновения могли заметить.       Но это явно было никому не нужно - под ногами расстилалось пустое бурое полотно, расчерченное корнями и валунами. Конечно, можно было бы спрятаться где-то под ними, но Рейстлин зорко осматривал всё с высоты своего положения, словно боевой сокол, выслеживающий дичь. Если бы он заметил хотя бы малейшее движение, то его объект уже был бы как минимум усыплен - при любом подозрительном шорохе рука сама тянулась к мешочку с песком. Никто и ничто не беспокоило покой огромных древ, между которых время будто остановилось. Только сам Маджере пару раз произвел немного шума, когда нога скользила по неочевидным неровностям коры - всё-таки он был физически слабее своего брата, чтобы взлететь на верхние ветки, подобно белке.       А именно туда и лежал его путь. Добравшись до первой толстой ветки, Рейстлин с облегчением перебрался на неё и ещё раз взглянул вниз, оглядывая местность. Гораздо проще было бы, если бы ему наконец поддалось найденное в книге поисковое заклинание, которое помогло бы проверить хотя бы ближайшие несколько метров, но Рейстлину пока так и не удалось достать достаточно сушёных яблочных семян и порванной ящеркиной шкурки. Для первых ещё был не сезон – до созревания яблок было ещё далеко, а прошлогодние яблоки жители Утехи уже давно приготовили или употребили прямо так. А для поиска сброшенной кожи у юного мага банально не хватало времени, так что свои запасы он оберегал особенно тщательно и старался попусту не расходовать. К тому же, кажется, всё было спокойно.       Успокоив себя этим, Рейстлин поплотнее обхватил ветку ногами и взялся за верёвку. Натянувшись, та с тихим шорохом потащила за собой наверх тяжёлую корзинку. Корзинка мерно покачивалась, но не переворачивалась, контролируемая Рейстлином. Никак нельзя было допустить, чтобы её содержимое оказалось на земле, так что Маджере пришлось полностью сосредоточиться на этом, на время прекратив контроль за окружением. И этим воспользовались.       Стоило Рейстлину отвернуться от других деревьев и впериться взглядом в ползущую навстречу корзину, как от одного из них будто отделилась ещё одна тень, и проворно метнулась к соседнему от дерева Рейстлина валлину. От движения тени не шелохнулся ни один лист, и даже старая кора ни разу не хрустнула под лёгкой ногой, будто преследователь и вовсе не касался земли. А когда Маджере укрепил корзинку на ветке возле себя и снова принялся осматриваться перед тем, как лезть дальше и снова поднимать корзину на следующий перевалочный пункт, тень уже сидела на несколько ветвей выше, куда Рейстлин пока и не думал смотреть, озабоченный лишь тем, что уже не-творилось внизу.       Он явно был больше занят тем, чтобы уместить корзину на ветке. В огромных центральных ветвях валлина время от времени образовывались многолетние трещины и нервности, помогающие удержаться и удержать то, чему следовало оставаться наверху. В частности корзинку, которую молодой ученик мага для укрепления хорошенько вдавил во вмятину старой древесины. Вот теперь ничто и никто не могло ему помешать. Оставалось удобно усесться самому - Рейстлин прислонился спиной к стволу и свесил одну ногу вниз. Чувство опасности будоражило кровь. Он держался достаточно крепко и привык ходить по ветвям уверенно, чувствуя, куда стоит поставить ногу. Но тут, где деревья закрывали собою солнце, даже обычный подъем превращался в испытание собственных сил.       Зато здесь наконец-то можно было расслабиться и больше не торопиться. Рейстлин прикрыл глаза и тихо хмыкнул, прислушиваясь к своим ощущениям. Ему хотелось поскорее начать. Руки были готовы сорвать тряпицу, закрывавшую содержимое корзинки, поднимавшееся над бортами небольшой горкой, но вместо этого пальцы нарочито лениво сплелись несколько раз друг с другом. Рейстлин намеренно оттягивал момент, дразня себя ожиданием, растравливая нетерпение запахом, отголоски которого его нос мог уловить. И было в этом растягивании тоже что-то приятное.       Но тем лучше было для тени. Выше, где ветви нескольких деревьев сплетались, как лежащие друг у друга на плечах руки танцоров, она перебежала с одного дерева на другое и теперь сидела точной над Рейстлином. Даже если бы он поднял сейчас взгляд, то далеко не сразу бы смог различить замершую фигуру преследователя, если бы вообще заметил. Зато самого Рейстлина было прекрасно видно глазам, которым было доступно больше, чем могли заметить люди.       Тихий шёпот слился с шуршанием листвы, а движение нескольких веток - со скрипом менее подвижных старых. Рейстлин же, не замечая ничего, с довольным мычанием потянулся, вытягивая дрожащие от напряжения руки и ноги. И именно этого от него и ждали.       К сожалению, будь он уже инициированным магом, возможно, смог бы среагировать на подобное - заклинание было явно не очень сложным. Но магическая энергия, плещущаяся в тщедушном тельце, была слишком мала, чтобы сопротивляться волне магии, пробежавшей по ветвям старого дерева. Рейстлин успел только дернуться, и руки его привычно скользнули на пояс, пытаясь вытащить ингредиенты, как жесткие ветви оплелись вокруг запястий мертвой хваткой. Меж пальцев змеями поползли маленькие тонкие прутья, не дав Рейстлину ни единой возможности сотворить заклинание.       Надёжно сковав и ноги молодого мага, ветви потащили Рейстлина выше и остановились, только когда распятый юноша повис над пропастью, распластанный в воздухе, будто бы пытался упасть на кровать после тяжёлого дня. Но вместо тонкого жёсткого матраса далеко под Рейстлином была только земля, свалиться на которую совсем не хотелось. Юноша попытался было забиться, но быстро прекратил, вдруг подумав о том, что ему явно не стоит вырываться из чужих силков прежде, чем он сможет себя безопасно спустить. Тогда стоило бы оглядеться, но упавший на голову и лицо собственный капюшон не позволял видеть ничего, кроме головокружительной высоты под ним.       Однако вскоре листья вокруг зашуршали, а за ткань потянули, открывая лицо, позволяя осмотреться. Преисполненный решимости, пусть и пока не до конца представляя, на что именно, Рейстлин вскинул голову и удивлённо воскликнул:       - Ты?! Хотя, кто бы ещё это мог быть, если подумать. - Уже спокойнее и несколько мрачно добавил он, отвечая на чуть насмешливый внимательный взгляд тёмных глаз.       Утеха хоть и была довольно гостеприимным местом, а фирменная картошка Отика могла заставить путников свернуть с дороги и задержаться здесь на лишнюю ночь, всё же мало кто из пришельцев оставался здесь надолго и, тем более, решал поселиться. Тем странное и подозрительнее было, когда несколько месяцев назад здесь внезапно объявился эльф, сразу же принявшийся подыскивать место, в котором мог бы обосноваться надолго. Он и Танис ни разу не признали друг в друге земляков, но поверили им, конечно же, не все. Хотя Рейстлин отчётливо слышал различия в их эльфийской речи, пусть большую часть и не понимал, так что для себя решил, что хотя бы в этом магу поверить можно.       Правда гораздо больше ропота вызывали его чёрные одежды, которые он никак не пытался скрывать, как в прочем и было положено магу, так что вопрос происхождения до сих пор оставался самым последним. Однако шли дни и недели, а Утеха так и продолжала надёжно держаться за ветви валлинов, так что к незнакомцу наконец начинали постепенно привыкать. Пусть Даламар - именно так эльф всем представлялся - и был крайне далёк от безграничного кендерского дружелюбия, которое обязательно должно было быть навязано всем в этих местах, своей учтивостью и по-эльфийски тонкими манерами, однако почти лишёнными надменности, он постепенно успокаивал жителей деревушки.       - Отпусти меня немедленно. - Рейстлина, впрочем, присутствие незнакомого мага одновременно и будоражило, и нервировало. От Даламара следовало ждать подвоха, в конце концов, юный ученик мага догадывался, что темный эльф явно большая редкость для этого мира, и в длинноухой голове определенно были свои темные мысли, которых следовало опасаться. А он не смог этого предвидеть и защититься. Как глупо. Смущенный собственным бессилием, Рейстлин попробовал было пнуть ветку со стоящим на ней эльфом, что с интересом рассматривал барахтающегося в путах мага. Но это не возымело эффекта - Даламар с лёгкостью уклонился от пинка, и растение, повинуясь его тихому шепоту, лишь сильное скрутило Рейстина по рукам и ногам, заставив зашипеть от боли: - Верни меня обратно, мне больно!       - Если ты заметил, они лишь реагируют на твои судорожные рывки, так что, чем скорее ты успокоишься и будешь готов к разговору, тем быстрее будешь свободен. - Спокойно пожал плечами Даламар, и его лицо расплылось в нехорошей острой улыбке. - Вряд ли ведь ты хочешь, чтобы я сделал нечто подобное?       Не успел Рейстлин воскликнуть, чтобы эльф прекратил свои шутки, как в ушах засвистел ветер, а сердце, ухнув, будто выскочило из тела. Резким рывком ветви опустили его всего на каких-то полметра, но этого вполне хватило, чтобы Рейстлин дёрнулся, и его пальцы против собственной воли ещё плотнее сцепились с тонкими прутиками. Когда через несколько секунд тихо посмеивающийся Даламар поднял Рейстлина обратно, тот уже успел взять под контроль себя и расслабить пальцы, однако, к его неудовольствию, полный презрения и негодования взгляд лишь ещё больше развеселил эльфа.       - Прошу прощения у почтенного мага за безобидную шутку, я всего лишь чуть было не исполнил ваше желание и не вернул вас обратно, на землю, - не желая прогонять с лица улыбку, сказал эльф и даже изобразил лёгкий поклон.       Рейстлин в ответ на это зашипел.       «Почтенный маг» - эльф явно издевался, хотя и звучал его голос мягко и учтиво, а не также резко и визгливо, как въевшееся в мозг «хитрюга» от сверстников, однако тем издёвка и была хуже, что больнее задевала самолюбие.       - Прекрати паясничать! - Волосы занавесили горящие гневом голубые глаза, но Рейстлин рывком откинул их назад и встряхнулся, словно попавшее в силки животное, пытаясь избавиться от оков. У этого заклинания должны быть слабые места, эльф не может держать его вечно. Ведь не может же? То, что по эльфийским годам Даламар был едва моложе него, не могло не сыграть на магической системе эльфа. Да, Рейстлин не упускал из виду тот факт, что Даламар уже прошедший Испытание маг, но всё-таки его опыт был не сильно далек от навыков самого Рейстлина. По крайней мере, уж сотворить идеально маг-неофит такое сложное заклинание не мог, значит надо было искать брешь. А до этого момента потянуть время... Пусть он не мог колдовать, но тело ощущало текущую в ветках валлинов чужеродную магию.       Человеческий юноша нахмурился, пытаясь отыскать место, где заклинание будет тоньше всего. - Если я не вернусь домой к вечеру, ты же не думаешь, что тебе спустят с рук убийство, эльф.       - Убийство? - Даламар же... Продолжал веселиться. От смеха его всего покачивало, однако он, удивительно самоуверенно двигался по валлину, даже не пытаясь взяться за ветку для устойчивости. К неудовольствию Рейстлина, самоуверенность в своём чувстве баланса была не на пустом месте, поскольку эльф с лёгкостью удерживался на ногах и ни разу не пошатнулся слишком опасно. - К чему мне тебя убивать, когда я хочу всего лишь поговорить? Просто я прекрасно знаю, что если бы не поймал тебя на месте, то ты бы никогда не сознался в том, что регулярно сбегаешь сюда, да к тому же с такими предосторожностями, будто подговариваешь лес пойти войной на всех тех, кто сейчас смеётся над тобой.       Несмотря на смех, взгляд Даламара был пристальным и внимательным, так что то, как дёрнулось лицо Рейстлина, от него явно не укрылось. Конечно, в своём предположении он был очень далёк от действительности, но о чём, в прочем, оба мага прекрасно знали. Рейстлину же не нравилось то, как неприкрыто его сейчас изучали, будто он был какой-то мелкой тварью на предметном столике. Поскорее бы найти место, где магические нити будут сплетены достаточно небрежно, чтобы этот узел можно было разбить своей магией и, может быть, даже взять под контроль чужое заклинание. Вот тогда он поменяется местами с этим наглым эльфом!       - Так что же? - Наглый эльф тем временем преспокойно опустился на ветку рядом, так что теперь смотрел на Рейстлина немного сверху. - Сразу перейдём к сути разговора, или тебе нужна прелюдия?       - Оставь свои шуточки при себе. - Рейстлин постарался поднять глаза на Даламара, пусть ему и было неудобно так скашивать на него взгляд. - Я не собираюсь тебе ничего рассказывать, хотя бы потому, что мне нечего говорить. Ты несёшь бред, эльф.       На сим ученик мага вернулся к своему занятию, о чем пожалел - ветви резко дернули его вверх, подняв лицом до уровня глаз Даламара. Спина от такого моментально заныла, и, к стыду юноши, белая мантия задралась вверх, оголяя поясницу, покрытую россыпью родинок.       - Не стоит так грубо хвататься за чужое заклинание, если не хочешь получить за это его осколком. - Как бы между делом заметил Даламар, а ветви стали медленно проворачивать руки Рейстлина в суставах.       Страх и растерянность в лице юному Маджере уже не удалось скрыть, а попытка дёрнуться, стоило ветвям остановиться, вызвала лишь жгучую боль. Теперь, если бы и удалось вырваться, вышло бы это сделать только ценой сразу обеих рук – ценнейших инструментов мага наравне с его разумом. Несмотря на почти что равные силы, эльф явно имел преимущество в опыте - знать бы ещё, где он его набрался, ведь о себе Даламар ни с кем подробно не говорил - а Рейстлин сейчас едва мог справиться с нарастающей паникой, удерживать которую помогала лишь гордость.       - Судя по всему, ты сюда явно не магией ходишь заниматься. - Убедившись, что Рейстлин не пытается снова развеять заклинание, Даламар вернулся к шутливому тону. - Слишком опасное место для отработки заклинаний, которое имеет непредсказуемые последствия, да и результатов я особо не наблюдаю.       А вот это уже было по-настоящему больно. Даже хуже выкрученных рук и того, как по открытой спине скользил взгляд эльфа.       - Ты можешь просто рассказать мне правду, и будешь свободен.       Причем Даламар, чертов остроухий, выбрал именно такую позу, в которой было стыдно и оказаться - ноги хоть и не были оголены, но то, как ветви развели их в стороны... Боги. Краска бросилась в лицо, и даже лёгкий ветерок, теперь обдувающий спину, не смог ее сбить. Он попался окончательно, сил выбраться у Рейстлина не было. Даламар держал его магией крепко, словно бабочку, распластанную на столе исследователя. Только вот, что он собирался исследовать... Он же не мог... Знать.       Страшная мысль бросилась в голову, и Рейстлин практически до крови закусил губу. Он не имеет права выдать этот секрет. Ни за что. Смерть и позор были лучше, чем дать остроухому понять, что Маджере тут правда не из-за магии. А по более... Деликатным личным делам.       - Что ж… - Протянул эльф, отмечавший каждое изменение в лицей Рейстлина. - Тогда попробуем по-другому.       Вопреки ожиданиям Рейстлина, после этих слов ветви не попытались оторвать ему руки, а пальцы Даламара не вцепились в его волосы или глотку. Не вспыхнула одежда, не вскипела кровь, в глаза не впились сучки, а под ногти не забились острые обломки коры. Словом, не произошло ничего из того, что, как казалось Рейстлину, мог бы сделать тёмный маг для проведения допроса. Только на голую поясницу легла рука, но сделала это так плавно и мягко, что это даже можно было бы назвать лаской.       - Мне следовало учесть, что в настолько напряжённом состоянии ты вряд ли поделишься со мной чем-то, кроме оскорблений. - Заговорил Даламар, с лёгким нажимом поглаживая спину Рейстлина и вынуждая его совсем немного прогибаться. - Тем более, что ты неспроста выбрал столь уединённое место для своих замыслов. Я тебя понимаю, в Утехе действительно нет ни одного спокойного уголка, где можно было бы быть уверенным в своём одиночестве, так что нам с тобой действительно нужно постараться, чтобы расслабиться. Возможно, если я тебе помогу с этим, то ты наконец соизволишь рассказать мне, что делаешь здесь столь часто.       - Руки убрал! - Рейстлин зашипел не хуже и выгнулся ровно в обратную сторону. Впрочем, в висящем положении долго сохранять такое состояние его позвоночник был не способен - даже небольшой вес тела тянул вниз, а попытка напрячься заставляла мышцы гореть. Потому, стоило Даламару надавить чуть сильнее, как Маджере с хрипом опустился обратно, зарычав от бессилия. Он не был Карамоном, чтобы выкидывать тут акробатические трюки, он просто хотел избавиться от надоедливого сопляка, лезущего не в своё дело. Кажется, последнее он сказал вслух и ощерился, показывая мелкие зубы: - Ты ко всем так относишься, остроухий? Тогда я не удивлен, что тебя выгнали из родной страны, раз ты дотащился аж до Утехи и здесь продолжаешь свои непотребства. Сними шлюху в борделе и занимайся с ней своей акробатикой, сколько влезет, что ты хочешь от меня?!       Каштановые кудри упали на раскрасневшееся от гнева и положения лицо, но Рейстлин уже не стал пытаться их сдувать - смотреть на довольную ухмылку не хотелось. Он бы с большим удовольствием смазал ее с этого красивого молодого лица огненным шаром, если бы мог.       - Мне нет нужды никого снимать, а моё отношение с теми, кто может меня заинтересовать в этом плане достаточно обходительное, чтобы я мог обойтись без капли магии. Твоё тело меня, поверь, как объект сексуального ублажения совершенно не соблазняет, так что мне даже интересно, почему ты первым делом подумал именно в эту сторону, м?       Когда от лица Рейстлина постарались отвести волосы, чтобы заглянуть в глаза, он вновь что есть силы дёрнулся, но успел увидеть эту чемошеву улыбку, которая и до этого прекрасно слышалась в голосе эльфа.       - Нет, тебе не следует меня бояться, я твой цветок трогать не собираюсь, прибереги его для кого-нибудь другого. - Даламар вновь принялся обходить Рейстлина, а тот спиной чувствовал цепкий, как чертополох, взгляд на себе. - К тому же меня куда больше привлекают уже созревшие плоды, их сок гораздо приятнее пары капель нектара.       В этот же момент ветви, державшие Рейстлина, затрещали от того, с какой силой он дёрнулся, и от магического заряда, который, встретившись с чужой магией, заставил кору в нескольких местах лопнуть, а мелкие веточки с шумом посыпаться вниз. Абслютно беспардонно, непростительно нагло и без малейшего предупреждения одна из рук Даламара коснулась не спины, нет, а поджавшегося бледного живота, и чуть царапнула ногтями совсем рядом с пупком.       «Просто совпадение, он не может знать, никто не может знать!» - пронеслась в голове мысль, полная панического ужаса.       - Впрочем, мы отвлеклись от главного вопроса. - Моментально переменил тему Даламар с той же лёгкостью, с которой, перебежав по ветвям, снова оказался перед Рейстлином и приподнял его голову. - Насколько мне известно, застолье или иные формы приёма пищи способствуют ведению разговора, так почему бы и нам с тобой не перекусить в столь живописном месте?       Тот дернул головой в ответ и сжал зубы от злости - отвернуться эльф ему не дал. Хотя очень хотелось оказаться как можно дальше отсюда в этот момент и никогда не пересекаться ни с кем из эльфийского народа. Даламар чувствовался сейчас как надвигающийся ураган на хрупкое душевное равновесие молодого юноши. Рейстлин практически ощутил, как по позвоночнику промаршировали мурашки, когда Даламар налюбовался на подвергнутого унизительной позе человека и, балансируя на ветвях, но не падая, к сожалению Рейстлина, встал. Только не корзинка. Куда он мог ещё направляться - что-то Рейстлин не видел на нем котомки или сумки.       - Стой! - Голос дал петуха - окрик вышел сдавленным и громким, но эльф замер, с интересом посмотрев на покачивающегося в плену ветвей Рейстлина, у которого по виску покатилась капелька пота. - Если ты здесь не затем, чтобы мне вредить, то чего ты хочешь? Какова твоя цель?       - Выяснить, чем же таким увлечён будущий великий маг. - И снова этот благодушный тон, от которого хотелось только скривиться. - Весьма нелишними нахожу знания о том, что же так может увлекать влиятельных людей, что они забрасывают занятия магией и бегут подальше от чужих глаз.       К несчастью, разговор отвлёк Даламара лишь на секунду, так что остроухий продолжил пробираться к оставленной корзинке. Лихорадочно Рейстлин постарался припомнить заклинание перемещения, но только прикрывавшее корзинку полотенце слабо колыхнулось и улеглось обратно. Попытка хотя бы поджечь улику была более успешной - от прутьев стали подниматься первые струйки дыма, но концентрация Маджере была слишком слаба, а мысли слишком лихорадочны, так что дым легко рассеялся, когда Даламар помахал рукой над корзинкой, разгоняя его.       - Да и просто банальный интерес, что же может так увлечь человеческого юношу, что он будет стыдливо бегать от всех, как молодые голубки по укромным закоулкам.       - Ты сам придумал бредовую идею и поверил в нее, эльф. - Видимо, собственное бессилие понизило боевой дух Маджере, а может он понял, что всё-таки не настолько талантлив, как хотел бы себя считать. Или же слабый организм попросту выдохся - в таком положении все сложнее было концентрироваться на чем-то сложнее, чем висеть. Рейстлин со стоном дискомфорта перестал напрягать плечи и уныло пробурчал: - Я просто хотел пообедать в тишине и спокойствии, пока здесь не появился ты.       Последнее слово он выплюнул так, словно оно жалило его язык подобно змее. Но всё-таки нельзя было не заметить, как напряглись плечи Рейстлина, когда он уловил еле слышный шорох ткани.       - Ты бы мог выбрать не настолько удалённое место, в которое остальные боятся сунуться. - Заметил Даламар и потянул за край полотенца. Намеренно медленно, издеваясь, с удовольствием наблюдая, как Рейстлин не знает, куда деть взгляд, пока в итоге вовсе не зажмурился. - С такими предосторожностями следовало бы практиковать запрещённую магию, а не обедать. К тому же гораздо сподручнее было бы делать это на земле, а не на диком дереве, на которое и забраться-то может не каждый.       Полотенце повисло на предплечье эльфа, пока тот рассматривал содержимое корзинки. Вдумчиво, серьёзно, что-то подсчитывая полушёпотом, пока наконец не улыбнулся - от вида этой улыбки Рейстлина уже начинало тошнить.       - А точно ли я не говорю сейчас с Карамоном, на котором тренировали заклинание преобразования внешности? Не слишком ли большая для тебя порция? Не боишься лопнуть?       Лицо Рейстлина на эти слова в начале побледнело, а потом приняло странный багровый оттенок, и вовсе не из-за его положения - пленитель позаботится о том, чтобы Рейстлин не пострадал в подвешенном состоянии. Что не помешало щекам юноши покраснеть, а сосудикам в глазах - налиться кровью, словно от сильного гнева. Кажется, от него даже послышалось тихое шипение, как от лопнувшего шара, и юноша вдруг злостно дернул всем корпусом. Из-за чего на секунду чуть не освободился из своей тюрьмы. Впрочем, ничем хорошим бы для него этого не закончилось, ибо, стоило Рейстлину каким-то нечеловеческим усилием освободить одну из ног, практически выкрутившись из тисков дерева, как несколько куда более крепких и толстых ветвей схватили брыкающегося мага и растянули, будто на дыбе, заставив болезненно застонать и прогнуться в спине, а ноги - раздвинуться настолько широко, что заныло в мышцах. Рейстлин не сдержал выступивших на глазах слез боли, но всё-таки пресек дальнейшие звуки со своей стороны, закусив губу, чтобы не издать новый позорный стон.       - Не настолько это больно, не стоит драматизировать. - Вездесущий эльф не упустил и этого. - Просто постарайся не вырываться тогда, когда это может привести к твоей смерти, и тогда мне не придётся тебя удерживать. А если всё-таки расскажешь, что же ты здесь делаешь каждый раз, как приходишь, то я отпущу тебя сразу же, как узнаю всё, что мне нужно.       Рейстлин мотнул головой и, как мог, постарался отвернуться. Ложь эльф каким-то образом чувствовал, и юноша, чтобы слышать поменьше его идиотских насмешек, решил попробовать вовсе не говорить и лишний раз не раскрывать рта. Вряд ли Даламару это наскучит - поди ещё разберись, что такого творится в остроухой голове, раз он решил привязаться к Рейстлину - но так от Рейстлина он точно ничего не узнает. Если бы только не покрасневшие лицо и шея, выдававшие юного мага.       - Что ж, тогда приступим. - Вздохнул Даламар и предвкушающе потёр ладони. Ловко он извлёк из корзинки нож и обернулся к свету, рассматривая его. - Уж не знаю, кто из вас с братом занимается заточкой, но я бы порекомендовал потренироваться с финальным этапом, а то будет быстро тупиться и больше ломать, чем резать. - Скептически прокомментировал Даламар и поставил корзинку на ветку рядом с собой. Вместо неё в руке оказался свободный конец кожаного ремешка, державшего на поясе несколько мешочков с ингредиентами, и нож плавно заскользил по натянувшейся полоске, то и дело бросая блики прямо в глаза Рейстлину.       Тот поморщился и зло протянул, почти что прошипел: - Идиот.       И тут же прикусил язык - он же собирался молчать! Но сам нарушил собственное решение, что явно повеселило эльфа, который прямо-таки таял от удовольствия, наблюдая за помрачневшей добычей своих силков. На мгновение Рейстлину захотелось провалиться вниз, на каменистую землю, чтобы сломать себе шею и никогда не находиться в столь унизительном состоянии, когда секрет, который он так тщательно хранил ото всех, был на грани раскрытия. По коже моментально пробежали мурашки, стоило только подумать, что Даламар всё узнает. Всё.       - Ну вот, теперь совсем другое дело. - Наконец Даламар отпустил ремень и поднял нож на уровень глаз. Не опуская руки, он подошёл к Рейстлину и присел так, что теперь тот видел отражение своих глаз в лезвии. Протянув руку, Даламар коснулся пальцами его волос, на что юноша дёрнулся, оставив на руке эльфа пару. А тот этого и добивался. Одним движением он рассёк заточенным ножом свисавшие волоски, и ухмыльнулся, наблюдая, как их части медленно спускаются по воздуху. - Да, так гораздо лучше.       В его руке оказались хлеб и сыр, которые он быстро разделал, не обронив ни единой крошки. Надо было отдать должное, движения Даламара были на удивление точными и ладными. Не грубая сноровка Отика, который не глядя мог поймать падающую со стола гостей тарелку, но одновременно с этим задев стол так, чтобы остальная посуда на нём весело звякнула, не давая шанса оценить проделанный трюк. И не бойкая ловкость Тассельхофа, проявляющаяся всякий раз, когда кендер брался хвастать своим умением жонглировать всем, что попадалось под руку (пусть потом из рук и возвращалось меньше предметов, чем изначально хватал Непоседа). Даже врождённая эльфийская грация, доставшаяся Танису, не шла в сравнение с изяществом, которое текло через каждое движение Даламара, как прозрачная струя воды по гладкой крупной гальке. Рейстлин был почти заворожён, и только страх и неуспокоившаяся злость не давали ему поддаться представлению - в том, что Даламар намеренно красовался, сомнений не было, слишком часто его взгляд обращался к лицу юноши. И всё же он пропустил момент, когда в его губы ткнулся хлеб с ломтём остро пахнущего сыра на нём.       Рейстлин даже отдернулся в этот момент от руки, держащий хлеб, и щеки его покраснели до того сильно, что он стал похож на спелую ягоду, висящую на ветке. Это сравнение заставило Даламара улыбнуться и усилить свои попытки впихнуть пищу в юношу: - Ну же, ты ведь не просто так принес сюда еду. Давай, укуси.       Тонкие эльфийские пальцы призывно помаячили перед лицом, так и завлекая попробовать укусить их, вместо хлеба, что Рейстлин и попытался сделать под смех Даламара. Конечно же неудачно. Зубы щелкнули в воздухе, не достав быстро отдернувшейся руки, и ученик мага зашипел от резкой боли - эльф впился рукой в копну длинных волос и запрокинул голову вверх, заставляя выгнуться в спине от неудобного положения.       Виски заломило от боли, из глаз выступили слёзы, а из горла едва не вырвался вскрик, но Рейстлин только плотнее стиснул зубы. Нельзя. Ни перед кем нельзя, особенно, перед этим трижды проклятым эльфом, который явно только того и добивался, чтобы юноша разжал зубы.       - Кажется, это тебя не столь давно беспокоило то, что твоё отсутствие может затянуться, и тогда тебя, может быть, хватится кто-то, кроме Карамона. А сейчас сам нас и задерживаешь. - С упрёком прокомментировал Даламар и чуть разжал пальцы, но не выпуская ни Рейстлина, ни еду.       Но очень быстро стало ясно, с чего вдруг эльф решил проявить милосердие. Ветви снова задвигались, ещё больше растягивая ноги и руки Рейстлина в стороны так, что, кажется, он едва не услышал треск собственных суставов, и всё-таки не выдержал. Голос пробился из горла, размыкая губы и зубы в полном боли и ненависти выкрике, но тут же рот оказался занят. Реакция у Даламара была отменная, как и предугадывалось, поскольку эльф сразу же зажал Рейстлину рот, не давая выплюнуть еду. Для верности пришлось ещё дополнительно зажать молодому магу нос, так что тот был вынужден жевать как можно скорее, чтобы банально не задохнуться.       - Ну, начало положено. - Самодовольно заключил Даламар, отняв руки и наблюдая за тяжело дышащим Рейстлином, который чувствовал себя сейчас на редкость унизительно.       - Ты ненормальный садист! - И не преминул об этом сообщить, сверкнув глазами. Впрочем, абсолютно бесполезно. Даламар всё знал. Рейстлин же не знал, откуда, но его начинало потряхивать от ситуации и ощущения бегущих по затылку и шее мурашек. Он был абсолютно беспомощен, все его попытки хоть как-то навредить эльфу закончились абсолютным провалом, а ветви, хоть и вернулись в прежнее положение, все равно изрядно доставили боли суставам рук и ног. И повторять это наказание под страхом заработать себе вывихи, Рейстлин не хотел. Оставалось лишь ждать, пока длинноухому ублюдку надоест вести эту игру. Маджере не понимал, чего тот от него добивается? Признания? Но даже произнести такое было страшно, практически добровольно навесить на себя клеймо извращенца и психически больного. Неужели из-за пары слов Даламар собирался так изводить его.       - А кто в таком случае ты, если предпочитаешь такой способ ведения разговора вместо того, чтобы сказать мне всё? Самый настоящий законченный мазохист?       Оскорблениями Даламара было не пронять, он легко пропускал их через себя, только и делая, что посмеиваясь над своим пленником. Новый бутерброд приблизился к лицу Рейстлина, и тому пришлось открыть рот, стоило ветвям вокруг его конечностей слегка двинуться. Даламар был опытнее в обращении с магией, но это не означало, что у Рейстлина не получится подловить его на моменте слабости. По крайней мере, он всё ещё на это надеялся, а потому старался сохранить руки максимально в рабочем состоянии.       - Видишь, и ничего не произошло ужасного. - Даламар об этом плане либо не догадывался, либо относился достаточно спокойно, чтобы игнорировать и продолжать подносить к лицу пленника еду. Сам он при этом выглядел на редкость довольным и умиротворённым. - Так почему же ты так хотел скрыть свой пикник от остальных?       Рейстлин, которому в этот момент в рот впихнули добротный кусок хлеба, недовольно замычал, всеми силами показывая свою ненависть к данной ситуации. Но, что удивительно, он больше не пытался вырваться, даже не стал отворачиваться и пытаться укусить, когда эльф терпеливо поднес новый ломтик сыра и пропихнул его своими длинными пальцами, на секунду коснувшись мягкого теплого языка. Ученик мага лишь сильнее наклонил голову, чтобы Даламар не видел его покрасневших щек. Эта битва всё-таки была проиграна. Сил на повторный рывок пока не было, и решение на несколько минут смириться с ситуацией и молча жевать показалось ему наиболее верным. По крайней мере, так он не мог отвечать на дурацкие вопросы, которые вовсе не хотелось поднимать вообще.       По крайней мере, сейчас Рейстлин не признался бы даже самому себе, что что-то в этой ситуации было...       Привлекающим. Явно не его неудобное положение и беспомощность, конечно нет. Но эта игра, где оба противника знали, что оппонент тоже знает... Как бы это ни было тавтологично, но всё-таки интересно. По крайней мере, Даламар не стремился нанести его телу непоправимый вред, а пережить немного унижения перед тем, как у остроухого темного мага закончится терпение, Рейстлин вполне мог. И укусил новый кусок хлеба, на этот раз покрытый небольшим пластом сочной копчёной курятины.       - А наш дичок, посмотрю, быстро привыкает к рукам, если те его кормят.       Если бы Рейстлин вовсе не знал Даламара, то мог бы решить, что эльф тронут или, что ещё хуже, умиляется его видом. Но, к сожалению для себя, юноша немного, но был знаком с этим эльфом, а потому был уверен, что тот всего лишь насмехается над слабым магом. Рейстлину даже не нужно было смотреть в это наглое лицо, чтобы проверить свою правоту. Зато можно было дёрнуть головой, когда эльф в порыве любопытства наклонился ближе, и боднуть его макушкой в лоб. Оба неприязненно сморщились и, к разочарованию второго, оба смолчали.       - Повторяю, я тебе не враг. - Потирая ушиб, заговорил Даламар, всё также неизменно мягко. - Говорят, долго копить в себе секреты вредно для нервов. - Затолкнув в рот Рейстлина особенно крупный кусок, он поднялся, но вместо того, чтобы подтянуться к корзинке, подошёл к нему сбоку. - Они могут перегружать голову и оттягивать на себя мысли и силы.       Боги, он не успокаивался. Снова руки заскользили по тощим бокам, спускаясь со спины на напряжённый живот, и затем пробираясь выше, разминая жилистые мышцы, лёгкими нажатиями выискивая что-то, чуть ниже рёбер. Рейстлин стиснул зубы. - Как, не чувствуешь невыносимой тяжести на душе? Не тяжела ли ноша?       Нашёл.       Тело само по себе дернулось, когда прохладные пальцы с жёсткими для мага подушечками нащупали впадину пупка и забрались туда, принявшись легкими движениями поглаживать, потирать, растягивать... О, боги. Рейстлин едва не расплылся в лужу на месте - мышцы предательски подвели, и он, вместо того, чтобы стараться хоть немного выгнуть спину и опираться на скрутившие ветви, полность повис на них, практически ткнувшись плоским ещё животиком прямо в подставленные руки. Конечно же под довольную маслянистую улыбку Даламара. Он явно знал, как отреагирует таящий свой страшный секрет молодой маг, а оттого лишь усерднее потер большим пальцем нежную завязь, нажав на спрятанный в глуби узелок. По спине Рейстлина пробежала дрожь, и он изо всех сил закусил губу, чтобы не застонать. Это сводило его с ума. Ничто в его жизни не было так приятно. Даже самоудовлетворение не дарило ему такие ощущения - сейчас он будто уже был на грани и переходил ее раз за разом с мягкими, но твёрдыми кружениями пальца внутри пупка.       - Что-то ты совсем притих, - рассмеялся Даламар и на пробу чуть отнял руку от живота Рейстлина.       Тот последовал за ней, сильнее выгибая мышцы, и только после в ужасе дёрнулся прочь, будто это могло отменить его прошлое действие. Будто бы ещё был смысл притворяться, что эльф ошибается в своей самонадеянный догадке.       - Не стоит отказывать себе в удовольствии, если за него не требуют большой платы, - наставительно изрёк тот, и только сейчас Рейстлин почувствовал его вторую руку, которая всё это время, пока юноша был всецело поглощён массажем нежного пупка, лежала на животе в том месте, где за слоями кожи и мышц скрывался желудок, сейчас ощущавшийся приятно увесистым, хотя ещё далеко не тяжёлым. - Быть может, ты подскажешь мне, что следует сделать, чтобы ты не боялся подать голос, и не с тем, чтобы запустить в меня фаербол?       Ход перешёл к Рейстлину, однако Даламар его не отпустил. Слегка покачиваясь, кончики пальцев надавили на желудок, и оба ощутили, как его плотный шарик упёрся в них и слегка промялся.       Молодой ученик мага едва удержался, чтобы не издать какой-то позорный звук от этого прикосновения. Это было приятно. Никто и никогда ещё его так не касался, разве что он сам в собственных фантазиях мог представить те руки, что не отвратились бы от его нескладного тела. Даламар же массировал со знанием дела - пальцы надавили под диафрагму, перекатывая ощущение небольшого желудка под кожей. И в приоткрытый от тяжёлого дыхания рот вложили еще немного еды. И ещё. И ещё. Рейстлин с трудом пережевал и проглотил большой кусок курятины, полность отвлеченный на прикосновения. Он не должен был... Но он поддался им. Совсем немного, всего на пару минут, за которые ещё немного из содержимого корзинки наполнило его теплым ощущением сытости, словно бурдюк вином. Лишь, когда без продыху к губам поднесли новый ломоть ароматной буханки, от мягкого теста которой уже слипались зубы, он отвернулся и тихо, так, чтобы было еле слышно, прошипел:       - Подожди.       Даламар действительно остановился и отложил хлеб. Что ж, по крайней мере он умел слушать, если хотел этого. Однако думать о том, какой ценой Рейстлин добился у эльфа этого желания, всё ещё было слишком смущающе.       - Ах да, как я мог так забыться. - Деланно вздохнул Даламар и подошёл вновь к лицу человека. Живот тут же тронул лёгкий прохладный ветерок, похожий на нос любопытной собаки, которую больше не отгоняли тёплые эльфийские руки, и Рейстлин слегка вздрогнул вместе с листьями вокруг него. - Должно быть, ты сейчас ощущаешь сухость во рту? Столько пережевать и не сделать ни одного глотка. Какое упущение с моей стороны.       Из корзинки показалась большая фляга, полная воды, и Рейстлин подался вперёд, однако Даламар мягко отвёл от него руку с флягой и для чего-то достал кулёк, в который были бережно завёрнуты сладковатые сочные ягоды облепихи. Это были остатки ещё прошлогоднего урожая, который Рейстлин тщательно прятал в леднике под домом, и которые, к счастью, так и не нашёл Карамон.       Пара ягод янтарными брызгами заплясала меж пальцев Даламара, и Рейстлин уже собирался фыркнуть о пустой трате времени и хвастовстве, когда вдруг понял, что ягод становится всё больше, хотя эльф больше не трогал небольшую кучку на платке. Вскоре в руке их стало так много, что пришлось подставить вторую ладонь, пока золотистая горка росла на них. Всё также тихо Даламар медленно свёл руки вместе, шепнув короткое заклинание, и ягодный сок полился аккурат в открытую флягу.       - Выпить за раз много простой воды может быть вредно, так что я предлагаю сделать из неё морс. - Улыбнулся Даламар, поочерёдно вытирая руки от сока. - К тому же, как я понял, вам приятен вкус этих ягод, мой юный… Шалафи. - Несмотря на неизменность насмешки, перед последним словом эльф будто немного запнулся.       - Что, решил дополнительно унизить меня? - Рейстлин ощерился в ответ, удивленный неожиданным обращением. И не преминул выплюнуть едкий укол: - Или тебе уже знакомо такое обращение, и ты привык даже в таких ситуациях пресмыкаться, эльф?       Плечи его пленителя на мгновение дрогнули от этого, и юноша уже было обрадовался, что заноза попала в цель. Но Даламар быстро справился с секундной слабостью и вернул на лицо прежнюю улыбку, ласковую и подкупающую. Но появилось в ней что-то... Хищное. Что-то такое, отчего по позвоночнику Рейстлина пробежали мурашки.       - Отчего же, мне доставляет удовольствие видеть результаты своих трудов. - Медовый смешок, почти такой же, как золотистый цвет ягодного питья, окрасил губы остроухого, и Даламар уселся на ветке поближе, чтобы голова Рейстлина оказалась аккурат возле его рук. - Пейте, шалафи. Разве не хотелось вам промочить горло минуту назад?       Рейстлин не смог отвернуть голову, когда под подбородок легла рука и цепко схватила за лицо, не давая вывернуться. Второй рукой Даламар сжал тугие податливые бока кожаной фляги, и юноша едва не поперхнулся, когда вода вместе с сладким соком и кусочками ягодной мякоти сильной струёй ударила в горло. Несколько торопливых глубоких глотков, и хлеб в желудке, разбухнув, ещё сильнее раздвинул стенки органа.       - Всего пара глотков, этого мало. - Пожурил Даламар, когда Рейстлин шумно задышал, стоило отнять от него флягу.       С его губ сорвались капли сока, перемешанные со слюной, и эльф стёр мокрые потёки с чуть дрожащего подбородка. - Вам надо выпить ещё хотя бы столько же перед тем, как продолжить есть.       Пальцы мягко скользнули по нижнему краю челюсть, до самых углов, и между зубов снова оказалось твёрдое горлышко. Рейстлин так и не успел закрыть рот, ещё продолжая втягивать воздух, пока его снова не принялись накачивать водой. Животик ощутимо потяжелел и теперь глухо булькал в такт покачиваниям ветвей, когда Рейстлин вздрагивал от каждого глотка.       Но отстраниться ему не дали, пока фляжка не ополовинела. Хотя по ощущениям внутри плескалось гораздо больше, чем было выпито, что Рейстлин списал на ощущение сытости от съеденного. Обычно небольшой желудок редко мог растянуться достаточно, чтобы вместить в себя привычный для других мужчин в семье прием пищи. И было в этом ощущении долгожданной полноты что-то приятное. Настолько, что, когда Даламар со смешком протянул руку и тыльной стороной ладони, более мягкой, чем жесткие пальцы, стёр с тонких губ юноши капельки облепихового сока, Рейстлин даже не потянулся его укусить. Всего-то тяжело засопел, не желая выдавать своего настроения ещё сильнее.       Он и так ходил по тонкой грани. Вернее, висел над пропастью - это подходило тут лучше.       - Чего ты добиваешься? - Когда Даламар на секунду отвернулся, чтобы достать из корзинки новый запас еды, ученик мага на секунду позволил себе расслабиться, дав телу выпятить живот вперед и вниз. Спина ныла от позы, а мышцы ног по ощущениям так свело, что слезть отсюда без посторонней помощи было бы невозможно.       - Честного ответа на мой вопрос: зачем ты сюда приходишь с корзинкой еды, причём, когда её столько, что ты после этого едва можешь дышать? - В руках Даламара было несколько отварных картофелин, а в глазах - неподдельный азарт. - У меня есть одна гипотеза, которую очень хотелось бы проверить, но ты своим молчанием мне несколько мешаешь, так что буду благодарен, если ты окажешь содействие. А иначе мне придётся продолжить.       От того, как были сказаны эти слова, у Рейстлина что-то сладко и вместе с тем испуганно затрепетало под рёбрами, а затем спустилось в живот. При взгляде на руки эльфа в голову лезло то, как пару минут назад он заставил размножиться маленькие ягоды, и что будет, если провернёт то же самое и с остальной едой. До какого количества у него получится? И сколько из этого выдержит Рейстлин. И сколько не выдержит.       - Мне не с чего тебе помогать, - из-за последней мысли вместо надменного ответа Рейстлин простонал его.       - В таком случае, ты не оставляешь мне выбора.       В рот Рейстлину затолкали целую небольшую картофелину, но, к своему удивлению, он ощутил, как сильнее с каждой секундой раздуваются его щёки. Языком, нёбом, даже нежными щеками юноша чувствовал, как во рту появляется второй чуть рыхлый шарик, абсолютно идентичный первому, и, осознав это, он задержал дыхание. Даламар решил размножить еду не у себя в руках, а прямо внутри своей жертвы!       - Советую поскорее постараться прожевать и проглотить, а то щёки треснут.       На лицо легли руки и нажали по обеим его сторонам, так что растянутые щёки заныли ещё сильнее, а картошка за ними чуть смялась. Одновременно с этим между этими двумя картофелинами будто бы появился ещё один шарик, так что Рейстлину пришлось поскорее постараться сомкнуть раскрытые челюсти, пока еды во рту не стало слишком много.       Отчаянно жуя, он смог в несколько укусов проглотить немалый объем картошки, отчего не только щеки, но и горло юноши распухло на мгновенья, проталкивая тяжёлые глотки как можно скорее. Благо, еда перестала увеличиваться, стоило ее съесть, иначе он рисковал бы попросту задохнуться от стоящего в глотке кома.       - Неплохо, но ты бы мог справиться и быстрее. - Даламар масляно прищурился и достал из свертка новый теплый шарик картошки. - Попробуем еще раз? А потом я дам тебе запить перед следующим курсом твоих нехитрых блюд, молодой шалафи.       И, не дожидаясь, пока Рейстлин выскажет свое недовольство, эльф поднес картошку к его лицу, на этот раз ускорив скорость роста ещё в собственных руках, отчего её пришлось буквально пропихнуть через ряд мелких зубов. Рейстлин глухо замычал, протестуя, но предупредительно сжавшая запястья ветка заставила его сосредоточиться на еде. Он и так чувствовал невероятное напряжение в мышцах, причем не только в скованных конечностях - челюсти устали от жевания, а живот медленно начинал отежелевать от объема съеденного. Да, изначально он планировал справиться с даже немного большим объемом, но Даламар со своими магическими приемами приближал эту границу стремительными шагами. Особенно, когда в приятно-тяжелый желудок юноши опустилась уже не одна, а четыре картошины, а он все продолжал жевать их, глотая практически в том же темпе, в котором они множились. Лишь, когда лицо его покраснело от напряжённого жевания, а горло начало ныть, Даламар сжалился над ним, и последний кусок картофеля Рейстин проглотил со значительным усилием, видным по его дернувшемуся кадыку.       - Ты становишься таким сговорчивым, хотя и продолжаешь молчать. - Тихо рассмеялся эльф и погладил напряжённое горло, внимательно ощупывая от самого подбородка до ключиц, провожая пищевой комок. Машинально Рейстлин отметил, что лучше бы Даламар сделал это чуть раньше, когда ему не помешала бы помощь в том, чтобы протолкнуть еду в желудок, но, поймав эту мысль за хвост, нахмурился. Он никогда прежде не считал допустимым не просто принять помощь, но и даже подпустить к себе кого-либо, так что это желание казалось резким и диким в сравнении с другими его мыслями, за которые бы его и так заклеймили, узнай о них кто.       - И что же, я снова обидел твою гордость? - Спросил наблюдавший за ним Даламар.       - Если уж такой внимательный, то почему сам не ответил на свой вопрос, а изводишь меня глупостями? Совсем извращения мозги забили? - В ответ огрызнулся Рейстлин, но уже без прежней острой озлобленности. Всё также настороженно, недружелюбно, но, как показалось Даламару, в этом юном человеке наконец начали разжигаться искорки азарта, которые эльф так редко мог наблюдать, и так старательно раздувал.       - Просто мне хотелось бы услышать именно от тебя, чем забиты твои.       «И для этого я хорошенько набью твой живот» - читалось в его глазах, когда он наклонился ближе, поднося флягу с соком, вновь ставшую до горлышка полной по велению магии. Похоже, Даламар всерьёз собирался сделать юношу подобным этой фляге, что лишь подтвердилось, когда под животик снова скользнула вторая рука и на пробу чуть приподняла тем жестом, каким взвешивают в руке мешочек с золотом. Рейстлин опять напрягся, ощутив, как прохладные пальцы нежно погладили кожу живота. И снова, снова оказались так близко... Но дальше в губы настойчиво ткнулось горлышко фляги, и юноша отвлекся от ощущений, сосредоточившись на том, чтобы справиться с заливаемой в него жидкостью. Он буквально чувствовал, как всё съеденное, а в особенности хлеб и картошка впитывают эту влагу, словно губка, и разбухают ровно так же внутри него. Он был сыт. Даламар на секунду отнял флягу, чтобы Рейстлин судорожно втянул в лёгкие воздух. И едва не поперхнулся - дышать стало тяжелее. Живот, хоть и не выглядел сильно больше, но всё-таки на том месте, где находился желудок, определенно округлился. Приятная кривизна прошла от нижней линии ребер до средней части живота, чуть выпирая в руку Даламару.       Что тот прекрасно почувствовал.       - Вот так, продолжай в том же духе. - Палец с острым, аккуратным ногтем дерзко мазнул по пупку и надавил на немного округлый животик, выбив из ученика мага сиплое мычание. Эльф точно знал, на какой рычаг ему нажать - от этого прикосновения поплыли уже мозги самого Рейстлина, и он устало обвис обратно в путах, отчего давление на пупок стало только сильнее. Кажется, Даламар даже специально пошевелил пальцем в пупке, немного растягивая его из стороны в сторону, словно надеялся, что сможет таким образом окончательно свести своего пленника с ума. - Уже гораздо лучше, чем было в начале, не так ли? Не этого ли результата ты добивался, приходя сюда с таким количеством припасов?       И то, насколько бездумное от этих слов, этих нежных поглаживаний, лицо Рейстлина приняло выражение, было для Даламара подобно мёду. Маджере практически полностью расслабился, даже вновь вернувшаяся фляжка не смогла возвратить его из этого состояния, когда все его тело обмякло, словно послушное тесто. На пробу пошевелив пальцем, остроухий мучитель выбил из него только новое мычание - едва не захлебывающееся от выпитого. Он практически чувствовал, как живот под его рукой становится немного... Туже. Совсем чуть-чуть, но умелые руки точно могли определить любое изменение. Рейстлин Маджере определённо был полон.       Вырисовывая спираль от центра желудка, пальцы постепенно увеличивали разлёт, пока ладонь эльфа не раскрылась полностью, как вцепившийся в жертву паук. А затем эти длинные бледные лапки чуть напряглись, сжимая желудок, и вжались в него, навстречу прогнутой спине.       Давление может и не было сильным, но Рейстлин, прежде не решавшийся хоть немного давить на полный животик, жалобно всхлипнул, закатывая глаза до того, что даже бледная радужка почти полностью скрылась под верхними веками. Со стороны, вероятно, это было похоже на процедуру изгнания из тела и разума бедного юноши особенно вредного духа, и схожесть лишь увеличилась, когда из открытого рта вырвалась громкая отрыжка. Рейстлин не успел сообразить и сомкнуть челюсти, а о том, чтобы прикрыть рот рукой и речи не шло, так что смущённый румянец, давно захвативший лицо, уши и даже шею Рейстлина будто всё его тело объял горячей волной.       - Ну вот, так же полегче стало? - Даламар же будто этого и добивался, продолжая выжимать из желудка Маджере остатки воздуха. - Без него и для еды места побольше будет.       Ответа от Рейстлина явно не ждали, поскольку в тот же момент за отвисшую челюсть потянули, заставляя открыть рот до того широко, что заныли суставы и мышцы, и всё для того, чтобы протолкнуть в рот огромную порцию - которая при выходе из дома была гораздо меньше в объёме - порцию ягодного желе. Пальцы Даламара продолжали проталкивать сладость дальше, пока Рейстлин судорожно глотал тающее в тепле его рта желе и вздрагивал каждый раз, как эльф задевал его язык.       По крайней мере, хотя бы желе есть было легче. Если бы оно так же не занимало внутри место. За первым куском последовало еще - мягкое и тающее, оно стекало по горлу прохладной массой, понемногу заставляя Рейстлина задыхаться от нехватки воздуха. Похоже, его мучитель разделил с ним не только одно из самых сокровенных извращений, спрятанное вглуби человеческого сердца. Но и куда более банальное - Даламару определенно нравилось смотреть, как лицо юноши краснеет от натуги, и как шумно тот дышит после особенно крупных глотков, жадно хватая ртом и носом воздух. Не сказать, что это было приятно - Рейстлин чувствовал, как его все сильнее ведет от сытости и подпирающей лёгкие тяжести внутри. Но, как бы ни билась уязвленная гордость, он жаждал продолжения этих издевательств.       Оттого, вместо просьбы об остановке, когда десерт улегся внутри, и в боку неприятно кольнуло от натуги, он лишь сильнее стиснул зубами горлышко поднесенной ко рту фляжки. В него больше не лезло - после выпитого живот стал ощутимо больше, слишком полный для такого хрупкого тонкого тела. Желудок выделялся горячей выпуклостью, которую уже легко было рассмотреть невооружённым взглядом. И ладонь Даламара значительно изогнулась, обхватив её и ласково сжав. Кажется, эльф был невероятно доволен ощущаемым, в отличие от Рейстлина - лицо юноши исказила гримаса дискомфорта, стоило пальцам нажать чуть сильнее, и он вскинул голову:       - Не думаешь, что, мх, стоит остановиться? - Но речь его была прервана новой отрыжкой - Даламар нащупал внутри самое тугое место и промял, заставив несчастного побледнеть и покраснеть от стыда одновременно. Но Рейстлин не был бы собой, если бы не попытался спрятать жгучий приступ смущения под обманчиво-спокойным голосом: - Это не сможет продолжаться вечно, меня скоро вырвет, и все твои старания пойдут прахом.       - Ах, как же я мог этого не предусмотреть! - Картинно заломил руки Даламар. - Неужели придётся остановиться, когда корзинка даже наполовину не опустела? - Сокрушался он, но Рейстлин готов был поставить свою голову, если бы его ещё интересовали азартные игры, на то, что эльф не более, чем снова играет, и не просто так сейчас запустил руку за ворот мантии, где у магов частенько находились потайные карманы. А ещё юноша был более чем уверен, что если бы не магия эльфа, то корзинка бы уже давно опустела.       - Прекрати ломать комедию, мы оба знаем, что ты к этому подготовился. - Нетерпеливо потребовал Рейстлин, которого уже начинало потрясывать от напряжения при виде того, как остроухий явно намеренно долго искал что-то в складках своей мантии. Маджере понимал, что от него этой реакции и ждут, и мысленно огрызался сам на себя, но отвисший живот ныл почти невыносимо, так что юноша уже начинал терять терпение, ещё сильнее наступая на хвост своей гордости каблуком ботинка.       - Как проницательно, шалафи, ничего мне от тебя не скрыть. - Фыркнул Даламар, довольный результатом, и, помучив Рейстлина ещё несколько секунд, наконец изъял три флакона. Два были совсем небольшими, и их содержимого едва хватило бы на хороший глоток, третий же, с широким горлышком и округлыми боками, был почти с кулак эльфа. - У меня действительно приготовлено несколько средств для такого случая и одно заклинание, качество исполнения которого, я надеюсь, не вызовет никаких сомнений. - Даламар выразительно взглянул на Рейстлина, а затем на держащие его ветви, не позволяя забыть то, как юноша явно недооценил разрыв в их силах не так давно. - Одно из них снимет тошноту, но для него у меня приготовлено ещё одно заклинание, так что лучше будет начать со второго, чтобы успело подействовать прежде, чем мы продолжим.       Не дожидаясь реакции Рейстлина, Даламар быстро влил тому в рот немного вязкое, но почти безвкусное снадобье и, стоило тому оказаться в желудке, принялся осторожно поглаживать тот, помогая зелью распределиться равномерно.       - Мне бы не хотелось, чтобы твой желудок раньше времени лопнул внутри твоего тела, и этот рецепт должен помочь с решением этой проблемы. - Объяснил эльф.       Рейстлин не успел спросить, что именно эльф имеет в виду под "раньше времени", поскольку пришлось глотать второе зелье, должное успокоить тошноту, а затем брови эльфа сошлись у переносицы, а губы быстро зашевелились, пока рука замерла в той части живота, где должен был находиться верхний отдел желудка. Рейстлин поспешно закрыл рот, рассудив, что, каким бы низким ни оставалось доверие к Даламару, ему бы не хотелось, чтобы тот ошибся, применяя заклинание на нём. В конце концов, рот ему больше не затыкали, да и голос не похоже, что пытались отнять, так что вопросы можно было отложить.       По крайней мере, чувство муторности внутри практически сразу же отпустило, стоило эльфу отстраниться с довольным лицом. Судя по которому, всё прошло более чем успешно. Рейстлин настороженно прислушался к себе - живот всё ещё тупо и сильно ныл от растяжения, но какое-то странное внутреннее ощущение подсказало - теперь его пределы стали несколько шире. Видимо, Даламар не пожелал избавить своего пленника от боли, решив заставить его всё-таки мучиться и испытывать дискомфорт по мере дальнейшего уменьшения содержимого корзины. Но явно постарался, чтобы это не помешало Рейстлину продолжать есть. И какая же наглая у него была морда, когда эльф напоследок сжал булькнувший живот, словно бурдюк с водой, заставив юношу зашипеть от распирающего чувства и прикусить язык.       - Ну вот, теперь можно и продолжать. - Маслянистый голос Даламара вызвал толпу мурашек на коже - то, с каким придыханием он это произнес, словно вид растущего живота его пленника был для него самой драгоценной вещью в мире...       Это было трудно описать словами. Нет, после всего этого не могло быть никаких сомнений - эльф преследовал отнюдь не одну только цель поиздеваться над юным Маджере. Он явно разделял и наслаждался происходящим даже больше, чем сам Рейстлин. Ведь, в отличие от того, Даламар был полностью свободен в своих действиях. Чем не преминул воспользоваться - жестом заправского фокусника из корзины был извлечен ещё один огромный кусок хлеба, которого там точно не могло быть. Рейстлин едва не застонал, когда мягкое нежное тесто снова оказалось у него во рту, забивая всё вкусом свежего хлеба и вязкостью мякиша. Он не мог так много есть. Тело противилось попыткам пропихнуть в него ещё, и кусок прошел в горло только, когда его подтолкнули эльфийские пальцы, практически фаршируя несчастного, словно гуся на убой. Даламар явно умел быть безжалостным - через пять минут такого темпа от буханки остались только крошки, которые он стряхнул с ладоней. А выпуклость на животе ученика мага стала чуточку больше. Теперь его вид явно нельзя было назвать здоровым. Рейстлин с трудом перевел взгляд вниз и зажмурился. Живот, впалый и тощий, стал подобен небольшому набитому мешочку, свисающему отчетливой кривой вниз.       Это уже была не небольшая выпуклость, нет, внутренности были набиты сверх меры, полные и растянутые настолько, что можно было почувствовать при дыхании, как тяжело они двигаются, чтобы дать лёгким места. И это не собиралось заканчиваться. Рейстлин глухо сглотнул слюну. Он явно влип. Но додумать эту мысль ему не дали - Даламар пошел по второму кругу, приоткрыв пальцами натруженные челюсти и запихав туда еще больше хлеба, словно намеревался сделать из человека настоящий пирог.       И вот тогда Рейстлин не сдержал стона отчаяния.       - Никогда бы не подумал, что так умеешь. - Не замедлил прокомментировать это Даламар и погладил щёку Рейстлина, стирая с неё приставшие крошки. - А что ещё ты умеешь, не хочешь показать? Раз говорить со мной ты не стал, так, быть может, порадуешь меня чудесной мелодией?       - Ещё чего. Я тебе не какой-то нищий бродяга, чтобы унижаться за еду. - Выплюнул Рейстлин и с вызовом посмотрел на Даламара. Хватит ли тому духу, чтобы продолжать, или же он отступит до того, как сам Маджере попросит прекратить? Рейстлин был уверен, что этого не будет, ведь эльф обязательно в какой-то разумный момент остановится, а значит, у его пленника получится стерпеть любую боль и в конце одарить эльфа своим снисходительным взглядом. Но одновременно с этим сердце ёкало от мысли, что Даламар ведь может и не остановиться. Рейстлин же до сих пор практически не знал эльфа, так что мог лишь предполагать.       - Ну что вы, какое унижение, шалафи? - И снова эта насмешливая почтительность, которая гладила против шерсти гордость юноши. - Всего лишь любопытство, сколько вы сможете выдержать, и какие звуки ещё это выжмет из ваших лёгких. Как они, кстати? Ещё раскрываются, не слишком ли сильно их подпёрло? Не желаете, чтобы желудок посильнее оттянул живот, и дал им больше места? У меня ведь и для этого есть средство, а то ждать, пока зелье впитается в кровь и разнесётся по организму, придётся долго...       Пальцы Даламара окунулись в третий флакон, и рука снова заскользила по животу, смазывая настолько тщательно и густо, что вскоре вся кожа на животе влажно и жирно блестела, как смазанное маслом и яйцом тесто пирога перед тем, как тот должны были отправить в духовку. Да и от этого средства кожу начало чуть жечь, будто её действительно касался жар огня. Или то грелся живот от полного желудка внутри...       Это было даже по-своему приятно, но подать вид было выше сил Рейстлина. Тем более, что спустя несколько секунд он нервно завозился в ветках - горячее ощущение стало невыносимо сильным. Впрочем, вырваться все равно не удалось, а, увенчайся эта попытка успехом, то быть бы ей последней, что Рейстлин Маджере делал в своей жизни. Благо, жар пошёл на спад, пока не стал достаточно терпимым, и юноша снова замер, тяжело и загнанно дыша, словно пробежал не менее нескольких километров без остановки. Он был настолько полон, что от незначительного напряжения всё внутри будто сжало и скрутило, намекая, что с таким животом ему стоит быть как можно более неподвижным, чтобы лишний раз его не качнуть. Словно подвешенный кувшин с вином, он был настолько полон, что это вызывало боль.       - Что за дрянь ты мне дал? - Рейстлин оскалился. Напряжение и муторное режущее чувство внутри не давали ему передышки. И эльф, чтоб ему провалиться в Бездну, это знал. А иначе бы не водил с таким лицом и нажимом по и так чувствительному животу своего пленника.       И эта вспышка гнева явно доставила ему удовольствие.       - Какая предвзятость. - Пальцы плотнее сжали самую круглую часть, и один из них вновь потер горошину пупка, выбив из юного человека хрип. Даламар осторожно нагнулся, стараясь не опираться на те ветки, что были ближе всего к держащим Рейстлина. - Неужели я слышу этот вопрос от будущего мага? Или тебе не знакомы базовые магические составы, которые знают даже дети в Сильваносте?       От его тона, этих насмешливых слов, этой пренебрежительности внутри Рейстлина будто что-то вскипело. Да как смел этот остроухий ублюдок обвинять его в недостаточном количестве знаний. Рейстлин не мог быть виноват в том, что в школе их кормили жалкими объедками от настоящей информации. Он знал, что вырвется из этого порочного круга нехватки знаний, и замечание, сказанное спокойным ровным тоном, вызвало внутри него настоящую бурю эмоций.       - Вряд ли тебе магия подчиняется без слов и компонентов, так что можешь не пытаться. - Прыснул Даламар при виде едва не рычащего Рейстлина. - Я пару раз наблюдал за этими, да простят меня боги, уроками у мастера Теобальда, так что можешь не оправдываться, мне знакомо, каково это, когда окружение больше сдерживает, чем помогает в обучении. - Голос из мягкой улыбки перешёл в грустный вздох, но Рейстлин его пропустил за тем, как ему на спину снова легла рука эльфа, поглаживая, перескакивая пальцами с позвонка на позвонок, как ребёнок скачет по камням, поднимающимся над водой ручья. Вопрос о том, что эльф забыл в Прудодонье, и какая нужда заставила его скрытно - в том, что Даламара никто не замечал, Рейстлин был уверен, ведь был сосредоточен на происходящем даже больше учителя - наблюдать за занятием, также не удалось раскрыть, когда на изгиб позвоночника нажали, заставляя сильнее прогнуться, а живот от этого спуститься ещё ниже. Эльф прекрасно умел не то, что избегать ответов на вопросы, но и заставлять собеседника забыть о том, что вопросы вообще существовали. - Если ты хочешь, я бы мог тебе помочь. - Задумчиво протянул Даламар.       - Мы с тобой не столь сильно различается знаниями. Разве что опытом, но и здесь мне до тебя не так много осталось. - Прохрипел Рейстлин, едва сумев собрать расплывающиеся, как тающее масло, мозги. Тёмный маг явно не просто так оказался незримым наблюдателем на уроке - да и одном ли? - у Теобальда, и внезапное предложение о помощи самому способному ученику не на шутку насторожило юношу. - Люди развиваются быстрее эльфов, я думал, тебе это известно.       - В моей памяти можешь не сомневаться, и я не сомневаюсь в твоих силах и в том довольно скоро уже ты сможешь взять меня в ученики, и тогда моя совесть буду чиста, когда я буду звать тебя шалафи. До того же я лишь предлагаю уменьшить твой голод знаний. Как мне кажется, я могу с этим довольно неплохо справиться. - Даламар выразительно улыбнулся и ещё раз обвёл руками округлую выпуклость живота, чуть розовевшую от тонких молний красных растяжек, которых определённо здесь раньше не было.       - Но вернемся всё-таки к тому, с чего мы начинали.       Эльф потянулся и жестом заправского фокусника извлёк из корзины большой, сочащийся маслом ломоть пирога. Вот этого там точно не было. Это едва не заставило Рейстлина взвыть - сколько эта сладкая пытка могла продолжаться. Ему было больно, но новая порция еды совершенно не улучшила это состояние. Наоборот, живот болезненно свело судорогой, когда туда опустился добрый кусок мяса и теста, заботливо запихнутые в рот Даламаром. И каждый глоток, который юноша просто обязан был делать, чтобы дышать, лишь увеличивали это тяжелое режущее чувство внутри. Но живот лишь рос.       На четвертом куске, размером практически с ладонь Карамона, желудок мага издал жалобное ворчание, и вслед за ним изо рта несчастного вырвалась громкая отрыжка, сдержать которую было практически невозможно, даже, если бы Рейстлин зажал рот руками. Но всё, что он мог - это покраснеть ещё гуще. И втайне порадоваться - ощущение распирания внутри стало хотя бы немного легче. Но даже так он едва не извивался от желания снять напряжение с набитого желудка. Будто беременный, живот его отвис ниже, и верхние одежды полностью задрались на нем, давая холодному ветру обдувать разгоряченную розовую кожу. На шестом куске и этого стало недостаточно.       - Остановись.       - Думаешь, с тебя достаточно? А как же твои амбиции? Разве ты собирался мелочиться, когда сбегал из дома, чтобы съесть столько, сколько о тебе бы никто и подумать не смог?       Даламар остановился, но следующий кусок с пирогом из рук не убрал, что теперь смотрелось почти зловеще.       - Знаешь, я могу помогать тебе через силу, но мне бы не хотелось прибегать к таким серьёзным мерам.       - Как будто до этого тебя это беспокоило. - Хрипло рассмеялся Рейстлин и по очереди подёргал руками и ногами, которые всё также держали ветви. Живот от этого будто укололи шилом сразу в нескольких местах, так что Рейстлин тут же успокоился и вновь повис совершенно безвольно. - Просто я начинаю сомневаться в том, что ты достаточно хорошо знаешь анатомию, раз считаешь, что я выдержу ещё. Даже с твоей магией моё тело остаётся ограничено в своих возможностях. - Уже немного серьёзнее добавил юноша.       - Здесь ты прав, бальзам и зелье не сделали твои живот и желудок растяжимыми до бесконечности. - Согласился Даламар и подпёр висящий животик свободной рукой, точно находя пальцами те места, в которых боль была сильнее всего. Подушечки слегка надавили на горячую кожу и принялись размеренно рисовать небольшие кружочки, которые, будто маленькие воронки смерчей, забирали от живота немного боли. - Но с чем ты взял, что я не учёл этого, и не совершаю все свои действия намеренно? - Теперь ладонь заскользила от верха живота дальше, тщательно проминая растянутые мышцы, желудок, помогая ещё внутри улечься ещё плотнее, чтобы появилось ещё немного места. - Что ты скажешь, если узнаешь, что я намеренно игнорирую все сигналы твоего тела о том, что нам пора остановиться?       От таких прикосновений тело окончательно поплыло, как и разум. Рейстлин и хотел бы ответить, но... Но его слишком расслабило. Да, как бы парадоксально это ни было, но чем больше росло напряжение внутри, чем шире разливались волны боли и натуги, особенно вслед за движениями пальцев Даламара, тем больше тело млело от этой жестокой ласки. Он сам не мог себя понять - какое-то стыдное болезненное возбуждение, не чресел, а чего-то внутри перерастянутого желудка, вызывало у Рейстлина муки удовольствия. Он едва сдержался, чтобы вместо ответа на поставленный вопрос не застонать, когда большой палец эльфа нашел какую-то особенно напряжённую точку прямо посреди желудка, там, где живот был ненормально твердым, словно натянутый барабан. Впрочем, нет, он всё-таки издал задушенное скуление, и глаза юноши закатились.       Ничто в его жизни ещё не доставляло ему такого удовольствия.       Боги, он даже был уверен, что и не доставило бы - пальцы на ногах поджались, когда Даламар принялся водить рукой по сагиттальной линии, там, где желудок давил особенно сильно. Словно хотел проникнуть внутрь... От этой мысли тело будто пронзило горячей волной, и человеческий юноша крепко сжал зубы, пережидая, пока горячее чувство в животе не свернётся снова в клубок. Кажется, у него даже волосы на затылке встали дыбом от того, как было приятно. Больно, до дрожи, до хрипов, и приятно. Это была абсолютно неправильная реакция, но чем больше резало внутри, тем сильнее Рейстлин вздрагивал от удовольствия, пока руки эльфа выделывали пассы на его горячей коже, стремясь прорваться сквозь мышцы в горячее нутро.       К губам приблизился этот несчастный кусок пирога, и Рейстлин поднял мутный взгляд на Даламара. Его рот несколько раз приоткрылся, но ничего, кроме шумного дыхания юноша, разморённый этим массажем, издать не смог.       - Так каков твой ответ?       Ещё несколько секунд Рейстлин смотрел то на Даламара, то на его руку. В сознании билось чувство опасности, жмущее на все рычаги, чтобы Рейстлин заканчивал это мероприятие, ведь больше выдержать он бы не смог. Но этот голос становится всё тише с каждым новым прикосновением к животу, уступая место обволакивающей отупляющей тишине, которая заглушала все мысли, забивая голову, будто вата. Он ведь никогда не заходил так далеко, и вряд ли решился бы и на половину того, что сотворил с ним этот ненормальный эльф. Он и представить не мог, что ощутит, когда давление на апоневроз станет настолько большим, что его мышцы начнут расползаться в стороны, оголяя органы, как он видел у беременных женщин, которые приходили к Мэггин с диастазом, а она показывала это юному Маджере. Но он никогда бы не подумал, что подобное может быть с ним. Однако, прямо сейчас чувствовал, как палец эльфа готов вот-вот помочь его животику обрести столь трогательное повреждение. Если только он станет ещё немного туже, если вес, распирающий его, станет ещё чуть больше...       - Я не сомневался в тебе. - Улыбнулся Даламар, наблюдая за тем, как Рейстлин потянулся к пирогу в его руке и сам откусил добротный кусок, едва поместившийся в рот.       И животик поддался. Рейстлин ахнул, не столько услышав, сколько ощутив, как затрещали мышцы, и под рукой эльфа стремительно, как по заклинанию, от самых рёбер до низа расползалась выступающая нежная полоса, в центре которой выскочил круглый пупочек. Будь это пуговица, она оторвалась бы и отлетела с такой силой и скоростью, что её было бы невозможно найти после этого. От этой картины Рейстлин ахнул ещё раз и уже не смог не застонать, когда пупок обхватили пальцы, натирая бальзамом, а в рот залили ещё сока.       По щекам его потекли слезы - удовольствие и боль смешались вместе. Он не мог терпеть, ему хотелось снять напряжение с живота, но то, как выступил не выдержавший апоневроз... Особенно сильно дрожащее от смеси ощущений тело содрогнулось, когда Даламар совсем немного надавил на круглый торчащий узелок пупка и потер. Хорошо, что в этот момент Рейстлин уже успел поглотить выпитое, иначе бы точно захлебнулся - горячая пружина внутри выпрямилась со всей силы, словно упираясь в края разбухшего необъятного живота. Даже ноги, которые уже едва чувствовались и успели затечь от положения, задрожали, но ветви не дали сдвинуться им ни на дюйм. Горячая кожа буквально болела, став гладкой и блестящей от натянутости, когда Даламар, довольный зрелищем, повторил своё подлое действие, вызвав у Рейстлина захлебывающийся скулеж.       - И всё, что нужно будущему великому магу, чтобы потерять свой разум, это немного ласки. - Эльф с ухмылкой согнул палец так, чтобы он упирался в натертую горошину, а остальными принялся массировать круг пупочных мышц, явственно приступивших под кожей. Белая сагиттальная линия под его пальцами слабо заскрипела, когда он попробовал продавить сильнее, едва не вызвав у Рейстлина ещё один припадок удовольствия. Но этого ещё было недостаточно...       - Знаешь, во время своего путешествия мне приходилось бывать в разных местах. - Не убирая руки с пылающей кожи, Даламар крепко взял повисшего в ветвях Рейстлина за волосы и потянул его голову вверх - кормить его снизу было всё-таки довольно трудно, благо, ученик мага подчинился, показав осоловелые пьяные глаза и трясущиеся от слез губы. - Думаю, ты слышал о портах Нераки, где даже воды красны от крови прошлых веков. Так вот...       Замолчав на секунду, Даламар свободной рукой разжал сжатые челюсти человека и запихнул в них остатки пирога, проследив за тем, чтобы из набитых щек не выпало ни крошки. Рейстлину удивительно шло такое состояние - худое длинное лицо приятно преображалось, стоило заткнуть ему рот как можно большим количеством еды. Возможно, подумалось эльфу, будь щеки этого юноши немного круглее... Но всему своё время.       Пока Рейстлин пытался прожевать мягкое, но слишком вязкое тесто, он продолжил: - В тех краях я видел немало удивительных морских созданий, которые вряд-ли может себе представить кто-то, никогда не бывавший в этом месте. И одно из них напоминает мне сейчас тебя.       - К-какое? - Икнув, спросил Рейстлин. Сейчас его уже настолько развезло, что он даже не подумал о том, насколько это, должно быть, унизительно со стороны.       - Рыба, сама по себе огромная настолько, что может переворачивать суда, если подплывает и показывает свою спину над поверхностью, или ломать их пополам, если выпрыгнет из воды и упадёт на корабль. Но, когда их туши, иногда ещё живые, выносит на берег, с ними происходит чудесная метаморфоза. - Поглощённый воспоминанием и рассказом о нём, Даламар в волнении облизнул пересохшие губы. - Их тела начинают раздуваться от образующегося внутри газа до тех пор, пока они не станут настолько огромными, что, стоя рядом с ними, ты можешь больше не видеть солнца. А самое впечатляющее в этом процессе то, что когда давление становится слишком большим, они не выдерживают, и лопаются. Я видел, как один такой окрасил песок целого пляжа своей кровью. Правда, этого пришлось ждать несколько недель. С тобой же, надеюсь, мы управимся гораздо быстрее.       Рейстлин расфокусированно взглянул на Даламара, но не смог сформулировать вопрос. Эльф определённо имел какой-то план и, будь Маджере в менее размазанном состоянии, он бы уже давно считал этот намёк, однако сейчас всё, что он мог ощутить, это как сладко сжалось в животе от этих слов и от того, как ноготь эльфа легко царапнул апоневроз прежде, чем снова приняться массировать остальной живот.       Тело подвело его, разум же начал сдаваться под тяжестью съеденного. Думать почти физически стало труднее - чем больше распирало его изнутри, тем меньше выходило сосредоточиться. Мало кто смог бы, если бы испытывал непреходящую нарастающую боль, смешанную с постыдным удовольствием, от которого внутри всё поджималось и дрожало. Если в начале прикосновения к животу доставляли Рейстлину чисто психологическое удовольствие, то теперь он словно стал в несколько раз чувствительнее. Хотя, почему словно? Горячая кожа была красна от растяжек и натуги, слишком натертая, чтобы её можно было коснуться без содрогания подвешенного в ветвях пленника. Не говоря уже про натруженные мышцы и раздутый орган желудка - от растяжения те реагировали на малейшее нажатие. Отчего, когда Даламар обеими руками поддержал отвисшее брюшко, юноша зашипел от резкой боли, пронзившей центр его живота.       - Осторожнее! - Это вышло скорее плаксиво, чем грозно, но Рейстлин просто не мог себя собрать. Он был абсолютно разбит и совращен этой ситуацией. Слишком полный, чтобы думать, и слишком потерявшийся в удовольствии, чтобы остановиться.       Хотя, даже потребуй он прекратить - в планах Даламара этого не было. На кончиках эльфийских пальцев уже плясали некоторые специфические заклинания, но темный маг терпеливо ждал, пока его пленник продышится достаточно, чтобы его можно было набить еще. Время окончания этого представления ещё не пришло, и Рейстлину предстояло испытать на себе эльфийское упорство в полной мере. О, Даламар умел ждать.       - Тебе кажется, я недостаточно бережен с тобой? - Не отводя взгляда от живота юноши, спросил Даламар. - Я ведь мог бы обращаться с тобой и резче, грубее, и совсем не жалеть...       Его пальцы демонстративно приблизились к пупку, и Рейстлин заскулил в предвкушении куда более острой боли. Непроизвольно все его мышцы напряглись, а спина почти смогла согнуться, как у сердитого кота, но на поясницу с силой нажала вторая рука, толкая живот нежным пупочком точно в расставленную ловушку пальцев. Даламар даже не пытался ущипнуть сильно, пальцы едва напряглись, потянув эту недоспевшую красную волчью ягоду, а затем резко надавив, вжимая, проминая кожу ногтем. Но этого было достаточно, чтобы Рейстлин по-настоящему взвыл и задёргался настолько сильно, что ветви едва не выпустили мечущееся в горячей, как расплавленная карамель, агонии тело. В сравнении с прошлыми прикосновениями, уже почти лишившими Маджере ума, это было подобно тому, как выйти из сумрачного подвала, где очертания объектов едва видны, на яркое солнце и на миг ослепнуть от обилия света и цвета. Вот и сейчас перед глазами поплыли мутные тёмные пятна, а в животе будто вспыхнул фаербол, поджигая нервы, которые тысячами фитильков бежали к перегруженному мозгу. Возможно, Рейстлин даже ненадолго потерял сознание от такого. По крайней мере, у него совершенно отсутствовали воспоминания о том, как Даламар сменил жестокость на "заботу" и принялся вновь нежно поглаживать пупочек и кожу вокруг него, с гордостью поглядывая то на живот Рейстлина, то на его мокрое багровое лицо.       - И прошу заметить, - убедившись, что Рейстлин способен понять хотя бы половину слов, снова заговорил мучитель, - я и сейчас был осторожен ведь твой живот до сих пор цел, как бы тебе ни казалось обратное.       Как эльф влез в его мысли - магией или прочитал по глазам - Рейстлин не подумал, вместо этого проскулив нечто невнятное, но такое просящее, что отказать не смог бы даже самый сдержанный и вышколенный человек. Вот и эльф не сдержался, угостив Рейстлина тонкой пластинкой шоколада. А вот такое Рейстлин не то, что взять с собой не мог, он бы и попробовать никогда не подумал, настолько это было далёким и дорогим, что в Утехе даже далеко не все знали о том, что это такое. Рейстлин жадно сглотнул ставшую вязкой сладость и быстро слизнул с губ растаявшие сладкие капли. А вслед за ними в рот уже проталкивали обсыпанное сахаром печенье, которое через каждые несколько штук приходилось запивать новой порцией сока, смешивая их прямо в глотке. Ох, кажется, скоро животик будет полон настолько, что еда будет стоять в горле. Но ведь эльфа это не остановит. Да и Рейстлина уже тоже.       Трудно было бы попросить остановиться, когда у него буквально отнимался язык от невозможности соображать и горящей внутри боли. Даже не одной боли, а мучительного чувства растяжения и давления. Его буквально распирало. Желудок, даже верхнюю часть кишечника, и он не мог освободиться от этого ощущения - желание стошнить отсутствовало напрочь, ни малейшего намека на него, даже, если бы Рейстлин попытался сделать это нарочно. Но после выпитых зелий тело перестало быть способно на остановку. Под заботливым вниманием Даламара, что на секунду дал ему подышать перед новым сахарно-сладким куском печенья, его желудок мог лишь наполняться и становиться туже - по ощущениям, когда эльфийская рука через несколько порций сладости проверила состояние живота подопечного, тот был твердым, словно камень. Не мягким, не просто натянутым, не просто тугим до того, что едва проминался. Нет, живот у Рейстлина стал буквально каменно-плотным и абсолютно ненормально горячим, словно он проглотил раскалённый булыжник. Даже лёгкие с трудом двигались под этой глыбой съеденного, заставляя юношу дышать короткими урывками.       И это было приятно. Рейстлин ещё не знал, но у него не было шансов. Просто не могло уже быть, для этого Даламару следовало остановиться ещё много порций назад. Но, вооружившись фляжкой, он с улыбкой нагнулся к подвешенному пленнику: - Ну как, чувствуешь? Уже немного осталось.       Неизвестно, предназначалась ли эта фраза содержимому корзинки или же самому Рейстлину, но ученика мага от неё пронзила судорога болезненного удовольствия, от которой тут же свело все мышцы, и застонал он уже от острой боли. Особенно, когда в рот запихнули горлышко бутылки. Его словно разрывало изнутри - от боли по щекам покатились слезы, делая и без того взмокшее лицо ещё более измученным. Рейстлин и хотел бы потерять сознание, но не мог, отчаянно не мог, из-за магии ли, а может держался из последних сил, когда из его горла помимо звука натужных глотков вырвались рыдания.       - Правильно, не держи в себе. - Проворковал Даламар, стирая с тугих от набитой в них еды щёк слёзы, и не скрывая масляного взгляда, обращённого к огромному животу. - Твой животик только-только начал выглядеть хоть немного похоже на то, каким подобает быть брюху великого мага, так что мы обязаны продолжить...       Указательный палец заскользил по апоневрозу, а затем, уперевшись в розовую линию растяжки, перескочил на её неровность. Нежная розовая кожа ещё несколько минут назад был подобна тонкой нитки, но от того, как с каждым глотком всё сильнее и сильнее распирало Рейстлина, бледная кожа расползалась всё сильнее, обнажая нежный нижний слой, от прикосновений к которому Рейстлина каждый раз подкидывало, а у Даламара по спине бежали мурашки. Рвущееся чувство в груди заставляло дыхание сбиваться, а руки дрожать от внутренней борьбы с желанием прямо сейчас с силой сжать пальцы, впиться ногтями, поскорее заставить этот переспевший фрукт из божественного сада истечь соком с мякотью, которых слишком много было в этой тонкой кожице. Даламар чувствовал, как горят его уши, когда он наклоняется ближе и почти касается своей головой отвисшего шара живота, чтобы рассмотреть только-только намечающиеся линии следующих растяжек, которые расползутся от более крупных, как разряды молнии, которыми боевые маги могут поражать своих противников. О, за наслаждение подобным зрелищем любой другой эльф бы, ни раздумывая ни секунды, назвал бы Даламара сумасшедшим извращенцем, хуже которого могут быть только слуги Такхизис, но это осознание делало ощущения лишь слаще.       - Вы когда-нибудь думали, что чувствует винная бочка, в которой скопилось настолько много газа, что лопаются даже железные обручи, держащие её? - С придыханием спросил Даламар, снова, с трудом, возвращаясь к лицу Рейстлина, который всё ещё продолжал держать зубами горлышко фляги, хотя Даламар и опустил её так, чтобы сок не лился, давая передышку. - Давление в тебе сейчас, должно быть, может быть вполне сопоставимо с этим. И, если бы не мои средства, то твой апоневроз бы уже давно не выдержал.       Но ответа он не добился - осторожно наклонив флягу снова, эльф услышал лишь напряжённое скуление и бульканье, с которым Рейстлин сделал ещё несколько трудных глотков. Лишь, когда его лицо покрылось красными пятнами от натуги, Даламар осторожно забрал флягу и протянул руку, чтобы стереть с влажных приоткрытых губ капли сока. В таком состоянии Рейстлин даже не стал сопротивляться столь грубому нарушению собственных границ, настолько сильно его разум и тело ослабли от непрерывного наполнения. Даже, когда тонкие эльфийские пальцы погладили уставший язык, самыми кончиками оказавшись в горячей и влажной полости рта, он не попытался отстраниться, мутным осоловелым взглядом посмотрев на Даламара. И, боги, как же сильно темному магу хотелось сделать эти заплаканные глаза ещё более безумными. Чтобы разума в этом распухшем от обжорства теле не осталось вовсе, только скулящая от боли и наслаждения оболочка, переполненная сверх всякой меры. И должная продолжить наполняться - вторая рука нежно ощупала выступившие на коже линии вен. Да, Рейстлину оставалось и правда немного.       - Пожалуйста... - Когда палец перескочил с одной из них на растертый узелок, от которого разошелся в стороны ворох широких растяжек, Маджере снова издал невнятный скулеж, почти что специально выгибаясь в спине, чтобы нагревшиеся от горячего живота подушечки пальцев сильнее надавили на нежное место. Чем вызвал у Даламара довольный смешок - даже в таком состоянии Рейстлин умудрялся удивлять его.       - Пожалуйста, что? - Он специально убрал руку, несмотря на замученный взгляд, которым одарил его этот набитый бурдючок. Называть юношу сейчас как-то иначе было нельзя - всё его функции сводились к тому, чтобы продержаться как можно дольше в таком состоянии перед самым сладким моментом этого дня. Кульминацией, которой скоро всё должно было закончиться. - Пожалуйста, продолжай, Даламар? Или же мне остановиться и оставить тебя так? Повисишь здесь немного, словно фаршированная индейка к зимнему солнцестоянию.       Эльф практически насмехался над растаявшим, словно свежее масло, учеником мага, но внутреннее темное чудовище, что отчаянно желало продолжения, едва ли не заурчало, когда Рейстлин, глотая слезы и собственные стоны боли, смог просипеть севшим от криков и нехватки воздуха голосом:       - Пожалуйста, ещё.       Всё-таки на несколько секунд Даламар потерял контроль над собой, буквально набросившись на беззащитного юношу. Пальцы хищно впились в щёки, нажимая на суставы, заставляя рот открыться шире, так, чтобы проталкиваяемая еда забила глотку, чтобы жертва захрипела от нехватки воздуха, мелко дрожа, не имея сил сопротивляться. Так, чтобы горло, подобно животу, стало тугим и полным, будто в нём была жёсткая трубка, и приходилось судорожно и часто глотать, чтобы не треснули щёки. Так, чтобы даже через абсолютный туман сытой неги, заволокший разум Рейстлина, голубые глаза прорезались лучом неподдельного страха.       Даламару пришлось дёрнуться всем телом и отшатнуться прочь, чтобы остановиться и случайно не задушить "шалафи" чрезмерной заботой. Должно быть, в эти секунды его глаза были даже куда более безумными, чем у Рейстлина, поскольку эльф совершенно не помнил своих действий. Только ощущение невероятного желания не отрываться и продолжить, бившееся в рёбра вместе с сердцем. Чтобы Рейстлин был полон настолько, что еда буквально стояла бы у него в горле, растянув сфинктер желудка, делая его подобным жёсткому стволу дерева.       Сам же юноша судорожно хватал ртом воздух, кое-как справившись со впихнутым в глотку объемом, и выглядел абсолютно разбито: по мокрым щекам катились слезы, а на губах была видна ниточка блестящей слюны, которую Даламар осторожно стёр, словно извиняясь за излишнюю грубость. Рейстлин, вопреки собственному чувству самосохранения, которое должно было убедить его не провоцировать эльфа ещё сильнее, вопреки гордости, подался к чужой руке и прохрипел:       - Больно... Внутри. - Лицо его из красного стало каким-то багровым, и живот судорожно вздымался от мелких вздохов, будто он мог вот-вот потерять сознание. - Пожалуйста, мне надо...       Он подавился словами и сипло застонал, так, что по спине Даламара побежали мурашки. Именно настолько разбитым эльфу хотелось видеть Рейстлина. Но всё-таки он не мог позволить себе пойти против плана, который не подразумевал задохнувшегося от стоящей в глотке комом еды человека. Отчего Даламар материализовал в руке новый, лоснящийся и ещё теплый печеный картофель и осторожно отломил от него кусок, вложив во влажные трясущиеся губы.       - Вам надо освободиться, шалафи. Разве вы не чувствуете, как ваше тело отчаянно желает этого? - Лишь бы сдержаться... Вторая рука легла на каменный практически живот осторожно и невесомо. Со всей возможной нежностью, подкупающей, заставляющей Рейстлина прогибаться в позвоночнике, чтобы его тугое брюшко отвисло ещё ниже и ниже. Круглой каплей, что должна была вот-вот сорваться. - Вам нужно перестать держать всё в себе.       Рейстлин икнул от нового куска картофеля и судорожно проглотил слезы, когда Даламар погрузил пальцы в растянутый пупок, на этот раз сразу два, благо, они уже без сопротивления вошли во впадину. Пелена безумия так затянула его, что он и сам уже верил словам эльфа. Ему нужно было освободиться. Ему нужно было почувствовать, как вся эта ужасная тяжесть и боль выходят наружу. Ему нужно было лопнуть.       - Пом-моги мне. - Икнув, всё-таки смог выдавить из себя Рейстлин. И, будто этого было мало, решил окончательно добить эльфа. - Помоги мне... лопнуть.       Несмотря на почти невменяемое состояние, последнее слово юноша прошептал стыдливо, однако от этого, на дрожащем выдохе, оно прозвучало страстными призывом, на который с радостью откликнулся внутренний демон Даламара. Он упивался чужим страданием и хотел напиться не только слезами, не успевавшими высыхать на лице, но и кровью вперемешку с желудочным соком и содержимым брюха, когда то треснет. Эльфу даже не придётся слишком сильно помогать Рейстлину, хотя эта услуга и доставила бы ему радость ничуть не меньшую. Гравитация, для борьбы с которой у Рейстлина не было ни крыльев, ни достаточно искусства в магии, пока что, прекрасно справлялась с тем, чтобы с каждой минутой, пусть даже бы Рейстлин в неё не наполнялся - если, конечно, ему бы это позволили ещё - вытягивался животом всё дальше вперёд, всё сильнее натягивая кожу так, что теперь даже небольшие сосудики выступали под ней небольшими объёмными жгутиками. Да, места в Рейстлин сейчас оставалось слишком мало даже для собственной крови, но Даламара это не останавливало.       Он помогал еде проскользнуть по горлу, провожая каждый глоток своими пальцами, пока тот не оказывался в тугом шарике. Разминать его, чтобы помочь еде утрамбоваться и освободить ещё немного места, было бесполезно, ведь даже щедро пропитанный магией он уже давно перешёл все пределы. Зелье и мазь были рассчитаны на то, чтобы немного помочь пиршествующему вместить в себя побольше угощений, чтобы не обидеть хозяина банкета ранним отказом от смены блюд. Даламар, после того как достаточно освоил их рецептуру, несколько упражнялся над усовершенствованием, и даже заимел в этом скромный, но радующий сердце успех, однако даже так угнаться за его амбициями и наконец прорвавшейся жадностью Рейстлина было нельзя.       Но размеренный темп закармливания в какой-то момент прервался - Рейстлин вздрогнул всем телом, крупно, тяжело, и изо рта его вырвался сдавленный сиплый вой. Под едва не лопающейся кожей расползался багровый темный синяк, охвативший практически всю выступившую линию апоневроза и торчащий вперед лиловый пупок, налитый соком, словно спелый виноград.       - Не могу! - Боль придала сил, заставив несчастного пленника дрожать и извиваться в тисках, покуда новые ветви не сжали его едва ли не до хруста. Трясущееся, словно в лихорадке, тело едва выдерживало вес отвисшего и стремительно темнеющего от крови живота, что стал похожим на спелую сливу, которая вот-вот готова была сорваться с ветки. Взмокшее лицо юноши напротив побелело - казалось, он должен быть в шаге от потери сознания. Но Рейстлин, напротив, почувствовал, как вместе с ужасающей болью по его чреслам и натянутому животу расползается горячее чувство постыдного удовольствия. Освобождение было так близко... Это было неизбежно и оттого вместе с мукой тело свело от судорог наслаждения, заставив Рейстлина громко заскулить. Он не должен был чувствовать этого, но тело, неправильное, искаженное его жадностью, едва ли не молило о том, чтобы не выдержать и исторгнуть из себя всё съеденное, сопровождая это ослепительной болью и огненной развернувшейся внутри спиралью возбуждения, которое просило об освобождении.       - А придётся.       Рука вновь надавила на спину, по которой каплями огненного дождя расплывалась боль, перекручивая кости и мышцы, которые вместе со связками и так невероятно сильно тянуло вслед за животом. Будь Рейстлин более подготовленным, если бы его животик регулярно тянуло от сытости, пусть даже и без зелий, то сейчас бы магия позволила вместить ему столько, что тонкий хребет бы обязательно переломился от веса. Но этому не было суждено случиться, ведь первым бы, всё-таки, не выдержал именно живот.       По тому, как, несмотря на подпёртые лёгкие, голос Рейстлина становился всё громче с каждой секундой, эльф понимал, что вот-вот нащупает пальцами рваные края разрыва. В голове даже промелькнула мысль о том, что такими темпами придётся создавать вокруг них купол тишины, пока вопли, больше похожие на животные, не добрались до окраины Утехи, но, к счастью, вопрос решился сам собой. Рейстлин попросту сорвал горло, натруженное едой и непривычное к таким интенсивным нагрузкам.       - Ну же, шалафи. Вы лишь бежите от неизбежного, но это невозможно, ведь вы полны настолько, что даже ползти бы не смогли, если бы я помог вам спуститься на землю. – палец тёр пупок, непрерывно и нестерпимо, казалось, после каждого слова из него вылетают искры – настолько нагрелся замученный узелок. – Просто перестаньте сопротивляться и позвольте этой силе пройти сквозь вас.       Кончики пальцев окунулись в мокрое и горячее, но гуще, чем слёзы, а Даламару на несколько секунд самому пришлось повиснуть, поддерживаемому ветвями. Несмотря на чёрную мантию, под ней он оставался эльфом, который по своей природе должен был испытывать отвращение к чужой крови, всегда обозначавшей глубокий разлад в сплетении потоков жизни вокруг. Эти пару часов, которые он провёл с Рейстлином, и без того до предела извели не только животик молодого мага, но и давнее противостояние эльфийского юноши с совершенно дикой и неправильной для его вида природой собственных желаний. И от того сейчас кровь, всё больше заливавшая подставленную руку из расползающегося по апоневрозу разрыва, будоражила его будто хищника, впервые в жизни после материнского молока попробовавшего мясо. Мир становился всё более жестоким, так что даже эльфам приходилось переступать через себя, чтобы продолжать существовать и называть свои земли последними оплотами истинного света и спокойствия, но никогда прежде досадная необходимость не становилась желанным вознаграждением.       Кажется, на секунду Рейстлин всё-таки потерял сознание от застилающей глаза боли. По крайней мере, со стороны именно так и выглядело - вместо хрипов из его рта вырвался какой-то невнятный звук, и он повис в сплетении ветвей, на мгновение обмякнув. Но это состояние не было долгим - спустя несколько секунд тишины тело юноши сотрясли болезненные, уже немые практически рыдания. Не только от нестерпимой боли, но и от нестерпимой...       Лёгкости.       Да, именно так. Будто с тем, как надорвался измученный живот, его отпустила невыносимая тяжесть, и стало легко. Рейстлин плыл в потоке из импульсов болевых ощущений и судорог, сотрясающих его тело, то в яростном огне мучительного ощущения вытекающей из живота крови и еды, а то в белых вспышка самого яркого в его жизни удовлетворения, которое не могло даже соперничать с каким-либо другим.       Разрыв на животе уже разошёлся от рёбер до самого паха, а Даламар всё никак не мог пошевелиться,слишком заворожённый открывшимся, в прямом смысле, зрелищем. Разрыв обнажился тёплым мясом, из которого, как в замедленной съёмке, выползали, влажно блестя, тугие петли кишечника, которые, разворачиваясь по мере освобождения, рывками падали всё ниже и ниже, забрызгивая листья кровью. Но куда больше лилось из желудка.       О, тот был огромен настолько, что попросту не мог пролезть в разрыв, всё ещё будучи шире его. Даламар протянул руки, не обращая внимания на то, как те покрылись ошмётками полупереваренной еды, и осторожно завёл их между мышцами и желудком, чуть сдавливая, заставляя желудок надорваться ещё больше, а еду потечь из него быстрее. Осторожно растягивая края разрыва, эльф потихоньку помогал блестящему красному шару выбраться из тела, сам упиваясь влажным чавканьем, когда пальцы шевелились в тугом узком пространстве, и частым поверхностным дыханием молодого Маджере. Если ничего не сделать, Кринн может лишиться будущего великого мага.       Но он не собирался позволить этому случиться. Такая чудовищная задумка требовала немалой подготовки. Опустив заляпанную по локоть кровью руку в карман, Даламар приготовился ощутить вспышку боли - светлая магия оставила на ладони ожог даже через замотанную тряпицу. О, нет, Рейстлин не умрет сегодня. Слишком много ещё ему предстояло. В том числе не выдержать.       - После поблагодаришь за это. - С усмешкой боли от горящего на руке ожога, эльф развернул тряпку и прижал к целому участку кожи, который трудно было найти на животе Рейстлина, маленький, но сделанный явно из чистого золота кругляш. Тошнотворная для темного мага волна света прокатилась по телам обоих, выбивая из Даламара задушенный стон муки. Но он явно мог это вытерпеть. Зато результат стал выше всяких похвал - на немного отвисшем из-за растянутости брюшке человека теперь красовалась не ужасающая картина смертельной травмы, а всего-то набухшая линия плотного красного шрама, явно еще свежего и пульсирующего. Заляпанный кровью, животик перестал ею истекать и просто висел полупустым мешочком, который хозяин растянул, слишком щедро наполнив.       И вот тогда, кажется, Рейстлин всё-таки потерял сознание.