Часть 1

Они оба будто одновременно теряют память о том, где сейчас находятся. Сердце спотыкается, сбивается с ритма и начинает спешить в два раза сильнее, когда его теплое дыхание нежно касается её кожи. Она становится на полупальцы, чтобы лучше почувствовать тонкий аромат свежей выпечки с ванилью, и желая быть ещё ближе, впервые пробует на вкус его чуть соленые губы. А он неловко прижимается к ней и вместе они почти теряют равновесие. Невозможно перестать улыбаться ему в губы и она чувствует, как он смеется вместе с ней. Гермиона не станет спрашивать почему только сейчас, но ей кажется, будто Рон пробует холодок невысказанного вопроса на кончике ее языка и от того выглядит неуместно виноватым. Пожалуйста! Она почти стонет и, зажмурившись, прижимается к нему как можно ближе, чтобы он понял, что она счастлива и благодарна вопреки окружающему безумию. Но почему он перестает отвечать на поцелуй? Его длинные пальцы путаются в копне её волос, заставляют растерянно ойкнуть, цепляются и больно тянут вниз. Гермиона распахивает глаза. Колени Рона подкосились и под весом собственного тела он мгновенно выскальзывает у неё из рук. Осознание приходит сразу, словно ее предупредили заранее. Она хватает его за грудки и трясет со всей силы, так, что его голова, словно мячик на веревочке, мотыляется из стороны в сторону. Нет. Нет! Нет! Нет! Гермиона почти ничего не видит, только смазанные пятна вокруг. Это больше не имеет значения. Ничего здесь больше не имеет значения. Она чувствует, как немеют стиснутые на рубашке Рона пальцы, будто вся её кровь сконцентрировалась в грудной клетке, согревая холодеющее от горя и ужаса сердце. Звон в голове перекрывает собой внешний шум. Гермиона чувствует, как до рези натягиваются голосовые связки, когда зовет его по имени, но слышит лишь собственные захлебывающиеся рыдания. -Грейнджер. — Кто то силой оттаскивает ее от тела, но она сопротивляется, как дикая кошка и кричит так, что трещины идут наверно даже по воздуху. — Толпа вокруг Драко превратилась в затягивающую плотную воронку, стремящуюся прочь от взметнувшихся в небо языков пламени. Но Малфой всеми силами старался держаться собственного курса, потому что умудрился потерять её и с каждой секундой ощущал прогрессивно нарастающую панику. К его ужасу, Нарцисса исчезла из поля зрения сразу, как только началось мясо. Мальчик-который-выжил выжил снова. По мнению Драко, Поттера давно следовало переименовать в Мальчика-который-никак-не может-сдохнуть. Малфой мог только позавидовать такой невероятной живучести гриффиндорца. Он был уверен, даже если Волдеморт решит задушить того голыми руками у него все равно ни черта не выйдет. Драко видел, как Гарри, изрядно помятый, плюхнулся на землю из лапищ рыдающего лесничего. В эту секунду словно электричество прошило воздух и замкнулось над головами присутствующих. Мощный взрыв раскидал студентов. Более подготовленные встретили ударную волну, свалившись на колени. Драко не повезло. Чья то туша от души приложила его об одну из ближайших каменных колонн Хогвартса. Малфой свалился на пол. Резкая боль в груди мешала поймать ртом немного воздуха с металлическим вкусом. Человек, придавивший его, в лучшем случае был просто без сознания и Драко бесцеремонно спихнул его ногой. Он едва ли мог вздохнуть и потому с трудом прохрипел заклинание. Магия откликнулась запоздало, точно на несколько мучительных мгновений усомнилась в его способностях проводить волшебство. Но все же легкий приятный холодок, будто делая одолжение, медленно стал концентрироваться в грудной клетке, возвращая способность дышать. Замораживающее заклинание ненадолго притупило боль. Проклятье! Драко разве что не скрипел зубами, совсем как отец в припадке злости. Если с ней что-то случится, то чувство вины сожрет его со всем дерьмом. Он должен был заранее взять с Нарциссы слово, что она не придет по зову. У неё не было метки. За столько лет ей удалось уберечься и Драко не мог себе представить, каким чудом, будучи замужем за Люциусом. Но мама всегда была его надежным щитом. А теперь, он точно знает, она мечется так же, как он, пытаясь отыскать своего сына. Догорающий защитный купол рассыпался на глазах. Тлеющие куски щита падали вниз, поджигая щепки под ногами. Люди перепрыгивали беснующийся огонь и бежали дальше, уклоняясь от смертельных вспышек и посылая собственные заклинания в ответ. Нарциссы не было. Драко видел её рядом с Люциусом сразу за спиной Темного Лорда. Отца, очевидно, распирало от гордости. Его всегда бледное лицо расцвело нежным персиковым румянцем. И без того статный, он будто надулся изнутри так, что белоснежная манишка на груди стала выпирать колесом. А Нарцисса не сводила глаз с Драко. Её маленькое личико совершенно ничего не выражало. Но она смотрела на сына в упор и как будто не имела никакого дела до происходящего. Её фигура казалась каменной, только единственная седая прядь, выбившаяся из аккуратно и предусмотрительно собранных в пучок волос, покачивалась на ветру. Драко едва успевал отражать атаки. Мантия на нем вспыхнула, опалив ему спину и Малфой, скидывая её с плеч, пропустил заклинание, рассёкшее ему лоб. Кровь залила глаза и усложнила ориентацию. Драко наступил на что-то мягкое, потерял равновесие и рухнул на пол, попав под чужие ноги. Кто-то, чертыхнувшись, споткнулся об него и отдавил слизеринцу запястье. Он увидел её совсем рядом. Не ту, кого искал. Она сидела так спокойно, словно находилась у себя дома, в полной безопасности, но выглядела невероятно измученно с совершенно безумными глазами, прижимая и баюкая на своей груди абсолютно неподвижную фигуру, чьи раскинутые ноги попались ему на пути. Ветер подул ей в лицо, отбрасывая спутанные кудри за спину и Драко рассмотрел светлые дорожки слез на перепачканном лице. -Грейнджер. Это было на уровне инстинктов. За ней больше некому было прийти. Поттер снова по уши в дерьме, а на Уизли, по мнению Малфоя, и раньше не приходилось надеяться. Драко крепко ухватил её поперек талии. От неожиданности она не удержала тело и оно выскользнуло у неё из рук. От её крика Драко заложило уши, но он смог удержать вырывающуюся изо всех сил девушку и затолкнуть её за ближайшую каменную колонну перед входом в замок. Гермиона брыкалась, царапалась и рычала. Вместо её привычных глаз цвета теплой карамели, на Драко уставилась черная бездна отчаяния. Чтобы удерживаться в укрытии, Малфою пришлось навалиться на гриффиндорку всем своим весом. Грейнджер была просто отвратительно упрямой. Даже такая, израненная, убитая горем, захлебывающаяся в слезах, она методично пыталась выцарапать ему глаза и лишить мужского достоинства. Драко не знал, что сказать, что могло бы привести её в чувство. Он практически лежал на ней сверху, фиксируя обе её руки над их головами и сам не мог отделаться от ощущения сюрреалистичности происходящего. -Грейнджер, мать твою, заткнись! — Драко освободил одну руку и едва удержался от того, чтобы отвесить ей пощечину. Он схватил ее за подбородок, силой фиксируя голову девушки так, чтобы она нехотя все равно смотрела на него. — Он уже мертв! Его нет! -Черт бы тебя побрал, Малфой. — Гермиона уже сорвала голос и старалась набирать больше воздуха в легкие, но слова застревали в горле и она кашляла снова и снова. — Будь ты проклят! Будь ты проклят! Гермиона больше не кричала. По ее щекам теплыми струйками, задевая пальцы Драко, быстро-быстро текли горячие слезы. Малой чувствовал, что она задыхается под его весом. Но если он её отпустит, он точно знал, будь хоть в полуобморочном состоянии она точно попытается разорвать его на кормовые кусочки для гарпий. Он знает, что она будет драться в полную силу, с серьёзным намерением его уничтожить, отомстить за всех ему одному. Потому что из всех, кого она ненавидит, он первым встретился на её пути сразу после смерти Уизли. Ей не нужно пытаться говорить, обжигающая ненависть в её взгляде сама по себе была красноречивой и многообещающей. -Где твоя палочка? — Драко услышал свой голос со стороны, и даже оглянулся на звук. Гермиона ошарашено уставилась на него, будто он только что возник перед ее глазами. Она перестала лягаться и Драко через мгновение не слишком охотно отпустил ее руки, по взгляду понимая, что ей нечем его ранить. Грейнджер как-то судорожно зачерпнула горсть пыли с правой стороны. Драко внимательно наблюдал за ее движениями. Гриффиндорка была сейчас лёгкой целью. Потерянная, разбитая горем, утратившая палочку — у нее не было шансов. Драко выпрямился, отодвигаясь от неё на небольшое, но максимально возможное расстояние и дал ей возможность дрожащими руками шарить по своим карманам. -Господи. — девушка в ужасе зажала себе рот. Каменная колонна, за их спинами брызнула осколками. Драко схватился руками за шею и пальцы моментально стали влажными от крови. Гермиона успела закрыть лицо руками, защищая глаза. Оба закашлялись. -Её нет. Я потеряла… Боже мой… О боже… Она там! Рон! Нет! — Она выглядела почти безумной, повторяя что-то неясное, то вдруг, переходя на крик. Драко выглянул за колонну. Палочка, знакомая ему с детства и напоминающая формой коготь хищной птицы лежала в нескольких метрах, но чтобы её забрать, нужно было покинуть укрытие. Гермиона не чувствовала её потерю, потому что палочка на самом деле не принадлежала ей. Эта палочка была сильной, пропитанной до атомов магией семьи Блэков и безумством ее настоящей владелицы. Драко надеялся, что она признает в нём хозяина, потому что он вдруг решился. -Грейнджер, уходи отсюда. — Драко схватил Гермиону за руку и сунул ей свою палочку, — но если ты на самом деле хочешь, это твой реальный шанс меня прикончить. Это было неуместно. Драко сам не понял, зачем сказал это ей, но его слова сработали на неё как пощечина. Красные воспаленные глаза уставились на него с нечитаемым выражением. Однако он потратил слишком много времени. И пригнувшись, Малфой бросился за палочкой Беллатрисы Лестрейндж.