7 февраля,1945 год три часа две минуты

– Мадмуазель Беллероз! Какая приятная и неожиданная встреча - окликнул знакомый голос в Тьюлири, «действительно» цинично отвечала себе женщина, весь день за ней таскался неумелый «шпион»,которого, очевидно, назначил за ней Дитер. Брюнетка замерла,натянула приветливую улыбку и неспешно обернулась, – Добрый день,офицер Он шел навстречу нерасторопно, с прямой спиной и особенной грацией, шинель была на распашку, день выдался теплым для февраля. – Прогуливайтесь? – Хельстром остановился в полуметре, – Я тоже решил подышать воздухом. Буду честен, в Париже мало мест в последнее время, где можно спокойно пройтись.. – его взгляд на секунду скользнул за ее спину,а после возвратился к лицу - Вы одна? Такая красивая женщина гуляет без сопровождения. – Как видите.. К сожалению, а может и к счастью, у меня нет ни единого поклонника - Дидона усмехалась,в голове пронеслась мысль,что Дитер сам уже походил на назойливого поклонника - в тяжелое время,в постоянной работе подобные «фанаты» все что она могла себе позволить. Секс, отношения,свидания - отдельное дерево в Эдеме, есть с которого она строго запретила себе в начале службы, она гордо противостояла, когда то неистово сильным искушениям, а поводов для них было множество, необыкновенная красота оправдывала ее имя -«Людмила». Брюнетка с юношества купалась в мужском внимании, но своим же обделяла противоположный пол. Дитер взглянул на Дидону, в ее внешности нечто необыкновенное цепляло, что-то особенное было в аккуратном прямом носу, в овальном лице со впалыми скулами, в ее верхней губе красиво изгибающейся аркой, а главное в миндалевидных темных глазах, что делались еще более привлекательными от холодного, таящего тайну взгляда. – Ни единого поклонника? - Дитер усмехнулся – Вы либо лжете, либо мужчины в Париже окончательно ослепли. А как же штандартенфюрер? Тогда в кафе вы смотрелись вполне гармонично.. – Ах..что вы, мы с штандартенфюрером Ферштадингом хорошие знакомые - не более, если вам интересно как это вышло - я брала у него незадолго до встречи в кафе интервью для статьи - заготовленная ложь звучала весьма естественно – Интервью, – повторил он – Для Ололлё, надо полагать. - взгляд его задержался на ее карих глазах, он ждал когда они дрогнут, ждал, когда она моргнет. - И о чем же вы беседовали, если не секрет? - он сделал полшага в сторону, словно предлагая продолжить прогулку - Штандартенфюрер Ферштадинг не из тех кто любит говорит о себе. Я немного удивлен, что он согласился. – Изначально он был скептично настроен,но согласился,когда узнал что вопросы не будут о работе – А о чем? – О великом будущем нашей Европы – Что-ж, сочетание интеллекта и красоты - редкость,думаю вы ему понравились, мадемуазель Дидона позволила себе легкую улыбку, вежливую, сдержанную, что бы поощрить его слова и не обидеть. – Вы слишком любезны, офицер – она взглянула в сторону выхода из сада - Но боюсь, что штандартенфюрера интересовала скорее тема статьи, чем моя скромная персона. – Что-ж, возможно..Однако позволю себе заметить, если бы вы захотели, вы могли бы заинтересовать кого угодно. – Даже вас? - Дидона легко улыбнулась, женщина решилась идти в наступление, рассудив, что такой ответ будет неплохим средством в ее положении что бы сбить Дитера с толку, каким бы не был непроницаемым штурмбанфюрер - он в первую очередь мужчина – Меня? - в его глазах на секунду мелькнуло что-то живое, удивление, но контроль мгновенно вернулся, улыбка стала чуть шире – Пожалуй, мадемуазель, вы уже начали преуспевать в этом.Однако предупреждаю сразу: я не даю интервью. Я предпочитаю задавать вопросы, а не отвечать на них. – мужчина рассмеялся – А слушать вы любите? – поинтересовалась женщина, пряча руки в карманы серого приталенного пальто, становилось холодно,морозный февральский воздух покалывал щеки, вызывал румянец, добавляющий контраста на без того безупречном лице. – Это моя работа – он усмехнулся – Но с вами, слушать, кажется интереснее, чем говорить Подул ветер, он бросил ей в лицо темную прядь, Дитер проследил как она убрала ее за ухо. – Однако ветер крепчает. Позволите предложить вам выпить где-нибудь в более теплом месте? – С радостью - кивнула Дидона, и тогда штурбанфюрер как положено джентельмену подал ей руку, которой некогда истязал задержанных. Ладонь сухая, теплая, они шли по аллее, со стороны могло показаться, что это просто мужчина и женщина, гуляющие приятным февральским днем. – Есть одно место, - сказал он, чуть поворачивая голову - Здесь, на правом берегу. Владелец должен мне пару услуг, поэтому свожу вас туда, нас должны хорошо обслужить. - он говорил спокойно, взгляд скользнул по пустынной аллее, он всматривался в каждого прохожего – Вы замерзли – заметил он утвердительно и взял Дидону под локоть. – Извините, а почему вы не на службе? Сегодня среда - женщина прищурилась,устремив взгляд вдаль, холод окончательно пришел на смену теплому дню. Он не сразу ответил, прошел пару шагов глядя вокруг, прежде чем повернул голову к ней. – Служба, мадемуазель, - это не всегда кабинет и бюрократия - он улыбнулся краешком рта «Вот ведь хитрый фриц,как уходит от ответа» - подумала женщина,притворно продолжая улыбаться штурмбанфюреру, стало ясно, что хитро извиваться он будет всё предстоящее свидание, придется постараться изобразить из себя, что-то максимально ему импонирующее - немецкому офицеру. Кафе оказалось небольшим, с тяжелыми, прокуренными бархатными портьерами, внутри горел приглушенные свет. Хельстром по привычке выбрал столик в углу, откуда хорошо просматривался и вход, и кухонная дверь. Он помог снять ей пальто, жестом подозвал хозяина, тот кивнул и исчез за стойкой. – Коньяк? - предложил Хельстром, усаживаясь напротив - Здесь есть приличный. Французы умеют делать только две вещи: коньяк и женщин. Дитер искусственно посмеялся, словно даже не пытаясь скрыть фальш, - И шампанское - добавил он - Если хотите что-то полегче Захотелось съязвить, мол отличное шампанское французы не смогут производить нормально еще несколько лет, ведь немцы продолжают обкрадывать Шампань, даже назначили винного фюрера.* – Если оно здесь хорошее.. - сдержав желание упрекнуть офицера, отвечала Дидона – Плохого здесь нет, - он откинулся на спинку стула, - Хозяин дорожит своей репутацией. И жизнью, надо полагать. - усмехнулся Дитер. – Вы давно в Париже, мадемуазель? Я имею в виду - после Марселя. Должно быть, непривычно после юга. Здесь все серое,даже люди. – Я здесь пятый год, как уже говорила вам ранее, успела привыкнуть.. Сейчас везде люди серые, время такое - «Железный крест» блеснул на форме Дитера, женщина стала разглядывать различные награды штурмбанфюрер,гадая за какие «подвиги» их могли вручить. Он перехватил ее взгляд, скользнувший по наградам, усмехнулся. – Любопытствуете? - Офицер расстегнул верхнюю пуговицу кителя, словно предлагая рассмотреть лучше. Дитер поднял руку, подзывая официанта. – И всё же шампанское, два бокала. - взгляд вернулся к ней - Вы правы, люди серые, но некоторые выделяется из этой толпы - вы например. Шампанское быстро подали к столу, хозяин был излишне вежлив, видимо, дорожил отношениями с штурмбанфюрером, в целом, с высокопоставленными немцами. Дитер поднял бокал, Дидона повторила этот жест, – За очаровательную женщину - за вас! - послышался звон, бордовая помада осталась следом на стекле, брюнетка осторожно опустила бокал на стол, – Вы не скупой сегодня на комплименты,офицер..я начинаю думать вы что-то на меня замышляете - двусмысленность фразы осела в головах обоих.Он вдруг задержал бокал у губ, глядя на нее поверх стекла, отпил, медленно поставил. – Громкое заявление, мадемуазель. - он пальцем провел по краю бокала - А если и замышляю? Что тогда? – Тогда я не против побыть частью вашего плана - флиртовать в непростой обстановке Дидоне удавалось хорошо, в чем и таился ее талант - навык хорошо притвориться, неотъемлемая черта агента НКГБ. – Смелая женщина.. - негромко произнес Дитер, отводя взгляд в сторону,обдумывая что-то про себя - Поведайте о себе, хочу знать о вас больше - речь прозвучала словно приказ, со строгостью в голосе, резко, точно Хельстром был нетерпим. Но мужчина не позволял себе сорваться, да, ему,определенно,было тяжело подобраться к Дидоне, их диалоги подобны тонкой битве интеллектов, но что внутри,что снаружи оставался непоколебим. В такой манере спрашивал по привычке, профессиональная деформация, иногда проскакивающая вне работы. – Хотите услышать о моей жизни? – Хочу - со сталью в голосе ответил офицер, улыбка исчезла - Рассказывайте – Боюсь, вам моя жизнь не покажется интересной,я потеряла отца когда мне было три года, плохо его помню, переехала с мамой в Париж, поступила здесь в университет, едва ли я его закончила мама заболела, пришлось вернуться в Марсель к знакомому нашей семьи, родственников не осталось..там я работала в типографии,- в глазах Дидоны появилась проницательность к собственной легенде,даже горе можно было рассмотреть в ее темных глазах - Мама умерла, я вернулась в Париж, прямо перед началом блицкрига, стала писать- брюнетка чуть глотнула шампанское, тяжело вздыхая.Дитер отметил для себя нужду проверить все типографии в Марселе, ненавязчиво разведать о знакомом семьи, но вдруг озадачился есть ли в этом действительная нужда, когда как существуют вещи серьезнее, что требуют решения. Он слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, в кафе повисла тишина, только тикали часы и звякнула посуда на кухне. – Типография в Марселе? Какая? – прозвучал невзначай вопрос, но потом словно спохватившись, он поправился – Простите, что цепляюсь к деталям - профессиональная привычка, – он допил шампанское одним глотком, поставил бокал на стол – Значит, вы в этом мире совсем одна, мадемуазель Беллероз – Да, офицер, совсем одна - женщина подняла глубокие, бездонные глаза, так она продолжала сохранять тишину, охраняя тайну – Знаете.. - пальцы его расслаблено легли на стол, но спина оставалась ровной - У вашего француза - Бодлера, есть строки на этот счет.Что одиночество является опасным единственно для душ праздных и расслабленных, которые наполняют его своими страстями и пустыми мечтаниями, а вы, я вижу, не такая. - он усмехнулся собственным словам – А вы? Что читаете, мадемуазель? – Вы цитируете нашего мыслителя,а я признаюсь , что мне глубоко импонируют немецкие философы, Ницше,Гегель,Фейербах, Шопенгауэр, боюсь показаться банальной, но искренне уважаю их.. идеи Ницше о «сверхчеловеке» ,например, лежат в основе идеологии вашего государства? - по привычному механизму, она воодушевилась, стоило только поднять вопрос о литературе. – Задавать такие вопросы офицеру СД редкая наивность, но раз вы спросили..Да, это идея легла в основу национал-социализма..Но политика и философия разные вещи, политика сильно упрощает, делает идеи доступными для масс, а иногда меняет до неузнаваемости. – О Бодлере.. - девушка оставила без комментариев ответ Дитера, переводя тему - Приятно, что немецкий офицер интересуется французской литературой – Вы разочарованы? Думали, я буду цитировать фюрера и стучать кулаком по столу? – Разумеется нет, следовать идеям - удел гения, действия которого подчинены логике, а безумная маниакальность фюрера, его нахождение в своих фантазиях.. - Дидона вдруг замолкла, уголки губ чуть содрогнулись, нижняя губка слегка поджалась, дыхание сделалось тяжелым. Повисла тишина, офицер не шевелился, уголок его рта чуть дернулся. – Вы не договорили, мадемуазель. – Забудьте, простите - тело стало на ощущение тряпичным, конечности обмякли, все вокруг ходило ходуном, а дышать стало тяжело, хотелось зевать, да и только. Он поднял руку, подзывая официанта, не сводя с нее взгляда. – Скотч, два бокала - когда официант отошел, он наклонился к девушке, голос понизился почти до шепота - Мадемуазель Беллероз, вы побледнели, вам плохо? - это походило на издевку, он смотрел внимательно - Может, проводить вас домой? Беллероз мгновенно поняла,что вежливый жест только что предложенный мужчиной,замечательная возможность для хищника проникнуть в логово жертвы,но рыть большую могилу отказом не было рациональным сейчас,поэтому в помутнение рассудка пришлось выбирать из двух зол, – Да, конечно - легонько улыбнувшись , немного вместе с этим жалостливо сложив бровки, она решила побыть невинной француженкой, что споткнулась в разговоре с немецким офицером. Дитер поднялся, обошел столик, помог ей встать и подал пальто. Оплатил счет - положил купюру на стол. Они покинули кафе, оставив на столе два нетронутых бокала с виски. Снаружи ветер стих, вечер опускался на Париж сизыми сумерками, без лишней фамильярности Хельстром взял девушку под руку. – Где вы живете? - заботливо поинтересовался мужчина. Дитер остановил патруль, указав им путь до двенадцатого округа вдоль Сены. Весь путь мужчина молчал, разглядывая темные улицы.У самого дома, когда машина оставила их вдвоем,вдруг спросил: – Тот русский писатель..Булгаков..Он действительно так важен? Захлопав ресницами, глазки ее блеснули в свете уличного фонаря, – Мне не столько важен Булгаков, как то, о чем может сказать его жизнь, какие эмоции она вызывает у читателя, лишь через историю о несчастном человеке задушенным государством, можно заставить простого человека думать о политике, в своем роде это тоже пропаганда – Значит литература как оружие? - они стояли у парадного входа, Хельстром отпустил ее руку и сунул руки в карманы шинели. Чувство незавершенности небрежно болталось в воздухе, не давая полноценного вздоха женщине, привычка доводить до конца сейчас вредничала, заставляя Дидону считать, что она недостаточно убеждено себя вела пред штурмбанфюрером, необходим жест который наверняка и точно введет офицера в заблуждение, скорее она убеждала себя в том что что-то еще необходимо, то было совсем не связано с угрозой разоблачения, только сама она об этом пока не знала. В качестве времени для размышления ей предоставлялись ничтожные пять минут, пред тем как не настало время прощаться. Когда-же оба оказались подле самой двери, Беллероз стала растерянной, так и не надумав ничего дельного. Вопрос Дитера ожидал ответа, но брюнетка точно приклеилась ногами к земле, замерев восковой фигурой, уставившись на Дитера стеклянным взглядом. Женщина, вдруг, содрогнулась,худые пальцы скользнули к острым скулам Хельстрома, так же стремительно она приблизилась к его тонким губам, но чуть замедлилась, позволяя себе сделать это осторожнее, даже с некоторой вежливостью и лаской. Офицер не шелохнулся, он не отстранился, но и не приблизился сам. Его пальцы очень медленно накрыли ее ладонь, все еще лежащую на его скуле. – Мадемуазель Беллероз, - голос тихий, спокойный – Вы очень умная женщина..И очень красивая - он чуть склонил голову, почти касаясь губами ее пальцев, – Но я не тот человек, не стоит делать шаг ко мне, не надо играть со мной в подобные игры - он отпустил ее руку, отступил на полшага и улыбнулся, – Спокойной ночи. Развернулся и исчез в темноте, шаги затихли так-же быстро, как в сумерках растворился его силуэт. *Шампань - историческая провинция Франции, знаменитый винодельческий регион. В годы Второй мировой войны немцы назначили здесь «винного фюрера» (Weinführer) Отто Клебиша, который организовал вывоз в Третий рейх около 65 млн бутылок вина; поставки были обязательными, а квоты - завышенными, из‑за чего виноделы скрывали лучшие вина в тайниках.