Глава 19. Последняя битва.

Тишина в доме Джо и Лорна была обманчивой. Она не была пустой — она была наполнена ожиданием, теплом и низким, успокаивающим гудением магических барьеров, которые Джо теперь поддерживала почти неосознанно. Лорн, окончательно порвав с «Вольфрам и Харт», казалось, сбросил с плеч невидимый груз. Его аура, которую Джо научилась чувствовать кожей, снова заиграла знакомыми, теплыми красками — капелькой салатового юмора, золотыми нотами нежности и глубоким, бархатным синим цветом покоя. Он посвятил себя дому, жене и грядущему отцовству с тем же энтузиазмом, с которым когда-то создавал Каритас. В подвале, с одобрения и активной помощи Джо, он начал обустраивать маленькую музыкальную студию — «для колыбельных», как он говорил. Вечерами он читал вслух книги по воспитанию детей (как человеческих, так и демонических, что вызывало у Джо приступы безудержного смеха), а его рука постоянно тянулась, чтобы прикоснуться к ее округлившемуся животу. Но мир за порогом их уютной крепости не стоял на месте. Иногда звонил Уэсли — голос его звучал все более уставшим и отстраненным. Он запрашивал совета по сложным магическим казусам «Вольфрам и Харт», и Джо, скрепя сердце, помогала. Не ради конторы, а ради него и Фред. Она чувствовала, как что-то там внутри ломается, гнется под непосильным грузом. Идиллию их мира нарушил пронзительный видеозвонок. На экране — Уэсли. Его лицо было искажено паникой. – Лорн, Джо… Произошло нечто ужасное. Фред… Она открыла один из артефактов в архиве. Древний, проклятый. С ней что-то не так. Мы не понимаем, что происходит, но она умирает! Не раздумывая, Джо и Лорн сорвались с места. В офисе «Вольфрам и Харт» царил хаос. Фред, бледная и покрытая странными синими прожилками, металась в лихорадке. Уэсли, не отрываясь, сидел над книгами. Джо присоединилась к нему. Всю ночь они, как когда-то в старые времена, рыскали по фолиантам, пробовали заклинания, стабилизирующие и очищающие. Лорн не отходил от них, подавая книги и пытаясь успокоить. Но магия артефакта была слишком древней и чужеродной. Ничего не помогало... А на рассвете случилось то, чего никто не ожидал. Тело Фред выгнулось в немой судороге, и из него, словно бабочка из кокона, родилось нечто могущественное и ледяное. Иллирия. Команда стояла в оцепенении, глядя на пустую оболочку их подруги. Вернувшись домой под утро, Джо молча смотрела в окно на просыпающийся город. – И это то будущее,которое нам обещал Ангел? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — Победа любой ценой? Сначала Корделия, теперь Фред… Лорн, когда наступит наша очередь заплатить эту цену? Демон промолчал, понимая, что она права. Следующие несколько недель были временем отстраненного ожидания. Слухи доходили обрывочные, но все более тревожные. Лорн был погружен в заботы о Джо и подготовке к рождению ребенка, но Джо видела — где-то в глубине его глаз, за мягким светом, который он излучал рядом с ней, таилась тень. Тень места, которое он покинул, но которое не отпускало его. И вот однажды вечером, когда они вдвоем раскладывали купленные впрок детские вещи, раздался стук в дверь. Не резкий, но настойчивый. В дверном проеме, залитый светом заходящего солнца, стоял Ангел. Но это был не прежний Ангел — не лидер «Вольфрам и Харт» и даже не раскаивающийся герой. Это был солдат перед последним боем. Его лицо было каменной маской, в глазах — ледяная решимость и бездонная усталость. – Лорн, — сказал он без предисловий, его голос был хриплым. — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Лорн обменялся с Джо быстрым взглядом. В ее глазах он прочел тревогу и предостережение. – Что угодно, все что тебе нужно сказать, можешь сказать при Джо, — ответил демон, но жестом пригласил Ангела внутрь. — У нас нет секретов. Ангел вошел, его взгляд скользнул по уютной гостиной, по детским вещам, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. – Хорошо, — сказал он, останавливаясь посреди комнаты. Он не сел. — Завтра все закончится. Мы идем на «Вольфрам и Харт». Последний бой. И чтобы он состоялся… чтобы у нас был хоть какой-то шанс… мне нужно, чтобы ты сделал кое-что для меня, Лорн. Лорн нахмурился. – Что именно? Ты знаешь, я не в игре. У меня есть… — он положил руку на плечо Джо, — обязательства здесь. – Это не игра, — перебил его Ангел, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Это вопрос выживания. Всего мира. Мне нужно, чтобы ты убил Линдсея МакДональда. В комнате повисла мертвая тишина. Лорн отпрянул, словно от удара. Даже Джо, ожидавшая худшего, замерла. Она знала, кто такой Линдсей. Предатель – символ всей двусмысленности их борьбы. Но также она знала и то, что для Лорна убийство, холодное, расчетливое убийство — это перечеркивание всего, чем он является. – Ты… ты не можешь быть серьезен, — выдавил наконец Лорн. Его голос дрогнул. — Ангел, посмотри на меня. Я певец. Я… я даю советы. Я не… не палач. – Ты единственный, кто сможет это сделать, — неумолимо продолжал Ангел. — Он тебя не боится. Не ждет подвоха. И ты сделаешь это не как палач. Ты сделаешь это как друг. Как последнюю услугу. Ради всего, ради чего мы когда-то боролись. Ради Корделии. Ради Фред. Ради того, чтобы у таких, как твой будущий ребенок, — он кивнул в сторону Джо, — был шанс на будущее в этом, а не в каком-нибудь другом, испорченном мире. Лорн закрыл глаза. Джо видела, как по его зеленой коже пробегает судорога. Он боролся с собой. Своей природой. С той самой добротой, за которую она его полюбила. Ангел бил точно в цель, используя их общее прошлое, их потери, даже их будущее — как рычаг. –Нет. Слово прозвучало тихо, но с неожиданной твердостью. Его сказала Джо. Она встала, шагнув вперед, между своим мужем и вампиром. Ее глаза, обычно теплые, сейчас были холодны и ясны, как лезвие. – Нет, Ангел. Ты не возьмешь его душу в уплату за свой долг. Ты просишь его сломаться. Чтобы спасти мир? Возможно. Но какой мир он спасет, если убьет в себе то, что делает его Лорном? Он выйдет оттуда пустой оболочкой. И я не позволю тебе забрать у моего ребенка отца, а у меня — мужа. Не таким образом. Ангел повернул к ней свой каменный взгляд: – Джо, ты не понимаешь… – Я понимаю все! — вспыхнула она. Ее магия, всегда чуткая к эмоциям, заискрилась в воздухе, заставив пламя в камине взметнуться выше. — Я понимаю, что ты загнан в угол. Что ставки запредельны. И я понимаю, что иногда нужно делать ужасный выбор. Но этот выбор — твой. Не его. Ты — воин. Ты — чемпион. На тебе кровь тысяч. На нем — только мелодии и чужие секреты. Ты не имеешь права перекладывать эту ношу на него. Ты найдешь другой путь. Или проиграешь, оставаясь собой. Но ты не сломаешь моего демона. Ее слова повисли в воздухе. Ангел смотрел на нее, и в его глазах что-то дрогнуло. – У нас нет времени на другие пути, — глухо произнес он, но это уже звучало не как приговор, а как констатация отчаяния. Лорн открыл глаза. Он положил руку на плечо Джо, благодарно сжав его. Его собственный голос, когда он заговорил, был тихим, но в нем не было и тени сомнения. – Она права, Ангел. Я не могу это сделать. Не так. Это убьет меня. И это не поможет тебе. Ты получишь труп Линдсея и мертвую душу на своей совести. А тебе и так хватит призраков. Я помогу тебе по-другому. Информацией. Укрытием. Чем угодно. Но не этим. Ангел смотрел на них — на демона, нашедшего свою твердую почву, и на беременную ведьму, защищавшую его свет с огнем в глазах. Он медленно кивнул, словно прощаясь не только с ними, но и с последней иллюзией, что можно сохранить всех и все. – Тогда это все. Прощайте. Он развернулся и вышел, растворившись в сгущающихся сумерках. Джо обернулась к Лорну. Он дрожал. Она обняла его, прижала его голову к своему плечу. – Ты сделал правильный выбор, — прошептала она. — Самый трудный и самый правильный. – Но он один теперь, — глухо произнес Лорн в ткань ее платья. — Они все… они все идут на смерть. А я сижу здесь. – Нет, — отстранилась Джо, беря его лицо в свои руки. — Ты живешь. И мы должны продолжать жить. Сейчас. Немедленно. Мы не можем оставаться здесь. Озарение, холодное и ясное, ударило ее. Просьба Ангела была последним звонком. «Вольфрам и Харт» не оставят в покое тех, кто отказался играть по их правилам. Особенно тех, кто был так близок к Ангелу. А Старшие Партнеры… если они почуют угрозу своему проекту в Лос-Анджелесе, они не станут церемониться. Город может стать ловушкой, тюрьмой или чем-то похуже. – Собирай самое необходимое. Только документы, деньги, магические фолианты и… колыбельную ту, ту самую, что ты написал, — ее голос стал деловым, командным. — У нас есть несколько часов, от силы до рассвета. Пока Ангел отвлекает на себя все их внимание, мы должны исчезнуть. – Куда? — спросил Лорн, уже двигаясь, подхваченный ее решимостью. – В Англию. К отцу. В Бат. Там мы будем в безопасности. Там родится наш ребенок. Работа закипела. Они действовали молча и слаженно. Джо, рискуя, провела быстрый ритуал. Она набросила на них с Лорном временную пелену, которая должна была сбить с толку следящие заклинания, если таковые были. Это была не маскировка, а отсрочка. Их старый автодом стоял в гараже, всегда наготове. Они загрузили его в темноте и в полной тишине выехали на пустынную трассу, ведущую из Лос-Анджелеса на восток. Их план был добраться до Нью-Йорка и оттуда, через Атлантику, в Англию. На корабле. Потому что самолеты для демона были слишком рискованны, а маскирующие чары на такой долгий срок Джо сейчас, в своем состоянии, наложить не могла. Когда в зеркале заднего вида скрылись последние огни города, Лорн, сидевший за рулем, наконец выдохнул. Джо посмотрела на восток, где небо начинало светлеть. Где-то там, в Лос-Анджелесе, Ангел и его команда готовились к финалу. А Старшие Партнеры наблюдали за своей шахматной доской. Она положила его руку себе на живот, где уже начиналась новая жизнь — их самая главная, самая важная песня. Они мчались навстречу рассвету, оставляя позади город ангелов и демонов, который должен был вот-вот решить свою судьбу без них. Их путь лежал через океан, к старому дому в Бате, где их ждал седовласый наблюдатель с гитарой и бесконечными полками книг. К их будущему. Они успели. Они успели ровно настолько, насколько это вообще было возможно в той игре, где правила писались в аду. Пока порталы Старших Партнеров сжимались вокруг Лос-Анджелеса, перенося целые районы в измерение вечной пытки, их старый автодом был уже далеко за пределами досягаемости. Это была последняя битва, но не для Джо и Лорна. Они уезжали не от чего-то, а к чему-то. И в этом была вся разница.