Часть 16

Такемичи сидел напротив Акутагавы. Стол между ними казался чертой, за которую никто не решался переступить. Секунды тянулись, как вечность. — Я не хочу быть твоим шпионом, — первым заговорил Акутагава. Его голос был жёстким, будто камень царапает стекло. — Но приказ есть приказ. Такемичи кивнул. — Я не просил тебя об этом. — И мне плевать, чего ты хочешь. Повисла тишина. Такемичи понимал, что Акутагава — не просто подчинённый. Он — ещё одна кукла в руках Мори. И эта кукла в любую секунду может вонзить нож ему в спину. — Знаешь, что мне сказал Мори перед тем, как отправить сюда? — вдруг спросил Акутагава. — «Следи за ним. Если он оступится — добей». Такемичи не удивился. Это было в стиле его отца. — Если хочешь, можешь добить прямо сейчас, — спокойно сказал он. — Всё равно я ещё не решил, кто я в этой истории — босс или очередная ошибка. Акутагава стиснул зубы. Его выбесила эта мягкость, эта… доброта. Как такой человек мог оказаться сыном Мори? — Ты слабак, — бросил он напоследок и вышел, хлопнув дверью. Такемичи остался один. Он знал — таких разговоров будет ещё много. И не только с Акутагавой. --- За дверью его уже ждали. Кёка стояла с пустым взглядом, а за ней — Дазай, как всегда с этой своей загадочной ухмылкой. — И как ощущения, Босс? — протянул Дазай. — Вкусно пахнет властью? — Власть пахнет кровью, — тихо ответил Такемичи. — Умно, — Дазай хлопнул в ладоши. — Значит, пойдёшь дальше по этому пути? Такемичи молчал. Он не знал ответа. Всё, что он знал — впереди нет света. Только тени. Тени его отца. Тени его собственного страха. --- В это время, где-то далеко, на другом конце города, в сыром подвале приюта сидел мальчишка с белыми волосами. Ацуши Накахара. Его руки дрожали от холода, а перед глазами всё плыло от голода. Он не знал, кто он и зачем живёт. Но он знал одно — когда-нибудь кто-то найдёт его. Или он найдёт их. Но это будет потом. А пока история продолжалась. --- В кабинете Мори, в самом сердце портовой мафии, на столе лежала папка. На обложке — имя. «Ханагаки Такимичи». И рядом ещё одно имя. Зачёркнутое, но всё ещё читаемое. «Огай Мори».