Потерян и найден

Last Christmas — Wham!

      В канун Рождества улицы Нью-Йорка наполнялись магией и ожиданием чуда. Люди спешили по тротуарам, обмениваясь улыбками и теплом, несмотря на пронизывающий холод. Но она, стоя у подножия великолепной рождественской ели в Рокфеллер-центре, словно застыла во времени. Огромные огоньки мерцали, отражаясь в ее широко распахнутых шоколадных глазах, создавая атмосферу волшебства. Ее длинные каштановые волосы легко колыхались под слегка прохладным ветром. Вокруг нее все замирало, будто время остановилось, чтобы подарить ей мгновение покоя и восторга.       Рождественская музыка лилась из динамиков, наполняя пространство вокруг нежными звуками колокольчиков и детских голосов. Елка, украшенная золотыми шарами и сверкающими гирляндами, напоминала о детстве. Она притягивала вздохи восхищения, освещая все вокруг мягким, теплым светом. Каждая веточка была щедро декорирована.       Гермиона подняла голову, вдыхая аромат хвои и сладостей с близлежащих киосков. Пока она рассматривала вершину елки, увенчанную золотой звездой, её сердце наполнилось теплом при виде тысячи мягко мерцающих огоньков.       Она на мгновение закрыла глаза, впитывая рождественскую атмосферу, полностью поглотив ее. Аромат корицы и горячего шоколада сочетался с запахом свежей хвои, создавая уникальную симфонию, которая пробуждала самые светлые воспоминания. Она представила себе уютный камин, потрескивающий дровами, и смех близких, наполняющий дом теплом и удовольствием.       Гермиона мысленно возвращалась в детство, когда вместе с родителями приходила к этой ёлке перед первым курсом Хогвартса. Вспоминала, как папа поднимал её на плечи, чтобы она могла увидеть все огни и украшения. Теперь, стоя в одиночестве, она чувствовала, как тепло этих воспоминаний охватывает её, наполняя сердце щемящим чувством тоски. Она всегда чувствовала себя такой защищённой и любимой, сидя на отцовских плечах и глядя на эту волшебную красоту. Она чувствовала себя одинокой. Она гордилась своими достижениями, став одной из лучших учениц Хогвартса, но ей так не хватало тех простых моментов с родителями.       Холодный ветер играл с её волосами, но Гермиона не замечала этого. В её душе завязывались узлы воспоминаний, связывая радость прошлого с одиночеством настоящего. Она прикрыла глаза и, кажется, смогла услышать смех своего папы, сопровождающий запах свежеиспечённых пирожков, который доносился с соседнего прилавка. Ностальгия наполняла её сердце, заставляя осознать, как быстро пролетело время.       Она мечтала о том, что проведёт Рождество в кругу родных и близких, где каждый миг будет полон любви и счастья, но, видимо, не в этот раз. Гермиона делает шаг вперёд и, замерев на мгновение, закрывает глаза. В её воображении одна мечта — стать частью этого праздника, чувствовать себя счастливой и любимой.       Вокруг слышались смешавшиеся звуки улицы — звонкий смех детей, звуки рождественских песен и голоса прохожих. Небо затянули лёгкие облака, а фонари освещали тёмный вечер тёплыми жёлтыми оттенками. Тоска внутри её сердца стала немного слабее, а надежда на будущее — крепче. Она была готова идти вперёд.       На углу, рядом с праздничной ёлкой, группа детей исполняла известные рождественские мелодии, держа в руках разноцветные фонарики. Их голоса сливались с мягким шепотом снега, который нежно падал на землю. Кто-то из прохожих останавливался, чтобы так же, как и она, полюбоваться елью.       Гермиона выдохнула, возвращаясь из своих размышлений, и увидела маленького светловолосого мальчика с волосами цвета снега, пытающегося достать до ёлочной игрушки. Его серые глаза отражали искреннее восхищение. Мальчик, не замечая её, продолжал тянуться маленькой ручкой к игрушке, а его губы напевали какую-то рождественскую песенку, пока шапка крупной вязки съезжала на глаза. Он с недоумением посмотрел на неё, когда понял, что его рост не позволяет дотянуться до цели.       — Мисс, доблый вечел. Не могли бы Вы помочь мне? — Гермиона удивилась такому взрослому приветствию таким милым голосом, но это только добавляло шарма ребёнку, которому на вид было не больше шести лет.       Гермиона не могла перестать улыбаться, глядя на мальчика, похожего на ангела. В его серых глазах горели мечты, такие же, как когда-то были в её собственных. Он был одет в вязаный кремовый костюмчик и маленькое кашемировое пальто шоколадного цвета, шарф заботливо защищал шею. Она села на корточки, чтобы быть на одном уровне с ним, и увидела, какая игрушка привлекла его внимание. Золотое сердце, припорошённое снегом, с этого ракурса сияло ярче всех.       — Она действительно прекрасна, — тихо произнесла Гермиона, указывая на игрушку. Мальчик снова посмотрел на неё, его глаза сверкали от восторга, — но боюсь, что забирать игрушки нельзя.       — Мисс, я лазве похож на вола?       Её безумно умиляло, как он произносил такие серьёзные вещи, при этом не выговаривая «р». Этот малыш, с его серьёзным лицом и искренними вопросами, напоминал ей о том, как ценно сохранять детское восприятие мира.       — Нет, малыш, ты совсем не похож на вора. Ты как звезда, сверкающая на этой ёлке, — она ответила с доброй улыбкой на лице.       — Плавда, что желания, загаданные в Лождество, сбываются? — Он ждал ответа с серьёзным выражением лица, кончик его носа уже покраснел от мороза. На чёрные густые ресницы падали снежинки, пока он смотрел на Гермиону в ожидании.       Его вера в чудеса была такой искренней, что у Гермионы застрял комок в горле. Она очень сильно захотела сделать что-то хорошее в этот праздничный вечер. Смахнув снежинки с игрушки, она наклонилась.       — Конечно, правда. То, чего ты искренне желаешь всем сердцем, обязательно сбудется. Хочешь, я подниму тебя, ты дотронешься до игрушки и загадаешь своё самое заветное желание?       Мальчик задумался, его серые глаза заискрились любопытством. Гермиона чувствовала, как её сердце наполняется теплом. Мальчик с восторгом закивал головой и протянул к ней ручки. Улыбаясь, она осторожно подняла его на руки. Он протянул свою маленькую ручку, и, наконец, пальчики коснулись игрушки; она могла поклясться, что видела, как игрушка засверкала ярче. Он прикрыл глаза, беззвучно шевеля губами. Огни на ёлке танцевали, и мир казался не таким холодным. Гермиона смотрела на него с трепетом.       Когда малыш кивнул ей, подтверждая, что дело сделано, она аккуратно спустила счастливого ребенка.       — Спасибо!       — Солнышко, а где твои родители? — спросила она, наконец задумавшись где родители этого чудесного мальчика.       Он посмотрел вокруг, словно только сейчас осознав, что он один. Его грозовые глаза потемнели, и Гермиона почувствовала, как в её сердце закралась тревога.       — Папа… папа в магазине, — тихо произнес он, опустив голову. — Я долго ждал, пока он купит подалки. Я только хотел загадать желание…       — Знаешь, — сказала она мягко, — наверное твой папа очень испугался, что ты убежал.       Гермиона присела рядом с мальчиком, ощущая, как холод пробирается сквозь недостаточно теплую одежду. Она взяла маленькую руку в свою, стараясь придать ему уверенности.       — Давай поищем вместе, — предложила она с доброй улыбкой. — Ты знаешь в каком магазине вы были? Я уверена, что твой папа скоро найдет нас.       Мальчик кивнул, поднимая голову и показывая в нужную сторону. Он с надеждой вглядывался в её теплые глаза, и они вместе начали медленно пробираться через людей. Гермиона держала его на руках, чтобы ему было лучше видно среди такой толпы.       — Как тебя зовут? — спросила она, пробираясь к ряду магазинов.       — Сколпиус, — ответил мальчик, его голос вновь зазвучал с детской радостью.       — Какое красивое имя, Скорпиус, а я Гермиона.       — Гелмиона, очень тлудное имя.       — Ты можешь звать меня Миона, — она поправила шапку, съехавшую ему на лоб, чтобы лучше видеть его личико.       — Холосо, Миона, плиятно познакомиться, — она в очередной раз расплылась в улыбке от этого маленького джентльмена.       Их шаги звучали в такт с праздничной музыкой, пока смех и радостные возгласы окружающих наполняли воздух. Они проходили мимо витрин, сверкающих огнями, и десятков людей, которые смеялись и обменивались подарками, пока Скорпиус рассказывал, какие подарки хочет получить на праздник. Его голос был полон восторга, в то время как он описывал всевозможные вещи: от драконов до чудесных книг.       Гермиона улыбалась, слушая его рассказы. Взгляд Скорпиуса блуждал по витринам, где стояли яркие игрушки, манящие ребенка, но она знала, что главное для него сейчас — это найти папу.              Они обошли по меньшей мере семь магазинов, пока не увидели высокого мужчину, бежавшего к ним, его лицо исказила смесь беспокойства и облегчения, когда он смотрел на сына.       — Скорпиус! — закричал блондин, пробираясь сквозь людей. Его губы растянулись в облегченной улыбке.       Малыш спрыгнул с рук Гермионы и побежал к отцу.       — Папа! — закричал Скорпиус, врезаясь в объятия отца. Мужчина поднял сына, крепко прижимая к себе, боясь вновь потерять.       Черт, платиновый блондин.       Серые глаза.       Скорпиус.       Гермиона застыла на месте.       Его отец Драко — чертов — Малфой.       Сердце Гермионы пропустило удар, и она почувствовала, как кровь отливает от лица. Это не мог быть он. Это просто не могло быть правдой. Но этот голос, этот взгляд, эти платиновые волосы… она не могла ошибиться. Это был он, Драко Малфой, мужчина, которого она когда-то ненавидела.       Драко крепко обнял Скорпиуса, целуя его в макушку, а Гермиона следила за ними как завороженная. Она увидела в его глазах такую нежность, такую любовь, которую никогда не ожидала увидеть. Он был другим — не тем надменным мальчиком, которого она знала в Хогвартсе, а любящим отцом, готовым отдать за своего сына всё.       Она наблюдала за ними, попав в плен собственных эмоций. Гермиона видела, как он шепчет что-то Скорпиусу, как обнимает его, прижимая к себе. Гермиона не могла оторвать глаз от сцены перед собой. Всё, что происходило в школе, казалось сейчас неважным. Гермиона не могла отрицать, что перед ней был другой человек. Малфой выглядел совсем не таким, каким его запомнила Гермиона. В его глазах читалась искренняя любовь к сыну.       — Я так переживал! — произнес он в макушку сына, дрожащим голосом.       Когда Драко поднял голову, его взгляд остановился на ней. В серых глазах, которые когда-то были наполнены презрением, теперь читалось удивление и, как ей казалось, какая-то благодарность.       — Грейнджер? — Он замер на мгновение, не веря своим глазам. — Спасибо… Я не знаю, что бы я делал без тебя. Он убежал так быстро, и я…       Гермиона кивнула, стараясь не выдать своих эмоций. Тепло, волнами исходившее от Драко, поражало её. Малфой сделал шаг к Гермионе, всё ещё держа на руках Скорпиуса, на лице читалась искренняя благодарность.       Он изменился.       Стал выше, хотя казалось бы, куда выше? Малфой был выше Рона, не стесняясь своего роста, он стоял с идеальной осанкой, наслаждаясь каждым сантиметром своего роста. Мягкие глаза уравновешивали острые черты лица. Сталь в зрачках перетекла в тлеющие угольки, наполненные теплом. Свет улиц мягко обрамлял его тело. Стройная, атлетически сложенная фигура проглядывалась даже через дорогое плотное пальто. Широкие плечи свидетельствовали о том, что он проводит много времени в зале. Волосы, так тщательно уложенные в школе, были короче, рассыпанные в небрежном беспорядке, который, несомненно, был уложен специально.       Лицо Малфоя стало настоящим произведением искусства: четкие черты больше не казались вычурно острыми, они были до безумия мужественными и притягательными. Четкие скулы придавали лицу аристократическое величие, а в глубоких штормовых глазах хотелось утонуть.       Черт, она откровенно пялилась.       Она видела, как на смену удивлению приходила благодарность, а потом и что-то похожее на… интерес? Ее сердце бешено колотилось в груди, собираясь вырваться на свободу. Она чувствовала, как по телу пробегает дрожь, как ее щеки заливает румянец, и она всеми средствами старалась скрыть свое волнение. Десятилетия ненависти и обид казались стертыми в один миг. Малфой поднял руку и ласково погладил волосы Скорпиуса.       — Я не знаю, как тебя отблагодарить. Я понимаю, у нас был не лучший опыт, но, может, ты согласишься составить нам компанию за ужином? — спросил он с неожиданной искренностью. — Скорпиус будет рад.       Мозг лихорадочно искал хоть какой-то вариант ответа, но слова отказывались превращаться в предложения. Гермиона удивленно подняла брови, но не успела произнести ни слова, как Скорпиус уже радостно закричал.       — Да! Пожалуйста, Миона, папа плиготовит голячий шоколад!       Гермиона не могла поверить своим ушам. Вокруг них всё расплывалось, затопленное праздничным светом и смехом, а она стояла, как будто в другой реальности. Драко Малфой, тот самый юноша, с которым у неё были такие сильные разногласия, теперь искренне просил её разделить с ними ужин.       — Я… — начала она, замешкавшись. Но затем её сердце, полное тепла от их встречи с мальчиком, подтолкнуло её к решению. — Я с удовольствием зайду, если это не побеспокоит вас.       Малыш не переставал удивлять, рассказывая о всех своих планах на праздники и сбывшихся желаниях, пока они направлялись к точке аппарации. Каждый его рассказ Драко слушал с нежностью, время от времени прерываясь на улыбку и дружеские напоминания о том, как важно быть осторожным, пока они в окружении маглов.       Гермиона чувствовала, как напряжение уходит. Она начала замечать в Драко другого человека: заботливого отца, готового на все ради сына. Удивление сменялось осознанием, что с их последней встречи прошло так много времени. Гермиона не могла сдержать улыбку, глядя на так изменившегося Драко. Он обнимал Скорпиуса, как будто это было единственное, что имело значение.       — Вот мы и дома, — произнёс Драко, когда их встретил небольшой таунхаус.       Он открыл дверь, и тёплый свет залил пространство. Малфой учтиво забрал её верхнюю одежду, проводя в уютную гостиную. Она ожидала чего-то грандиозного и пафосного, но вместо этого перед ней предстал уютный и стильный дом. Из больших панорамных окон открывался потрясающий вид на город.       В углу уютной гостиной стоял камин, в котором тлел огонь. На полу лежал мягкий ковёр, а у стены классический шоколадный диван, на который так и хотелось плюхнуться. На стенах висели фотографии, которые она хотела бы рассмотреть поближе. Гермиона с лёгким волнением огляделась, стараясь не упустить ни одну деталь. Она отметила, что мебель была выдержана в тёплых тонах, чтобы создать ощущение домашнего уюта и комфорта. В комнате не было ни капли холода и надменности, которые, как она хорошо помнила, были присущи мэнору.       Пока Драко разогревал ужин, Скорпиус проводил экскурсию Гермионе, показывая ей свои рисунки на стенах.       — Это мои лаботы, — гордо произнес мальчик, указывая на множество цветных каракулей. — Я лисовал всё, что мы с папой делали в этом году!       Гермиона внимательно рассматривала яркие пятна и закорючки, на которых были изображены леса, закаты и даже море. Улыбка не сходила с её лица. Он показал ей ещё несколько своих рисунков, каждый из которых был по-своему особенным и очаровательным. Она слушала его рассказы, смеялась над его шутками и чувствовала, как напряжение, которое она испытывала в начале вечера, наконец отпускает её.       — Это потрясающе, Скорпиус! — воскликнула она, стараясь не упустить ни одной детали. — Ты очень талантлив!       Скорпиус был ангелом, таким чистым и открытым ребёнком, при виде которого у неё всё сжималось в груди. Гермиона улыбнулась, чувствуя, как все её сомнения постепенно растворяются. Возможно, этот вечер может оказаться не таким плохим, как она думала. Когда Драко позвал их к столу, Гермиона чувствовала себя уже совсем по-другому. Она уже не была той смущённой и взволнованной женщиной, которая вошла в этот дом. Она чувствовала себя расслабленно, комфортно и, что самое главное, чувствовала себя желанным гостем.       Ужин прошёл в тёплой атмосфере. Они обсуждали предстоящие праздники, делились историями из своего прошлого, не касаясь темы войны и их общих знакомых, и с каждым мгновением Гермиона всё больше осознавала, как много общего у них было. Каждый рассказ открывал нового Драко — мужчину, который смущался из-за своих ошибок и волновался о будущем. Его глаза, полные искренности, ставили под сомнение прежние предрассудки. Он больше не был тем юношей, который когда-то вызывал лишь неприязнь.       Гермиона сидела за столом, погружённая в тёплый свет ламп, когда Драко наливал ей горячий шоколад. Скорпиус смотрел свою строго ограниченную, как выразился Малфой, порцию мультиков перед сном.       — Ты одна в городе?       Она не могла отрицать, что Драко был красив. Его движения были полны грации и силы, а его глаза, как тёмные омуты, манили её и завораживали. Он был невероятно привлекательным мужчиной. Вид Малфоя в белой рубашке весь вечер приковывал её взгляд: она удачно облегала каждую линию и рельеф. Раскаты мышц перекатывались от его движений, и Гермиона поймала себя на мысли, что ей хотелось запустить руку под ткань, пройтись ладонью по светлой полоске волос, задевая линии мышц. Она поняла, что щёки заливает румянец, когда она поймала себя на том, что взгляд непроизвольно скользит по его телу. Было невозможно оторвать взгляд от его фигуры.       Она осторожно поднесла чашку к губам и вдохнула аромат тёплого шоколада, который наполнил её душу уютом.       — Хм, — первый глоток был обжигающе вкусным. — Ммм, боже, это просто превосходно.       — Да ладно тебе, Грейнджер.       Она медленно сделала второй глоток, позволяя тёплому шоколаду растекаться, оставляя за собой сладкое послевкусие, напоминая детство в родительском доме.       — Я клянусь, это лучший горячий шоколад в моей жизни.       Гермиона наблюдала за ним, с трудом осознавая, насколько этот момент был необычным. Драко, лишь несколько лет назад казавшийся ей врагом, сейчас выглядел таким открытым и заботливым.       — Я рад, что тебе нравится, — сказал Драко, с улыбкой наблюдая, как Гермиона наслаждается горячим шоколадом. — Скорпиус слишком придирчивый, так что у меня не было другого выбора, кроме как довести рецепт до идеала.       — Это волшебно, — подтвердила Гермиона, не задумываясь о том, как быстро меняются её чувства к человеку перед ней. За сегодня она открыла много граней Драко Малфоя, и все они приятно удивляли её.       — Ты не ответила на вопрос, Грейнджер.       — Да, я одна, — она держалась за кружку как за спасательный круг, — а твоя жена не будет против, что я зашла? — Она легко перевела взгляд на его левую руку, но за стаканом было не видно кольца.       — У меня нет жены, — взгляд Драко вновь начал напоминать штормовое море, пока он отламывал ломтик круассана.       — А мама Скорпиуса?       — Ну что ж, — он выдохнул. — Я женился на Астории в восемнадцать. Её сестра Дафна Гринграсс училась с нами на одном курсе, может, ты помнишь? Нашу помолвку оформили, как только она поступила в Хогвартс, так что я практически всю сознательную жизнь знал, что я обязан ей.       Гермиона замерла, пытаясь осознать, что Драко только что рассказал. Она долгое время считала, что его жизнь была легкой, полной привилегий. Она знала, что в семьях чистокровных браки по расчету не редкость, но выбрать невесту родному сыну, когда ему едва исполнилось тринадцать… Слыша его слова, она ощущала, как ему было тяжело с этим бременем. За секунду она успела миллион раз пожалеть о заданном вопросе. Жизнь этого мужчины была совсем не такой легкой и безоблачной, как она всегда считала. Он был пленником обстоятельств, заложником старых традиций, и она чувствовала, как её сердце сжимается от боли за него.       — Её отец настоял на том, чтобы она не возвращалась в школу, — продолжил он, — мы сыграли свадьбу в мэноре, которую спланировала мама до мелочей, план мероприятия к тому времени был готов уже несколько лет, — она вспомнила мелькающие заголовки о свадьбе года в «Пророке», — я стал отцом в девятнадцать, овдовев.       — Мерлин…       Гермиона потянулась к нему, накрывая его ладонью. Драко замер, расслабляясь под прикосновением, в глазах плескались эмоции, которые он старательно прятал под маской спокойствия. Он встряхнул головой, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Слова Гермионы, её нежный жест обнажали уязвимость, которую он старательно прятал многие годы. Пальцы нежно гладили его кожу. Она не знала, что сказать, не знала, как выразить свою поддержку и сочувствие. Она просто хотела быть рядом с ним, хотела, чтобы он знал, что она понимает его боль, что она разделяет его чувства.       — Ты любил её? Это, наверное, так тяжело — потерять любимого человека в такой период.       — Нет, я не любил её как женщину, — он закусил губу, сожалея о сказанных словах, — в тот момент я только знал, что это моя обязанность. Свадьба. Жена. Наследник.       Он задумался на минуту, прежде чем продолжить.       — Но я люблю её как мать Скорпиуса, она подарила мне сына, я безмерно благодарен ей, — он тяжело сглотнул, сжимая её ладонь. — Оказалось, что на их семье проклятие, которое, к несчастью, активировалось в момент беременности. Я отговаривал её, я готов был найти лучших целителей, но она была непреклонна…       — Драко, прости меня, — его имя легко сорвалось с её губ в попытках утешить мужчину, — я не должна была спрашивать.       Драко покачал головой, отмахнувшись от грустных воспоминаний.       — Всё в порядке, Грейнджер, — произнёс он мягче. — Я сам начал этот разговор, — он обернулся к гостиной, проверяя Скорпиуса, — давно нужно было с кем-то поговорить об этом.       — Мерлин, как ты справился со всем этим?       — Семья Гринграсс отказалась от Скорпи, — он сжал кулак, и Гермиона подумала, что такое решение явно злило его, — они винили его в случившемся, несмотря на то, что при помолвке они скрыли наличие проклятия, потому что это было основанием для прекращения переговоров. Я мог бы стерпеть все их нападки на меня, но Скорп… Они не имели права. Их дочь умерла, чтобы её сын жил… Мы с моей матерью перебрались в Штаты, она помогала мне со всем, пока я учился и восстанавливал семейный бизнес. Нарцисса умерла почти три года назад.       — Мерлин, я так сожалею о твоих потерях, ты не должен был проходить через это.       — Грейнджер, всё уже в порядке, правда, — никто из них так и не убрал руки, — я счастлив, у меня есть самый лучший сын в мире, чего ещё можно желать? — он продолжил, не дожидаясь ответа. Несмотря на свою откровенность, было видно, что это больная тема для него. — А почему ты приехала без Уизли?       — Полагаю, я должна ответить честностью на честность.       — Было бы славно.       Она расслабленно улыбнулась этой фразе, разговор с ним был очень лёгким и непринуждённым, ей давно не было настолько просто разговаривать с кем-то на такие серьёзные темы.       — Мы расстались с Роном на прошлое Рождество, — она начала, сжимая остывшую кружку в руке, — я уже какое-то время думала о расставании. Он сделал мне предложение перед всеми, прекрасно зная, что мы только обсуждали этот вопрос и ещё не пришли к общему решению. Он поступил так, чтобы я была вынуждена согласиться под гнётом ожидания, — она тяжело выдохнула, продолжая, — это оттолкнуло меня ещё сильнее. Я сказала, что мне нужно подумать и я не уверена, он ужасно разозлился, сказал, что я должна быть благодарна, что он хочет взять в жёны такую дефектную, как я…       — Что ты имеешь в виду? — Тёмные брови сошлись на переносице, а на лбу собралась морщинка, которую хотелось разгладить своими пальцами.       — После… после войны я не могу иметь детей.       Она заметила, как его лицо изменилось, когда он осознал всю тяжесть её слов. Это была не та реакция, которую она ожидала. Вместо укоризны или неловкости, он выглядел искренне обеспокоенным. Гермиона не ожидала, что Драко откроется настолько, но, похоже, его откровенность вызвала у неё желание поделиться своей болью. Она понимала, что это было глупо, что она не должна раскрывать ему свои самые сокровенные тайны, но что-то внутри неё подсказывало, что она может ему доверять.       — Салазар, прости, пожалуйста, Грейнджер, — он зарылся двумя руками в платиновые волосы.       — Это… это было так унизительно, — прошептала она, и слезы подступили к глазам. — Он знал, что я не могу иметь детей, и он использовал это против меня. Я долго чувствовала, что сама не знаю, кем я являюсь после всего, что пережила, — продолжила она. — Рон же всегда был рядом, но после его предложения я поняла, что он не видит меня как личность, он видит только свою мечту о будущем. Он кольнул меня в самое больное, хотя прекрасно знал, сколько это значит для меня.       Драко молчал, понимая, что каждое слово ее глубокого откровения требовало времени.       — Я думала, что он поймет, будет рядом, поддержит меня. Я мечтала, что в конце концов мы справимся с этим и что-нибудь придумаем вместе, — она едва сдерживала слезы, произнося все вслух, — но вместо этого он решил, что я дефектная. Я чувствовала себя как призрак, которого все избегают; они все отвернулись от меня после нашего расставания. Гарри… он пытался быть рядом, но в конце концов Джинни — его семья… Рон — это был не тот человек, с которым я мечтала построить совместное будущее.       Она взглянула на него, надеясь, что он поймет ее боль. В его глазах она видела искреннее сочувствие, и это давало ей силы.       — Я просто не хотела быть частью их жизни из жалости, — добавила она, поднимая взгляд к окну. За ним падал снег, медленно укрывая землю белым покровом, пытаясь стереть следы прошлого.       — Я не… Мне жаль, что ты через это проходила, — тихо произнес он. — Никто не должен чувствовать себя таким образом. Ты не дефектная, Гермиона, не смей даже думать об этом. Ты восхитительная, такая сильная и прекрасная, ты заслуживаешь самого лучшего.       Ее сердце немного отпустило. Такие слова от него согревали, и она понимала, что сейчас рядом был мужчина, который искренне заботился о ее чувствах.       — Я не знаю, как это объяснить, — продолжала она, — но у меня всегда были большие мечты о семье, о детях, не такие грандиозные, как у него, но я бы хотела детей. И когда Рон так поступил, я поняла, что он не только не понимает меня, но и не поддерживает в тех вопросах, которые для меня важны. Я не могу быть с человеком, который считает, что я не достойна его любви из-за того, что произошло. Он никогда не разделял моих ценностей. Карьера для меня была важна. Я воспитывалась в другом мире, я всегда считала, что смогу построить успешную карьеру, создать счастливую семью с возможностью продолжать свои стремления в работе. Он же… он считал, что я должна полностью перенять все заботы о доме на себя, он же добытчик, — она усмехнулась, — я не мечтала о какой-то богатой жизни, но моя семья всегда жила в достатке. Маглы говорят, что «с милым и рай в шалаше», но я считаю немного иначе. Одной любовью сыт не будешь. Еда, жилье, образование — это все стоит денег, нельзя надеяться на лучшее, ничего не делая. Но он не стремился к большему и пытался заглушить это во мне.       Гермиона почувствовала, как в глазах собираются слезы, но она заставила себя улыбнуться.       — Возвращаясь к твоему вопросу. Да, я здесь одна. После всего этого я подала документы в местное министерство и ждала, пока мою кандидатуру рассмотрят. Я приступаю к работе в новом году.       — Я не знаю, что сказать. Я, если честно, не силен в поддержке, — он встал, подходя ближе. — Я могу обнять тебя?       — Мерлин, конечно.       Он обнял её, и она почувствовала тепло его тела, словно это было безопасное укрытие от всего, что её тревожило. Слёзы, которые она пыталась сдержать, наконец потекли по щекам, но в его объятиях она почувствовала облегчение. Малфой не спешил, просто крепко держал её, позволяя отвлечься от боли. Наконец-то кто-то понимал её, кто-то рядом, кто не осуждал и не смотрел с презрением.       Гермиона закрыла глаза, позволив себе на мгновение забыть обо всём, что происходило вокруг. Сердце билось размеренно, подстраиваясь под ритм его дыхания. Каждый вдох казался напоминанием о том, что есть на свете кто-то, кто готов поддержать и быть рядом, несмотря на жестокость этого мира. Она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя в безопасности.       Она чувствовала, как его тепло проникает в каждую клеточку её тела, согревая изнутри и наполняя сердце какими-то странными и незнакомыми чувствами. Она больше не чувствовала себя одинокой, больше не чувствовала себя потерянной. В этих объятиях она обрела свой островок спокойствия, свой безопасный уголок, где можно было забыть обо всех тревогах и предрассудках.       Грейнджер уткнулась лицом в его плечо, вдыхая аромат, который был таким мужественным и притягательным, и почувствовала, как слёзы начинают стихать. Его прикосновения были нежными и ласковыми, как будто он боялся причинить ей боль, и это заставляло её чувствовать себя ещё более защищённой.       — Ты заслуживаешь быть счастливой, Гермиона, — прошептал он, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза. — Может, сейчас всё кажется безнадёжным, но я верю, что у тебя впереди много хорошего.       Она кивнула, чувствуя, как его слова проникают в душу. Глядя в серьёзные глаза, она осознала, что, возможно, находит в нём неожиданную поддержку, о которой так давно мечтала. Каждый его взгляд, каждое слово придавали уверенность. Внутри что-то медленно, но верно начало меняться. Драко не был тем, кого она ожидала увидеть рядом с собой в такие моменты, но его искренность и забота сделали с ней то, чего другим не удавалось. Исчезала тяжесть, которая так долго тяготила её сердце, и вместо неё появлялось новое чувство — надежда.       Они стояли так еще несколько минут, погруженные в тишину, разрываемую лишь звуками телевизора из гостиной. Драко, словно порядок в хаосе, продолжал крепко держать её. Его рука бережно поглаживала её спину, успокаивая бурю эмоций внутри.       Гермиона вдруг ощутила, как по щеке скользит его ладонь, наполняя её сердце теплом. Но этот хрупкий момент был прерван звонком телефона.       — Салазар, — прошептал он, отходя к окну. — Извини, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Это важный звонок. Я должен ответить.       Гермиона медленно вернулась в реальность, её маленький мир снова полон знакомых тревог. Она попыталась вытереть слезы, пока наблюдала, как Драко смотрит на экран своего телефона с настороженным выражением лица. Она не могла не думать о том, что могло случиться в такое время.       Драко, закончив разговор, вернулся к ней и, увидев её грустное выражение лица, наклонился ближе.       — Все будет хорошо, — произнес он, его голос был полон уверенности. — Скорп, — произнёс он, глядя на малыша, что мирно спал на диване.       Словно маленький ангел, обнимающий своего дракона. В этот момент Гермиона почувствовала себя вором в этой умиротворенной картине семейного счастья.       — Салазар, — он ущипнул себя за переносицу, — Грейнджер, я могу тебя кое о чем попросить?       — Да, конечно.       — Мне срочно нужно на работу, там нужно подписать кое-какие документы, которые должны отправить уже через час. На время праздников я отпустил няню, могла бы ты остаться с ним? Я отнесу его в комнату, думаю, он не проснется до утра, но я не могу оставить его одного. — Конечно, я позабочусь о Скорпиусе, — она с нежностью смотрела, как Драко нес малыша в детскую на втором этаже.       Драко нежно переложил Скорпа в кроватку, оставляя поцелуй на маленькой щечке. По велению волшебной палочки одежда сменилась на смешную пижаму со Шреком.       — Спасибо, — он улыбнулся ей той блаженной улыбкой, которую она никогда не видела.       Драко Малфой бесспорно всегда был красивым молодым человеком, но, Годрик, эта улыбка должна быть запрещена законом. У Гермионы подкосились бы колени, если бы она не успела сесть.       — Я быстро, — пообещал он, его голос звучал уверенно. Он вышел из комнаты, а Гермиона осталась сидеть на кресле в свете тусклой лампы.       Скорпиус шевельнулся во сне, и она невольно улыбнулась. На журнальном столике возле кресла было несколько книг, видимо, Малфой часто здесь задерживается. Она не знала, как часто просыпается Скорпиус, поэтому решила подождать здесь, коротая время за чтением.       Взяв в руки первую попавшуюся книгу, ее пальцы нежно скользнули по кожаному переплету, и она с удивлением обнаружила, что это был сборник стихов. Она открыла его наугад, и ее глаза пробежали по строчкам, написанным красивым, аккуратным почерком. Слова были полны тоски и надежды, любви и разочарования.       Она перелистнула страницу, и ее взгляд упал на примечание, написанное на полях. Почерк был таким же, как и стихи, но слова были другими, более личными, более откровенными. И она поняла, что эти стихи были написаны Драко, что перед ней его самые сокровенные чувства, его душа, и это заставило ее сердце биться сильнее.       Гермиона прочитала еще несколько стихов, каждый из которых был полон эмоций и переживаний, и она почувствовала, как поменялось ее отношение к Драко за такой короткий промежуток времени. Она увидела в нем не только парня, которого она когда-то ненавидела, а мужчину, который умеет любить, умеет страдать, умеет мечтать.       Отложив переплет, она перевела взгляд карих глаз на мирно спящего Скорпиуса, и ее сердце наполнилось нежностью и тоской. Он был такой особенный, такой чистый и добрый.       Она не знала, сколько времени прошло, но чувствовала, что она изменилась, что она больше не та Гермиона, которая вошла в этот дом несколько часов назад. Она стала сильнее, смелее.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Until I Found You — Stephen Sanchez

      — Драко? — тихо спросила Гермиона, распахнув глаза.       Кто-то нес её, бережно прижимая к себе. Она приподняла голову, чтобы лучше рассмотреть его.       — Прости, — он толкнул дверь ногой, проходя в комнату, — ты уснула, я не хотел тебя будить.       Драко поставил её на ноги и лёгким движением заправил за ухо выбившуюся прядь. Его взгляд сейчас был полон нежности, и Гермиона почувствовала, как по коже пробежала дрожь.       — Скорпиус всё ещё спит? — спросила она, стараясь отвлечься от тщетных мыслей о том, как сильно она ждёт и боится момента, когда они останутся вдвоём.       — Да, — кивнул он, — спасибо, что осталась.       Он смотрел на неё с такой теплотой, что у Гермионы перехватило дыхание. В его глазах плескалась благодарность, нежность и что-то ещё, что она не могла опознать, но что заставляло её сердце бешено колотиться в груди.       Гермиона повернулась, стараясь скрыть своё замешательство, и подошла к окну. Снаружи был уже поздний вечер, и небо было усыпано звёздами. Она смотрела на них, пытаясь успокоить свои мысли, но это было бесполезно. Девушка чувствовала себя так странно, так волнительно, как будто стояла на краю пропасти, готовая прыгнуть в неизвестность.       Драко подошёл к ней, и его рука легла на её плечо. От его прикосновения по всему телу пробежала дрожь, и Гермиона почувствовала, как её дыхание сбилось.       — Хочешь вина?       — Да, было бы замечательно.       — Я постелил тебе в гостевой спальне, — он обвёл пространство вокруг рукой, — ты можешь переночевать здесь, уже поздно.       Гермиона осторожно кивнула, чувствуя, как внутри неё разгорается тепло. В груди что-то затрепетало, когда она смотрела на Драко. Его предложение казалось таким простым, но в то же время ужасно сложным.       Они просидели на диване в гостиной ещё несколько часов, наслаждаясь вином из его коллекции. Гермиона сделала глоток вина, чувствуя, как его пряный вкус расползается по языку. Разговор тек за пределами привычных тем, словно они заново открывали друг друга. Гермиона смеялась над его шутками и делилась своими историями о работе в Министерстве. Каждое слово, произнесённое Драко, наполняло атмосферу неудержимым магнетизмом. Она не могла не заметить, как его глаза светятся, когда он смотрит на неё, и это заставляло её сердце биться быстрее.       Она узнала, что Драко увлекается музыкой, что он играет на фортепиано, и она представила себе, как он сидит, как его длинные пальцы скользят по клавишам. Она рассказала ему о своих любимых книгах, о своих исследованиях, и она увидела в его глазах такой интерес, такое восхищение, что щеки залил румянец.       С каждым новым смехом Гермиона чувствовала, как напряжение последних лет покидает ее, оставляя за собой только тепло и нежность. Она чувствовала себя счастливой, спокойной, свободной, и она поняла, что не хочет, чтобы этот вечер закончился.       — Знаешь, я всегда считала, что ты один из самых умных людей, которых я когда-либо знала, — призналась она, откинувшись на спинку дивана. — В какой-то степени я жалела, что мы не можем заниматься в школе вместе. Наши напарники на зельеварении, ну знаешь… — она замялась, подбирая нужное слово.       — Придурки, Грейнджер, — он легко рассмеялся. — Говори прямо, они были безнадежны.       — Да, ты прав, — она хохотнула в ладонь, чтобы звуки смеха не достигли детской.       — Прости меня, — начал он, его голос был надрывным. — Настоящим придурком был я. Хочу, чтобы ты знала, — продолжил он настойчивее. — Я сожалею обо всех вещах, что делал и говорил.       — Нет, Драко, это не так, — быстро прервала его Гермиона, чувствуя, как неприятное тепло сковало её. — Мы все были молоды и глупы.       Он посмотрел на неё с такой искренностью, что ей стало не по себе.       — Но не ты, — произнес он тихо, его голос напоминал шепот ветра. — Я всегда восхищался тобой, Грейнджер.       Гермиона онемела, не в силах отвести от него взгляд. Его слова проносились в её голове, словно эхо. Сердце пропустило несколько ударов. Она не ожидала, что Драко будет настолько откровенен, что он признается в своих ошибках, что он попросит прощения. Она смотрела на него, в его глаза, которые были полны раскаяния, и она понимала, что слова были искренними, что он действительно сожалеет о прошлом.       — Я… — начала она, но не знала, как продолжить. Она посмотрела ему в глаза, и в тот момент весь мир вокруг них исчез. — Спасибо.       Гермиона прикусила губу. Этот вечер стал для неё особенным.       — Ты знаешь, когда я был в школе, я часто думал о тебе, — произнёс он, играя пальцами с бокалом. — Чаще, чем мне хотелось признаваться, — продолжал Драко, его голос стал тихим и задумчивым. — Ты была такой восхитительной, с этим вздёрнутым носиком, буйными кудрями.       Гермиона не могла отвести взгляда от его губ, когда он говорил. Его признание въедалось под кожу, и каждая её незащищённая часть покалывала от теплоты его слов. Гермиона почувствовала, как краска покрывает щёки. Она отвела взгляд, чтобы скрыть свою реакцию. Хотелось ответить, но вместо этого она лишь кивнула, обдумывая, как много значили для неё его слова.       Драко заметил её смущение и, чувствуя, как волнение охватывает её, решил продолжить.       — Вспоминая те времена, мне хотелось бы, чтобы всё сложилось иначе, — сказал он искренне. — Но совершенно очевидно, что мы были на разных сторонах, и это делало нас врагами; обстоятельства не дали бы нам и шанса на нормальный разговор. Я не мог выразить свой интерес, чтобы не привлечь к тебе нежелательное внимание…       Гермиона слегка смутилась, но в глубине души ей было приятно слышать эти слова.       — Я… не знала, — наконец произнесла она, пытаясь собраться с мыслями. — Ты был таким… холодным в школе.       Драко усмехнулся, его губы изогнулись в лёгкой улыбке, и её сердце забилось сильнее.       — Я старался скрыть это, — ответил он, подмигнув. — Но с возрастом я многое осознал.       Драко наклонился ближе, его глаза блестели, как никогда раньше.       — Как думаешь, взрослый я заслуживает шанса? — произнёс он с надеждой. Гермиона ощутила, как сердце замедлило свой ход, а в голове закружились мысли. Серые глаза продолжали смотреть на неё, ища в них согласия.       В груди что-то щёлкнуло. Она знала, что доверие не восстанавливается в одночасье, но желание попробовать было настолько сильным, что в груди защемило.       Его уверенность, его честность — всё это пробуждало в ней чувства, которые она давно не ощущала. Возможно, вечность. Эта игра жаркого взгляда и неосознанного прикосновения делала её уязвимой.       — Да… — шёпот утонул в его губах.       Он медленно наклонился, губы коснулись её, сначала осторожно, проверяя реакцию. Его поцелуй был тёплым, полным нежности, как напоминание о том, что пришло время забыть о прошлом. Она растворялась в нём.       Гермиона ответила на поцелуй с неожиданной лёгкостью. Их губы соприкоснулись, и она ощутила, как тепло растекается по всему телу, затмевая все тревоги и сомнения, которые когда-либо окружали её. Закрыв глаза, она погрузилась в тёплый поток чувств, когда Драко углубил поцелуй. Время перестало существовать, и мир вокруг растворился, оставив только их двоих. Его губы были мягкими, а дыхание — горячим.       Драко казался таким уверенным и спокойным, что её сердце начало биться в ритме с его. Каждый жест говорил о том, что он здесь, сейчас, и искренне хочет быть с ней. Этот миг был словно из другого мира, такого далёкого и недосягаемого, но в то же время таким реальным и желанным. Они могли быть разными, но сейчас они были просто двумя людьми, которые нашли друг друга.       Сильная ладонь притянула её за талию, разделяя проклятое пространство между ними. Гермиона задрожала от настойчивого прикосновения Драко, когда он сильнее вжал хрупкое тело в себя. Дыхание стало прерывистым, когда горячие губы коснулись впадинки на шее, опаляя дыханием и мучительно тягучими поцелуями.       Она провела ладонью по его спине, сминая рубашку, желая запечатлеть под веками каждое его прикосновение. Гермиона казалась потерянной в этом моменте. Самообладание постепенно ускользало под натиском эмоций. С каждым поцелуем, с каждым прикосновением Драко она понимала, что ни за что не сможет оторваться от него. Желание раствориться в его руках, проникая в кожу, укоренялось в ней, заставляя желать большего.       Гермиона пыталась справиться с вихрем эмоций, когда Драко отстранился, но его взгляд продолжал пленять её. Она вдруг поняла, как долго искала эту близость, момент, когда наконец все преграды рухнут. С этого момента она будет бороться за это новое ощущение, за возможность быть рядом с человеком, которому действительно небезразлично, что она чувствует.       — Лучше, чем в мечтах… — до Гермионы донесся шепот, произнесенный в волосы, пока его губы блуждали по тонкой шее.       Она утонула в его объятиях, ощущая, как его тепло окутывает её, создавая уютное убежище. Его рука мягко скользнула по её волосам, вызывая мурашки по коже. Она чувствовала, как пальцы Драко перебирают пряди её волос. Нежность пронзала каждую клеточку её тела.       — Я никогда не думал, что это возможно, — прошептал он, и Гермиона чувствовала, как его слова касаются её души. — Салазар, как я хотел…       Она не дала ему закончить, приникая к его губам, по которым уже успела соскучиться. Гермиона не могла сдержать улыбку, когда Драко, отстранившись на мгновение за глотком воздуха, вновь искал её губы, полные напряженного ожидания. Прижимаясь к нему сильнее, она искала ещё больше тепла, которое сводило её с ума. Сердце колотилось так сильно, что она боялась, что Драко сможет услышать его, но, кажется, он чувствовал то же самое, судя по его участившемуся дыханию.       Пальцы блуждали по всему, до чего она могла дотянуться. Она касалась его широких плеч, шеи, где так отчетливо прослеживался пульс, а затем, будто в замедленной съемке, медленно тянулась к его лицу, зарываясь в шелковые волосы. Ей хотелось прикоснуться к каждому сантиметру его кожи, запечатлеть свои прикосновения навечно.       Руки скользнули под его рубашку, касаясь горячей кожи. Она слышала, как он тихо застонал от ее прикосновений, когда она задела его брюки, и это заставило ее сердце подпрыгнуть от возбуждения. Она чувствовала, как мышцы напрягаются под ее ладонями, и это придавало ей еще больше решимости.       Гермиона чувствовала себя такой смелой. Она поднималась выше, очерчивая его грудь, поглаживая твердые мышцы, чувствуя, как бешено бьется его сердце, выпрыгивая из груди.       Драко мягко коснулся ее щеки тыльной стороной, отстраняясь. Его глаза горели темным огнем, полным страсти и, вместе с тем, такой хрупкой нежности, что Гермиона боялась пошевелиться, чтобы не разрушить это мгновение. Он смотрел на нее, будто она была самым драгоценным сокровищем в мире, и это чувство проникло прямо сердце.       Он медленно провел большим пальцем по ее губам, запечатлев следы их поцелуев, и Гермиона замерла, завороженная его взглядом. Она видела в его глазах всю гамму эмоций, которые бушевали в ней самой: страсть, нежность, желание и страх. Она чувствовала, как он борется со своими чувствами.       — Я не хочу торопить тебя, — сказал он, и его голос был настолько хриплым и тихим, что Гермиона едва могла его расслышать. — Но я не могу отрицать, как сильно я хочу тебя, как сильно ты меня сводишь с ума.       Она проглотила комок в горле, чувствуя, как кровь быстрее побежала по венам. Его взгляд был настолько пронзительным, что казалось, он видел ее насквозь, видел все ее тайные желания, все ее скрытые страхи. И она не могла отвести от него глаз, боялась пропустить хоть малейшее движение. Гермиона видела, как он борется с собой, как его руки дрожат от желания прикоснуться к ней, как тело напрягается от сдерживаемой страсти. И это только подстегивало ее собственную жажду, разжигало огонь, который бушевал в груди.       — Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — прошептал он, наклоняясь ближе к ее губам. — Ты не представляешь, как много ты для меня значишь.       Он нежно коснулся ее губ, и этот поцелуй был совсем другим: мягким, ласковым, полным обещаний. Сейчас ему не нужны были ее ответы, он дарил, и это было еще более волнующим, еще более опьяняющим.       — Спокойной ночи, Гермиона, — прошептал он.       Он поцеловал ее еще раз, и отошел от нее. Он смотрел на нее с такой нежностью, с такой любовью, что, как казалось Гермионе, ее глаза наполнились слезами.       — Я… — прошептала она, но не смогла закончить фразу.       Драко улыбнулся и нежно погладил ее по щеке.       — С наступающим Рождеством, — прошептал он и вышел из комнаты, оставив Гермиону одну в тишине гостиной.       Оставшись одна, Гермиона ощущала, как ее сердце все еще бешено колотится. Она провела рукой по губам, пытаясь запомнить вкус его поцелуя. В воздухе все еще витал его аромат, и она невольно закрыла глаза, погружаясь в воспоминания о его прикосновениях.