Глава 3. Астрономическая башня и библиотека

      — Мэй, давай сбежим, — Лео смотрит на свою девушку, понимая, что нет других вариантов, быть им вместе.       — Лео, ты же знаешь, что твои родители все равно найдут нас. Мы не сможем прятаться, — девушка грустно вздыхает.       Они сидят в обнимку на Астрономической башне в полном одиночестве. У них есть только ночи, чтобы побыть вместе, так как в другое время суток у них такая возможность полностью отсутствует.       — Давай тогда поженимся, втайне от всех, — предлагает Мей, хотя понимает, что такое должен предлагать парень, а не девушка.       — Я с радостью готов жениться на тебя прямо сейчас, но в моей семье не принято разводиться, и я боюсь, что отец может убить тебя, чтобы женить меня на какой-нибудь чистокровной девушке, — с сожалением произносит Лео.       Ему тяжело на душе от того, что он бессилен в этой ситуации, он действительно любит Мэй и не представляет свою жизнь без нее. Род Лео чистокровный, и родители строго следуют тому, чтобы он продолжил род с такой же чистокровной девушкой, но Мэй маглорожденная, что делает ситуацию очень тяжелой.       — Я очень люблю тебя, и переживаю, что с тобой может что-то случиться по моей вине, — Леонель смотрит на свою возлюбленную и гладит ее по волосам.       — Я тоже люблю тебя, Лео, но я не знаю, как нам быть, — Мэй тихо выдыхает.       На Астрономической башне тихо и спокойно, но в воздухе витает обреченность, от непонимания как быть этим двоим.

*****

      Гермиона резко просыпается и садится на кровать, ее виски пульсируют от боли. Она не понимает то ли ей плохо от того, что она вчера столько выпила, то ли из-за этого сна. А может это был и не сон. До нее доходит смысл того, что она увидела, и видимо, прошлая жизнь все же начинает ее преследовать. Гермиона откладывает эти мысли на потом, так как на часах пять утра, а значит, она может без происшествий покинуть подземелья Слизерина.       Она встает с кровати, на которой спит Пэнси, и начинает тихо переодеваться, чтобы не разбудить слизеринку. Вчера Паркинсон одолжила ей свою пижаму, за что Гермиона ее благодарна.       Быстро переодевшись, Грейнджер тихо выходит из спальни и идет в гостиную, чтобы оттуда направиться в башню Гриффиндора. Но стоит ей оказаться в гостиной, как она замечает сидящего в кресле Драко Малфоя.       — Малфой, тебе не спится? — спрашивает она, отчего тот дергается и смотрит на нее.       — Да, — глухо произносит он. — Я вижу, тебе тоже.       — Как видишь, — она проходит к двери, чтобы выйти из гостиной, как Малфой ее окликает.       — Грейнджер, я надеюсь, ты понимаешь, что не должна никому рассказывать о том, что тут произошло ночью? — он произносит это жестко, давая понять, что он говорит серьезно.       — Конечно, понимаю, да и мне не хочется портить свою репутацию и рассказывать об этой ночи, — с вызовом говорит она. Малфой кивает.       — И все же, Грейнджер, ты жесть какая странная в этом году, — он смотрит на нее с любопытством.       — Поверь, я тоже порой удивляюсь своим поступкам. А сейчас мне пора в башню своего факультета, — она не дает ему что-либо сказать, так как выходит.       Дорога до ее спальни проходит без происшествий, однако ей не совсем комфортно идти по замку ранним утром, так как она привыкла к тому, что в замке всегда шумно и оживленно, да и плюс кошка Филча, может в любой момент появиться, что будет очень и очень плохо для нее.       Гермиона спокойно заходит в спальню и видит двух спящих соседок, и понимает, что утром точно будут лишние вопросы от них.

*****

      Драко просыпается от странного сна, он сразу понимает, что его видение во время сеанса по вспоминанию прошлой жизни перешли и в его сон. Он немного напуган от того, что не знает, как долго они теперь будут ему сниться. Чтобы как-то отвлечься, Драко решает выйти из спальни, в которой Нотт и Забини еще спят, хотя неудивительно, ведь время только пять утра.       Драко проходит в гостиную Слизерина и садится на свое любимое кресло и начинает думать, что нужно сегодня сходить обязательно в библиотеку и разузнать все про этот сеанс, который они проходили на уроке, потому что проблемы еще с этим ему точно не нужны.       От размышлений его отвлекает Грейнджер, которая выходит из спальни Пэнс. Перекинувшись с ней парой фраз, она уходит, оставив Малфоя еще размышлять и о ней, так как ее присутствие вчера, да и сегодня утром застало врасплох слизеринца. Он никогда не планировал с ней общаться, не то чтобы зависать с друзьями и с ней в их гостиной и играть в правду или действие. Нет, этого он не мог себе представить. Но все прошло на удивление легко и спокойно, и ему как будто даже было комфортно в этой компании. Но ему жаль, что его девушка не смогла вписалась в их компанию, еще и ревность к Пэнси нагнетает ситуацию в их отношениях.       Драко честно удивлен поведению Грейнджер, так как она точно не похожа на ту Гермиону Грейнджер, которая была в прошлом учебном году. Он принимает решение обсудить это еще со своими друзьями и узнать их мнение.       После еще небольшого размышления о Грейнджер и о странном сеансе на Прорицаниях, Малфой поднимается с кресла и направляется в спальню досыпать оставшееся время.

*****

      — Гермиона, а где это ты была ночью? — ну конечно, Лаванда не может этого не спросить.       — Задержалась в библиотеке, а по пути в гостиную чуть не наткнулась на Филча, пришлось ждать, пока он уйдет дальше, — черт, она даже не придумала ничего стоящего.       — Эх, у тебя все как обычно, ты дальше библиотеки ничего не видишь, — это неожиданно, что ей верят так легко. Но чувство двоякое, так как с одной стороны хорошо, что ей не нужно что-то выдумывать, а с другой, неужели, у нее настолько ужасная репутация заучки.       — Я хотя бы учусь, в отличие от вас, — Гермиона решает, что стоит поддержать свой образ зубрилы, так как ей все же это на руку.       — Гермиона, а как же отношения? Ведь как не в школьное время влюбляться? — в дело вступает Парвати.       — Девочки, занимайтесь своей личной жизнью, меня в данный момент интересует только учеба, — спокойно произносит она и выходит из спальни.       Гермиона облегченно вздыхает и отправляется на Астрономическую башню, что увидеться с Ноттом. Теперь их встречи кажутся ей даже какими-то интимными, так как кроме него никто не знает ее настоящую сейчас.       Грейнджер приходит на башню первой, она облокачивается на перила и вдыхает свежий воздух и наслаждается видами.       — Давно ждешь меня? — Теодор подходит к ней и закидывает руку ей на плечо. – Я, конечно, хотел, чтобы ты подружилась с моими друзьями, но не думал, что ты сделаешь это так быстро, — игриво говорит он.       — Да, я так хотела тебя порадовать, что специально выследила Пэнси и навязалась с ней в вашу гостиную.       — Ого, да ты преследуешь меня! Признайся, ты влюбилась в меня, — он поддерживает ее игру.       — Это так заметно? О боже, я хотела это скрыть, ведь моим планом было влюбить тебя в меня, — она наигранно дуется.       — Ну что ты, я же влюблен в тебя с первого курса. Ты не знала? – они уже смеются.       — Нотт, ты как всегда поднимаешь мне настроение, — она уже серьезно смотрит на него.       — Рад стараться для вас, мисс Грейнджер, — он делает поклон и смеется.       — Боже, прекрати, — им весело вместе и их это устраивает.       Они закуривают и садятся на пол.       — Честно, я даже не предполагал, что увижу тебя в нашей гостиной. Признай, тебе было весело с нами.       _ Признаю, но что самое удивительное, мне было даже немного комфортно, — она серьезно не ожидала чего-то подобного от его друзей. Понятное дело, что для них тоже это было шоком, но они спокойно отнеслись к ней, даже Малфой.       — А я говорил. Только теперь Малфой будет присматриваться к тебе, так как ты новый человек в его окружении, он не подпускает посторонних к себе.       — Это и не удивительно, я бы делала то же самое, — и ведь правда, когда ты столько лет дружишь только с определенным количеством людей, новые знакомства, так или иначе, пугают.       — Поэтому, предлагаю рассказать ему и остальным о нашей дружбе, чтобы всем было спокойней, — Тео смотрит на нее и ждет ответ.       — Я как-то не уверена, — Гермиона произносит это, так как сомнения начинают одолевать ее.       — Да ладно тебе, Грейнджер. Ты все равно будешь с нами на выходных, они все равно начнут что-то подозревать. Так что будет лучше, если они будут обо всем знать заранее. Да и тебе тогда будет спокойней, сможешь сидеть в обнимку со мной, а не с Пэнси, и целовать сможешь меня, а не ее, — его аргументы звучат весьма убедительно.       — Давай я это обдумаю и скажу вечером в библиотеке, — он кивает.       — Знаешь, ваш поцелуй с Паркинсон был такой возбуждающий, — он садится напротив нее и немного тянется к ней. — Я вчера не шутил, у меня, правда, привстал. Я уж думал о том, как вытащить тебя из комнаты Пэнси.       Их лица друг напротив друга, Гермиона, неожиданно для самой себя, тянется вперед и целует его. Она еще вчера под действием алкоголя хотела прижаться к нему, но не могла позволить себе сделать этого. Зато сейчас она может спокойно это делать, и ей безумно это нравится.       Тео тянет ее на себя и сжимает руками бедра. Гермиона оказывается на нем сверху, а ее пальцы сжимают его плечи. Поцелуй становится все глубже, а волосы гриффиндорки рассыпаются по лицу, когда она наклоняется к нему еще ближе.       Руки Теодора скользят под ее блузку, по спине, к лопаткам. Он чувствует, что она дрожит, но эта дрожь явно не от холода. Гермиона выгибается навстречу, прижимаясь к нему плотнее и выдыхает. Тео стонет и прикусывает ее губу.       — Черт, Гермиона, — выдыхает он, проводя губами по ее шее.       — Не останавливайся, — шепчет Грейнджер и им сносит голову.       Они уже не сдерживаются, пальцы блуждают по телу друг друга, дыхание становится тяжелым, а губы красными, влажными и требующими еще больше поцелуев. Тео скользит губами по ее челюсти к шее, нежно целуя ее, а затем снова к губам. А его руки, они, кажется, повсюду. Гермиона целует его также жадно и требовательно, она не ждет, а действует. И это возбуждает еще сильней.       Их дыхание полностью сбивается, движения становятся все резче. Мир вокруг них сужается до поцелуев, губ и языка. До ее бедер прижатых к его возбужденному органу, до того, как его руки скользят по ее спине и как она жаждет большего.       Все между ними прекрасно, и тут…       БАМ.       Колокол.       Они замирают, Тео держит ее за талию, Гермиона его за ворот мантии. Щеки красные, дыхание тяжелое, глаза распахнутые.       — Это… — выдыхает Грейнджер, откидывая голову назад и закрывая глаза. — Это колокол?       — Это… проклятие. Прямо в самый интересный момент.       Гермиона смеется, ее голос низкий и хриплый. Она скользит с его колен, с сожаление выдыхает и встает, встряхивает волосы, поправляет одежду и бросает быстрый взгляд на Тео. Она максимально опечалена тем, что им пришлось прерваться, но и остаться тут она тоже не может.       — Завтрак. Мы опаздываем, будет подозрительно, если опоздаем. Девочки и так заметили, что меня не было вечером.       — Мне плевать, — недовольно произносит Теодор, оставаясь сидеть на полу, весь такой разгоряченный, взъерошенный и очень возбужденный. Он действительно надеялся, что у них все получится и не придется прерываться на какой-то там завтрак.       — А мне нет, — бросает она через плечо, уже направляясь к лестнице, но останавливается и оборачивается. — Я не успела закончить, — она подмигивает ему.       Он поднимается с пола, медленно, будто каждое его движение приносит ему боль. Теодор подходит к ней ближе, задерживается на мгновение прямо у ее спины и шепчет на ухо.       — Чертово утро, но ты — лучшая его часть.       Она усмехается, но не поворачивается.       — Запомни это. Потому что вечером я продолжу с того места, на котором мы остановились, — говорит Гермиона и с этими словами шагает вниз по винтовой лестнице, а Тео, все еще пылающий, ждет, пока она уйдет, чтобы никто не подумал, что они были вместе.

*****

      Завтрак проходит в тишине, Рон и Гарри с ней не особо разговаривают, так как шепчутся о чем-то. Им абсолютно не интересно, почему Гермиона опоздала. Ее это задевает, но она принимает для себя решение, что если они не хотят с ней общаться, значит, она тоже не будет. Да, возможно, это как-то по-детски, но ей надоело это отношение к себе. Пора жить для себя и делать то, что она хочет.       Уроки проходят как обычно, наконец, они начинают изучать что-то новое. Но в отличие от остальных, Гермиона уже знает весь этот материал, поэтому скучающе сидит на уроках.       Единственным интересным уроком становится зельеварение, которые стоят последними и со Слизерином. И то, этот урок интересен не из-за изучения нового материла, а и-за того что, она видит людей, с которыми провела веселую ночь.       Пэнси Паркинсон, незаметно для всех, подмигивает ей и краешком губ улыбается. И Гермиона считает это хорошим знаком. А затем и вовсе Паркинсон садится с ней за одну парту. И да, Гермиона обычно сидит на уроках одна, так как мало кто хочет сидеть с ней. Зато во время контрольных работ многие мечтаю сидеть с ней, но, к счастью для нее, хотя бы на этом занятии она будет не одна.       — Ну что, Грейнджер, уже придумала отмазку для директора, чтобы свалить отсюда на выходные? — шепотом спрашивает слизеринка.       — Пока что нет, — остается всего два дня до выходных, и ей следует что-то придумать, так как времени остается мало.       — Неужели ты струсила?       — Я не побоялась идти в вашу гостиную, где могла быть куча слизеринцев, и ты думаешь, я испугаюсь отпроситься у директора? — о да, Гермиону видимо хотят взять на понт, но она не поддастся.       — Вот и отлично, — ухмыляется она, делая вид, что ей очень интересно слушать то, что рассказывает профессор Слизнорт.       — Ты села со мной, чтобы узнать это или чтобы позлить Забини, — Гермиона видит прожигающий ее взгляд Блейза, и ей становится не по себе.       — И то, и другое, — Гермиона удивляется, как Пэнси удается быть такой спокойной и не поддавать вида, что она вообще разговаривает с ней. — Не переживай за Блейза, он безобидный, хоть и смотрит на тебя, будто готов убить, он мухи не обидит, — а вот взгляд Забини говорит об обратном.       — Слабо в это верится, — тихо произносит она, с подозрением смотря на парня в ответ.       Остальная часть занятий проходит спокойно. Они пишут конспекты, отвечают на вопросы профессора, чем зарабатывают баллы своему факультету, в общем, все как обычно.       Перед окончанием урока Пэнси вновь заговаривает с Гермионой.       — Одолжишь сигарету? — Гермиона удивленно смотрит на нее, так как она думала, что Паркинсон просто по-пьяни просила научить ее курить. Но она точно не ожидает, что она будет стрелять сигареты.       — Тяжелый день? — конечно, Грейнджер понимает, что просто так никто не будет просить сигарету, особенно если только научился курить, поэтому этот вопрос сразу приходит ей в голову.       — Можно и так сказать. Так что, одолжишь или нет? — ее голос звучит недовольно, видимо, что-то действительно случилось.       — Да без проблем, — спокойно отвечает Гермиона.       — Отлично, тогда передашь сигарету на Астрономической башне, — вот это поворот.       У Гермионы в планах покурить с Тео, а не с Тео и Пэнси. Она ничего не имеет против слизеринки, но это будет очень странно, если они там соберутся втроем. Походу Тео прав, и лучше сказать сразу его друзьям про их взаимоотношения. Черт, и почему он так часто прав?       Урок заканчивается быстро, Пэнси сразу выходит из класса, за ней выходит Тео, а вот Гермиона немного задерживается, чтобы ее точно не увидели.       — Миона, идешь на ужин? — Гермиона резко оборачивается и видит перед собой Рона. Ну нет, вот только его сейчас ей не хватает.       — Да, но чуть позже, у меня дела, — произносит она и просто проходит мимо него, направляясь на башню.       Да, она поступает некрасиво, но они сами делают то же самое, так что без каких-либо угрызений совести Гермиона спокойно доходит до Астрономической башни, где уже стоят слизеринцы.       — Давайте уже покурим вашу магловскую фигню и пойдем на ужин, — Пэнси торопливо протягивает руку Гермионе, ожидая сигарету.       Гермиона открывает пачку и протягивает ее Пэнси, затем берет сама и наконец, смотрит на Тео и замечает, что тот доволен.       — Ну что, дамы, как прошел ваш день? — интересуется он.       — Спокойно.       — Ужасно.       Одновременно отвечают девушки.       — Что такое, Паркинсон? — спрашивает Тео, кладя руку ей на плечо.       — Ой, лучше не спрашивай, — по ней видно, что она не горит желанием рассказывать.       — Девочки, да я вижу, что вы подружились, — Тео подмигивает Гермионе, давай понять ей: «А я говорил».       — Ну, мы как минимум пили вчера вместе, Грейнджер научила меня курить, мы целовались, а еще спали в одной кровати. Мне кажется, это о чем-то говорит. К тому же, она никому не рассказала об этом, значит ей можно доверять, — выдает она, но добавляет. — По крайней мере, я на это рассчитываю, — Пэнси смотрит на гриффиндорку изучающим взглядом.       — Расслабься Пэнс, ей можно доверять, поверь, — тут Пэнси непонимающе смотрит на Теодора.       — Нотт, я еще не давала своего согласия, — Гермиона понимает, что он хочет рассказать ей об их отношениях, точней об их дружбе       — Грейнджер, зачем тянуть? Давай, — он смотрит на нее и ждет одобрения, в то время как Паркинсон вообще не понимает о чем идет речь.       — Мы с Тео начали общаться в первый учебный день, — на духу произносит Гермиона.       — Как это вы начали общаться? Ничего не понимаю, — Пэнси в полном замешательстве.       — Понимаешь, мы столкнулись на этой башне и слово за слово, потом эта вечеринка в Выручай-комнате и вот.       — Ты тогда практически не был на вечеринке? — Пэнси стоит какое-то время и до нее доходит. — Значит, вы оба просто ушли оттуда? И кто вы? Друзья? И стоп, вы встречаетесь?       — Ну, мы как бы друзья, но как бы и чуть больше, чем друзья, — произносит Нотт.       — Вы что, трахались?       — Было дело, — спокойно говорит Тео. Гермиона следит за реакцией слизеринки. На ее лице читается удивление, непонимание и замешательство.       — Так, ладно, это не совсем мое дело. Но я удивлена, — все, Паркинсон отпускает, и она спокойно воспринимает эту информацию.       — Так получилось, — тихо произносит Грейнджер.       — Это все конечно очень здорово, я и сама не прочь пообщаться с новой Гермионой Грейнджер, просто это неожиданно. Я только приняла тот факт, что она курит, пьет и спокойно может тусоваться с нами, а тут еще и ваше общение. Я просто удивлена.       — Это нормально, я сама себе удивляюсь, — Гермиона полностью ее понимает, так как если бы ей год назад сказали, что она будет вытворять, она просто-напросто не поверила бы.       — Так, давайте обсудим это в следующий раз, мне надо переварить эту информацию, — Паркинсон садится на пол, призывая их тоже сесть.       Они сидят молча несколько минут, от этого Гермионе становится не по себе, поэтому она решает прервать тишину.       — Что такого можно сказать Дамблдору, чтобы он отпустил меня на выходные? — этот вопрос терзает ее с самого утра.       — В твоем случае вообще все легко, он к тебе снисходителен, да и вообще, он максимально доверчив. Скажи, что мама приболела, и ты хочешь ее проведать. Делов-то, — и правда, это может сработать.       — Хорошо, я попробую завтра сходить к директору, — однако обстановка на башне все равно немного напряженная, поэтому Гермиона встает. — Я пойду на ужин. Тео, увидимся в библиотеке часов в семь?       — Хорошо.       Гермиона уходит, оставив слизеринцев наедине.       — Вы серьезно спите с Грейнджер? — Пэнси поднимает голову и смотрит Тео в глаза.       — Да, но это был один раз, — Нотт полностью спокоен, в отличие от своей сокурсницы.       — Я переживаю за тебя. Ты только весной расстался с Дафной, вы мечтали о свадьбе и детях, я думала, вы сойдетесь, — слизеринка действительно переживает за своего друга.       — Мы не сойдемся и точка, — жестко произносит Теодор. — Прошу, не поднимай тему о Дафне, она в прошлом, — лицо Тео уже не такое веселое, он становится задумчивым.       — Но почему? Мы все завидовали вашим отношениям. Почему ты не рассказываешь, из-за чего вы расстались? — Пэнси садится напротив него и берет его за руку.       — Пэнс, послушай, мои отношения с Дафной в прошлом, если хочешь узнать причину, спроси у нее. Это не моя тайна, — Тео тяжело выдыхает.       Дело в том, что Теодор и Дафна встречались с четвертого курса, почти два года они были вместе. Тео безумно любил ее, он мечтал сделать ей предложение на выпускном, и сразу после школы сыграть свадьбу. Он не представлял свою жизнь без нее. Его мир крутился только вокруг нее одной.       Но все изменилось в один день. Однажды Дафна пришла к нему вся в слезах и без остановки плакала, он долго не мог понять, в чем причина, пока не узнал правду.       Дафна переспала с Грэхемом Монтегю. Тео знал, что тот постоянно пытался с ней подружиться и постоянно ходил за ней по пятам, но Нотт был спокоен, так как Дафна утверждала, что Грэхем ненормальный и преследует ее, но она сама ничего к нему не чувствует, так как любит только Теодора. Однако, все оказалось куда хуже. Гринграсс и Монтегю все же начали общаться, иногда даже проводили вечера в библиотеке, и вот, в один из таких вечеров они переспали. Когда Дафна осознала, что произошло, то понимала, что не сможет этого скрывать. Поэтому она умоляла Теодора простить ее, но он не смог. Мало того, что они переспали, так она умалчивала об их общении. Нотта это полностью сломило, он долго приходил в себя. Это было очень тяжелое время для него.       — Когда решишься, расскажи мне, я волнуюсь, — она садится к нему ближе и обнимает, Теодор обнимает ее в ответ. Ему важна ее поддержка.       — Хорошо, но это будет не скоро.       — Я знаю, но ты всегда можешь на меня положиться.       Они сидят какое-то время на Астрономической башне в обнимку. Им обоим нужно просто помолчать. Тео расстроен своими воспоминаниями, а Пэнси терзают ее личные проблемы, о которых она сама не готова кому-либо рассказать.

*****

      Гермиона приступает к ужину, параллельно размышляя о реакции Пэнси. Если она так отреагировала, то чего ожидать от Забини и Малфоя? Эта мысль теперь не дает ей покоя, но она рассчитывает поговорить об этом с Теодором в библиотеке.       — Миона, с тобой все в порядке? — ее отвлекают от мыслей. Она смотрит и понимает, что Гарри сидит с ней и взволнованно смотрит на нее.       — Да, все прекрасно, я просто задумалась, — тихо произносит девушка, продолжая поглощать свой ужин.       — Мне немного неловко, что мы не смогли посидеть вчера вечером и поболтать, но Хагрид еще с лета звал меня к себе, было как-то неудобно отказывать ему, — Гарри как будто оправдывается, так как Гермиона не видит даже каплю сожаления в его глазах.       — Все в порядке, — безразлично бросает Гермиона, даже не поднимая взгляда на Поттера.       — Миона, может позависаем сегодня втроем, как в старые добрые? — предлагает Гарри, с надеждой смотря на нее.       Гермиона уже думает о том, чтобы согласиться и отложить встречу с Ноттом в библиотеке, как вспоминает, что им на завтра задали написать эссе по трансфигурации.       — Гарри, ты хочешь просто со мной поболтать или еще попросить помощь с эссе? — недовольно спрашивает гриффиндорка.       — Конечно, я хочу поговорить, мы же не общались с весны, — Гермиона выдыхает, и ей становится даже приятно, что он сам это предлагает. — Ну, и знаешь, это эссе такое сложное, что я вообще ничего не понимаю, я рассчитывал, что ты поможешь нам с Роном, — ох, рано Гермиона успевает обрадоваться.       — Знаешь, что, Гарри? У меня есть свои дела, которыми я планирую заняться, а вам с Роном пора начать самим учится, скоро сдавать ЖАБА, а вы даже половины домашней работы не сделали без моей помощи, — Гермиона конкретно раздражена. Ну неужели с ней нельзя просто пообщаться, не ради домашки?       Гермиона психует, встает из-за стола и, не успев доесть, выходит из Большого Зала. Вот те самые близкие ее друзья, которым только нужна от нее помощь. У нее возникает чувство, что Рону и Гарри она безразлична, как человек, как помощник с учебой, да, но не как друг.       Она идет к себе в спальню злой и раздраженной. По приходе в комнату, девушка садится за стол, чтобы поскорей сделать домашнее задание и пойти в библиотеку искать информацию по этому странному сеансу, из-за которого ей стало плохо на уроке и из-за которого ей приснился сон, если это вообще сон.       Быстро закончив с эссе, о котором говорил Гарри, где оказалось ничего сложного, Гермиона наспех переодевается в обычную одежду и задерживается у зеркала, довольно рассматривая себя. На ней надет черный кроп-топ без бретелек и черные высокие расклешенные брюки. Ее образ выглядит элегантно и стильно, он подчеркивает ее фигуру. Чтобы скрыть от посторонних свою одежду, гриффиндорка надевает мантию. И довольная собой Гермиона выходит из спальни и направляется на встречу с Тео.       Быстро дойдя до библиотеки, Грейнджер приступает к поиску нужных книг. Она останавливается на двух книгах «Загляни в прошлое и узнай себя» и «Прорицания — тайны прошлой жизни». Беря обе книги, она направляется за самый дальний стол, которого просто не видно остальным ученикам, так как он скрыт за стеллажами с книгами.       Гермиона решает не дожидаться Нотта и приступить к изучению одной из книг. Проходит несколько минут, как ее находит Теодор.       — Ух, такая нетерпеливая, уже начала без меня, — как-то двусмысленно говорит он и садится рядом с ней, беря в руки вторую книгу.       — Давай сначала изучим их, а уже потом поговорим, мне не терпится узнать все об этом ритуале, — Тео понимает, что гриффиндорка сейчас полностью поглощена книгой, поэтому молча приступает к изучению.       Они сидят молча, читая книги около полутора часа, и Теодор уже не выдерживает.       — Черт, в этой книги нет ничего об этом ритуале, даже побочных действий нет, а только рассуждения, что этого не стоит делать. Полнейший бред. Зачем вообще писать книгу, если сам не знаешь, как увидеть свое прошлое? — Нотт явно недоволен своей книгой, поэтому закрывает ее и убирает в сторону. — У тебя что-то есть?       — Нет, тоже какой-то бред, — Грейнджер закрывает книгу и облокачивается на стул. — Почему, допустим, в книгах по трансфигурации все расписано предельно ясно, а тут какой-то бред? Ненавижу прорицания.       Она недовольна, что за сегодня они не узнали ничего важного, а значит, вечер прошел впустую. Хотя, она смотрит на Тео, а может и не впустую.       — Грейнджер, это прорицания, это не точная наука, тут все иначе. Но согласен, я тоже не люблю прорицания, — поддерживает ее он. — Но тот заброшенный кабинет по прорицаниям мне нравится, — он подмигивает ей и улыбается.       — Кто бы сомневался, — Грейнджер ухмыляется и расстегивает мантию, так как пришло время немного поиграть с Теодором Ноттом.       Она снимает мантию и вешает ее на стул, отчего Тео присвистывает и изучает ее.       — Неужели, ты для меня так оделась? Даже если нет, мне все равно очень нравится, — он не перестает рассматривать ее.       Ох, Гермиона чувствует, что скоро в библиотеке может стать очень и очень жарко.       — Ну, я же обещала, что мы с тобой продолжим, — произносит она спокойно, но в ее интонации чувствуются нотки вызова, уверенности и желания.       Тео сразу оживляется и с интересом наблюдает за ней.       — Гермиона, это же библиотека, святое место, — наигранно произносит он.       — Знаешь, я думала, что дождусь отбоя, — тихо шепчет она, приближаясь к нему. — Но я устала ждать.       Она встает между его ног, ее руки располагаются на его груди. Тео на мгновение замирает, Гермиона пользуется моментом и садится ему на колени, лицом к лицу. И их губы, наконец, встречаются.       Поцелуй неспешный, а глубокий, не просто страстный, а настоящий. Тео обнимает ее крепко, его руки ложатся на ее бедра, скользят вверх и оказываются под тканью топа. Гермиона проводит пальцами по его шее, вниз по ключицам и по груди. Они оба уже не просто друзья, а самые настоящие любовники.       Теодор не сдерживается и зарывается лицом в ее шею, а она тихо смеется от того, что ей щекотно.       — Черт, — шепчет он, едва переводя дыхание. — Если кто-то сейчас зайдет? — обычно о таком думает Гермиона, но в данный момент, она слишком возбуждена, что ее это абсолютно не волнует.       — Тогда придется объяснять, чем мы тут занимаемся, — ухмыляется она и снова целует его, глубоко и с какой-то жаждой.       Поцелуи становятся более глубокими, пальцы Гермионы расстегивает рубашку слизеринца, специально медленно, испытывая его терпение.       Они принимают решение переместиться на ковер между стеллажами. Тео ложится рядом с Гермионой, его рука тут же ложится на ее талию, скользит вверх, обводя пальцами изгиб ребер, будто запоминает каждую линию. Гриффиндорка прижимается к нему ближе, так как теперь Тео ведет их игру.       — Лежи, — шепчет он, но это не приказ, а обещание того, что он сделает так, как она хочет, но по-своему.       Он склоняется над ней и начинает целовать, сначала губы, затем шею, спускаясь все ниже и ниже. Неторопливо, но глубоко. Каждое прикосновение оказывается точным и уверенным. Он не спрашивает ее, он чувствует. Пальцы исследуют кожу под топом, пока губы оставляют следы вдоль ее ключиц.       — Ты сводишь меня с ума, — Тео чуть ли не рычит.       Его руки движутся ниже, на поясницу, и он сжимает ее сильнее, прижимая плотней к себе. Гермиона сжимается в ответ, пальцы впиваются в его плечи, и она не может скрыть, как ей это нравится.       Рука Тео скользит к ширинке ее брюк и расстегивает их. Он наспех приподнимается, чтобы стянуть их с девушки. А также снимает и с себя нижнюю часть одежды. Слизеринец возвращается к ней и снова сжимает ее бедра.       — Я не могу больше ждать, — возбужденно произносит он. — Сейчас ты только со мной и я тебя безумно хочу.       От этих слов девушка стонет и Тео улыбается. Он проводит рукой вниз и останавливается у резинки ее трусов. Сил терпеть больше нет, поэтому его рука стягивает вниз ее трусы, после чего проводит рукой между ее половыми губами и осторожно погружает свой палец в нее. Дыхание девушки сбивается, сердце начинает биться чаще.       Тео добавляет в нее еще один палец и делает поступательные движения. Каждое движение пальцев заставляет ее кровь пульсировать быстрей, а тело отзываться на ласку.       — Тео, пожалуйста, мне нужно больше, чем твои пальцы, — тихо хныкает она.       — Раз уж ты просишь, то не могу тебе отказать, — ухмыляется он.       Он специально медленно вытаскивает пальцы из нее и также мучительно медленно входит, намеренно растягивая этот момент. Гермиона вдыхает, напряжение внутри растет с каждым его движением. Тео изучает ее реакцию, ее губы сжимаются, в глазах недовольство от того, как все медленно происходит, а грудь вздымается в тяжелом дыхании.       Она вскидывает на него взгляд, в котором ярко читается раздражение, желание и откровенное нежелание терпеть.       — Тео, — низко шепчет она. — Ты издеваешься? — на что тот усмехается, но не ускоряется даже на долю секунды.       — Может, я хочу запомнить каждую секунду с тобой? — шепчет он, легко проводя пальцами вдоль ее позвоночника.       Гермиона прикусывает губу, глаза вспыхивают, но вместо того, чтобы смягчиться, она резко прижимается к нему ближе, ногтями впиваясь в спину.       — Тогда запоминай быстрее, или я возьму все в свои руки, — Тео улыбается, ведь он специально дразнил ее, ожидая подобной реакции.       Нотт резко начинает набирать темп, что Грейнджер теряется в приятных ощущениях.       — Вот так? — его голос хриплый и низкий.       Гермиона едва сдерживает дрожь, но взгляд от него не отводит. Ее глаза темнеют, зрачки расширяются, дыхание становится рванным. А Тео все продолжает входить в нее также быстро и резко.       — Лучше, — шепчет она, хватая его за затылок и притягивая к себе. — Намного лучше.       Его пальцы на ее коже, горячее дыхание у самого уха. Они оба сходят с ума от ощущений. Никто из них уже не может сдерживаться. Тео понимает, что близок к разрядке, поэтому еще сильней начинает вбиваться в ее тело.       Дыхание Теодора становится тяжелым, будто он только что пробежал марафон, движения становятся более сбивчивыми. Гермиона понимает — он близко. Пальцы впиваются в ее талию сильнее, чем раньше, он выдыхает что-то невнятное и замирает. Еще несколько коротких толчков и его тело напрягается до предела, а затем обмякает.       Нотт опускается на нее, тяжело и шумно дыша, в висках у него стучит и только спустя пару секунд он чуть приподнимается и смотрит ей в глаза. В уголках губ появляется виноватая, усталая улыбка.       — Подожди, — выдыхает он, не давая ей ничего ответить.       Его ладонь скользит вниз, находя нужное место, Гермиона тихо выдыхает и закрывает глаза. Пальцы слизеринца начинают двигаться так, что она сразу выгибается навстречу. Дыхание сбивается, в груди становится тесно, а внизу живота накатывает тепло. Теодор не отводит глаз, ловит каждое ее движение, пока она не начинает тихо постанывать, и не сжимает его запястье, когда ее накрывает волной оргазма.       Она обмякает, все еще тяжело дыша, а он притягивает ее к себе. Они лежат тихо, только сердце стучит так, что слышно даже в тишине.

*****

      Теодор в приподнятом настроении возвращается в гостиную Слизерина. Его вечер прошел намного лучше, чем он мог даже предполагать. Секс в библиотеке — это что-то новое для него. Он даже не ожидал, что это случится в таком месте, но зато это было весьма интересно. Тео не перестает удивляться Гермионе, и он понимает, что ему очень даже нравится такое общение с ней.       Продолжая думать о ней, он заходит в гостиную и садится на диван рядом с Малфоем.       — Как прошел вечер? — весело спрашивает Нотт у друга.       — Очень интересно, проторчал в библиотеке в поисках кое-какой информации, — задумчиво говорит он и поворачивается к Тео лицом.       — И как? Что-то нашел?       — То, что искал — нет, зато нашел то, что даже не ожидал найти, — как-то странно произносит Малфой.       — Да? И что же?       — Представляешь, увидел, как мой друг трахается в библиотеке с гриффиндорской зубрилой, — Тео тут же напрягается, и улыбка на его лице сразу же становится не такой яркой.       — И что тут такого? — безэмоционально спрашивает тот.       — Да так, просто очень неожиданное зрелище, — Малфой смотрит на него, ожидая объяснений.       — Малфой, чего ты от меня хочешь? — Нотт не любит, когда его вынуждают отчитываться.       — Хочу узнать, какого хера, ты делаешь? Сначала Пэнс приводит ее в нашу гостиную, затем ты ее трахаешь.       — И что тут такого? Мне нельзя с кем-то трахаться? — голос Теодора звучит раздражительно и недовольно.       — Блять, я не понимаю, почему именно с ней? — таким же тоном произносит блондин.       — Потому что мы общаемся какое-то время, и я не вижу ничего плохого в том, что мы с ней дружим и спим. Черт, я не какой-то пиздюк, чтобы ты меня допрашивал о таком, — Нотт понимает, что Малфой не отстанет, но и портить себе вечер он не хочет, поэтому планирует отвязаться от него и побыстрей отправиться в спальню, чтобы лечь спать.       — Да кто тебя допрашивает? Я это спрашиваю только потому, что ты вообще ни о чем не рассказываешь? Я не знаю, что с тобой происходит, и кто тебя окружает, — лицо Малфоя меняется, и Нотт замечает его взволнованный взгляд.       — Может, потому что ты все лето либо был весь из себя такой задумчивый и не рассказывал ни о чем, либо же трахался с Асторией. Тебя тогда волновало, что происходило со мной?       — У меня были свои причины так себя вести, я не могу многого тебе рассказать, — Малфой начинает злиться.       — Значит, у меня тоже были свои причины не рассказывать тебе, — Теодор поднимается с дивана и собирается уйти в спальню.       — У тебя все серьезно с ней? — Драко специально не называет ее имени, так как вокруг и так полно людей, которые возможно слышали часть их разговора.       — Мы просто друзья, с определенными привилегиями, не больше, — оборачиваясь, отвечает Теодор.       — Нотт, ты не тот, кто сможет дружить и спать с одним человеком, ты сам не поймешь, как влюбишься в нее. Будь осторожен, — Драко знает Тео с самого детства, и порой даже знает его лучше, чем Теодор знает себя сам.       — Спасибо, но я разберусь сам, — бросает Малфою Нотт и уходит в спальню.       Драко Малфой сидит в гостиной, какое-то время обдумывая слова и поведение своего друга. И ведь Нотт действительно прав, за все лето они толком даже не общались, и в этом вина только самого Малфоя. Но причина действительно очень весомая, о которой он не может пока что никому рассказать. И ему очень тяжело от того, что ему не с кем поделиться этим, так как груз того, чего нельзя рассказывать, просто съедает его.

*****

      Гермиона также в прекрасном настроении возвращается в башню своего факультета. Она сама не ожидала от себя таких действий в библиотеке. Да и вообще, она никогда даже не думала, что сможет осквернить библиотеку таким занятием. Но, если говорить честно, то ей это безумно понравилось.       Грейнджер проходит в гостиную, в которой замечает Гарри и Рона, которые снова что-то шепотом обсуждают. Она бросает на них мимолетный взгляд и идет дальше.       Находясь в своей спальне, Гермиона быстро переодевается и ложится в кровать. Уже лежа в кровати, она вспоминает события в библиотеке и ей становится даже немного стыдно за такое откровенное поведение. Она думает о Теодоре, как о человеке, и понимает, что ей с ним очень комфортно.       Затем она думает о Пэнси, и ей становится интересно узнать ее еще лучше. Боже, да ее окружают только слизеринцы, и ей это нравится. Уму непостижимо.       — Гермиона, привет, — в комнату заходят Лаванда и Парвати. Гермиона недовольно вздыхает, так как жалеет, что не успела притвориться спящей перед их приходом. — Ты сегодня опять провела весь вечер в библиотеке?       — Да, — бросает Грейнджер.       — Эх, Гермиона. Ты столько всего упускаешь, сидя в этой своей библиотеке, — воодушевленно произносит Лаванда и с широкой улыбкой садится на свою кровать. — Знаешь, я никогда не думала, что могу быть такой счастливой. Мой Рон такой прекрасный, боже, я так его люблю, — Гермионе немного противно слушать такие откровения, поэтому она закатывает глаза.       — Лаванда, меня не интересует твоя личная жизнь, прекрати мне все это рассказывать. К тому же, я собираюсь спать, — недовольно произносит Гермиона, ожидая, что девочки успокоятся и дадут ей, наконец, уснуть.       — А может, ты просто ревнуешь Рона ко мне? Я помню, как ты смотрела на него на четверном курсе! — Лаванда встает к кровати и подходит к Гермионе.       — Да кому вообще нужен этот Рон, кроме тебя? Успокойся уже, — Грейнджер начинает злиться, так как эта ситуация начинает портить ей настроение.       — Ну конечно! Поэтому ты перестала общаться с ним? Что, настолько не уверена в себе? — с вызовом произносит ее соседка.       Это уже в серьез начинает бесить Гермиону, она, конечно, может продолжить что-то доказывать Лаванде, но, увы, это будет бесполезно. Поэтому Гермиона принимает решения задернуть балдахин у кровати и поставить заглущающее, чтобы не слушать бредни Лаванды. Через пять минут Гермиона уже спит.