Глава 14. Путь к сердцу

      — Пить что-нибудь будешь? — гостеприимно спросил Северус у неожиданного гостя.       — Тебе не кажется, что четыре часа дня для спиртного весьма ранее время, Северус? — устраиваясь в стоящем перед шахматной доской кресле, с осуждением в голосе ответил Люциус и тут же, криво ухмыльнувшись, добавил: — Подождём до половины пятого.       — Как скажешь, — пожал плечами Снейп. Он занял кресло напротив и задал вопрос, который вертелся у него на языке с момента, как открыл дверь и увидел на пороге Малфоя: — Почему ты решил навестить меня, Люциус?       — Потому что могу.       — И только?       — А ещё меня стала одолевать скука, — поймав проницательный взгляд собеседника, признался Люциус. — Последнее время моё общество сузилось до трёх человек: жена, невестка и внук. Ну вот какие собеседники из женщин и шестилетнего ребенка? А сын постоянно на работе. На болоте зимним вечером и то веселее, — поморщившись, заключил он.       — Хочешь клубничное мороженое? — спокойным тоном предложил ему Снейп.       — Чего? — недоумевающе посмотрел на собеседника Малфой.       — Клубничное мороженое, — повторил Северус и объяснил: — Когда Китти начинает капризничать, я предлагаю ей его. И знаешь, Люциус, оно на самом деле творит чудеса с настроением.       — Избалуешь так девчонку, — фыркнул тот. — А где, кстати, она? Уж слишком тихо у тебя.       — Она сейчас спит. Котяра разбудил её — да и меня — полпятого утра истошным ором. Вода ему в миске не той температуры была. Потом Китти не смогла уснуть, хоть и прочли с ней пару сказок.       — Салазар, знал бы я, какой наседкой ты стал, подарил бы тебе на день рождения кружевной передник и прихватки, — проворчал Малфой. — И пока ты не начал перечислять список проклятий, которые меня бы ожидали после такого подарка, открывай партию. Разговоров о детях мне и дома хватает.       — У нас с тобой получается неплохой дуэт: наседка и сварливый старикашка, — с доброй долей иронии произнёс Снейп и сделал ход.       — Сварливый старикашка? — приподняв бровь, повторил Люциус и громко рассмеялся: — Салазар, что с нами сделали годы! Раньше ты так звал моего отца, теперь меня. Стареем, Северус, стареем.       — Я думал, что зеркало об этом тебе давно уже сказало.       — Да уж, время постаралось над нами основательно: я стал копией отца, а ты теперь на услужение у Министерства…       Прежде чем Снейп успел хоть что-то ответить на выпад собеседника, перед колдунами появилась с хлопком Шицу. Домовик с расширенными от страха глазами пискляво затараторила:       — Хозяин, в лаборатории страшная авария… госпожа Сорокина без сознания! Господин Нотт ничего не может поделать! Вы нам нужны!       — Проклятье на их головы! — сердито воскликнул Снейп и, не тратя и секунды, трансгрессировал.       Домовой эльф последовал за колдуном.       — Что и требовалось доказать, — едко прокомментировал Люциус и с досадой добавил: — Вот и поиграли в шахматы.       Малфой встал на ноги и собирался уже вернуться в мэнор, ведь в его планы не входило дожидаться возвращения хозяина, но тут его внимание привлекла открывшаяся дверь. За ней на пороге показалась взъерошенная девочка в зелёной футболке и черном вельветовом полукомбинезоне, из кармана которого торчала расческа. Взглянув на чужака своими чёрными глазками, ребёнок без всякого намёка на страх и удивление спросил:       — А где дядя Северус?       — Ему срочно пришлось отправиться на работу, — сказал Люциус       — А-а-а, — понимающе протянула Китти. — А вас он оставил присмотреть за мной, — её слова прозвучали не как вопрос, а скорее как утверждение, которое не потерпит возражений.       «Спасибо тебе, Северус, мне как раз хотелось побыть нянькой!» — прежде чем ответить ей, невесело подумал Люциус.       — Всё именно так… э-э-э… извини, совсем забыл твоё имя, девочка.       — Катерина Алисия, — пришла ему на помощь малышка, — но для друзей Китти. А вас как зовут?       — Люциус.       — Лю-ци-ус, — словно пробуя слово на вкус, повторила она, затем тоном знатока продолжила: — Ваше имя похоже на цветок. Мне нравится, — веско заключила она.       — Спасибо… Китти, — улыбнулся Малфой, а про себя добавил:       «А она не лишена очарования».       Когда Северус вернулся через час домой, то застал следующую картину: Китти заплетала платиновые волосы Люциуса в косички. Они были настолько увлечены разговором, что не обратили внимание на возвращение Снейпа, и он смог подслушать их беседу.       — …А ещё, когда у нас был День домашнего питомца, Аманда назвала моего Глотика рыжей мочалкой, — рассказывала о своих детских бедах девочка. — Вот у неё вообще питомец — канарейка, дядя Люциус. Птицы ведь такие скучные. Я и сказала об этом. А она сказала, что я просто завидую. А позже Аманда специально толкнула меня под локоть, и я криво нарисовала глаз котику. Из-за кривого глаза мою картину не повесили на доску.       — Какой кошмар! — подыгрывая ей, с возмущением произнес Люциус, затем лукаво поинтересовался: — Ты ведь отомстила этой противной девчонке?        — Ну-у-у… а вы умеете хранить секреты, дядя Люциус? — серьёзным полушёпотом произнесла она.       — Обещаю, что сохраню твой секрет.       — Крест на пузе?       — Крест на пузе, — испытывая некоторое замешательство, повторил Малфой.       — Запомни, ты пообещал мне, дядя Люциус. Я взяла у дяди Северуса из баночки сушёную лягушку и подсунула её в коробку для ланча Аманды. Слышал бы ты, как она визжала, — не без злорадства рассказывала Китти. — И я не попалась, — невинно закончила она.       Люциус добродушно рассмеялся.       «А мне она не рассказала об этом, — пряча улыбку, ревниво подумал Снейп, затем обратил внимание на то, что у Китти в руках была расческа Живоглота. — Думаю, Люциусу не стоит знать, что его расчесывают вместо кота».

***

      Ночные тени плавно перемещались по потолку, встречаясь и расходясь, и создавали произвольные абстрактные узоры. Несмотря на то, что ночь уже пересекла свою середину, Тео не мог сомкнуть глаз. Варвара лежала у него под боком, а её голова покоилась у него на груди. Чувствуя исходящее от её тела тепло и едва уловимый хвойно-ягодный аромат шампуня, он не мог избавиться от мысли, что полторы недели назад она лежала у него на руках холодная и бледная с осоловелым взглядом. Их неудачный опыт чуть не закончился… Необратимо ужасно. Самоуверенность Варвары и его уступчивость смешались и едва не забрали жизнь колдуньи. Хвала небу, Снейп явился вовремя и спас её. Тео впервые был рад видеть своего соперника. Сегодня судьба преподнесла ему ещё один подарок: Варвара пришла к нему на следующий день после выписки из Мунго. И вот они оказались вместе в одной постели.       — Ты почему не спишь? — вторгся в его мрачные размышления голос любимой.       — Думаю, — сказал мужчина и ласково провёл рукой по её волосам. — А ты?       — Я спала, но мне снился нехороший сон, — ответила Варвара и, посмотрев на него, спросила: — О чём ты думаешь?       — Просто у меня есть подарок для тебя.       Тео говорил ей частичную неправду. Думал он, конечно, о другом, но подарок для неё на самом деле был и ждал в прикроватной тумбочке момента, когда окажется в руках хозяйки.       — Подарок, ты говоришь?! — в голосе Варвары появились мурлыкающие интонации. Поигрывая пальчиками с волосами на его груди, она поинтересовалась: — И что же ты о нём думал?       — Никак не могу решить: отдать его сейчас или придержать до лучшего повода.       — Для какого же лучшего повода?       — Ну-у-у, скоро будет День святого Валентина.       — Ах да, и как я об этом могла забыть, — недовольно сморщила носик Варвара.       — Но раз я уже заикнулся, то сюрприза не будет, — вздохнул Тео. — Позволь-ка…       Мужчина высвободил плечо и руку, затем, повернувшись на бок, потянулся к прикроватной тумбочке, открыл верхний ящик и вынул квадратный футляр, отделанный темно-бордовым бархатом. Сгорая от нетерпения, женщина протянула руки за подарком и, получив его, тут же открыла коробочку. Внутри оказалось ожерелье из оникса, цвет и оттенок которого были точь-в-точь как цвет глаз Теодора.       — Какая прелесть! — довольным голосом произнесла Варвара, поглаживая идеально круглые и гладкие бусины. Энергия, скрытая в камнях, приятно покалывала кончики пальцев колдуньи.       — Тебе нравится? — спросил Тео, внимательно вглядываясь в еë лицо.       — Ты ведь и так знаешь ответ, milyj, — улыбнулась она. — Но мой совет: никогда не дари женщине ожерелье из оникса, если, конечно, не хочешь оказаться у неë под каблуком.       — А разве я уже не там? И мне бы хотелось…       — Мне очень понравился твой подарок, — прервала его Варвара, прекрасно понимая, куда он клонит разговор. Она резко захлопнула крышку футляра и, убрав его под подушку, добавила: — Завтра на работу, давай спать, Тео, — и демонстративно легла, повернувшись к нему спиной.       — Ты не уйдёшь? — искренне удивился он. — Останешься со мной до утра?       — Я устала и хочу спать, — медленно произнося слова, ответила женщина. — Но если мешаю тебе, то уйду.       — Нет! — воскликнул мужчина и крепко обнял её. — Ostat'sya so mnoj, dorogaya, pozhalujsta.       — Тише, задавишь же меня, durachok, — буркнула Варвара, — рассчитывай силу. Давай уже спать.       Зарывшись лицом в пахнущие хвоей и ягодами шелковистые волосы, Тео тихо и нежно произнёс:       — Спасибо, что ты сейчас со мной. Я очень счастлив. YA lyubit' tebya, Varen'ka.       Слушая его признания, Варваре, которая лишь притворялась спящей, хотелось расплакаться. Произнесённые им слова заполнили её душу щемяще-сладкой болью. Она тоже хотела признаться ему, но между ними с её стороны было слишком много «но»…

***

      Северус оторвался от чтения последней работы Фламеля о влиянии небесных тел на вещества и посмотрел на то, чем занимается Китти, которая заняла для себя правый угол его кабинета (здесь стоял невысокий стол с необходимыми канцелярскими предметами). Девочка что-то увлеченно не то рисовала, не то писала на листах розовой бумаги. На левой щеке ребёнка Снейп заметил чернильное пятно величиной с пенс. От прилагаемого усердия Катерина даже высунула кончик красного язычка. Её кудряшки, словно в них играл ветер, то и дело беспорядочно перемещались вокруг лица.       — Что ты делаешь, Китти? — поинтересовался Северус.       — Валентинки для друзей, — ответила та, не отрываясь от своего занятия. — Нам в детском садике сказали, что на День святого Валентина нужно подарить валентинки друзьям.       — Вот как, — понимающе кивнул Снейп.       Колдун уже собирался вернуться к чтению, но его прервали: Китти подошла к его столу с охапкой розовой бумаги. На каждом листке скачущими печатными буквами был написан практически один и тот же текст: «С ДНЁМ СВЯТОВА ВАЛИНТИНА (имя получателя)!

ОТ КИТТИ»

      Бесчисленные сердечки разных размеров заполняли пустые места.       — Они ещё недоделанные, — призналась девочка. — Когда закончу писать, то сложу каждую бумажку в виде сердечка. Я уже написала для тебя, для Лилу, для Джеймса, для Ала, для Нафгара, для Скорпиуса, — перечисляя, она аккуратно выкладывала листки перед Северусом. — А ещё для Нукси и для Шицу — они всегда меня угощают моими любимыми пирожными, когда ты приводишь в лабораторию. Для мисс Варвары делать не буду: она мне не друг. Глотик — кот, ему не нужна валентинка. Мне ещё нужно сделать для воспитательницы Джессики. А также для Бобби, Розы, Анны, Джуди…       — На валентинке у Джеймса так много сердечек, — перебив её, подметил Снейп.       — Это потому, что он мне нравится больше всех, — ответила Китти тоном, будто объясняет самую тривиальную истину.       — Тебе больше всех нравится Джеймс Поттер? — произнёс Северус, не веря в то, что только что услышал от своей дочери.       — Да, — энергично кивнула девочка. — Я, может, даже на нëм женюсь.       — Но почему?..       — Ну, он старше меня, — серьёзным тоном рассуждала она, — и сильный, и знает много чего, а ещё он умеет ходить на руках вниз головой и шевелить ушами. Это так весело!       «У неë довольно непритязательный вкус, — сварливо подумал мужчина. — Хотя ей всего-то шесть. Всё ещё изменится. Пусть сейчас еë приводят в восторг шевелящиеся уши, но в шестнадцать, надеюсь, это будет раздражать, а ещё лучше — бесить».       — Понятно… Тогда тебе ещё, наверное, сильно нравится Скорпиус. Он тоже тебя старше.       — Нет, Скорпиус друг, как Ал, — отрицательно покачала головой Китти, собрала свои заготовки для валентинок и, опять сев за свой стол, сказала: — Мне гораздо больше нравится дедушка Скорпиуса. С дядей Люциусом интересно разговаривать, и у него такие мягкие волосы.       — Мне стоит поменять прическу, чтобы начать тебе нравиться? — шутливо спросил Северус.       — Ну и глупый ты, дядя Северус, — с укором произнесла девочка. — Разве ты не заметил, что на твоей валентинке сердечек столько же, сколько у Джеймса? А это значит, ты мне очень-очень нравишься.       — Столько же, сколько у Джеймса… Я, конечно, не умею шевелить ушами, но, может, всё-таки дорисуешь мне ещё одно сердечко?       — Ну ладно, — вздохнула она. — Дорисую.       Снейп улыбнулся и вернулся к чтению. Некоторое время спустя, Китти спросила:       — А ты приготовил валентинки для друзей, дядя Северус?       — Нет, — честно ответил Снейп, но заметил, как черные бровки начали неодобрительно изгибаться, а губы Китти сердито дрогнули, добавил: — Но скажу по секрету, для одной маленькой мисс у меня припрятана коробка шоколадных конфет в форме сердца.       — С котятами на крышке?       — Да.       — А конфеты из разного шоколада и с разными начинками?       — А как же иначе!       — С марципаном тоже? — морщась, продолжила допрос она.       — Конечно же, нет! — возмутился он. — Разве я могу подарить ей нелюбимые конфеты в День святого Валентина.       — Правильно, дядя Северус, марципановые конфеты можно дарить только мисс Варваре. А конфеты в форме сердечек?       — Конечно, в форме сердечек, ведь они в честь праздника.       — Это хорошо. Ты сделал всё правильно, дядя Северус, — Китти удовлетворенно кивнула и продолжила делать открытки. Несколько минут спустя девочка сказала: — Дядя Северус, я тут подумала: одного дополнительного сердечка тебе будет мало. Нарисую два.