Петрикор

      "Not all light is good. Not all dark is evil." (с.) -------------------------------------------------------------------       — Это полный зашквар, Зира! — Вместе с хлопком открывающейся двери раздался недовольный возглас демона, ввалившегося в книжный магазин. — Впервые за шесть тысяч лет мои нервы на исходе! — Продолжал он, закинув мокрые зонтик, пальто и шарф на вешалку, и уже проходя вглубь помещения.       — И тебе привет, Кроули. — Как обычно улыбнувшись, поприветствовал друга Азирафаэль, отвлекаясь от книжной полки, после чего, тихо вздохнув, поставил почти вытащенный фолиант на свое законное место. — Позволь заметить, на моей памяти, твои нервы почти всегда были на пределе. — Ангел повернулся к нему лицом и вышел из-за стойки, а затем осмотрел гостя с ног до головы.       Мокрые медные волосы торчали в разные стороны с ещё большей хаотичностью, чем обычно, и было четко заметно, как демон сжимал челюсть. Кроули явно пребывал в бешенстве, разве что не дымился от злости. Когда взгляд голубых глаз дошел до ног темного, то сразу же переметнулся на дорожку из мокрых следов, ведущих к двери. Азирафаэль посмотрел на друга, при этом приподняв одну бровь и чуть склонив голову на бок. Лицо Кроули на какой-то миг сменилось вопросительным выражением, после чего он мельком глянул через плечо и, цокнув языком, одним жестом пальцев убрал с пола всю грязь с помощью магии, при этом не забыв про ботинки, и посмотрел на ангела мол, все, доволен? Тот, в свою очередь, удовлетворённо кивнул, прикрыв глаза.       — Должен в очередной раз признать, что люди действительно неплохо справляются и без нашей помощи... — Пробубнил демон, спрятав руки в карманы и сгорбившись, после чего, не церемонясь, прошел мимо светлого, направившись в дальнюю комнату магазинчика. — Это полный пи... — Договорить змию не дала рука Азирафаэля, закрывшая ему рот на полуслове.       — Не выражайся, пожалуйста. — Попросил тот, после чего убрал кисть, как только Кроули закатил глаза, сделав соответствующее движение головой.       В любой другой момент, чтобы избавиться от ладони ангела, демон наверняка бы лизнул ее своим раздвоенным языком или попытался несильно укусить, но, если он не сделал ни того ни другого, то ситуация действительно была плачевной. И Азирафаэль, как никто другой, понимал это. Все же, у него было много времени, чтобы разобраться в эмоциональном устройстве Кроули. В последний раз такая затяжная агрессия была в 1321 году, когда Данте написал свою "Божественную комедию". Тогда демон был готов лично расправиться с непутёвым автором, попытавшимся описать устройство Ада и Чистилища, хотя сам сначала долго, откровенно говоря, угорал над написанным. Единственным вариантом успокоить разбушевавшегося змия, чтобы он не лишил смертных столь занимательного чтива, был алкоголь, что неизбежно коснулось и самого ангела — чего только не сделаешь на благо рода человеческого...       Кроули угрюмо смотрел в окно, за которым уже не первый час бушевала стихия — дождь из кошек и собак, как сказали бы истинные британцы. Демон же, в силу экономии слов и раздраженности, ограничился универсальным сравнением:       — Дерьмо погода…       Поежившись, темный напряжённо провел рукой по сырым волосам, после чего опустил кисть на шею и до хруста наклонил голову в сторону. Человеческое тело сразу отозвалось лёгким чувством облегчения, заставив своего хозяина рефлекторно выдохнуть. Все же, люди были довольно интересными существами. Жаль только, что некоторые индивиды обладали повышенной степенью бесячести.       — Знаешь, когда я соглашался присмотреть за смертной подружкой Дракса, я был на все сто уверен, что это будет проще, чем заставить цветы расти ровно. — Кроули кивнул в сторону огромного фикуса, который сразу же будто дернулся от одного его взгляда. — Но с таким пиздецом я столкнулся впервые... — Почти прошипел он, вновь вперив взгляд в окно, за которым уже давно был вечер.       Азирафаэль, все это время внимательно рассматривающий своего друга, лишь вздохнул и отошёл в другую часть комнаты, где было все необходимое для чайных (и не очень) посиделок, а в одном из шкафчиков, на специально отведенной для этого полке, обитала закупоренная бутылка отменного красного вина такой выдержки, какая простому смертному и не снилась — её ангел держал для исключительных случаев. В этом году конец зимы выдался не на шутку холодным: несмотря на то, что на дворе была уже середина февраля, температура воздуха всё ещё не стеснялась опускаться почти до нулевой отметки. Ветер успевал менять свое направление по десять раз на дню, что уже говорить о сезонных дождях, перешедших в статус ежедневных ливней. Во время буйства стихии глинтвейн был определенно лучшим решением, тем более, что таким образом Азирафаэль заботился и о Кроули, который в силу своей змеиной сущности, плохо переносил капризы погоды с постоянными перепадами температур.       — Кроули, дорогой, не принимай все так близко к сердцу. — Говорил ангел, нарезая апельсиновые дольки, пока рядом медленно подогревалось вино. — Она просто не может быть такой несносной, как ты ее описываешь. — Кусочки цитруса отправились в алкоголь, и светлый с улыбкой принялся за яблоки. — Руби — чудесный, любознательный ребёнок, и я уверен, что вы сможете поладить, если найдете общий язык.       Демон повернул голову в его сторону и, сняв очки, непонимающе изогнул бровь, после чего медленно развернулся и подошёл к другу, который был буквально захвачен процессом приготовления напитка. Пожалуй, после многих попыток освоить человеческую кухню самостоятельно, это было единственное, что он действительно любил готовить без помощи магии.       — В смысле "чудесный, любознательный ребёнок”?... — Спросил змий, прищурившись и склонив голову на бок. — Разве ты с ней пересекался? Когда?! — Не унимался Кроули, прожигая взглядом жёлтых глаз кудрявый затылок Азирафаэля. — Давай с имбирем. — Добавил он, когда рука ангела, будто в раздумьях, зависла над несколькими стеклянными баночками с разными специями.       — О, да, сегодня утром мы наконец с ней встретились. Я не думал, что в такую погоду кто-то может заглянуть в магазин, поэтому читал здесь и не сразу заметил звонок на стойке, когда она зашла. Ммм... — Светлый довольно зажмурился и с наслаждением вдохнул приятный запах фруктов и алкоголя, который начал распространяться по всему помещению. — Кроули, будь так любезен, подай, пожалуйста, стаканы. — Попросил хозяин магазина, глянув на демона через плечо.       Тот молча открыл тумбочку и извлёк из неё два стеклянных сосуда, после чего со звонким стуком поставил их перед эфирным. Последний даже чуть вздрогнул от звука, понимая, что демон всё ещё находится в напряжённом состоянии. Будто в доказательство этого, темный оперся одной рукой на стол и пару секунд побарабанил указательным пальцем по дереву, после чего резко вернулся в исходное положение вопросительного знака.       — Так и что там про "чудесного ребенка", который ни разу не лютый звиздец? — Выжидающе спросил Кроули через несколько секунд. — И вообще, она не ребенок — ей уже есть двадцать лет. Если, конечно, у людей это считается взрослым возрастом... — Пробубнил себе под нос змий, и, шатающейся походкой, направился в сторону небольшого диванчика, на который сразу же и приземлился, откидывая голову на спинку и вытягивая ноги.       Все, чего ему сейчас больше всего хотелось, так это отмотать время назад и не соглашаться помогать Люциферу. Однако, даже не смотря на то, что такой трюк был демону под силу, по какой-то причине он до сих пор этого не сделал, даже не взирая на то, что смертная вывела его из себя уже в первую встречу. Возможно, где-то глубоко в его падшей душе говорило совсем затупленное чувство долга перед вампиром: все же он помог ему в свое время. Впрочем, Кроули старался думать об этом меньше всего, связывая свое необдуманное, как он утверждал, решение с тем, что оно было принято под небольшим градусом. От этих мыслей по его телу прошла неприятная дрожь, заставившая демона закрыть глаза локтем.       Из размышлений над, ставшей постоянной, проблемой, темного вывел незаметно подошедший Азирафаэль: в руках он держал два стакана с глинтвейном, один из которых протянул другу. Тот нехотя приподнялся и молча принял горячий напиток из рук ангела, чуть коснувшись его пальцев своими. Какое-то время Кроули просто смотрел на алую жидкость, на поверхности которой плавала апельсиновая долька, что могло показаться, будто он пытается ее загипнотизировать. Однако, в следующий момент демон одним залпом опрокинул в себя половину стакана, будто это и вовсе был не глинтвейн, а самая ядреная текила. Под рёбрами начало расползаться приятное тепло, а сладкий запах вина с фруктовыми и имбирными нотками мягко окутал его беснующийся рассудок. Мужчина прикрыл глаза и тихо выдохнул, поддаваясь ощущениям своего тела, которое действительно устало от нескончаемых холодов.       Сидящий в кресле напротив букинист, в свою очередь, предпочел сделать несколько маленьких глотков, стараясь уловить отголоски всех ингредиентов, чтобы сполна насладиться их общим вкусом. Воистину, вино было лучшим изобретением человечества: так порой рассуждал светлый, при этом держа где-то на задворках разума мысль о том, кто именно сказал людям, что хорошего можно и побольше. Блаженно зажмурившись от восхитительного сочетания вкусов, Азирафаэль улыбнулся краешками губ, а после поудобнее устроился в своём кресле.       — Да, ты прав, Руби уже давно официально не ребёнок. Во Франции, как и здесь, совершеннолетие наступает в восемнадцать. — Начал ангел, устремив взгляд светлых глаз в окно, за которым бушевала непогода. — И, я думаю, что это даже хорошо, что она, несмотря ни на что, сохранила в себе это ребячество — такое сейчас редко встретишь.       — По-твоему, уличные разборки и полное отсутствие инстинкта самосохранения — это ребячество?! Если так, то я — Моисей. — На этих словах змий щёлкнул пальцами, и жидкость в его стакане разделилась ровно на две части, словно море в древнем писании. — Она сама кого хочешь отмудохает: не понимаю, зачем вообще Люцик попросил меня за ней присматривать... — Не унимался Кроули, пристально разглядывая плавающие в глинтвейне кусочки фруктов, будто они могли как-то помочь ему понять мотивы просьбы его давнего приятеля.       Несколько мгновений Азирафаэль смотрел на демона, сидящего напротив, а после прикрыл глаза, вздыхая, и покачал головой:       — Как бы то ни было, Руби хоть и может постоять за себя, но у неё вряд ли будет хоть один шанс против вампиров Багрового клана, из-за которых, между прочим, тебя и попросили опекать её, пока Люцифер не разберётся с ними. — Светлый выразительно посмотрел на друга, и отпил немного глинтвейна, после глотка которого, черты его лица вновь разгладились, сменившись спокойным удовлетворением, а сам он перевёл взгляд на окно. — Сегодня утром она поделилась некоторыми подробностями о том, почему твой друг так поступил, и, если честно, мне было немного не по себе от её рассказа, так как стало понятно, что она, в действительности, боится, что её названная семья не справится. Даже спросила, нет ли у меня, случаем, книг по колдовству — хотела изучить что-то более полезное в её положении, чем несколько трюков из бытовой магии, которым её научил Дракула… — На последних словах ангел тихо усмехнулся, следя глазами за проезжающим мимо магазинчика автомобилем, а затем посмотрел в свою кружку, вздохнув. — Знаешь, на самом деле, мне Руби показалась довольно славной. Да, у неё не лучший характер из-за сложного детства и подросткового периода, но она всё равно молодец. Мне даже грустно, что её душа, с большей вероятностью, попадёт в Ад…       — НЕ ДАЙ БОГ! — Кроули чуть ли не подскочил на месте, так и застыв с широко открытыми глазами, что в упор смотрели на застигнутого врасплох Азирафаэля, который едва не выронил стакан от испуга.       Несколько секунд демон продолжал сидеть в том же положении, словно его окатили ведром ледяной воды, а затем, так же резко опомнившись, он зажмурился и несколько раз несильно похлопал себя кончиками пальцев по губам, как следует осознав свою реплику. Букинист же снова расслабился в своём кресле, тихо и мягко рассмеявшись от сложившейся ситуации, в то время как змий, привычно поджав губы, метнул в его сторону несколько недовольный взгляд, на что тот лишь пожал плечами, а затем спрятал лицо за склянкой с глинтвейном. Несколько мгновений тёмный ещё наблюдал за ангелом, после чего прикрыл глаза, а с его губ сорвался усталый вздох, с которым он снова откинулся на спинку дивана, запрокидывая голову назад. И как его, вообще, угораздило?...       Мысли Кроули начали течь немного медленнее, то ли от алкоголя, выпитого на голодный желудок, то ли от резкого потрясения, то ли попросту от измотанности, которая не покидала его последнюю неделю с небольшим, а может, и вовсе всё сразу. Мужчина честно признавался самому себе, что действительно несколько выбился из сил, но, скорее, морально — его сверхъестественная природа вряд ли бы позволила ему сполна осознать, насколько слабым, порой, бывает человеческое тело, за что он был очень ей благодарен. По прежнему не отрывая взгляда от потолка, демон окончательно опустошил свой стакан, и, почти автоматически, щёлкнул пальцами, заставив сосуд вновь наполниться тёплой дымящейся жидкостью, пока сам находился где-то совсем далеко отсюда вместе со своими мыслями, которые, то и дело, уже несколько дней вертелись вокруг одной белобрысой смертной проблемы.       Истресканные губы время от времени искривлялись от покусываний, пока змий задумчиво водил указательным пальцем по бортику склянки и, так же методично, перебирал в голове всё, что сказал его небесный друг несколькими минутами ранее. Выдохнув сквозь стиснутые зубы, не без характерного шипения, Кроули, всё же, мысленно согласился с эфирным: неугомонность и умение драться могли стать серьёзным подспорьем в бою для девушки, но не когда речь идёт о буквально бессмертном противнике, что во много раз сильнее и быстрее. Он догадывался, что Руби прекрасно это осознавала, раз без лишних возражений позволила передать себя под протекторат другого, ещё более могущественного, сверхъестественного создания, что, впрочем, видимо, не вселяло в неё полного спокойствия за свою тушку — демон явственно ощущал от неё ауру чего-то, чем можно было серьёзно навредить порождению тёмных сил. Люцифер как-то упомянул во время их последнего разговора, что у его подопечной есть парочка козырей на самый крайний случай, если падшего ангела, по какой-то причине, не окажется рядом, но настоятельно порекомендовал не допускать такого развития событий. Кроули же тогда не слишком хотел вдаваться в подробности, рассудив, что подобная ситуация маловероятна, так как не видел ничего зазорного в том, чтобы за ним ходили хвостиком. А потом ему представили этот самый “хвостик”, который уже в течение дня захотелось отбросить и потерять, как ящерица, что демон и сделал сегодня в очередной раз. В конце концов, он был уверен, что за несколько часов вряд ли что-то случится, и его, с недавних пор, персональная головная боль никуда не вляпается. Во всяком случае, ему очень хотелось в это верить.       Среди шума дождя, барабанящего об окна, до слуха змия донёсся тихий хлопок, а чутьё уловило слабый всплеск магии, будто уже знакомый, из-за чего он чуть насторожился, приподнимая голову, и нехотя распахнул жёлтые глаза. В поле зрения сразу же попал ангел, чей любопытный взгляд был устремлён вниз, куда незамедлительно посмотрел и сам демон, при этом вопросительно изогнув бровь: на кофейном столике лежал небольшой сложенный лист бумаги. Недолго думая, Азирафаэль взял свёрток в руки и раскрыл его, прежде чем Кроули успел как-то среагировать, чтобы остановить его:       — О, это целое письмо. Не знал, что Руби умеет отправлять записки с помощью магии. — Чуть улыбаясь уголками губ, он на секунду поднял взгляд голубых глаз на друга, который резко сменился в лице после упоминания имени смертной.       — Что? Снова просит вытащить её из обезьянника, как на прошлой неделе? — Скривив недовольную гримасу, фыркнул тёмный, после чего отвернулся в сторону окна и сделал глоток из своего стакана, при этом несколько раз нервно притопнув ногой о паркет. — И что ей неймётся…       — Я бы сказал, что всё более прозаично. — Спустя полминуты отозвался букинист, и протянул письмо мужчине напротив, при этом как-то странно улыбаясь.       Падший ангел посмотрел на него боковым зрением, после чего выдернул лист из протянутой к нему руки, при этом что-то бубня себе под нос, и несколько раз посмотрел то на бумажку, то на своего собеседника, прежде чем углубиться в чтение. Перед жёлтыми глазами предстал не слишком крупный, слегка угловатый почерк, лишённый связок между буквами, а строки, почему-то, постепенно съезжали вниз, кое-где даже размазываясь — писали явно гелевой ручкой. А писали следующее:              “Привет, Кроули. Ты очень быстро ретировался сегодня утром, и я не смогла извиниться за то, что испортила тебе настроение (за пальто тоже прости, каюсь). Надеюсь, этот злополучный дождь никуда тебя не смыл. К слову, ливень загнал меня в книжный магазинчик в центре города, и я наконец познакомилась с Азирафаэлем, про которого ты рассказывал — должна отметить, что он та ещё душка.”               Демон на несколько секунд оторвал взгляд от письма и подозрительно глянул на ангела, который самозабвенно смотрел в окно и с довольным лицом попивал уже вторую порцию глинтвейна. Едва слышно хмыкнув, змий продолжил читать:              “Но, ближе к делу. У тебя есть прекрасная возможность получить несколько дней спокойствия и бутылку дорогого вискаря, потому что здешний климат меня доконал. Прямо сейчас я пишу это письмо трясущимися от температуры руками (за почерк уж извини), и не могу переместиться дальше дивана. Дааа… Мне не очень хотелось тебя беспокоить после утренних событий, но моё больное тело послало чувство стыда нахер и не оставило мне выбора — кто-то должен совершить рейд на аптеку, а попросить мне больше некого. Приедь, пожалуйста.“              Дальше, сразу после грустненького смайлика, шёл список каких-то сложных названий лекарств с припиской “Не знаю, есть ли такие в Англии — лучше спросить у фармацевта.” В самом конце листа расположилось ещё одно предложение, выведенное уже несколько неровным почерком:              “P.s. Надеюсь, письмо до тебя таки долетело — я ещё плохо умею пользоваться этим заклинанием, но, вот, пришлось, потому что кто-то заблокировал меня у себя в телефоне.” Закончив читать, Кроули многозначительно приподнял брови, а после отложил бумагу на стол и, закинув одну ногу на другую, вновь подхватил свой стакан, задумчиво посмотрев на его содержимое, прежде чем сделать глоток. Как ни крути, он всё же был вынужден согласиться с девушкой: погодные условия здесь, действительно, порой оставляли желать лучшего. За своими размышлениями демон не заметил, как пристально на него смотрел ангел, вот уже, почти как пару минут, из-за чего тот решил о себе напомнить:       — И когда ты собираешься к ней поехать? — Невинно спросил он с улыбкой на лице. Уже второй раз за последние полчаса змий подскочил на месте, но на этот раз ещё и поперхнувшись напитком. Резко поставив стакан на стол, он как следует откашлялся, при этом едва не согнувшись пополам, а затем посмотрел на эфирного широко открытыми глазами, зрачки которых сузились до тоненьких щёлочек:       — Да скорее Ад замёрзнет, чем я с этого места сдвинусь, ясно? — Почти прошипел он, указывая пальцем на диван, а затем сложил руки в замок, принимая максимально закрытую позу, и посмотрел в сторону. — Тебе надо, ты и иди.       — На минутку, попросили именно тебя. — Светлый сделал уточняющий жест рукой. — К тому же, Руби извинилась, а это значит, что свою вину она вполне осознала.       — Ага, конечно. — Фыркнул демон. — Как плохо стало, так сразу в овечку нарядилась.       Азирафаэль поджал губы и вздохнул, понимая, что в словах друга может быть доля правды, но всё равно настоял на своём:       — Даже если и так, то, в любом случае, чего тебе стоит? — Он внимательно посмотрел на него.        Рыжеволосый мужчина глянул на него боковым зрением, после чего резко сменил позу, на этот раз поставив локти на колени, и пару раз открыл и закрыл рот, указывая пальцем на окно, прежде чем начать:       — Зира, ты видел, что на улице творится? Если бы мы сами несколько месяцев назад не остановили Конец Света, то я бы подумал, что это он. Я, лично, вообще в шоке, что смог до тебя добраться и меня, как сказала наша многоуважаемая заноза в заднице, действительно, никуда не смыло. И ты сам прекрасно знаешь как хреново я переношу холодную погоду, того и гляди, тоже заболею. — Тёмный приложил руку к груди, а затем резко нахмурился. — И потом, с чего ты вообще взял, что всё так плохо? Я слышал, что люди часто болеют в это…       — Кроули. — Букинист выразительно посмотрел на него, чуть приподняв брови и улыбнулся краешком губ.       Змий тут же прервал свою тираду и сменился в лице — взгляд его стал каким-то не верящим, в то время, как светлый продолжал всё так же смотреть на него, будто выжидая. Последней каплей стало то, что по истечению нескольких секунд, которые показались падшему ангелу вечностью, Азирафаэль склонил голову на бок и приподнял брови ещё выше. Демон сжал губы в тонкую полоску, а после шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и устремил свой взор к потолку:       — Ну зачем ты со мной так, а? ***       Дождь мерно бился о стёкла, отбивая какой-то, известный только ему, загадочный ритм. Из приоткрытой оконной рамы доносился шелест непогоды, что стабильно бесновалась даже с наступлением ночной темноты, которая лишь едва рассеивалась от небольшого комнатного светильника, что стоял на тумбочке в гостиной. Уличная прохлада украдкой забиралась в дом вместе с лёгким сквозняком, который ненавязчиво трогал гардину, что уже порядком отсырела от залетающих в помещение капель, которые, вдобавок ко всему, разбивались в водяную пыль о москитную сетку. Изредка, в комнату на первом этаже проникал свет фар проезжающих мимо дома авто, быстро проползая по потолку ровным полотном, и, так же быстро исчезая, вслед за удаляющимся шуршанием колёс о брусчатку. Колыбельная истинного английского ненастья с лёгкостью погружала в забвение, незаметно подкрадывалась и обнимала разум, превращая ворох беспокойных мыслей в тревожный омут. Болтаясь где-то между сном и явью, размякшее сознание едва цеплялось за реальность, но так и не находило сил, чтобы погрузить тело в такой нужный ему сон, из-за чего практически полностью растворяло внимание, чувства и размышления, стараясь, таким образом, сохранить остатки жизненных сил, с аппетитом пожираемых лихорадкой.       Светлые, почти белые ресницы чуть вздрагивают, когда среди дождевого шелеста вновь прокрадывается шуршание колёс машины, что резко обрывается, как и затруднённое, сипящее дыхание, а потом возникает вновь и, на этот раз, постепенно растворяется в симфонии ливня. С пересохших бледных губ слетает тихий, прерывистый вздох. Голова снова медленно пустеет. Тяжело.       Старенькие настенные часы мерно отсчитывали сгустившееся время, едва слышно тикая где-то в зоне кухни, что примыкала к гостиной, а затем разразились единичным звоном, что так странно прорезал уже почти природнившийся шум дождя. Белёсые брови сошлись на переносице чуть сильнее, образовав между собой небольшую складку. Десять? Девять? Двенадцать? Кажется, эти вопросы постепенно теряли смысл, как и всё вокруг, потихоньку, всё более решительно, утекая в неизвестность, как утекала в ливнёвки вода на улице. Ускользающее сознание уже слабо функционировало, едва отдавая своему хозяину отчёт о другом ноющем комке, что свернулся в груди не так давно, но будто тоже давил на больные дыхательные пути. Под веками, со временем, начали пробегать искры и полосы, порой собирающиеся в непонятные силуэты, а не отступающий звон в ушах и вовсе стал пополняться неизвестными шумами, среди которых проклёвывался неразборчивый, искажённый остальными звуками, говор. По капле накрывало ощущение потерянности, что глухо пинало почти отключившийся инстинкт самосохранения, который только и мог, что заставить содрогающееся тело сжаться в комок ещё сильнее, а практически онемевшие, взмокшие пальцы слепо пошарить под подушкой в поисках…       — Ну и звиздец на улице: такое ощущение, что наступил второй Всемирный потоп! — Входная дверь почти с грохотом отлетела в сторону, впуская на порог арендованного особняка недовольного демона и резкий порыв сквозняка, который полностью открыл оконную створку и взметнул шторы вверх. — Ещё и под домом у тебя хрен припаркуешься — все ноги замочил, пока от машины шёл… — Продолжил причитать Кроули, пока скидывал с себя шарф и пальто, подол которого изрядно отсырел, а после, перехватив поудобнее пакет, что до этого прятал за пазухой, размашистым движением запустил пальцы в свои волосы, взъерошивая их. — Белобесина, ты где? — Он приподнял очки и прищурился, вглядываясь в темноту, где в конце коридора виднелся слабенький свет.       Мужчина изогнул одну бровь, когда услышал в ответ лишь тиканье часов и шум дождя, что теперь был явственно громче из-за открывшегося настежь окна. Щёлкнув на ходу пальцами, чтобы в одну секунду просушить и почистить одежду, падший ангел прошёл вглубь жилища и остановился на входе в гостинную, пытаясь взглядом найти пропажу, но, в итоге, задержал его на распахнутой оконной раме. Прошипев что-то себе под нос, он быстрым шагом пересёк комнату и закрыл створку свободной рукой, после чего аккуратно расправил гардину, которая, тут же, магическим образом высохла, а затем с подозрением оглянулся назад и опустил взгляд вниз, когда его чутьё, в очередной раз, уловило что-то знакомое:       — О, а вот и мы. — Змий развернулся всем корпусом на сто восемьдесят градусов и упёр кулакв бок, напоминая собой, не иначе, как строгого родителя, что был в очередной раз недоволен своим чадом.       Перед демоном предстала следующая картина: забившаяся в угол дивана и свернувшаяся калачиком девушка, чьи белые дреды разметались где только можно, смотрела на своего гостя абсолютно расфокусированным взглядом и обессиленно улыбалась уголками губ, пока старалась удержать свою, изрядно потяжелевшую к вечеру, голову поднятой.       — И тебе привет, рыжий шнурок. — Едва слышно просипела хозяйка дома, неопределённо кивнув, после чего из её горла вылетел сдавленный хрип. — Твой вискарь ждёт в холодильнике. Только не переверни там ничего. — Прикрыв глаза, добавила она уже более чётко, но всё так же тихо, а затем медленно опустила голову обратно, растекаясь по диванной подушке.       Несколько секунд мужчина просто продолжал раздражённо глядеть на смертную, пока на его лице не отразилась толика подозрительности, с которой он приподнял одну бровь, после чего коротко выдохнул через нос и, небрежно положив пакет с эмблемой какой-то местной сети аптек на кофейный столик, развернулся на пятках в сторону кухни, намереваясь сделать шаг, но так и остался стоять.       — Спасибо тебе большое, Кроули. — Тихо, почти едва слышно, раздалось у него за спиной.       Прошло несколько долгих секунд, пока тёмный всё же оторвал взгляд от пола, а затем, прочистив горло и чуть ссутулившись, проронил почти сухое “Не за что”, так и не обернувшись, после чего наконец сдвинулся с места. Небольшая кухня, сделанная настоящими хозяевами особняка в каком-то непонятном около винтажном стиле, встретила его таким же порядком, в каком он застал её в самый первый раз, около недели назад, только не помытый стакан лежал в раковине, будто на что-то намекая. Покосившись на склянку, падший ангел шагнул к холодильнику и сразу же распахнул его, натыкаясь взглядом на полупустое пространство, где около пары банок с газировкой притаилась его оплата за беготню под ливнем в поисках нужных лекарств. Сцапав бутылку с золотистой жидкостью, он поднёс её к лицу, развернув к себе этикеткой — то был двенадцатилетний шотландский Макаллан. Демон чуть сузил глаза, тихо хмыкнув, и провёл пальцем по надписям: выбор, определённо, был хороший, о чём свидетельствовала уже сорванная крышка, которая сразу же сложилась в рыжей голове вместе с подмеченным несколькими секундами ранее стаканом. Впрочем, тара на вид была абсолютно полной, поэтому своего нового владельца ничуть не смутила, а даже наоборот, поселила в его нутро тянущее чувство предвкушения приятного окончания этого долгого сумасшедшего дня.       Ловко перехватив бутылку с алкоголем в другую руку, мужчина выпрямился, захлопнул дверцу холодильника и, с чувством выполненного долга, обогнул барную стойку, что отделяла кухню от гостиной. Взгляд его сразу же врезался в стоящий посреди комнаты огромный диван, в углу которого, по прежнему, ютилась светловолосая девушка, чьё тяжёлое дыхание он слышал даже на расстоянии пары метров. Руби не спала — Кроули это точно знал, и, даже, чувствовал, как её разгорячённое тело содрогает воздух. Так же явно он ощущал и витающий в комнате запах серы, что заставил его чуть поморщиться — так всегда пахло в Аду, и было это ни чем иным, как...       — Desperatio... — Едва уловимый шёпот автоматически сорвался с губ падшего ангела при мысли о его недавнем пристанище, а зубы, сами по себе, немного прикусили одну из этих самых губ.       Взгляд его почему-то забегал по окружению, пытаясь найти, за что зацепиться, и, в итоге, остановился на принесённом им же пакете, что лежал аккурат возле разбросанных по столику карт таро, которых он, даже, сначала не заметил, а после резко переметнулся чуть выше, прямиком на девушку, когда она, вдруг, зашевелилась. Съедаемая лихорадкой, смертная, чуть хмурясь, что-то промычала и, на сколько ей позволяли силы, ещё больше вцепилась в подушку, из-под которой показался иссиня-чёрный металлический отблеск, заставивший мозг демона сложить один плюс один, а брови слегка приподняться. Взор его устремился куда-то сквозь предметы, а после на бутылку, которую он несколько раз повертел в руке в разные стороны, прежде чем резко вздохнуть и нахмуриться, а затем со стуком поставить её на столешницу барной стойки.       Сознание Руби уже едва функционировало, балансируя на грани между реальностью и беспамятством, искажая даже сигналы собственного тела, из-за чего она непроизвольно реагировала, в том числе, и на иллюзии, что пробивались в измученный болезнью разум. Ломота накрывала волнами по нарастающей, заставляя вздрагивать при каждом приливе, который окутывал с ног до головы, будто хватая своими когтями, которые, разве что, не входили в истощённую плоть, как горячий нож в масло. Очередной наплыв приходит практически сразу же за предыдущим, буквально не давая опомниться, и вышибает из пересохшего горла больной хрип с обрывками мольбы прекратить эту пытку, а тело постепенно окутывает неясный кокон из приятной тяжести, в то время, как голова на какое-то время полностью теряет ориентацию в пространстве, когда последние функционирующие крупицы сознания сообщают, что её оторвали от не слишком мягкой опоры. Девушка снова мычит, стараясь выдавить из своей груди что-то отдалённо похожее на слова и даже находит в себе остатки сил, чтобы разлепить на несколько секунд, покрасневшие от жара, голубые глаза, которые натыкаются на склонившийся над ней расплывчатый силуэт.       — Не спрашивай, а лучше, вообще молчи — тебе вредно говорить. — Отчеканивает шипящий голос змия почти над самым ухом, пока его руки слегка нервно укрывают в очередной раз затрепыхавшуюся Руби пледом, который, только Бог знает, откуда взялся. — Я и сам не понимаю, зачем делаю всё это. — Тихо шепчет он уже сам себе, пока идёт в сторону кухни, намереваясь поставить чайник.        ***       — Черное серебро — я должен был догадаться. — Задумчиво произносит Кроули, вертя в руках на уровне глаз искусно сделанный клинок с игловидным лезвием, что всем своим видом, по задумке мастера, имитировал птичью лапу. — Форма идеальна для нанесения колющих ударов, но, если постараться, и режущих тоже. А в отсеке для ядов... — Тут он сглотнул, глядя на стеклянную капсулу, вставленную в рукоятку, внутри которой плескалась прозрачная жидкость. — Святая вода. — Брови его чуть поднялись вверх, а губы поджались, придав лицу выражение, что буквально говорило "Да, это вам не просто дизайнерская зубочистка". — Очень предусмотрительно, учитывая твою ситуацию. Дай угадаю: Люцик подарил? — Демон наконец оторвал взгляд от ножа, и перевёл его в угол дивана, где расположился комок из пушистого серого пледа.       Комок слегка зашевелился, наполнив комнату мягким шуршанием ткани, что так уместно перемешалось с шелестом дождя за окном, а затем издал сербающий звук, прежде чем из-под полотна появилась светлая рука с пустой чашкой от чая, и потянулась к столику, по итогу, чуть ли не добросив предмет фарфора до столешницы. Стянув импровизированный капюшон и как следует прочистив горло, девушка наконец ответила:       — Угу, ещё несколько лет назад — хотел, чтобы у меня была возможность защититься, пока я жила в обществе вампиров. Октавий всегда говорил, что должен быть запасной план, несмотря на то, что на мне уже была охранная руна. — Слова давались ей тяжело, поэтому под конец её голос несколько сел, а сама она прикрыла глаза, чуть вжав голову в плечи.       Мужчина продолжал вертеть кинжал в руках, пока она говорила, а после усмехнулся одними уголками губ:       — Ну, дружбан Люци определённо прав: никогда нельзя всё знать наверняка. — Взгляд его опустился на стеклянную столешницу в деревянном обрамлении, где были разложены слегка потрёпанные временем карты таро, которые падший ангел осторожно подвигал кончиком лезвия, чтобы увидеть изображения их арканов.       Руби не видела глаз Кроули из-за его извечных тёмных очков с боковыми бортиками, но была уверена, что взгляд у них сейчас действительно задумчивый, и, как будто в подтверждение мыслей девушки, она заметила, как одна из бровей демона чуть подёрнулась вверх. Тёмный изучающе склонил голову на бок, сдвигая последнюю из четырёх карт в ровный рядочек перед собой, и замер, чуть закусив губу: по нему не было понятно, умеет ли он читать расклады, или же, просто рассматривает красивые изображения на карточках. Дьявол, Смерть, Башня и Суд: на первый взгляд, казалось, что дела совсем из ряда вон и можно бежать во все страховые и церкви, чтобы обезопасить себя со всех сторон, но знающий человек сразу бы сказал, что выпавшие арканы не так однозначны. Впрочем, это не отменяло того факта, что карты всё равно не давали какой-то конкретики, если у гадающего было не так много опыта в толковании раскладов и, хотя бы, мало мальской ясновидящей жилки.       Понаблюдав мутным взглядом за движениями падшего ангела, девушка прикрыла глаза, согласно и медленно кивая:       — В этом есть смысл. А в том, что на столе — нет. — Закончив, Руби завалилась на бок, так как сидеть ровно было уже не в её силах, и шумно выдохнула.       Мужчина продолжал всё так же смотреть в карты, после чего, с лёгким стуком, положил клинок на стол, потеряв к нему всякий интерес, и свесил обе руки, локти которых упирались ему в колени. Покосившись на девушку в углу, он вновь метнул взгляд на стол:       — Знаешь, как любит говорить Зира в таких случаях? — Тон голоса у него был выжидающий.       Светлые брови на лице Руби слегка нахмурились, пока она пыталась понять, был ли этот вопрос с подвохом, а затем она приоткрыла один глаз, недоверчиво глядя на змия:       — Пути господни неисповедимы? — Она продолжала неотрывно смотреть на него.       Уголки губ Кроули чуть дрогнули в намёке на усмешку, а сам он прикрыл глаза и кивнул головой, в то время как его рука поднялась в уточняющем жесте, мол вот именно. Девушка открыла второй глаз и уже через пару секунд чуть прищурилась, устало и довольно ухмыльнувшись в ответ своему гостю, который, кажется, был готов продолжить эту беседу, начавшую приобретать какое-то странно-спокойное и, вместе с тем, уютное течение, как утопленную в дождевом шелесте комнату, наполнил бой часов, и демон резко сжал губы в тонкую полоску. Голова его вздёрнулась и резко повернулась в сторону, откуда донёсся звук, а затем, так же резко, склонилась вниз к руке, в которой, непонятно откуда, возник смартфон, появление которого девушка заметила лишь в последний момент, так как её взгляд был прикован к замельтешившей рыжей копне волос. Увидев на зажёгшемся экране ровно час ночи, тёмный приподнял брови, а затем, отложив телефон, хлопнул себя по коленям:       — Так… — Глаза его поднялись к потолку, а затем плавно заскользили по комнате вместе с его рассуждениями вслух. — Одеяло я тебе дал, чай сделал, таблетками накормил, ну и… — Взгляд падшего ангела остановился на самой Руби, которая несколько непонимающе смотрела на него до тех пор, пока в его голове что-то не щёлкнуло и он не открыл рот в молчаливом “О, точно!”, с которым привстал с кресла и одним движением руки вытащил градусник у девушки из-за пазухи, игнорируя её слегка возмущённый взгляд. — Какого чёрта? Почему она не падает? — Негодующе спросил Кроули после того, как в очередной раз увидел, что ртутная полоска немного перевалила за отметку в тридцать девять градусов.       Вздохнув и промычав что-то невнятное, Руби прикрыла глаза, поудобнее устраиваясь в углу дивана:       — Фармацевты пока не изобрели такой чудо-таблетки, которая бы действовала за три минуты — нужно подождать какое-то время. — В голосе у неё проскользнула досадная нотка: не то из-за того, что температура стояла на одном месте, не то потому, что демон не понимал такой, казалось бы, простой вещи, которая, впрочем, вряд ли должна была его интересовать в силу того, что он вряд ли вообще мог заболеть.       Свернувшись калачиком и, наконец, пристроив голову в максимально удобное положение, девушка, чуть хмурясь и стараясь игнорировать неприятные ощущения в теле, тихо выдохнула, позволив мышцам медленно расслабиться. Сейчас не оставалось ничего, кроме как поплотнее укутаться в одеяло и дать медикаментам сделать свою работу, а ослабевшему от борьбы с недугом организму — как следует отдохнуть. Сознание её постепенно наполнилось шумом разбивающихся об окна капель, что частично растворял в себе мысли лихорадящего мозга, который, однако, с лёгкостью выцепил тихий деревянный скрип и едва слышный стук каблуков, что смешался с тиканьем злополучных механических часов, регулярный бой которых, почти всегда приходился ни к месту. Размышления Руби текли довольно медленно, перекатываясь внутри её разгорячённой черепной коробки, в которой набатом билось сердце, мешающее сконцентрироваться на сомнительном потоке мыслей, что неизбежно уходил в какое-то непонятное, липкое и отторгнутое чувство, которое часто настигало девушку в её первые годы жизни, после переезда из Румынии. Воспоминания о первых месяцах во Франции уже не были такими свежими, однако, почему-то именно сейчас, находясь в цепких лапах болезни, мозг перерывал жизненную картотеку именно в той самой папке, когда все дни были, как две капли воды, похожи на этот: когда хотелось просто сидеть под пледом, перебирая смутные мысли, пока на столе, в очередной раз, остывала кружка с чаем, а за окном, чего таить, была совсем не лютая зима и, даже, не пасмурная осень, но ощущение какой-то всепожирающей меланхолии одиночества с лихвой компенсировало отсутствие непогоды снаружи.       Поёжившись и уткнувшись носом в пушистые складки пледа, Руби чуть нахмурилась, стараясь стряхнуть с себя неприятное ощущение, которое часто сопровождало её по жизни, и надеялась, хоть сейчас, после ударной дозы таблеток, провалиться в сон, чтобы этот беспокойный и невероятно длинный день наконец закончился, пусть и на такой, уже привычной, ноте. “Уговор себя исчерпал.” — В белокурой голове пронеслась справедливая мысль, что немного приглушила досадливое чувство, возникшее из-за прерванного разговора, что, казалось, только начал клеиться. Шум дождя за окном уже порядком въелся в мозг, и создавалось впечатление, будто он существовал ещё с начала времён: в нём хотелось раствориться и исчезнуть. Плеск воды отдаётся в ушах тихим, будто стеклянным перезвоном, перекликается со звуками старого дома, к которым по началу было сложно привыкнуть, и, кажется, окутывает со всех сторон. Деревянный скрип заставляет Руби вздрогнуть и распахнуть глаза, что тут же устремляются в сторону винтажного кресла, которое жалобно и тихо застонало, когда в него, почти с размаху, приземлился Кроули, едва не расплескав виски из стакана, что был у него в руке, пока другая сжимала бутылку. Взгляд у девушки был несколько ошеломлённый, ведь она думала, что демон решил отправиться домой, раз с лихвой выполнил её просьбу, а затем она посмотрела на него уже с немым вопросом, хоть ей и было тяжело держать голову поднятой. Мужчина замечает это не сразу и ставит сосуды с алкоголем на столик, а затем устало откидывается на спинку кресла, склоняет голову на бок, небрежно проводя рукой по волосам на затылке, пока другая лениво снимает очки с переносицы:       — Значит, подождём. — Говорит он, зевая и растягивая слова, после чего, наконец, открывает жёлтые змеиные глаза и пару мгновений смотрит перед собой, пока одна из его бровей чуть подёргивается вверх, будто в раздумьях. — Не то чтобы мне очень заходит находиться в твоей компании, хотя, должен отметить, что в таком состоянии ты мне хоть сколько-то нравишься, так как не болтаешь лишнего и не бесишь меня. — Тут он положил очки на столешницу и взял стакан, принявшись рассматривать его содержимое с серьёзным выражением лица. — Просто мне крайне не хочется носиться по городу в ливень туда и обратно несколько раз, чтобы просто убедиться в том, что ты не откинулась. — На этих словах он, всё же, перевёл взгляд на смертную, при этом скорчив абсолютно невоодушевлённую мину, чтобы максимально точно показать, какого он мнения обо всей сложившейся ситуации.       Несколько долгих секунд падший ангел смотрит на девушку, пока та пристально наблюдает за ним своим пытливым взглядом, а затем поднимает бровь и медленно отводит глаза в сторону, к уже успевшему нагреться в руке стакану с виски. Голова Руби чуть заметно склоняется на бок, пока до неё постепенно доходит суть происходящего, а сидящий в кресле демон, что только что впервые снял перед ней очки, задумчиво и, будто, слегка потерянно смотрит в склянку с алкоголем, словно пытаясь найти в ней ответы на вселенские вопросы — лишь служит тому подтверждением. Он мог просто уехать парой минут ранее восвояси в обнимку с бутылкой дорогого алкоголя, посчитав, что сделал всё, что было в его силах и даже немного больше. Мог банально оставить пакет из аптеки где-то в прихожей, и даже не дать знать о том, что его нога ступала на порог этого дома. В конце концов, он мог элементарно послать эту смертную далеко и надолго, особенно, после нескольких зубодробительных эпизодов с ней в главной роли, и не сдвинуться с места ни на сантиметр, так и оставшись сидеть в тёплом и тихом магазинчике Азирафаэля. Но он был здесь. Здесь, посреди тёмной комнаты, единственным источником света в которой была маленькая настольная лампа, что ютилась на небольшой тумбочке около дивана, где пространство смыкалось вокруг них каким-то неясным уютным коконом, в который, однако, пробивались звуки непогоды снаружи, всё равно делая эту самую атмосферу ещё более особенной, падший ангел тихо смотрел на плещущийся в склянке золотистый напиток глазами того же цвета, и выглядел до того естественно, что казался почти уязвимым, что никак не клеилось с его естеством.       Девушка вздыхает и медленно опускает веки, после чего кладёт голову обратно на подушку и сворачивается калачиком под пледом, натягивая его до самого подбородка, и устало улыбается:       — Знаешь, Кроули, мне до этого не приходилось общаться с демонами, но ты, определённо, лучший из них. — Говорит она негромко и сипло, пока плотнее закутывается, и, между тем, привлекает заинтересованный взгляд жёлтых глаз. — Хоть и какой-то неправильный. — Руби наконец замолкает и перестаёт копошиться в углу дивана.       Змий не знал точно, сколько времени прошло, прежде чем он словил себя на мысли, что неотрывно смотрит на эту белую занозу в заднице, а когда понял, то чуть изогнул брови, после чего поднялся с места:       — Кто бы тут ещё рассуждал о неправильности. — Тонкие пальцы мужчины ловко подцепили край пледа и натянули его на голову смертной, которая почти тут же вытащила её наружу, показывая лишь возмущённые такой дерзкой выходкой голубые глаза.       Взгляд девушки плавно сменяется лёгким удивлением, когда она видит Кроули, который, как ни в чём не бывало, вальяжно сидит в кресле, закинув одну ногу на другую, и подносит к губам бокал с заслуженным виски, в котором, так удобно, почти в самый последний момент, прячется беззлобная усмешка, пока янтарные глаза с вертикальными, чуть расширенными по непонятной причине, зрачками внимательно смотрят прямо на неё. И Руби ничего не остаётся, кроме как медленно опустить веки и улыбнуться в ответ.       Ад начал остывать.