Хорошего понемножку

      В один из дней Силва за завтраком завёл со мной разговор:       — Йо-кун, ты уже начал заниматься похоронами Кейко?       — Ну… вообще-то, если честно, нет, — сказал я, уткнув глаза в тарелку, — но я обязательно займусь сегодня же! — горячо пообещал я.       — Хорошо, Йо-кун, я это спросил не чтобы тебя упрекнуть, — я просто хочу убедиться, что моя помощь тебе не нужна, — спокойно проговорил дядя.       Боги! Похороны мамы! Как я мог забыть? И после этого я ещё упрекаю отца… Сам-то не лучше, если не хуже…— недовольно и расстроенно думал я.       Нужно срочно разузнать, как забрать тело мамы из больницы. А для этого следует позвонить!       Я вернулся в свою комнату, и, постаравшись унять дрожь в руках, которая охватила меня при осознании того, что я должен сейчас сделать.       Найдя в журнале вызовов номер больницы, в которой провела свои последние дни мама, я, несколько помедлив, вознося молитвы о том, чтобы на звонок ответил кто угодно, лишь бы не та холодная медсестра отделения интенсивной терапии, которая так запросто сообщила мне о смерти мамы. Гудки… Гудки… Гудки… Эти чёртовы гудки тянулись бесконечно перед тем, как какой-то мужской голос ответил:       — Добрый день, больница Курекодомо, чем могу помочь?       Я выдохнул. Слава богам! Они услышали мои молитвы!       — Здравствуйте! Меня зовут Асакура Йо. Моя мама, Асакура Кейко, в вашей больнице умерла… И я бы хотел узнать, могу ли я как её сын, забрать тело, чтобы достойно проститься?       — Кто был лечащим врачом Вашей мамы?       — Исао-сан занимался ведением моей мамы, — напрягшись, вспомнил я и ответил.       — Тогда подождите, пожалуйста, мне нужно уточнить у врача Вашей мамы, — извиняющимся тоном проговорил голос на другом конце провода, и из телефона вновь полились затяжные гудки, обрекающие меня на томительное ожидание. Но любое проявление терпения вознаграждается, и моё тоже:       — Итак, Йо-сан? Вы меня слышите? — телефон заговорил так неожиданно, что я даже подскочил.       — Да-да, я Вас слушаю, — поспешил заверить я.       — Исао-сан сказал, что Вы можете прийти в больницу Курекодомо в течение этой и следующей недель, и посетить морг, где Вам предложат провести процедуру вскрытия, от которой Вы имеете право отказаться. В морге тело может находиться бесплатно в течение одной недели, — объяснил мужской голос.       — Видите ли, я сейчас за пределами Мацуэ, и пока не имею возможности забрать тело…— предупредил я на всякий случай.       — О, не беспокойтесь, согласно законодательству, мы обязаны сохранять тело в течение недели. Надеюсь, за это время Вы приедете в Мацуэ и заберёте тело Вашей мамы?       — Думаю, да, спасибо Вам большое за помощь! До свидания! — я слишком поспешно отключился, нажав на кнопку"завершить разговор».       Чёрт, у меня есть неделя, чтобы вернуться в Мацуэ и забрать тело; это расклад так себе. Нет, я не боялся, что не успею, просто за эту неделю мне требовалось не только вернуться в Мацуэ, но и оформить свидетельство о смерти мамы, без которого, знал я по парам медицинского права, тело мне не отдадут. Может, для экономии времени, попросить Силву оформить необходимые документы?       В том, что дядя мне не откажет, я не сомневался, но откладывать разговор не стал.       Спустившись на первый этаж, я вскоре обнаружил Силву на кухне, и приступил к разговору:       — Я позвонил в больницу, где умерла мама. Нужно забрать её тело в течение недели, но это осложняется тем, что мне необходимо вернуться в Мацуэ, где располагается больница. Вдобавок ко всему, для того, чтобы беспрепятственно забрать тело, необходимо получить свидетельство о смерти. Это тоже займёт какое-то время; поэтому я хочу тебя попросить: не мог бы ты, пожалуйста, оформить необходимые документы, чтобы я успел вернуться в Мацуэ и забрать тело в течение данной мне недели?       Как я и ожидал, Силва услужливо согласился.

      ***

      В компании Силвы время шло незаметно, и совершенно неожиданно дедушка сказал мне, что дядя скоро уедет от нас в Токио: Токийский университет пригласил моего дядю на должность преподавателя географии.       Моя реакция на это была противоречивой:       С одной стороны, я опечален таким скорым отъездом дяди.       С другой, я не мог не радоваться за него.       Впрочем, мои чувства разделяла вся семья. Бабушка не могла просить сына остаться с нами подольше; она понимала, что такое дважды предлагать не будут. Кино ничего не оставалось, кроме как отпустить Силву в столицу, выпуская его в большие перспективы.       Конечно, я не хотел, чтобы Силва уезжал; но есть вещи, которые мы не решаем. Я это понимал. Всё, что мне оставалось, — это дожидаться возвращения отца, которое случилось внезапно.

      ***

      Через день дедушка сообщил, что сегодня едет в аэропорт за отцом и Асанохой, которые должны прилететь из Франции.       Я, конечно, обрадовался, но не так, как приезду Силвы. Не ходил за дедушкой с нетерпеливыми вопросами, не действовал на нервы бабушке; в общем и целом, я вёл себя как послушный и понимающий взрослый член семьи.

      ***

      Все обитатели дома, кроме меня, с нетерпением ждали возвращения Йомэя с Микихисой.

      Отец в самолёте не ел, поэтому был очень голоден. Бабушка, конечно, поспешно кинулась кормить зятя. Я же никак не отреагировал на возвращение отца: ни полуулыбки, ни одного приветственного слова. Почему-то я вдруг ощутил огромную дистанцию между нами, и впервые подумал о том, что хотел бы, чтобы моим отцом был Силва, — тот человек, который любил меня не меньше, если не больше отца, и всегда старался понять и подбодрить. Я не мог понять, допустимо ли так думать, и вспомнил, что мне ответил на подобный вопрос Силва: Решают это, как ни странно, простые люди, вроде нас с тобой.       Я решил, что имею право, как минимум потому, что отец, очертя голову женился во второй раз, и его не особо волновало моё мнение.       Конечно, я просто взращивал в себе обиду на отца за такое неуважительное отношение к памяти мамы. И, конечно, я понимал, что отец сильнее всех испытывает боль от утраты мамы, и всего-навсего пытается её заглушить своим новым увлечением Асанохой. Я считал это именно увлечением, а не любовью, потому как любовь, как я думал, должна созревать в душе годами.       — Йо, что-то случилось? Ты мне ни слова не сказал с тех пор, как я переступил порог дома, — тихо спросил у меня Микихиса, когда мы сидели на кухне.       — Всё в порядке, пап, я просто ещё не проснулся, — улыбнулся я, понимая, что попросту пытаюсь избежать неприятного объяснения с отцом, потому что мне не хватает наглости обвинить его в повторной женитьбе.       — Ну, да, проснуться всегда было для тебя задачей со звёздочкой, — улыбнулся отец.       — Ну, так как вы отдохнули? — оттаяв, наконец, спросил я.        Асаноха так влюбилась во Францию, что решила остаться там? — пошутил я, потому как её дедушка не привёз из аэропорта.       — Нет, она сразу поехала к себе домой, к Хао, —пояснил отец.       — Понятно, — кивнул я.       — Отдохнули мы… ну в общем, странно… Расскажу при всех, — ответил отец на мой вопрос.       — Тебе не понравилась Франция, да? — догадался я по папиному унылому голосу.       — Честно говоря, да, — сокрушённо признался отец.               — Французы, — народ странный: все, как один, картавые, гнусавые… Словом, прекрасные люди, — подытожил отец.       Я невольно прыснул от такого нелогичного вывода.       — Ну, а ты тут как? Силва не безобразничал?       — Йомэй сказал, что Силву пригласили преподавать в Токийский университет?       — Да, он уехал перед самым вашим приездом, — ответил я.       — Понятно…       — Йо, мы с Асанохой думали над тем, как нам теперь жить вместе… И я предложил ей…       — Не продолжай! Ты ей уже сделал однажды предложение, на которое она согласилась, — как-то резко и почти грубо прервал отца я, впрочем, догадываясь, что он хочет сказать.       — Я предложил Асанохе жить в нашем доме, и, да, она согласилась.