Часть 1

Хруст костей и звон разрываемой плоти огласили финальный аккорд битвы за отель «Хазбин». Адам, Первый Человек, рухнул в облако праха и негодования, но его прощальный удар, подобно ядовитому жалу, нашел свою цель. Луч чистейшей небесной энергии, пронзивший хаос, задел Аластора. Никто не заметил. Никто, кроме самого Радио-Демона. Острая, обжигающая боль в груди заставила его на миг замереть, но маска безупречного спокойствия не дрогнула. Лишь едва уловимое напряжение в уголках губ, застывших в вечной ухмылке, выдало шок. Он отшатнулся в тень, в самый разгар ликования, когда Чарли бросалась ему на шею, сияя от счастья, а Люцифер, впервые появившийся в отеле, смотрел на всю эту суматоху с высокомерным любопытством. «Ничего, - прошептали ему статические помехи в голове. - Просто небольшая помеха в эфире». Он выпрямился, отряхнул пиджак, с которого уже исчезли все следы схватки, кроме одного - невидимого, пылающего где-то под тканью. -Великолепное представление, не правда ли, мои дорогие? - его голос, как всегда, звучал бодро и мелодично, заглушая набат боли. - Настоящий триумф духа! Хотя, признаться, финальную ноту я бы исполнил иначе. Чарли сияла, ее глаза блестели от слез облегчения. -Аластор! Ты был потрясающ! Мы все были потрясающи! Мы сделали это! Отель уцелел! Ну, почти, - она с легкой грустью окинула взглядом залы, больше напоминавшие руины. -Мы не уцелели, мы победили, моя дорогая, - поправил он ее, и его рука легла на ее плечо в странном, почти отеческом жесте. - А руины - это лишь повод для нового, более грандиозного строительства. И он взялся за это строительство с таким рвением, что все были ошарашены. Пока грешники и прочие обитатели отеля предавались заслуженному отдыху и разбору завалов, Аластор, отклонив все предложения помощи, уже чертил планы. Его трость, обычно служившая лишь аксессуаром, теперь лихорадочно выбивала ритм на обломках, намечая контуры будущих стен. Он работал день и ночь, его силуэт вырисовывался на фоне адского заката и багрового рассвета. Магия, зеленая, как ядовитый леденец, сплеталась с сталью и камнем, возводя стены с неестественной скоростью. Новый отель «Хазбин» был не просто восстановлен. Он был воплощением мечты Чарли, но пропущенной через призму безжалостной эффективности Аластора. Высокие сводчатые потолки, витражи, изображающие грешников, нашедших искупление, пусть и с легким гротеском, просторный холл для мероприятий, уютные уголки для душевных бесед. Все было продумано до мелочей. И все это - под незримым, бдительным контролем Радио-Демона. Ирония ситуации не ускользнула от внимания обитателей отеля. - Ну что, шкибиди-бу-бу, а этот наш радио-призрак точно не сломал себе антенну? - томно пропел Энджел Даст, развалившись на новом, ослепительно розовом диване. - Он мне подушки фэн-шуй перекладывал. Подушки! Я уж думал, он только улыбаться и людей на крючки вешать умеет. -Он составил расписание уборки, мисс Шарлотта, - с почтительным ужасом доложил Хаск, держа в клешнях идеально исписанный пергамент. - И… и я его соблюдаю. Добровольно. Вэгги, наблюдая, как Аластор лично проверяет качество посуды на кухне, только качала головой: -Милый, если он сейчас предложит мне испечь печенье «во имя искупления», я, пожалуй, поверю, что апокалипсис уже наступил. Чарли была счастлива и смущена. Ее мечта, ее безумная идея, наконец, обретала форму, и главным архитектором этого чуда был тот, от кого она меньше всего этого ожидала. Аластор был… идеален. Он организовывал терапевтические группы, мотивировал грешников, иногда одним лишь своим леденящим взглядом, решал административные вопросы с пугающей легкостью. Он стал сердцем и мозгом отеля. Но за этой безупречной маской скрывалась тайна. Рана. Та самая, что он получил от Адама. Она не заживала. Она горела на его груди ярким, ядовито-зеленым светом, пятном его собственной магии, вывернутой против него. Небесная энергия, как яд, медленно разъедала его сущность. Он чувствовал, как с каждым днем его силы тают, как статический шум в голове становится все тише, уступая место навязчивому, монотонному гулу боли. Он знал - это конец. Врачевание было не его стихией, а признаться в слабости - значит разрушить все, что он построил. Весь свой образ. Особенно теперь, когда в отеле, в роскошных покоях на самом верхнем этаже, поселился Люцифер