Часть 1

Мне давно хотелось рассмотреть вопрос: в какой момент король королём становится? По крайней мере, в истории Арагорна с этим всё не вполне однозначно. Очевидно, что по сути и духу он становится им задолго до того, как Гэндальф возлагает на него крылатый венец – но когда именно? Я попробую предложить мою концепцию королевской власти, королевского права и понимания того, как всё это у Толкина работает. *** Начать, думаю, придётся издалека – с короля Элроса. До него у людей вообще не было короля, только князья/лорды – словом, правители, присягавшие эльфам (или никому, до прихода в Белерианд, но короля не было и тогда, лишь вожди). Вернее, есть одна любопытная фраза в «Детях Хурина»: «А если победа останется за нами, тогда эльфийские короли намерены возвратить все вотчины дома Беора его наследнице — тебе, Морвен, дочь Барагунда. Тогда обширными владениями станем мы править, и славное наследство перейдет к нашему сыну. Коли не останется зла на Севере, уж верно, обретет он великое богатство и станет королем среди людей» . Оставлю пока в стороне вопрос, почему Хурин обходит в наследовании земель дома Беора сына Берена – а Диор к этому времени уже родился – и замечу, что появление короля среди людей связывается с полной победой над Морготом. Почему – не очень понятно, но эта идея есть, и потом реализуется. Элрос становится королём в 32-м году Второй Эпохи, и эта дата известна точно . После Войны Гнева, после выбора судьбы, когда закончилась Война Гнева, в Арде воцарился мир, и настало время наградить тех, кто за него сражался. Сыновья Эарендила получают свою, личную награду – право выбирать судьбу (в отличие от всех прочих потомков смешанных браков, так что это именно награда). А эдайн как народ получают иную награду – искупление грехопадения, долгую жизнь, здоровье, знания, благословение Валар, остров Нуменор… и короля. Вероятно, выбери Элрос иную судьбу, королём стал бы кто-то другой. Но мне кажется, что здесь нет причины и следствия, а всё связано: Элрос выбирает судьбу людей, потому что привязан к людям, с которыми воевал, и он привязан именно к людям, потому что рождён скорее человеком. Словом, волей Творца складывается всё прекрасно: людям нужен Король, и есть человек, который способен этим Королём стать. Король – это, безусловно, вождь, правитель и просто тот, кто правит. Но не только. Есть ещё и сакральная функция (всё остальное было и прежде). Короля благословляют на царство Валар (так же, как эльфийских королей – по крайней мере тех, которые tar, короли народа, а также их преемников, см. Нолофинвэ и Арафинвэ, а также, возможно, Гил-Галада). Но у короля людей Запада есть и ещё одна важная роль: они говорят с Творцом. На вершине Менельтармы, где нуменорцы поклоняются Эру, все и всегда молчат – за исключением королей. Позволю себе привести длинную цитату: «И никто не мог говорить там, кроме Короля. И лишь трижды в году говорил там Король: произнося молитву о наступающем годе в день ЭРУКЬЕРМЭ в первые дни весны, прославляя Эру Илуватара посреди лета в день ЭРУЛАЙТАЛЭ и благодаря его в день ЭРУХАНТАЛЭ в конце осени. В эти дни Король восходил на гору пешком в сопровождении большой процессии народа, одетого в белое и украшенного гирляндами цветов, сохраняющей молчание. И в другие дни разрешалось свободно восходить на вершину Менельтармы, поодиночке или в собрании; но говорится, что молчание хранилось там такое великое, что даже чужестранец, не знавший ничего о Нуменоре и его истории, попав туда, не осмеливался говорить вслух» . Напоминает скорее иудейское жречество – впрочем, это не моя мысль и довольно старая идея. И ещё есть «Руки короля – руки целителя» . Арагорн, конечно же, целитель и лекарь, но то, что он делает в Палатах Минас-Тирита, разительно отличается от всего, что он делал раньше. К сожалению, про это уникальное явление Толкин пишет только в контексте Арагорна и только в ВК – а жаль, хотелось бы больше подробностей, но попробую вытащить что смогу из того, что есть. Итак, сначала – о сути. Арагорн не просто спасает от смерти: Арагорн вытаскивает уходящих во Тьму, кого невозможно спасти иначе. Причём это не исцеляющие чары, подобные тем, что использует, например, Лутиэн: Арагорн сначала борется с чем-то всей волей зовёт раненого, но при этом и сам как будто идёт за ним («Все почувствовали, как Следопыт, напрягая волю, борется с чем-то; лицо у него осунулось, глаза запали. Время от времени он повторял имя Фарамира, но с каждым разом все тише и слабее, как будто и сам он уходил все дальше, окликая затерявшегося во мраке» ). Ацелас, конечно, ему помогает, но ацелас приносят, когда, по словам Арагорна, «самое плохое уже позади» , основное делает только он сам. Причём первые же слова Фарамира после пробуждения: «Вы меня звали, приказывайте» . Потом почти то же самое будет у постели Эовин и Мерри: борьба воли, потом зов. Замечу в скобках, что среди трёх раненых, которых нам показывают, двое де-юре являются его подданными, а третья, во-первых, пойдёт по слову Арагорна куда угодно, а во-вторых, скоро его подданной станет вполне себе официально, через брак. Суммируя всё сказанное, складывается такое впечатление: король может своей волей удержать фэа человека (вероятно, только своего подданного?) от ухода во Тьму. Призвать приказом, буквально побороться с Тьмой и победить её. Возможно, так же не только из Тьмы, но и просто удержать от несвоевременного ухода в смерть? В конце концов, Арагорн исцеляет, кажется, не только раны тьмой: «Все хотели видеть Арагорна, чтобы он исцелил их родичей и друзей, больных или раненых или пораженных Дыханием Мрака» . Не очень понятно, мог ли он исцелить обычные раны, но зачем-то же эта фраза написана в тексте: вряд ли за ней следует умолчание «но обычные раны исцелить он не мог». И главное, что заставляет сделать такое предположение: исцеляющий дар явно появился у королей Нуменора, а не у гондорских – иначе совершенно непонятно, с чего бы вдруг он был только у королей Гондора. Но в Нуменоре очень, очень долго вообще не стоит вопрос исцеления от ран, нанесённых тёмным оружием, и даже когда он встаёт – короли находятся на Острове, а война идёт в Средиземье. Не было бы этого дара, или по крайней мере его проявлений, если бы он не мог спасать просто от смерти/тяжёлых ран. И тогда получается логичная картина того, что ещё может Король людей Запада: до определённой степени он властен и над душами людей и властен – самое главное – защитить их от Тьмы и преждевременной смерти. Есть такой любопытный момент: Саурон, ненавидевший Нуменор, легко появляется там и берёт в свои руки власть… но только тогда, когда Король позволяет ему это. До тех пор Нуменор может всё дальше уходить от света, может поссориться с эльфами, Король может даже прекратить поклонение Эру – но пока Король сам не призовёт тьму – тьма бессильна. Но всё-таки между Нуменором и позже Гондором и Арнором есть существенное отличие: в Нуменоре взаимодействие с Творцом гораздо более явное. В Нуменоре мятеж против короля абсолютно невозможен – каким бы король ни был; элендили не восстанут ни против Тар-Кирьятана, силой отнявшего скипетр у отца, ни против Тар-Атанамира, окончательно разорвавшего дружбу с Валинором, ни против Ар-Гимилзора, запретившего всё эльфийское, ни даже против Ар-Фаразона. Идея «предать короля!» ими воспринимается как нечто ужасное до самого конца, каким бы король ни был, и, судя по тексту, внутри мира это верная позиция (так, Элендил уже в самом конце царствования Саурона Ар-Фаразона, восклицает «Но это значит предать короля!» с ужасом). Вполне понятно, отчего Король воспринимается совершенно сакральной фигурой – если учитывать всё вышесказанное о его взаимодействии с Творцом. Наверное, можно сказать, что здесь действует промысел Эру: вот этот конкретный человек рождён, чтобы быть королём, значит, так надо. Но, вернувшись к самому началу статьи, хочу напомнить, что, например, Арагорну уже недостаточно родиться наследником Элендила – ему ещё придётся им стать. *** Кстати, а что с самим Элендилом? Он становится Королём после гибели Нуменора. Понятно, почему его признают люди, понятно, почему его признают эльфы. А вот почему его признаёт Эру? Ведь ветвь дома Андуниэ отошла от королевского древа очень, очень давно, двадцать поколений назад, наверняка у Королей остались более близкие родичи. Хоть один, хоть где-то. Либо всё-таки с точки зрения Творца законными наследниками и были потомки Сильмариэн (что сомнительно), либо всё-таки дело больше в верности, личных качествах и достоинстве, чем в крови, хотя и в ней тоже? Замечу так же по поводу «дара Короля», чтобы два раза не вставать. Гондорская поговорка «руки Короля – руки целителя» имеет ведь и продолжение: «Так и узнавали настоящего (законного, rightful) короля». Да, но зачем настоящего короля узнавать? Обычно вполне себе очевидно, где король. Узнавать нужно, когда ситуация с наследованием неоднозначна: скользкий случай со сменой закона о поле наследника, например, или об узурпации. Или, если ближе к Гондору, вопросы притязания на престол, такие как у Эльдакара и Кастамира или у Арведуи и Эарниля. Можно предположить, что в последних двух случаях дара не было ни у кого? Либо же у Эльдакара он как раз был, а у Арведуи – не было, и это стало одной из причин отказа? Между прочим, с королями Гондора с самого начала не всё гладко – именно Гондор отделяется от Объединённого королевства после гибели Исилдура. Но, видимо, гондорские короли дар Творца всё же сохранили – как сохранили цветущее Древо Королей. По крайней мере, какое-то время. Но вот где это присловье обязано было сработать – так это с Элендилем. Если у него есть такой дар – становится совершенно очевидно, что он теперь Король. Всем верным, начиная с него самого. *** Так вот возвращаясь к Арагорну и его пути к трону – а вернее, к тому, чтобы стать Королём. Совершенно однозначно он не может исцелить Фродо на Заветери. Точно так же он не может исцелить и Боромира – не просто не может, но даже не пытается, даже мысли у него такой в голове нет. Вообще всё это время про Арагорна говорят скорее как про Наследника, чем как про Короля. Понемногу ситуация начинает набирать обороты: Арагорн получает предсказание-совет от Галадриэли, в Рохане видят в нём не простого воина… и всё же пока не идёт речи о королевстве. Крутой внутренний поворот происходит с Арагорном после получения палантира. После произошедшего с Пиппином Гэндальф отдаёт камень ему и предостерегает – не смотреть в него «до срока». И слышит в ответ упрёк «был ли я за эти годы хоть раз тороплив или тщеславен?» Гэндальф и Пиппин уносятся в ночь, Арагорн остаётся. Его спрашивают о планах, он размышляет, повторяет озвученные планы Теодена, но про себя и своих спутников – сомневается в дороге. Причём как будто бы буквально ждёт подсказки свыше: «Глаза мне застилает мрак. Вроде бы и мне нужно в Минас-Тирит, только другой, неведомой дорогой. Верно, близится урочный час» (заодно, кстати, Арагорн предсказывает и скорую гибель Теодена). И тут приезжает Серый Отряд. Арагорн получает совет-предсказание от Элронда, знамя от Арвен… никому не говорит ничего определённого – и уходит на башню. Прошу заметить, что не один, а с Халбарадом, и, возможно, с сыновьями Элронда (Леголас говорит, что с ним Халбарад, но потом, когда все при выезде срочно ищут так и не появлявшегося с утра Арагорна, выходят они все вчетвером): «– Найдите благородного Арагорна и напомните об отъезде… – Теоден сел на коня, и в это время из ворот вышли Эомер, Арагорн и Хальбарад с древком в черном чехле. За ними, неразличимо похожие, шли сыновья Элронда: высокие, темноволосые, сероглазые, в блестящих кольчугах и серебристых плащах» . Именно в эту ночь Арагорн смотрел в палантир. Прошу заметить, буквально через несколько часов после предостережения Гэндальфа. И он оказался прав, потому что сумел вырвать палантир из-под власти Саурона (думается мне, что Халбарада и, возможно, эльфов Арагорн позвал с собой на тот случай, если он не сумеет). По сути, ему удаётся одолеть Саурона в поединке воли. Да, у Арагорна есть право на владение этими камнями… хотя тут есть любопытный момент: это – камень Гондора. Арагорн предъявляет на него права – и доказывает свои права делом, своей сутью. Но он не может иметь прав на этот палантир, не будучи законным королём. И дальше будет подряд – Тропы Мёртвых, относительно которых уже никаких колебаний, и отчаянный бросок вверх по Андуину, и битва, и дар Короля. И снова Арагорн не будет сомневаться – если с Фродо или Боромиром он даже не пытается, то теперь он твёрдо верит, что сможет. Голос свыше высказался однозначно: это – Король. Не только по рождению, как было когда-то, но и по сути. Как, скажем честно, было и у Элроса.