Часть 1

Всю ночь Скарамуччу мучали ночные кошмары, которые приходили из раза в раз как только сознание отправлялось в сон. Когда он подскочил с кровати, холодный пот неприятно осел на коже. За ширмой было темно, и давящая тишина вокруг нагнетала. Головная боль пришла в виде неприятного осадка. Как ни странно, почти все крупицы воспоминаний о кошмаре испарились, ничего не оставляя. Из-за этого у него даже не было над чем подумать в такие моменты. Все это стало происходить чаще, с тех пор как пришел сезон дождей. Но все же этот был особенным. Неспешно поднявшись с футона, Скарамучча нехотя надел гэты , покидая комнату. Сердце наконец перестало скакать в груди. На свежем воздухе было мерзло, ноги особенно обдувало после тёплого одеяла. Взгляд зацепился за звездное небо, так редко показывающееся из-за облаков. Каждый раз, когда получалось понаблюдать за их мерцанием, настроение поднималось, и в душе оставался лишь покой. Длинные волосы свободно свешивались на спину, в этот раз не заплетенные в пучок. Насмотревшись ночных звёзд, Скарамучча медленно скользил по деревянному каркасу коридора, проходя мимо множества комнат. Несмотря на то, что была уже поздняя ночь, в одной из таких слабо горела лампа, привлекая его внимание. "я сейчас похож на мотылька" подумал Скарамучча, пытаясь развлечь себя перед предстоящим. Нахмурившись, он приготовился отчитывать того, кто был внутри за столь поздние посиделки. Но когда дверь открылась, все слова сразу вылетели из головы. На бамбуковой подстилке укромно разместилась Райден - новая кукла, появившаяся тут лишь пару дней назад. У Скарамуччи неприязнь к ней возникла сразу же, как она расположилась в храме, и липкое неприятное ощущение в груди не отпускало с самого момента пополнения. —Что ты делаешь здесь так поздно ночью? — с лёгким раздражением обратился он, скретив руки на груди. —Чай отлично помогает от бессонницы, — Райден подняла кристальные глаза с чашки на него, никак не меняясь в лице, — Насколько вижу, тебе бы он не помешал. — Чайные посиделки можно устраивать и днем, не при свете луны, — поняв, что беситься попросту бесполезно и глупо, Скарамучча вздохнул, — И..если кто-нибудь тебя здесь увидит, неприятностей не оберешься. —Мне все равно. —Так и знал, что хорошим характером ты не отличаешься, — он усмехнулся, поднимая с кофейного столика вторую чашку. Содержимое действительно ничем не отличалось от чая, и не походило на что-либо запрещенное. Продолжая смотреть на Райден, Скарамучча сделал смелый глоток. —Ты мне не нравишься, — неожиданно заявила Райден, сложив руки на коленях. —Правда считаешь, что Эи будет спонтанно выбирать свой сосуд, основываясь лишь на доверии и проверенности? Глупая кукла, — Скарамучча не обиделся на её слова выше, ведь они не имели для него никакой ценности. —Но тебя здесь не жалуют, — Райден нахмурилась, будучи не в восторге от нулевой реакции на свои слова, — И, у служащих явно не в приоритете находится забота и уход за таким, как ты. —Намекаешь на то, что я брак? —Прямо это говорю. Такая откровенность со стороны этой куклы попадала все точнее. Да, Скарамучча не мог отрицать эти слова, ведь по сути она сказала все как есть. Его не жалуют в этом храме. К нему давно перестали подобающе относится и выполнять просьбы. Слуги то и дело грубили, выдавали одежду не первой свежести, а зачастую пропускали обеденное время, сплетничая на крыльце под солнцем. Ни на какие крики и угрозы они не реагировали. Конечно же Скарамучча не стал терпеть такие выходки и в первую же неделю обратился с жалобой к главной жрице в храме, но его попросту проигнорировали. В принципе, как и в последующие разы. Все знали, что он пробный образец. —Должен признать, чай ты заваривать умеешь, — отпустив неприятные воспоминания, Скарамучча поднял глаза с чашки на Райден. —Правда так считаешь? Это льстит, — с ее губ слетел искренний смех, который поспешили прикрыть рукой, — Но, искренне жаль, что он будет последним. —Хватило смелости подсыпать туда отраву? Какая наглая кукла, — выражение Скарамуччи медленно поменялось со спокойного на более язвительное и ядовитое, а уголки губ устремились наверх, – Не ты первая пытаешься это провернуть. —Аха-ха, нет, что ты, мне бы и в голову не пришло тебя отравить, — сделав невинные глаза, Райден прикрыла в удивлении рот. Несмотря на это дружелюбное поведение, Скарамучча не доверял ей, и если она действительно что-то подсыпала в чай, это будет в меньшей мере удивительным. Его плечи заметно напряглись. —Но знаешь, если бы я это сделала, было бы к лучшему, — Райден больше не притрагивалась к чайнику, чтобы налить новую порцию, — Хоть я здесь всего ничего, но отчетливо вижу, как тебя… —Молчать, — тяжелый голос прошелся по всей комнате, разрывая спокойную атмосферу в воздухе, — Что может знать та, что более бесчеловечна и наименее эмпатична к другим. Скарамучча встал из-за стола, сверху вниз наблюдая за куклой. Несмотря на только что сказанные слова, в глазах Райден все еще оставалось спокойствие, не позволяя как-либо отреагировать на грубость. Стоя сейчас перед ней вот так, ему должно было быть неловко за вновь грязные белые одежды, которые не удосужились постирать слуги. Но ему было все равно. Даже более совершенный сосуд не смеет так относится к нему. Он не позволит. Собравшись покинуть комнату, он резко схватился за голову. Тело странно тяжелело, а внутри все заныло от глухой боли. Скарамучча до конца не понимал причину этого, пока не опустил глаза вниз и не увидел сквозную рану в своем животе. Одежда окрасилась в противный красный цвет. Сердцебиение участилось, и он медленно прижал руку к ране, с трудом не отдергивая от неприятной липкости и влажности. —Так вот как ты решила избавиться от бракованного образца...– тихий голос был пропитан ядом, а нос неприятно поморщился. —Я не избавляюсь, а всего лишь помогаю, — голос донесся из-за спины, и Скарамучча услышал шуршание шагов. Крови было все больше, и он почти чувствовал, как руки синеют, проявляя на свет все еще темные вены. Ноги с каждой секундой все сильнее слабели, не в состоянии больше держать тело. Меньше чем через минуту Скарамучча лежал на боку, плотно прижимая к ране дрожащие руки. Мысли были все спутаннее. Больше не хотелось что-либо делать. Конечности окаменели, отказываясь слушаться. Скарамучча неспешно двигал зрачком по темной комнате, цепляясь за клинок Райден, с которого стекала кровь. Время замедлилось, и картинка перед глазами плыла все сильнее. Веки тяжелели, и с каждым разом поднять их удавалось все трудней. Он чувствовал каждым кусочком тела, как из него неспешно вытекала кровь, все большей лужицей распространяясь по деревянному полу. От осознания своего положения губы тронула ядовитая улыбка. В глушащей тишине комнаты лишь стук подошвы гэт разносился эхом от стен. Он видел, как она идет мимо, видел, как уходит из комнаты, специально оставляя седзи открытой. Несчетное количество раз он корил себя за свое беспечное решение войти в эту комнату. Будет корить всегда. У Скарамуччи не было и капли сомнений, что о нем не побеспокоятся к утру, не будут искать в храме, а если и найдут, то кроме радости ничего не испытают. Первые лучи восходящего солнца осветили безжизненные глаза.