Глава 3

Эстрелла. Армия Келума двигалась по разбитым улицам Калфоллса — города, который когда-то принадлежал ему и где, как Калдрису, ему поклонялись жившие там люди. Город, который он разрушил, когда они ополчились на него, пытая и разрезая на куски. Ничто не приводило в такое замешательство, как наблюдение за тем, как кости пальцев скелета отрывают ткань от подола женского платья, чтобы обернуть вокруг раны, находящейся на ее бицепсе. Мертвые ухаживали за живыми, залечивая их раны, в то время как выжившие Отмеченные фейри сжимались в круге их защиты и отшатывались от странно нежных прикосновений. Оставшаяся часть армии, в которой он больше не нуждался, без церемоний упала на землю, и воодушевление, которое он вселил в них, заставило их рухнуть наземь. Удары о землю отдавались в моей душе, напоминая о смертях, причиной которых я стала из-за собственного невежества. Келум подошел к одному из павших Меченых, которого он не смог спасти до того, как Туманный Страж вырубил его, нежно прикоснулся пальцами к векам мужчины и закрыл их. Он взглянул на один из скелетов, наблюдая, как тот подошел к пыльной земле рядом с мощеной камнем улицей и вонзил в нее кости своих пальцев. Он вытянул грязь на камень, расчистив дыру, когда другой скелет отошел от группы, чтобы помочь. - Что они делают? - спросила я. - наблюдая с чем-то средним между замешательством и ужасом, как они продолжают копать. Они не остановились, несмотря на то, что любой живой человек почувствовал бы боль от всей этой грязи, засунутой ему под ногти. Ногти, которых у них не было, напомнила я себе. -Каждый заслуживает похорон, - сказал он, бросив на меня взгляд, в котором ясно читалось его неодобрение. -Похороны? - Я спросила. -Это оскорбление для Первородных - не возвращать все тела земле, чтобы они могли вернуться к циклу жизни, - объяснил он, наблюдая, как скелеты продолжают копать. Он внезапно повернулся ко мне, подойдя сзади и оставив между нами небольшое пространство. Мои руки дергались от необходимости двигаться, а ноги - от необходимости увеличить дистанцию. Но я бы не позволила ему узнать, как сильно его близость беспокоила меня, отказываясь доставлять ему это удовольствие. Он превратил бы это во что-то другое, по ту сторону грани, которая едва существовала между любовью и ненавистью. В то утро я любила его больше всего на свете. Теперь я ненавидела его больше, чем кого-либо из тех, кого я когда-либо знала. -Мы сжигаем наших мертвецов, - решительно сказала я, глядя на мертвеца, лежащего на земле. Келум вздрогнул, схватив меня за плечи и развернув так, чтобы он мог посмотреть на меня сверху вниз. - Ты этого не делаешь. Больше нет, - сказал он, обхватывая мой подбородок двумя пальцами. - Я обязан провести для всех фейри и Отмеченных Фейри надлежащие обряды после смерти. Все остальное было бы варварством с моей стороны. -Значит, поскольку это не то, во что ты веришь, это автоматически неправильно? - спросила я, скрещивая руки на груди и поджимая губы. -Нет. Это неправильно, потому что все существа заслуживают знать, что они станут частью этого мира после того, как уйдут. Взять то, чем они когда-то были, и сжечь это - преступление против них, - сказал он. -Потому что это то, во что ты веришь. - Потому что я внук самих Первородных. Потому что я понимаю мертвых и смерть больше, чем, возможно, кто-либо другой в этих двух мирах. Потому что на протяжении веков я направлял души в Пустоту, чтобы они ожидали суда Отца и Матери. - Какое тебе дело до того, что станет с нами после того, как мы уйдем? Ты его не знал. Скорее всего, ты никогда этого не сделаешь, - сказала я и поняла, что горячность исчезла из моего голоса. Я хотела понять, хотела постичь, почему этот мужчина, который, казалось, так мало ценил, так сильно заботился о том, что происходит после того, как наши души покидают наши тела. И все же он был готов осквернить эти тела и вытащить их из земли ради своей цели, лишив их так называемых погребальных обрядов. Скелеты закончили копать неглубокую могилу для отмеченного Фейри мужчины, и Келум присел рядом с мужчиной, чтобы поднять его на руки. Он осторожно опустил тело в яму, сунул руку в карман брюк и вытащил две блестящие серебряные монеты. Он приложил по одному к каждому веку мужчины, снова обратив свое внимание на меня, пока я пристально изучала его. - Мне не все равно, потому что я хотел бы, чтобы кто-нибудь сделал то же самое для тебя, если когда-нибудь придет время. Мне не все равно, потому что ведьмы прокляли нас, чтобы мы поддерживали баланс природы после того, как фейри стали слишком могущественны. Круговорот жизни - это часть этого равновесия, и неуважительно относиться к нему - значит угрожать самой природе. - Зачем тебе монеты? - спросила я, закрывая глаза, когда скелеты начали заталкивать землю, которую они вытащили из земли, обратно в яму. - Паромщик работает не бесплатно. Без монет душам может быть запрещено пересекать реку Стикс и входить в Пустоту в течение десятилетий. Я платил ему гонорар бесчисленное количество раз за свою многовековую жизнь, но сейчас я не в Тар-Месе, чтобы делать это. Все, кто умирает за это время, уязвимы, - объяснил он, отходя от дыры в земле и направляясь к центру улицы, где ждали другие Отмеченные. Он поднял руки оттуда, где они висели по бокам, щупальца чернильной тьмы распространились от его ладоней и предплечий, чтобы упасть на землю вокруг нас. Трупы Туманной стражи снова поднялись, переместившись на грязное пространство за пределами центра города. Они опустились на колени на землю, зарываясь в нее руками точно так же, как другие копали яму для этого человека. -Есть что-то успокаивающее в том, чтобы наблюдать, как твои враги роют себе могилы, - сказал он, снова поворачиваясь ко мне. Его глаза светились голубым, сила, пульсирующая в его теле, делала воздух удушливым. Дыхание вырвалось из моих легких, заставив их сжаться в груди, когда этот властный взгляд сузился на мне. Даже зная, кем он был сейчас, даже видя его во всей красе, в нем все еще оставались следы мужчины, в которого я влюбилась. В Боге все еще были нотки человеческого, и я подумала, не будет ли когда-нибудь больно смотреть на него. -Не смотри на меня так, - сказал он, сдвинув брови, поскольку, казалось, понимал обуревающие меня эмоции. Но что-то еще соответствовало душевной боли внутри меня: злоба раздирала мои внутренности, пока существо внутри меня боролось за свободу. Мое сердце билось в конвульсиях в груди, призрачные когти впивались в мою бьющуюся плоть, как будто существо, которому они принадлежали, могло поглотить меня, чтобы обрести свободу. Его враги, роющие себе могилы, только заставили меня захотеть того же для своих. Его душа черпала только из самых темных уголков моей, заставляя меня жаждать той всеобъемлющей мести, которой я не должна была бы желать для себя. - Келум, - сказала я, и в моем голосе звучала мольба, хотя я не хотела проявлять слабость. То, что существовало внутри меня сейчас, никогда не было там раньше, затененные усики на моей руке умоляли протянуть руку и прикоснуться к силе, которую он использовал, чтобы управлять мертвыми. Они звали меня, притягивая к себе, как будто я больше принадлежала мертвым, чем живым. - Ты знаешь, как это было больно? Знать, что каждый раз, когда ты смотрела на меня, ты на самом деле меня не видела? - спросил он, подходя ко мне. Каждый медленный шаг приближал его силу, заключая меня в эти удушающие объятия, когда меня окутал мускусный запах разложения, подобный гниению осенних листьев. За этим стояло что-то свежее и хрустящее, запах Келума проникал сквозь дымку, которая исходила от его силы. - Знать, что если я покажу тебе свой истинный облик, ты убежишь от меня? -Ты знаешь, как больно осознавать, что все было полуправдой? - спросила я, наклоняясь и прижимая руку к сердцу, пытаясь взять себя в руки. Он вырвал бы все, что вложил в меня, силой, если бы прикоснулся ко мне, вытягивая из меня мощь, которую я не хотела. - У нас есть все время мира, min asteren, - сказал он, останавливаясь в шаге от меня. Как будто он мог чувствовать, что я не смогу вынести его прикосновений, не переживу, если меня оттащат еще на шаг от моей человечности. - Достаточно скоро ты увидишь, что все, что я делал, было сделано для тебя, чтобы облегчить неизбежный переход в твоей жизни и защитить тебя от того, что грядет. - Что грядет? Ты имеешь в виду что-то другое, кроме того, что меня заставляют быть твоей парой? - спросила я, и если бы не боль, пронзившая мое тело, я бы, возможно, усмехнулась. Он вел себя так, как будто был жертвой, и у него не было никакого контроля над тем, что случилось со мной из-за связи, о которой я не просила. -Я не могу заставить тебя принять супружеские узы, - сказал он сквозь стиснутые зубы. - Не важно, что ты думаешь обо мне прямо сейчас, фейри не переходят некоторые границы, которые люди без колебаний переступают. Мы не насилуем. Мы не навязываем узы, которые будут длиться вечно, так, как вас заставили бы вступить в брак, которого вы не желали. -Ты просто вынудишь меня приехать в Альфхейм и жить рядом с тобой, в любом случае, - сказала я, мои ноги угрожали подкоситься подо мной. Бог мертвых прищурился, глядя на руку, которую я прижала к груди, как будто я могла засунуть эту силу обратно внутрь себя и не дать ей вырваться наружу. Он склонил голову набок, поднимая руку с кружком на тыльной стороне, чтобы задержаться на моей груди. -Нет, - сказал он, печально качая головой. Он медленно опустил руку, его шокирующие ярко-голубые глаза потемнели, когда он оглянулся через плечо на то место, где Туманная стража вырыла себе могилы. Все, кроме одного из них, упали в ямы, которые они сами же и проделали, натягивая на себя землю, в то время как остальные участники помогали в погребении. - Если ты выберешь это, я оставлю тебя доживать свой век при Зимнем дворе. Моя мать будет заботиться о тебе, как о своем собственном ребенке, а я буду держаться подальше. Я изучала его, нахмурив брови, пытаясь понять, почему он пошел на такую уступку. Почему он допустил такое, когда приложил столько усилий, чтобы заставить меня влюбиться в него? Весь этот разговор был похож на ловушку. - Я не понимаю. - Ты моя, а я твой. Но я не буду заставлять тебя быть со мной, если ты не любишь меня так, как я люблю тебя, моя звезда. Ты будешь в безопасности при Зимнем дворе и умрешь своей настоящей смертью, когда придет твое естественное время, - сказал он, опустив глаза в землю рядом со мной. -А где ты будешь находиться? - спросила я, обдумывая все, что я знала о Калдрисе. Все, что у меня было, - это вопросы о правде, скрывающейся за намеками, которые он давал мне в своих рассказах о своей жизни. -Пока не настанет день, когда ты захочешь принять меня как свою пару, мое место должно быть при Дворе Теней. И если ты умрешь своей последней смертью как человек, я присоединюсь к тебе в Пустоте, чтобы ожидать суда, - ответил он, наблюдая, как последний Туманный Страж опускается в последнюю оставшуюся дыру. Один из скелетов отделился от Отмеченного фейри, взяв на себя задачу похоронить его должным образом. Когда скелет закончил хоронить последнего из них, полностью скрыв их униформу из виду и оставив нас ни с чем, кроме давно умерших, Келум протянул мне руку. Его мощь уменьшилась до менее удушающей, а количество мертвых, которых ему нужно было контролировать, сократилось вдвое, и воздух стремительно вернулся в мои легкие. - Почему ты это допускаешь? - спросила я, игнорируя его протянутую руку. - Потому что до тех пор, пока ты не примешь супружеские узы, я такой же, каким был всегда. Ты не единственная, кто знает, каково это - быть пленницей своей собственной жизни, min asteren. Я бы предпочел видеть тебя настолько свободной, насколько это возможно, чем держать в заточении рядом со мной. -Тогда оставь меня в Нотреке, - сказала я, вздрогнув, когда его пальцы нежно обхватили мои. Он сжал мою дрожащую руку, проводя большим пальцем по теневому следу на тыльной стороне. - Я не оставлю тебя здесь страдать и умирать до того, как придет твое время. Тебе будет комфортно в Катансии, и ты сможешь жить полноценной жизнью, если до этого дойдет, - сказал он, прижимаясь своим лбом к моему. Боль застыла в его темных глазах, которые были окрашены вспышкой синего цвета за обсидианом, не оставляя у меня сомнений в том, что он все еще надеялся, что я передумаю. Я не могла. Не после того предательства, которое он заставил меня пережить. Если я не могла доверять ему, то как я могла хотя бы начать верить в то, что он будет принимать близко к сердцу мои интересы, если я приму супружескую связь, возникшую между нами? Я чувствовала, как это притягивает меня каждый раз, когда он приближался, крепко сжимая в те моменты, когда его глаза останавливались на моих. Его чары сделали гораздо больше, чем просто замаскировали его внешность; они замаскировали связь, которая соединяла нас, уменьшили ее ощутимым образом. - И то, чего я хочу от своей жизни, для тебя совсем не имеет значения? Однажды я была готова выбрать смерть. Я не уверена, что заставляет тебя думать, что я бы не выбрала это снова, если бы это означало мою свободу, - сказала я, глядя в этот потрясающий глубокий взгляд. Он поднял руку к моему предплечью, контраст его золотистой кожи с моей темно-бронзовой заставил меня ахнуть. Он всегда был светлее меня, но теперь его кожа сияла, как мерцающее отражение солнца на заснеженных полях. -Ты была готова умереть? - спросил он, понизив голос. Мы не говорили об этом подробно, никогда по-настоящему не вникали в тот факт, что я была всего в нескольких мгновениях от смерти, когда Завеса рухнула. Его глаза сузились, ноздри раздулись, когда он уставился на меня сверху вниз. - Я почувствовал твое смирение еще до того, как прорвался сквозь Завесу. Не потрудишься ли объяснить? -Не особенно, - сказала я, полностью уклоняясь от ответа на вопрос. Келум знал о лорде Байроне и его отвратительном интересе ко мне, но ему не нужно было знать подробности того, насколько ужасной казалась мне эта судьба. У Келума были мои секреты. Большего Калдрису получить не получится. Натянутый смех вырвался из его горла, одновременно неловкий и забавный. -Я действительно просил тебя не лгать мне, - сказал он, приподняв бровь, вспомнив все те случаи, когда я поступал именно так в гораздо менее серьезных ситуациях. - Как будто меня волнует, чего ты хочешь, - усмехнулась я, отворачиваясь от его присутствия. Он взял мою руку в свою, переплетя свои пальцы с моими, и повел меня прочь от места, где его мертвые охраняли оставшихся Меченых. Они перешептывались между собой, пока он вел меня обратно тем же путем, которым мы пришли, оставляя их, а я смотрела на них через плечо. - Куда мы направляемся? - спросила я. -Нам нужно позаботиться еще об одном мертвом, - сказал он, понизив голос, пока мы маневрировали по городским улицам. Мы прошли мимо камня, с которого я спрыгнула, когда железные цепи обхватили меня за горло, затем спустились по извилистой дороге, чтобы вернуться на главную улицу, где исчез Бек и была заколота Мелиан. Я вырвалась из его хватки, когда ее скрюченное тело появилось в поле зрения, поспешила через разрушенную улицу, чтобы упасть на колени рядом с ней. Я не смогла подойти к ней в первые моменты после нападения, когда моя сосредоточенность на выживании должна была взять верх над травмой, которую, как я знала, даже Отмеченный фейри не мог залечить. Моя рука дрожала, когда она зависла над раной на ее торсе и сочащейся из нее кровью. Ее тело содрогнулось, прерывистый вздох вырвался из нее, когда она заставила себя открыть глаза. Ее Метка Фейри светилась красным оттенком, сила в ее Виникула работала, чтобы спасти ее от чего-то, чего она не могла предотвратить. -Она жива! - крикнул я, оборачиваясь и обнаруживая Калдриса, ожидающего у меня за спиной. Он уставился на нее сверху вниз полными муки глазами, и меня поразило, что у Мелиан даже не было сил пристально посмотреть на него. Видеть, как смягчаются ее глаза, когда их взгляды встречаются, было потенциально худшим из всех осознаний, решающим фактором того, насколько далеко она зашла. -Ты должен исцелить ее. Калдрис поджал губы и перевел взгляд на меня. - Я бы сделал это, если бы мог, min asteren. -Ты только что исцелил меня от чего-то, что едва ли имело значение! Просто дай ей свою кровь... -Магия крови работает только в рамках Супружеской связи. Фейри не может исцелить человека, который не является второй половиной нашей души, - объяснил он, заставив меня в отчаянии опустить голову. Мне нужно было, чтобы она жила, говорила мне, что делать. Он отступил, давая мне мгновение, чтобы взять Мелиан за руку и поднести ее к своей щеке. Ее лицо было залито кровью, как будто она пыталась дотянуться и удержать свои внутренности внутри тела, чтобы предотвратить смерть, которая, как она знала, приближалась. -Все в порядке, - прошептала она, ее дыхание было прерывистым. - В любом случае, я бы предпочел умереть, чем отправиться в Альфхеймр. -Все не в порядке. Ты должна вернуться в туннели и предупредить их о Келуме. Я должна был прислушаться к тебе. Я не должна была быть настолько слепа к тому, кем он был, - прошептала я, слова повисли между нами. Ее губы изогнулись в печальной улыбке, она так же хорошо, как и я, знала, что это правда. Все это время он выставлял меня дурой. -Ты должна уйти от него, - сказала она, сделав паузу, чтобы на мгновение болезненно сглотнуть, прежде чем продолжить. - Ты уже видела, насколько он силен. Только представь, что произошло бы, если бы он завершил брачную связь и полностью раскрыл свой потенциал. Чего бы это ни стоило, Эстрелла, ты не можешь позволить ему отвезти тебя в Альфхеймр. Ее слова оборвались, когда ее глаза впились в мои, ее пальцы слабо сжали мою руку. - Я не буду. Я обещаю, - сказал я, зная, что, что бы ни случилось, мне нужно было выполнить свои обещания, данные ей и моему брату. Я не могла позволить Калдрису забрать меня в Царство фей. Ее глаза полузакрылись, тело обмякло, хотя она продолжала дышать. - Избавь меня от страданий, - простонала она, выпуская мою руку, чтобы еще раз прикоснуться к своей ране. Калдрис, казалось, услышал ее мольбу, хотя он был достаточно далеко, чтобы ни один человек ее не услышал. Он обнажил свой меч и подошел ближе к нам, игнорируя мой широко раскрытый взгляд. - Закрой глаза, Мелиан, - сказал он, прижимая руку к ее глазам. Он закрыл их до конца. -Да обретешь ты покой в Пустоте, пока твоя следующая жизнь не призовет тебя обратно к нам, или да обретешь ты мир с Отцом в Валгалле. -Думала, женщины - это власть Матери? - спросила она едва слышным шепотом. Калдрис улыбнулся ей, хотя она и не могла этого видеть. Первая искренняя улыбка, которую, как я видела, он подарил женщине, которую, казалось, терпеть не мог. -Люди могли бы так подумать, но Отец и Мать - это не те сексистские конструкции, в которые вы верите. Отец примет такого воина, как ты, с распростертыми объятиями. Прикоснувшись своим мечом к ее шее, он плавно перерезал ее поперек, быстро оборвав ее жизнь, не подвергая опасности ее сердце и не обрекая ее на настоящую смерть раньше, чем могло бы наступить ее естественное время. Ее рука упала с туловища, соскользнув вниз и упершись в покрытую щебнем землю, когда Калдрис вернул свой меч в поперечные ножны на спине. Я смотрела сверху вниз на женщину, которая была лидером Сопротивления и казалась выше жизни в мире, где женщины считались ничтожеством. Звук кости, трущейся о камень, оторвал меня от размышлений, и я увидел, как скелет, которого вызвал Калдрис, поднял камень и использовал его, чтобы вкопаться в землю рядом с дорогой. -Позволь мне совершить ее человеческие погребальные обряды, - сказал я, желая почтить уходящую Мелиан, чего бы она пожелала, если бы могла выбирать. Глаза Келума были голубыми, когда он смотрел на меня, сияя, как первый зимний иней на озере. - Я обязан устроить ей надлежащие похороны, - сказал он, и хотя он выглядел извиняющимся за то, что ему пришлось сделать, у меня почти не было сомнений в том, что ему следовало согласиться с тем, что человек выбрал бы для себя сам. Я молча стояла на коленях, пока скелет копал ей могилу, наблюдая, как Келум осторожно поднял ее на руки и опустил в яму в земле. Он положил две серебряные монеты ей на глаза, сверкающий металл исторг из моего горла сдавленный всхлип, прежде чем он зачерпнул первую пригоршню грязи обратно на ее тело. Он и скелет работали в тандеме, чтобы похоронить ее, пока Мелиан не скрылась из виду и не осталась только земля.