жернова

в пятидесятых здесь была школа. на стенах остались рублёные черты механического шрифта. «бассейн». «библиотека». опуская глаза, я вижу ламинат спортивного зала. я же хотела вырваться. я глотаю эту мысль, я иду на работу — в броне из белой рубашки и свитера я улыбаюсь коллегам, заполняю таблицы. коллега, менеджер, клиент, офис — слова звучат и подтверждают, что у меня есть всё, у меня правда есть всё; от меня пахнет дезодорантом с женским, чистым запахом — честное слово, я взрослая. честное слово. у меня в гостиной сиротливо пристроилась обшарпанная школьная доска. семьдесят лет назад на эту доску кто-то смотрел; в этой комнате сидели дети и либо не знали о жерновах, которые их ждут, либо не верили, что тоже обречены быть перемолотыми, либо не хотели доживать до совершеннолетия. их школу выпотрошили, сделали из неё жилой дом и продали. я же хотела вырваться.