Часть первая и единственная

Я каждый день прихожу к ней. Агапия живёт в маленьком домике на краю деревни. Простое крылечко, чуть скошенная крыша: починить всё собирались мужики, да что-то никак не собрались… Внутри две комнаты: большая, столовая-гостиная, и маленькая — спальня за цветастой занавеской. А сбоку, с видом на речку и густой лес, — терраска. Мы с Агапией там и сидим часами. Она очень добрая, угощает чаем и домашним пирогом и всегда выслушивает меня до конца. А я говорю о книгах, которые читаю, когда не сижу у Агапии — это мои единственные занятия здесь, летом в деревне. А Агапия — мой единственный друг, она одна меня понимает и принимает… — Отчего ты с ребятами нашими не гуляешь? — спрашивала она поначалу. — Хорошие ж… — Нет, бабушка, нехорошие, — качаю головой. — Они маленьких обижают. (А в первый день мне пришлось подраться за справедливость.) — Нет, — вздыхаю. — Они не друзья. Теперь Агапия качает головой. Она почти всё время сидит дома, у обрыва, и не может видеть, как «хорошие» ребята гоняют палками собак и отнимают лакомства у младших. А я вижу. Поэтому у меня уже третью неделю синяк из-под глаза не исчезает и разодранная коленка никак не может зажить. — Они меня не любят, — говорю я однажды Агапии. — А в последнее время ребята начали вдруг выспрашивать, куда это я из деревни хожу. Агапия, подливая чая в чашку, едва заметно дёргает рукой. Светлая струйка, шелохнувшись, вновь успокаивается. — «К бабушке Агапе» говорю. Они засмеялись. А потом вдруг чему-то испугались, потому что я совершенно серьёзно спрашиваю: «Вы чего?» Они сказали… Я не понимаю, почему эти слова так спокойно и даже с какой-то нежностью сходят у меня с губ. — … что ты умерла. А потом не с надеждой, а с непонятно откуда взявшейся уверенностью, добавляю: — Ведь это неправда? Агапия садится на простой деревянный стул, берёт в руки полную чашку, дует на горячий чай, разгоняя белый пар, и, сделав небольшой глоток, подтверждает: — Конечно, это неправда. Куда я денусь? Так вот, каждый день я прихожу к ней…