*

Любой автор (хоть начинающий, хоть нет) не раз слышал высказывания на тему «если будешь лучше писать, тебя будут больше читать/оставлять больше отзывов/больше лайкать». Не-авторы тоже такого наверняка много слышали. Точно так же любой автор (и любой читатель) наверняка не раз слышал высказывания на тему «популярными становятся только примитивные и плохие вещи, а вот великие тексты с глубокими смыслами — это для (двух с половиной) ценителей». Оба этих мнения — полная, двухсотпроцентная чушь. Почему это так — об этом сегодня и поговорим. Для начала следует определиться с терминами, иначе получится испорченный телефон как есть. Итак, популярность — это когда текст (в широком смысле слова, это проще, чем каждый раз перечислять книги/фильмы/игры) широко известен, многими читается и многим нравится. Качество текста — это когда текст хорошо написан, сюжет внятный, персонажи живые, история интересная, мир проработан, а темы и идеи органичны в тексте и не торчат вставными номерами, как у графа Л. Н. Толстого. Что мы уже можем сказать? Для начала отметим, что «популярности вообще» не бывает в природе — она всегда «среди кого-то». У любителей глобальных стратегий вряд ли будет популярна игра, популярная у любителей ураганного «мясного» экшна (хотя какое-то пересечение аудиторий всегда есть). Вообще популярность — штука глубоко относительная. Она про взаимодействие текста и аудитории. Качество текста — штука более объективная, но именно «более». Кто-то может посчитать плоским персонажа, которого кто-то другой воспримет как живого. Кто-то может посчитать интересной историю, которая будет скучна другому. Для оценки качества текста надо владеть определённым инструментарием (не в смысле железок, а в смысле понятийного аппарата) и то всегда есть некоторые серые зоны, в которых веками литературоведы друг в друга банановой кожурой кидаются. Перейдём к тому, как появляется популярность. Для начала текст должен быть доступен. Не в смысле «поймёт даже биологический хомячок», совсем нет. В смысле «его можно легко найти». То есть текст должен быть доступен физически (если он лежит у автора на ноуте/в ящике стола, он не будет популярным, пока он не появился где-то ещё), должен быть как-то определяем как «вот это для такой-то аудитории» (на фикбуке — метки, направленности, фандомы, аннотация, написание текстов по заявкам) и должен быть хоть как-то виден (если автор, как некоторые любят, отключил у себя отзывы или лайки, в поиске по их числу он не появится, ваш кэп). В бумажном издании к этому всему прилагается серия, в которой текст издан (очень многие хорошие вещи имеют малую аудиторию из-за того, что издательство впихнуло их абы куда). Далее. Текст должен попасть в некие нужды аудитории (см. выше насчёт того, что аудитория его должна опознать как «это примерно для меня»). Нужды эти могут быть в общем-то какими угодно — тема, сеттинг, сюжет, персонажи, содержание, антураж, идея, чёрт в ступе. Если аудитория, которой текст доступен, имеет именно эти нужды — текст становится популярным. Разумеется, есть и то, что называется «раскрутка» – если ты знаешь, что такой-то текст считается интересным, ты с большей вероятностью его попробуешь прочитать — и есть шанс, что он тебя зацепит чем-то (совершенно не обязательно тем, чем остальных). Это к вопросу о доступности — сложно искать что-то, о существовании чего не имеешь представления (скажем, тексты по совсем маленьким фэндомам обречены на малую популярность чисто потому, что их найдут только те, кому нравится их автор или кто вообще знает про такой фэндом). Наконец, есть и такой фактор, как общественное мнение — из серии «ты это не читал? Да как так...» (и далее много вариантов продолжения). Когда некий сеттинг/фэндом/жанр становится модным, у работ по нему много больше шансов получить популярность — ну знаете, по принципу «все побежали и я побежал». Как мы видим, вопрос качества текста в причинах популярности автор усердно обходит стороной. Почему? Потому что популярность — оно не про «сделано качественно», а про «многим в таком-то кругу нравится». А «нравится» и «хорошо» – это вещи из разных систем координат. Проиллюстрируем примером. Автору нравятся многие совершенно трэшевые фильмы, которые объективно сделаны слабо. Всякие там StarCrash, «Нимфа варваров в аду динозавров» и прочие «Акулосьминоги». Автор знает, что эти фильмы объективно плохи и даже может указать, почему. Но при этом они автору нравятся — именно из серии «приятно посмотреть». А вот, к примеру, фильмы Федерико Феллини автору совершенно до лампочки — хотя автор прекрасно знает, что они очень хороши (и опять же может указать, почему). Но они сделаны для кого-то другого. Нравиться могут самые разные вещи — они для этого не обязаны быть хорошими. И это нормально — понятие «дурной вкус» опять же относительно (и зачастую под него подводят несоответствие какого-то текста задачам говорящего — если, скажем, критику Петрову заказали статью про «фэнтези для дураков», он не напишет, что фэнтези бывает разное, в том числе и хорошее). Ненормально — подменять понятие «хорошо» понятием «нравится». И ещё более ненормально — говорить, что «оно нравится многим — значит, оно хорошо» (ну знаете, миллионы леммингов... и далее по тексту). Ненормально потому, что это вообще разные вещи и про разные характеристики текста. Итак, как мы видели выше, популярность и качество текста пребывают в разных пространствах, а, следовательно, примитивное «пиши лучше и будешь популярен» не работает ни теоретически, ни практически («Улисс» Джеймса Джойса написан очень хорошо, но популярен он разве что среди мизерной группы любителей вот этого вот конкретного). Но, может быть, есть какая-то логика в идее «популярным становится только примитивное и плохое», ведь на такие вещи статистически найдётся больше аудитории? И снова нет. Дело в том, что одна из характеристик хорошего автора — это умение написать интересно. Понятно, что интересно будет не всем — выше мы уже поговорили о том, что не существует «популярности вообще», потому что не существует «читателя вообще», всегда будет какая-то конкретная аудитория. Однако в рамках этой аудитории текст, если он ей доступен, будет популярен в том числе потому, что он будет интересен своему читателю. А «интересно» совершенно не означает «примитивно» – существует множество интересных вещей с чёртовой уймой подтекстов и прочих сложностей, в которых люди находят разное — каждый своё. Для примера — всем известные Звёздные Войны (возьмём оригинальную трилогию, чтобы не углубляться в дебри). Наличие в них классического «романа воспитания» (Люк Скайуокер проходит путь от неотёсанного фермера до джедая и джентльмена — прямо как Джим Хокинс в «Острове сокровищ» или Павлуша Гринёв в «Капитанской дочке) и истории о том, что личности важнее идеи (Люк борется за Вейдера до последнего... императора; Лея и Люк организовывают сложную операцию по спасению Хэна Соло, несмотря на серьёзный риск для Восстания; Люк летит на Беспин вопреки всем возражениям Йоды, потому что не может бросить друзей) не отменяет как лихого приключенческого сюжета, так и чисто визуально-антуражных красот. И тем, кому все эти идеи и развитие персонажей неинтересно, вполне может быть интересно посмотреть, как маленькая группа революционеров побеждает огромную тираническую Империю... Или как красивые корабли летают в космосе, а чуваки с лазерными мечами рубятся друг с другом — почему нет? Примеров можно привести ещё много — но в общем-то они уже не очень нужны. Механизм мы видели на уже приведённом. Прежде чем перейти к выводам, стоит обсудить причины, по которым популярность и качество сцеплены (впрямую или в противофазе) в понимании некоторых личностей. Во-первых, люди склонны искать простые ответы (в том числе на сложные вопросы). Простое «недостаточно хорошо пишешь, потому и не читают» или «много читают только лажу, а вот Х — великий, поэтому его не понимают» куда легче принять, чем заморачиваться поиском реальных причин (которые сложны, зачастую требуют некоторого опыта и некоторых знаний и так далее). Во-вторых, вышеуказанные простые ответы дают возможность нежно погладить своё эго. Ну согласитесь, «я начал намного лучше писать и меня начали читать» звучит куда приятнее, чем «новой вещью я попал в ожидания аудитории» (при этом автор и правда может совершенствоваться — но фишка в том, что к увеличению популярности это имеет достаточно косвенное отношение). Как и «я пишу сложно, поэтому меня читает только десять-двадцать ценителей» звучит куда приятнее, чем «эта вещь не зашла моим читателям, а новой аудитории у меня немного». В-третьих, оба вышеуказанных варианта дают очень удобную базу для разномастного выпендрёжа. Легко и приятно говорить про то, что авторы, у которых маленькая аудитория, просто плохо пишут (с очевидным подтекстом «а вот Я, такой гениальный...»), равно как и утверждать, что авторы, у которых большая аудитория, просто угождают публике (с опять же очевидным подтекстом «а вот Я читаю не вашу попсу, а Великую Литературу, которую понимает два человека»). А что и то, и то ни черта не говорит об уровне авторов, зато очень много говорит о потребностях говорящего — это уже дело второе, любители такой риторики обычно досюда уже не доходят. Может показаться, что есть ещё и традиционное для определённых культур (включая русскоязычную) представление о разделении творчества на «серьёзное» и «для толпы» – но проблема в том, что это разделение очень хорошо укладывается в третий из указанных выше пунктов. Разумеется, к нему стабильно добавляется классическая ошибка 99,999999% искусствоведов — путать классификацию и оценку (а потом извиваться, как ужик на сковородке, в попытках объяснить, почему «Капитанская дочка» якобы не приключенческий роман), но это опять же проходит по ведомству вышеуказанного выпендрёжа (одной из побудительных причин для которого является банальная неграмотность). Итак, каковы выводы? 1. Не следует вестись ни на «пиши лучше и всё будет» (лучше писать и правда надо, но для набора популярности стоит всё же ещё и делать хорошие шапки к текстам), ни на «чтобы тебя много читали, надо писать просто и банально» (на сложный текст тоже найдётся своя аудитория, причём не факт, что маленькая — Мастер И Маргарита тому примером). 2. Опять же не следует слепо вестись на «это все читают, значит, хорошо» – ни черта это не значит, миллионы леммингов могут ошибаться. Если что-то все (в вашем кругу) читают, это только значит, что эта вещь вам известна и с немного большей вероятностью может вам понравиться — и не более того (привет Толкину и Роулинг, кладезям примеров на тему «как нельзя работать над текстом»). Точно так же ничего толком не значит статус «классического произведения» – очень многие вещи, попавшие в разряд «классики» (само по себе забавное определение — классики ЧЕГО?!), попали туда по совершенно не зависящим от их качества причинам (и если, скажем, Тургенев попал по причинам политическим, однако и тексты у него хорошие, то, к примеру, граф Л. Н. Толстой без чисто идеологических наслоений становится даже не нулём без палочки, а величиной отрицательной). 3. К сожалению, в наших реалиях каждый автор вынужден быть ещё и сам себе литературным агентом и пиар-агентом. Понятно, что это разные классы персонажа и мультиклассирование тут не очень хорошо работает — но хотя бы по минимум научиться выбирать какие-то активности и пиарить свои работы надо, если вы хотите популярности (то есть в теории оно может и само стрельнуть, но ждать придётся долго и без гарантии). Обойтись только классом «автор» не выйдет, к сожалению. 4. Наконец, не следует путать «мне нравится» и «хорошо» – но и не следует думать, что если вам нравится что-то объективно плохое (трэшевые фильмы, романы Даши Донцовой, песни Жанны Фриске или там очередной двести тысяч первый «труъ-блэк»), то с вами что-то не так. Пока вы осознаёте, что ваш вкус не есть критерий качества — всё с вами так, а если не осознаёте — дело не во вкусе уже. 5. И, разумеется, не стоит хвататься за простые ответы на сложные вопросы — во-первых, от них мало толку (кроме почёсывания эго, да), а во-вторых, всегда есть шанс, придя с такими ответами куда-то, оказаться посмешищем среди тех, кто «простым и очевидным» не ограничивается. Как-то так. Желающих, как обычно, приглашаю подискутировать.