13: Бумажный мир

Солнечный луч, редкий гость в мире бетонных шахт, пробивался через вентиляционную решётку в потолке бункера и падал на страницу открытой книги. Кастиэль наблюдал, как пляшут в луче света пылинки — тривиальное, но завораживающее зрелище. Он считал их, следил за траекториями, пытался предсказать столкновения. Человеческий мозг, как выяснилось, был удивительно приспособлен для таких бессмысленных и прекрасных задач. — Ты опять в космос смотришь? — Мелани прошла мимо, держа в руках стопку свежего белья. Запах стирального порошка и её шампуня смешивался в воздухе с запахом старой бумаги и масла для оружия — новый, домашний аромат бункера. — Я наблюдаю хаотическое движение микрочастиц в гравитационном и воздушном потоках, — поправил он, не отрывая глаз от пылинок. — То есть смотришь в космос, — она улыбнулась, ставя корзину. — Не забудь, у тебя сегодня первый день. Ты готов к мирному населению? Касиэль оторвался от пылинок и посмотрел на свои руки, лежавшие на столе. Чистые, с коротко подстриженными ногтями. Он был одет в простые тёмные брюки и голубую рубашку, которую Мелани купила ему в магазине («чтобы не выглядел как таксист на похоронах»). Он чувствовал себя уязвимым без объёмного пальто, но Мелани настаивала, что в библиотеке оно будет смотреться странно. — Я прочитал устав, правила пользования, каталогизационную систему Дьюи и краткую историю публичных библиотек в США, — доложил он. — Теоретически я подготовлен. — Практически же, — она подошла и поправила ему воротник, — просто будь вежлив. Не всматривайся людям в душу. И если кто-то попросит «что-нибудь почитать про ангелов», не начинай лекцию о многоуровневой иерархии херувимов. Рекомендуй Дэна Брауна. — Его представления крайне неточны, — нахмурился Кас. — Зато безопасны, — она поцеловала его в щёку. — Удачи. Я буду ждать с рассказами. Городская библиотека оказалась миром тишины, запаха старых страниц и мягкого гула кондиционеров. Его руководительницей была миссис Эдит, женщина лет шестидесяти с добрыми глазами за толстыми очками и строгой причёской. — Кас, дорогой, вот твое место. Компьютер, принтер, сканер. Основная задача — принимать книги, выбивать сроки, помогать в поиске. Если что-то не знаешь — спрашивай. И, ради всего святого, не ешь за рабочим столом. Крошки привлекают серебрянок. Касиэль кивнул, внимательно изучая своё рабочее место. Это была крепость из дерева, пластика и проводов. Его крепость. Первый легитимный, человеческий пост за всю его бесконечную жизнь. Первый час прошёл в тишине. Он изучал интерфейс библиотечной программы, мысленно составляя список её неоптимальностей. Потом пришла первая посетительница — пожилая дама с трясущимися руками. — Молодой человек, мне нужна книга… а как её… ну, там про сады. Японские. — «Искусство японского сада» Тэцуро Йошида? Или вас интересуют конкретные стили: карэ-сансуй, цукияма? — спросил Кас своим обычным, лишённым интонации голосом. Дама уставилась на него. — Ой, милый, я не знаю… просто что-нибудь красивое. Касиэль задумался на секунду, затем пробежался взглядом по внутренней картотеке в своей голове (теперь это был не доступ к Хроникам Небес, а просто отличная память). — Рекомендую «Тишину камня» Патриции Колдвелл. Это не строго научный труд, но эссеистика с качественными иллюстрациями. Она находится в зале искусств, стеллаж 14, верхняя полка слева. Я могу вас проводить. Он вышел из-за стойки и медленно, стараясь не делать резких движений, повёл ошеломлённую даму к нужному стеллажу. Найдя книгу, он аккуратно вынул её и подал ей. — Вот. Срок возврата — через три недели. Если потребуется продление, вы можете сделать это по телефону. — Ой, спасибо вам, молодой человек! Вы такой… знающий. — Это моя работа, — честно ответил Кас и вернулся на своё место, чувствуя странное, тёплое удовлетворение. Он помог. Без угроз, без силы, без приказов. Просто информацией. День продолжился. Был студент, панически ищущий источники для курсовой по экономике Древнего Рима (Кас выдал ему три библиографии и посоветовал обратить внимание на спорные тезисы Моммзена). Была мама с двумя крикливыми детьми, которым он, к ужасу миссис Эдит, нашёл не только книжку-раскраску с динозаврами, но и тихий уголок за стеллажом с атласами, где они немедленно угомонились. Был мужчина с нервным взглядом, спрашивавший «что-нибудь о защите от потустороннего». Кас, встретившись с ним глазами, увидел не одержимость, а паранойю, подпитываемую дешёвыми триллерами. Он выдал ему научно-популярную книгу о психологии страха и брошюру о местной группе поддержки. — Иногда, — сказал он нейтрально, — самые сильные демоны живут внутри нас. Но и ключи от их клеток — тоже. Мужчина ушёл, раздражённый, но задумчивый. К концу дня Касиэль чувствовал лёгкую усталость — не физическую, а ту, что возникает от постоянного, мелкого взаимодействия с людьми. Но это была хорошая усталость. Как после хорошо сделанной работы. Миссис Эдит подошла к нему, неся две чашки чая. — Вот, согрейтесь. Вы… удивительный работник, Кас. Такая память! Такая внимательность! Вы где-то раньше работали с архивами? — Можно сказать, что да, — ответил он, принимая чашку. — Но в несколько ином масштабе. — Ну, ваши таланты очень кстати. Завтра покажу вам, как работать с межбиблиотечным абонементом. А сейчас — свободны. До завтра. Он шёл домой пешком. Не «в бункер». Домой. Город, который раньше был для него лишь фоном для угроз, теперь раскрывался в деталях. Он замечал витрину булочной, где утром выставляли свежие круассаны. Старую вывеску кинотеатра, на которой когда-то шёл фильм, который смотрели Дин и Сэм, и он тогда, наблюдая за ними с высоты, не понимал, зачем тратить время на движущиеся картинки. Теперь он думал, что, возможно, сходил бы с Мелани. Чтобы разделить с ней этот опыт. В продуктовом магазине на углу он остановился. Раньше еда была топливом. Теперь он различал сорта яблок, чувствовал запах свежего багета, знал, что Мелани любит ту пасту в синей упаковке. Он купил её, плитку тёмного шоколада (её слабость) и пучок зелени, потому что Сэм говорил, что в рагу нужно больше зелени для баланса. Неся пакеты, он вышел на пустырь перед входом в скрытый люк бункера. Сумерки окрашивали небо в сиреневые тона. И тут его настигло ощущение. Не опасности. Наблюдения. Он остановился, не оборачиваясь. — Ты можешь выйти, — сказал он тихо. — Я знаю, что ты там. Из-за угла старой трансформаторной будки вышел мужчина. Невысокий, щуплый, в потрёпанном плаще. Его лицо было нервным, глаза бегали. В руках он сжимал не оружие, а потрёпанный блокнот. — Ты… ты Кастиэль, да? — прошептал мужчина. — Я Кас. — Мне сказали… мне сказали, ты можешь помочь. Что ты… особенный. — Кто сказал? — голос Каса оставался ровным. — Люди. В баре. «The Rusty Nail». Сказали, если что-то не так… не по-людски… найти ангела в библиотеке. Это… это про тебя, да? Касиэль вздохнул внутри. Слухи. Они расползались, как пятно. Винчестеры пытались их контролировать, но в подпольном мире охотников и выживших мифы жили своей жизнью. — Что случилось? — спросил он, опуская пакеты на землю. — Моя сестра… Эмили. Она… она не та. Выглядит так же. Говорит почти так же. Но она… не пахнет как она. И по ночам я слышу… звуки. Из её комнаты. Как будто что-то шелушится. — Мужчина задрожал. — Я читал… я думаю, это… — Шейпшифтер, — закончил за него Кас. Его собственные шрамы, уже не болевшие, словно отозвались лёгким зудом. — Ты прав. Это он. На лице мужчины смешались ужас и надежда. — Ты… ты можешь её спасти? Настоящую Эмили? — Шейпшифтеры обычно убивают оригинал, чтобы принять его форму, — сказал Кас без прикрас, видя, как надежда гаснет в глазах мужчины. — Но не всегда. Иногда они держат жертву живой, питаясь её страхом, чтобы форма оставалась «свежей». Есть шанс. Небольшой. — Пожалуйста, — мужчина упал перед ним на колени. — У меня нет денег… но я всё сделаю… — Встаньте, — сказал Кас, и в его голосе прозвучала та самая, не терпящая возражений нота, что была в нём раньше. Но теперь она была направлена не на уничтожение, а на командование в бою. — Дайте мне адрес. И уходите. Не возвращайтесь домой сегодня. Остановитесь в мотеле. Если ваша сестра жива, я найду её. Если нет… я сделаю так, чтобы эта тварь больше никого не тронула. Мужчина, рыдая, что-то написал на клочке бумаги из блокнота и сунул Касу. Потом, бросив последний испуганный взгляд, убежал в сумерках. Касиэль поднял пакеты с продуктами и бумажку. Он посмотрел на люк, ведущий вниз, к теплу, свету и Мелани. Потом на адрес в своей руке. На другой стороне города. Он вздохнул. Его мир бумаги, тишины и чая с круассанами длился ровно один день. Но другой мир — мир теней, боли и долга — никуда не делся. И он, Кастиэль, даже с благодатью под контролем, даже с выбором быть человеком, всё ещё был частью этого мира. Более того — он был, возможно, единственным, кто мог что-то изменить в этом конкретном случае. Он спустился в бункер, поставил пакеты на кухонный стол, где уже стояла зажжённая лампа, и написал записку на том же клочке, под адресом: «Мелани. Неотложное дело по работе. Вернусь поздно. Не жди ужина. Сбереги мне рагу. К.» Он знал, что она будет злиться. Бояться. Но он также знал, что она поймёт. Он взял свой старый, верный мачете с серебряным лезвием (теперь он лежал не на видном месте, а в ящике в прихожей, рядом с зонтами) и вышел обратно в ночь. Дверь в его бумажный мир закрылась. Открылась другая — в мир, где он был не библиотекарем Касом, а Кастиэлем. Падшим ангелом. Охотником. Защитником. И, возможно, последней надеждой для девушки по имени Эмили. Он шёл по темнеющим улицам, и его тень, отбрасываемая уличными фонарями, была длинной и одинокой. Но теперь в этой тени не было пустоты. В ней была цель. И тихое, твёрдое знание, что после битвы — если он её выиграет — он сможет вернуться домой. К теплу, к свету, к ней. И это знание делало его сильнее, чем любая благодать.