***

      – Сюй-гэ, ну, Сюй-гэ, – плаксиво протянул Вэнь Чао, теребя в руках зачетку, чистую, словно укрытые снегом горные вершины Внутреннего Цишаня.       – …проклятье! Опять переход в закритический режим… Какой же взять диаметр для управляющих стержней? – Старший брат неохотно отвернулся от экрана компьютера, поправил очки.       – Что тебе, Чао-эр? Видишь, я немного занят...       – Ты всегда занят, – воскликнул младший сын Вэнь Жоханя, трогая засохшие цветы в керамической вазочке, похожей на какую-то неправильную геометрическую фигуру. Чао-эр забыл, как она называется – октаэдр, вроде? Или додекаэдр? Сухие, ломкие, они так приятно крошились, покалывая кончики пальцев – главное, чтобы старший братец не заметил. А то не поймет же, начнет выговаривать за испорченную композицию.       Скучно.       А вот испорть Чао что-нибудь в комнате отца, получил бы внеплановую тренировку по фехтованию без лишних слов. Одну из тех, с которых не уходят, а уползают. Или вообще лежат тряпочкой.       И комната у старшего брата скучная – на стенах парочка гравюр с видами Безночного Города, рисунок А-Юаня, изображавший, кажется, их домашнего питона Зайку (впрочем, с таким же успехом это могли быть Солнышко, Мячик, или Безначальное Дао, Замкнувшееся В Кольцо).       …Ни тебе постеров с полуобнаженными полногрудыми заклинательницами, ни приятных мелочей, которые создают уют и собирают пыль... Хоть бы нефритовый жезл какой поставил для приличия – все было бы веселее!       У самого Вэнь Чао в комнате плакат на полстены из фильма "Тайна пещеры божественного лотоса" по мотивам комиксов Не Хуайсана с лисицей-оборотнем в бронелифчике!       А здесь простой буфет с чайными принадлежностями, талисманами и какой-то рабочей ерундой. А конфеты, небось, запечатаны... Или как были съедены, так с того раза и остались э… В виртуальной проекции.       В смысле, в теории-то они есть где-то, а в буфете – нету!       Эх, тяжела и неказиста жизнь второго наследника!       Лучше бы он и правда в программисты пошел. Они едят пиво вместо риса, носят бороды, как у Лань Цижэня, и короткие вязаные ханьфу с котиками. Вэй Усянь не станет врать!       С другой стороны, тот его последний рассказ про особый темный меч, украденный из археологического музея… Не то, чтобы Вэнь Чао сомневался в способности приятеля пробраться куда угодно и добыть что попало, но история о том, как Вэй Усянь улетал от полицейской погони, а за ним стлался шлейф из темной энергии, вызывала некие сомнения. Хотя бы потому, что на темной энергии мечи не летают, это всем известно.       Впрочем, Сюй-гэ всегда был немного туповат – за столько с лишним лет в университете он, кажется, так и не узнал про вечеринки Вэй Усяня.       Во всяком случае Чао его там ни разу не видел.       Зачем вообще поступать в университет, а тем более идти в аспирантуру, если не любишь вечеринки?!       Хотя справедливости ради – это была идея отца, а с главой клана не спорят. Во всяком случае он, Вэнь Чао, не рискнул, а старший братец, кажется, и не думал вовсе. Впрочем, Сюй-гэ никогда не отличался особой сообразительностью. Он, наверное, и домашки сам делал вместо того, чтобы списывать, как все нормальные люди!       То есть как сам Вэнь Чао.       Лет семь или восемь назад – Вэнь Чао тогда еще школу прогуливал – глава клана надумал отправить сыновей в университет. Физику изучать – даром что сейчас заклинательские кланы представляли собой специальные отряды, боровшиеся с нечистью. Приходилось много тренироваться, изучать всяческие боевые искусства, не говоря уж о магии – так нет, изволь учиться и двигать науку!       ...Хоть куда-нибудь.       Говорили, что Вэнь Жохань мечтал создать еще более мощное оружие, способное уничтожать исключительно вредную нежить, не трогая простых обывателей и нечисть безвредную. Атомные бомбы ему не подходили – отлично справляясь с первой частью, они совершенно не годились для второй. Да еще и радиацией вместе с темной энергией заражали все вокруг на долгие годы.       А еще нужно было создать вечный двигатель и научиться добывать энергию, считай, из ничего. Чтобы использовать ее в исключительно мирных, понятное дело, целях.       Глава Вэнь всегда хочет как лучше и мечтает всех осчастливить – такой уж у него характер.       Добрый.       Заботливый.       “Только вот счастье младшего сына папа почему-то понимает как-то уж очень по-своему” – огорченно подумал Вэнь Чао.       Сухие розы, зачарованные впитывать в себя радиацию, раскрошились в пыль.       – Как для друзей, так у тебя время есть, – капризно протянул Вэнь Чао, – и для всяких там фракталов и режимов дурацких! А как для родного брата... А у меня завтра, между прочим, зачет. "Влияние трудов Лао Цзы и комментариев к комментариям к Конфуцию на распространение щипковых среди горных высокогорных парнокопытных и принципы магического резонанса”.       – Принципы использования музыкальной магии, – перевел Вэнь Сюй, давая понять, что старая студенческая шутка известна и ему, – почтенными наставниками из Гусу? – Старший брат встал, потянулся, хрустнув позвонками, привычным движением руки зажег огонь в переносной жаровне и поставил чайник.       Можно было нагреть воду с помощью заклятий, но Вэнь Сюю нравился живой огонь.       "Пижон, – подумал Вэнь Чао, – и придурок. Если верить поговорке, ему должно быть лучше всех. А не скажешь..."       – И чего ты от меня хочешь? – спросил первый наследник, – Чтобы я тебе сыграл? Или спел?       – Нет-нет! – Испугался Вэнь Чао. – Ты в общих чертах расскажи. В двух словах.       – Этому учат полгода, – Вэнь Сюй, почесал переносицу. – А ты хочешь, чтобы я тебе за чаем...       – А что? Ты ведь всегда был умный! – нахально ответил Вэнь Чао, вытряхивая из бездонных рукавов связку баранок, коробку плюшек с неприличным рисунком и пакетик травки – впрочем, последний он поспешил убрать, надеясь, что Сюй-гэ не заметит.       – И двух часов у меня нет, – быстро поправился он, – я приглашен на вечеринку к Вэй Усяню. В смысле, мы будем готовиться...       – К вечеринке? – уточнил Вэнь Сюй. – Я и не знал, что тут нужна какая-то подготовка. В мое время можно было просто взять вино, жареную курицу, маринованный перец... Или ты собрался наводить красоту, как молодой господин Мо?       – А я не знал, что ты ходишь на вечеринки, – изумился младший сын главы Вэнь. – Ты всегда такой правильный, занудный, – он привычно увернулся от братского подзатыльника. – А перец зачем?       – Дышать огнем на спор, – улыбнулся Вэнь Сюй и его лицо словно ожило. – Мы играли в пальцы и проигравший должен был, выйти на улицу пугать поздних прохожих, изображая огненного дракона...       – Без штанов? – восхитился Вэнь Чао.       – Всё тебе расскажи!       – Так ты мне поможешь?       – Снять штаны? Или бегать по городу, изображая дракона? – Усмехнулся старший. – Ну, я могу взять хворостину, и…       – Откуда у тебя хворостина? Вон оттуда, что ли? Но вообще не надо, я передумал, – быстро отозвался Чао.       – Восточные варвары называют это икебаной, – произнес Вэнь Сюй, доставая чашки. Вэнь Чао увидел в глубине полки странной формы корягу с засохшими прутиками и парой талисманов. Рядом лежала коробка с батарейкой, к которой были присоединены тщательно зачищенные проводки и лампочка с нарисованным солнышком.       Схема электрической цепи – А-Юань собрал ее в первом классе и Вэнь Сюй до сих пор хранил поделку сына. Да и икебана наверняка была школьным заданием мелкого, не может же быть, чтобы его брат увлекался такой ерундой. Он бы еще оригами собирал! (А-Чао пробовал; вместо лягушки у него почему-то выходил танк. Три раза.)       …А может, это почти готовый источник вечной энергии? А что, берешь пару-тройку изобретательных двоечников, грозишь им розгами – они тебе все и сделают?       И было чуть-чуть грустно, что его отец уж точно не станет хранить детские поделки сыновей. Уж точно не младшего.       Тем временем первый наследник Вэнь достал с полки маленький заварочный чайник, расписанный резвящимися в небе драконами. С минуту подержал его в ладонях, согревая, – родная магия всегда давалась ему легко.       …И мечтательно улыбался, вспоминая, как во время одной из таких выходок встретил свою будущую жену – молодая заклинательница, проходившая за компанию с братьями практику в полиции, явилась арестовать студентов, отмечавших закрытие зимней сессии. Потом у них была восхитительная ночь в камере, и наручники пришлись весьма кстати.       И не только они.       А Вэнь Чао подумал, что никогда не сможет смотреть на рисунок, не думая о том, как молодые заклинатели бегают по городу, изображая драконов. Нэ Минцзюэ, например,       Лань Сичень, кто там еще...       Отец, вот.       Или Лань Цижень.       Без штанов.       А Вэнь Сюй раскладывал на расписном блюдо яблоки и печенье – по какой-то необъяснимой прихоти судьбы у старшего брата всегда водилось печенье.       Сам он его, что ли печёт?       – Везёт тебе! – воскликнул младший брат, ломая яблоко на две неровные половины. – Ты всегда любил учиться!       – Мне всегда было интересно, как устроен мир, – сказал Вэнь Сюй, заливая водой цедру, несколько ломтиков имбиря, палочку корицы и иголочки зеленого чая.       – И поэтому ты полез к реактору? – воскликнул Чао.       Тогда в НИИ ядерных исследований ставили эксперимент по управляемому ядерному распаду. Вэнь Чао хорошо запомнил тот месяц: каждый день вечерами старший брат взахлеб рассказывал о ходе испытаний. А потом уже вроде бы нормально работающий реактор пошел вразнос, и отказала автоматика, позволяющая дистанционно опустить центральный стержень и мгновенно погасить ядерную реакцию. И Вэнь Сюй, единственный заклинатель из отдела, просто вошел в комнату, залитую радиоактивной водой из прорванных труб. Потому что вручную сдвинуть с места заклинивший стержень обычным людям было не под силу.       – Кто-то ж должен был, – Вэнь Сюй потянулся и пожал плечами. Достал чашки – аккуратные, чисто вымытые и тоже с драконами.       Вэнь Чао проследил взглядом – ему всегда было интересно, что там, кроме поделок малыша Юаня и чайных принадлежностей.       Волшебный генератор печенья?       Или философский камень, помогающий сдать все задания в срок?       …Фигурки драконов, книги какие-то, – Вэнь Чао вгляделся, – кажется, стихи? И ни тебе пыли, ни следов чая, пива, засохших кусочков пиццы, забытых трусов и каких-нибудь милых, но бесполезных мелочей – скучный человек его брат, как же с ним непросто!       – Но не первый же наследник, – возразил А-Чао, чтобы сказать хоть что-то. – У вас же теперь детей не будет! Профессор Фэнъян сказал, что вам нельзя, потому что из-за радиации...       – Должен был. – Снова повторил старший брат. Иначе взрыв реактора снес бы минимум полквартала – но об этом Вэнь Сюй говорить не любил. Как и о других последствиях своего поступка. Разговор дяди Фэньяна и отца Вэнь Чао подслушал случайно (честно, совсем случайно!) и потом ходил как пришибленный.       – У нас есть А-Юань, – Вэнь Сюй казался спокойным, как его удав, или как преподаватель, по пятому разу объясняющий первокурсникам, где находится библиотека и как пронести туда вино, чтобы никто не заметил. – И потом, что значит "не будет"? Лет пять медитаций, правильное положение звёзд...       – Я не знаю, кто это может пять лет медитировать! – Честно сказал Вэнь Чао с оттенком восхищения и ужаса. – Я бы не выдержал!       – Зато у тебя есть наследники, а у меня – племянники. – Вэнь Сюй налил чаю себе и брату. – Трое от двух жен, и это не считая тех, что отец взял на воспитание и родившихся от девы-оборотня...       – Каждый делает, что может, – Чао-эр очень постарался придать своему голосу высокомерные нотки. – Кто-то жестоко расчленяет атомы, а кто-то думает о будущем клана!       Старший брат говорил спокойно, вроде и не желая обидеть. Просто констатировал факт: у клана достаточно наследников, значит, его семейная жизнь – его дело. Но Чао все равно чудился упрёк – то ли в том, что спал со всеми симпатичными служанками, наплодил детей без любви и меры, то ли что не оказался тогда рядом с братом. Хотя чем бы он мог помочь – только сам бы подставился...       Иногда ему казалось, что приказ поступить в университет (без магии и блата, по-честному набрав надлежащие баллы) был чем-то вроде наказания. Потому что А-Чао действительно нравились девушки. И он им, наверное, тоже иногда нравился – когда отец спохватился, число внебрачных отпрысков старшей семьи Вэнь перевалило за десяток. Строгий глава клана приказал сыну жениться – по счастью, только на двух девах, остальные почему-то не согласились. Еще восьмерых детишек взяли в Знойный дворец (троих – вместе с матерями). И одной глава Вэнь выплачивает содержание... А второму наследнику приказал освоить чары, препятствующие зачатию.       Как маленькому.       Было очень обидно...       Правда, с заморской красавицей-оборотнем они почему-то не сработали.       - Зато она красивая, – сказал он тихо,- и любила меня. – Он не говорил никому, но периодически переписывался по электронной почте с девой из Австралии, пришедшей как-то разделить его ложе. Точнее, устроившей гнездо в его спальнике.       Мессенджеров эта ехидна не признавала. ***       Придумал это, кажется, Вэй Усянь – кто же ещё? Проклятый юньмэнец был горазд на всякого рода выдумки и затеи – и почему такой талант достался сыну слуги? Воистину, нет в этом мире справедливости!       Изначальная задумка была в том, чтобы дать простым людям должное представление о трудах заклинателей, защищающих их вредной и опасной нечисти, лютых мертвецов и тому подобной пакости.       Лани, например, каждый год выпускали специальные брошюры, которые пылились в библиотеках, использовались в качестве растопки (в лучшем случае), сотнями выбрасывались на помойку – к великому огорчению Наставника Ланя, проникновенно вещавшего про леса и экономию бумаги.       А-Яо, внебрачный сын главы Цзинь, снял несколько фильмов про летающих даосов в развевающихся одеждах, волшебные мечи и запретную любовь. Людям его творения нравились (особенно юным девам), но глава Цзинь едва не спустил парня с лестницы – за обращение к низкому жанру, отступления от канона, жившего, надо полагать, в его голове, и чрезмерное внимание к некоторым даосским практикам.       Немалый успех имели и комиксы, нарисованные Не Хуайсаном. Но они были, как бы это сказать, несколько своеобразны. Там, конечно, имели место прекрасные юноши, в развевающихся одеждах, и очаровательные девы, и могучие демоны, и коварные оборотни дивной красоты – кажется, именно это и смущало наставника Ланя и ему подобных.       Хотя представить себе, как Лань Цижень глухой ночью изучает при свете ночника весенние книжки...       А почему бы и нет?       Не в темноте же ему их изучать! Небось еще и отметки ставит – описана ли должным образом красота юных адептов, достаточно ли привлекателен демонический ёж-оборотень и правильно ли держит плеть наставник главного героя, строгий, но многоопытный…       И нефритовый жезл так не гнётся!       …Можно подумать, он проверял.       Надо будет подкинуть наследнику Не идею – комикс про наставника Ланя, совращающего, то есть укрощающего прекрасную хули-цзин!       Вэй Усянь предложил сделать что-то вроде календаря – с дюжиной животных и самыми красивыми заклинателями.       "Одежды можно совсем убрать, – говорил этот бесстыдник, – ну или подштанники оставить, всё равно ж они прозрачные и ничего не скрывают! Вы поймите – простолюдинам нет дела, спаси хоть десять тысяч человек! А мы с братом как-то освободили деву и котёнка, их чуть в жертву не принесли – и каждый второй прохожий говорил, какой милый котик и не нужна ли помощь!"       Лани привычно возмутились – но через несколько дней глава Не выложил в сеть фото с ручным тигром. Тигр воспитывался в монастыре и никогда в жизни не пробовал сырого мяса, но кому до этого какое дело?       Не Минцзюэ приезжал туда с парой самых близких друзей – медитировать и отдыхать от "этих идиотов", то есть всего остального мира. И тискать котиков – тигры, воспитанные монахами, были сытыми, довольными, совсем ручными – и могли рассуждать о сокровищах веры не хуже самого главы Не. Он привозил им огромные мешки полезной кошачьей еды, пил чай с монахами, слушал тишину, любовался водопадами.       И обнимался с котиками.       На фотографиях полуобнаженный воитель танцевал с саблей, трепал за уши огромного зверя – тигр довольно щурился. А комментаторы восхищались сильными руками, гордой посадкой головы, разворотом плеч, пытались разглядеть скрытое нижними штанами...       "Это он ещё видео не выложил, – говорил наследник Не, – где они все вместе стихи сочиняют и кроссворды разгадывают!"       Через несколько дней Лань Сичень сфотографировался с ламой из местного зоопарка, которую, оказывается, опекал.       – Ну, потому что она милая, позитивная, пушистая, – пояснил наследник Лань. – И лягается, вы бы знали!       И пока праведные заклинатели пытались понять, как им ко всему этому этому относиться, Вэнь Жохань выложил фотографии двух красных панд в компании невыразимо прекрасного себя. Зверушки сидели у него на плечах – пушистые рыжие хвосты свисали до колен. Играли волосами, пытаясь свить гнездо, ели с рук, дремали на рабочем столе, где для них была поставлена специальная корзинка (подушка – вышитое солнышко).       Глава Вэнь подробно рассказал, как нашел в горах осиротевших зверушек, выхаживал, как его ветеринары подбирали им полезную еду…       "Так в современном мире ведут войны", – говорил он, довольно усмехаясь – а одна из панд сидела у него на плече, играя подвеской, вторая пыталась вытащить из бездонного рукава что-нибудь вкусненькое.       …На заднем плане, в зачарованном шкафчике можно было заметить поделки наследников – глава Вэнь бережно хранит рисунки, грубовато сделанные талисманы и тому подобное. На электрической цепи, что когда-то сделал пятилетний Вэнь Сюй, до сих пор горит лампочка.       А танк, собранный Чао из катушек от ниток, спичечного коробка и обломка карандаша, поет, рассказывает анекдоты и пытается предсказать погоду.       Сам Вэй Усянь примеривался то к экзотическим ящерицам то к ярким аквариумным рыбкам. А потом шутки ради подарил второму наследнику Лань двух декоративных кроликов размером со среднюю собаку. После чего случился роскошный фотосет младшего Ланя в компании кроликов.       Впрочем, зверушки явно получили удовольствие, да и сам Лань – тоже. Хотя выглядел как всегда ледяной статуей.       После этого началось.       Госпожа Юй позировала с огромным белым лебедем – они грозно шипели друг на друга и были, кажется, счастливы. Ее супруг улыбался на камеру в обнимку с дельфином. Цзян Чэн долго выбирал породу и питомник – в итоге контекстная реклама принесла ему сайт приюта, из которого наследник Цзян вернулся в компании молодой самоедской лайки.       И потом долго пытался ее познакомить с братом.       "Да ты не бойся, это ж не собака еще, а так. Ну видишь, она сама тебя боится..."       А его сестра подобрала на улице тощего облезлого зверька, больше похожего на небольшую крысу. В первые дни зверушка, оказавшаяся хорьком, шипела, кусалась, разодрала руку Цзян Чэну, после чего спряталась под юбку девы Цзян. Но со временем отъелась, перестала шипеть и выпускать когти, шёрстка залоснилась. Хорёк по имени Лотос всюду сопровождал свою новую хозяйку, полюбил спать на ее коленях, приносил ей мышей – словом, жизнь у него задалась. И даже госпожа Юй говорила, что зверушка хорошо воспитана – сначала предупреждающе рычит, а нападает и вцепляется в лицо только по команде.       Наследник Цзинь потрясающе смотрелся в обществе павлинов, его кузену достался фазан с роскошным хвостом. Глава Цзинь выбрал черепаху – не то, чтобы этого никто не ожидал. Его супруга вела на шлейке небольшого леопарда и поглядывала на мужа со значением.       Симпатичный бастард А-Яо сфотографировался с лисичкой, чем вызвал всеобщий интерес. Впрочем, его скоро затмил наследник Не – очаровательный юноша держал на указательном пальце любимую канарейку, а чуть ниже талии – раскрытый веер с искусной росписью…       Даже парочка заезжих даосов откуда-то с гор прислала свои фотографии. Один, в строгом черном одеянии, держал на руках молодого вомбата, второй, весь в белом, обнимал за плечи симпатичного темного заклинателя, которого он взял на поруки, пообещав наставить на праведный путь. На юноше была черная футболка с надписью "Ведь правда, я Намного Лучше Вомбата?!".       Конечно, Вэни не могли остаться в стороне – впрочем, Вэнь Сюй и не пытался. Он снялся в компании своего питона – до того никто вообще не знал, что у него есть питон. Впрочем, о личной жизни старшего брата вообще мало кто знал – даже то, что она у него есть.       ...Кроме питона.       Сестрица Цин-Цин снялась в глухом закрытом платье, которое, на взгляд А-Чао, только подчеркивало великолепную фигуру девушки. На руках она держала очень большого ежа – вроде бы такие водятся в западных странах и умеют бросаться иглами на расстоянии. Ее братец появился в компании крохотного голубоглазого котенка – кто бы сомневался. А-Нин вообще любил все маленькое и милое.       Кто ж знал, что это какой-то дикий горный кот, живущий в диких цишаньских горах, который вообще не приручается!       То есть до сих пор не приручился. Но у А-Нина приручались все, даже студенты, даже Вэй Усянь.       А-Чао хотелось необычного. Собаки, кошки, ежи, зайцы…       Может, коза? Или бегемот? Большой, яркий попугай? Или, вот, пингвины тоже красивые… Ему наверняка пошел бы пингвин. Или утконос?       А ехидны! То ли змея, то ли ёжик, а пузичко какое – и такая же нелепая, как сам А-Чао, только ей это, кажется, ничуть не мешает наслаждаться жизнью и чувствовать себя не хуже других, – второй наследник со вздохом почесал модели животик.       А ночью к нему пришла дева в платье, словно бы расшитом иглами – и А-Чао не отказал ей. ***       – Садись, – Вэнь Сюй распечатал коробку с бело-розовым зефиром, любимым лакомством младшего брата.       Надо же, помнит!       – И давай подумаем, чем я могу тебе помочь.       – Сдать за меня зачёт? – предложил Чао, – Убить Лань Циженя? Наслать на него насморк, чесотку и заикание?       – А толку?       – Для чистой радости и наслаждения!       – Так я ж не медик...       – О, заклинание внутреннего огня можешь наложить?       – Могу. Но он разозлится, станет придираться больше обычного, а если что не по нему, то может и за розги взяться – если ты именно это называешь чистой радостью... Не хочешь хотя бы попробовать разобраться? Я могу освободить вечер...       – Да ну, скучно! И потом, у меня вечеринка!       – Ты считаешь, что это важнее?       – Во всяком случае смешнее. Хотя если запустить наставнику Ланю в рукав мышь... Или лучше кролика! А может, ежа? Прыгающий нефритовый жезл? Невидимый, а? Или медные врата? Зелёные? С хвостом, как у хули-цзин? Смеху-то будет…       – Да ну, ерунда. Детский сад какой-то, – Вэнь Сюй снял очки, лицо сразу стало домашним и добрым. Как в тот день, когда он принял решение сжечь библиотеку Облачных Глубин, – там завелся чудовищный, оборотень, превращавший все книги в округе в нравоучения.       Тогда он и очки себе зачаровал – чтобы видеть сквозь иносказания и лесть, на которые было гораздо чудовище. Заодно добавил заклинание, распознающее темную энергию, радиацию и, если верить слухам, совсем уж наглое вранье. Следовало быть очень, очень осторожным.       – Да все плохо, – сказал А-Чао, думая о том, что из его прегрешений известно старшему брату.       – Девушки меня не любят. Преподаватели тоже. Даже малыш А-Нин как поступил, таскался за мной на все вечеринки. С ним хоть смешно было. А теперь он ходит с Вэй Усянем, – пожаловался второй наследник. – Или на занятия, – А-Чао вздохнул.       – Потому что когда шутит молодой господин Вэй, смешно не только ему, – заметил старший брат.       – Не Минцзюэ ещё этот, – продолжал А-Чао. – Ну зачем физикам боевые искусства?! Я говорю, у меня медотвод, а он говорит, пять кругов вокруг зала, сорок секунд планки и засунь себе свой медотвод знаешь куда... Цзяо-Цзяо отжиматься заставил – она сломала ноготь, и в отместку выела мне весь мозг. Терпеть ненавижу! Вся наша группа его не любит. Да и вообще он может кому-то нравиться?!       - Ну, положим, мне нравится.       - Тебе? – изумился Чао, – серьезно? Мне Усянь говорил, что вы встречаетесь, дважды в неделю, но я не верил.       Чао знал, что брат с Сиченем и Минцзюэ занимаются по вторникам и четвергам боевыми искусствами – а его супруга посвящает эти вечера подругам, братьям или навещает родителей. Но не поддеть брата, как он задевал А-Нина – нет, Чао не мог справиться с искушением!       Но на всякий случай отошел к буфету, сделав вид, что ищет сахар. Или книжку почитать? Или…       – Ты когда-нибудь пробовал засунуть лампочку в рот? – Второй наследник повертел в руках коробку с нехитрым прибором.       – Зачем? – удивился старший, – Тебе мало печенья?       – Чтобы сиять ярче солнца! Заезжий даос в кабаке рассказывал, что если засунешь, то все, не выберешь уже, там она навсегда и останется! Представляешь, всю жизнь с лампочкой ходить! А если в задницу – и вложить немного ци, как ты думаешь, она светить будет?       – Задница? – Не понял Вэнь Сюй. – Это для тех, о ком говорят, что они не найдут…       – Да нет, лампочка! То есть они вместе! Даос говорил…       – Ты бы так наставников слушал...       – Если бы они так задорно рассказывали! Хочешь, попробуем? По-моему врет даос, – с этими словами отважный исследователь отделил лампочку от проводков и быстро, пока не отобрал старший брат, засунул ее себе в рот.       Вэнь Сюй провел рукой по лицу – Чао пожалел, что никак не успеет достать телефон. Сфотографировать бы такое, выложить в сеть: его вечно-невозмутимый братец делает фэйспалм!       – А-Юань в свои шесть с половиной и то понимает... – Первый наследник безнадёжно махнул рукой. И что теперь с тобой делать? Сейчас позвоню Цин-мэй…       Чао умоляюще замотал головой. У него болели щёки, слезились глаза,было тяжело и неудобно дышать – но всё это меркло в сравнении с ехидными замечаниями сестрицы. Она ж теперь всю жизнь будет ему припоминать, если узнает!       – Ладно! – старший брат взял телефон. Да не бойся ты! Я сейчас позвоню А-Нину. С ним сам договаривайся. Чаю ему купишь хорошего, конфет или мертвецов для опытов наловишь…       А-Чао отчаянно замотал головой. Карманные деньги он давно потратил на выпивку и травку, а мертвецов боялся, но не признаваться же в этом старшему брату! И лампочка ещё эта… ***       А-Чао не повезло: Вэнь Нин в ту ночь работал в морге. Старшая сестрица, которая вела краткий курс медподготовки – в том числе и у Вэнь Чао, велела ему попрактиковаться во вскрытии. Раз уж практическое занятие А-Нин пропустил.       Прогулять в компании Вэй Усяня – не такой уж большой грех, во всяком случае так считал сам Усянь. К сожалению, Вэнь Цин думала иначе.       Но Вэй Усянь решил поддержать товарища и перенёс вечеринку в морг – чтобы Вэнь Нину было не так скучно. Когда братья пришли в морг, веселье было в самом разгаре.       Запахи дезинфицирующих средств и магических зелий мешались с ароматами острых закусок, фруктового вина и дешевых сладостей. На столе стояли стаканы, кружки, чайные чашки, колбы – и лежал чей-то наспех зашитый труп.       Вэнь Нина нашли не сразу – он целовался с какой-то, видимо, первокурсницей, Чао ее еще не знал. А теперь и не узнает – отбивать девушку у двоюродного братца недостойно, а с лампочкой во рту ещё и немного сложно.       Почему-то с девой А-Нин не стеснялся и почти не заикался – наоборот, разливался соловьем, а как увидел Чао, сделал большие глаза, как будто двоюродный братец с лампочкой во рту, это что-то необычное. Но достал шприц (Чао умоляюще помотал головой), сделал незадачливому брату укол. Чао стало легче, он расслабился и вскоре лампочка была извлечена.       Второй наследник вздохнул с облегчением. Огляделся – студенты веселились несмотря на то, что на одном столе лежали остатки речного гуя, на другом – прыгающий вампир цзянши в одежде чиновника, с амулетом на лбу, щедро политый уксусом и привязанный веревками из рисовой соломы читал "Книгу Перемен".       Чао было неуютно. Он побаивался мертвецов и не любил опасную нечисть, поэтому старался избегать подобных мест и сам бы ни за что не пошел сюда – но уходить с вечеринки не хотелось.       – Вот, выпей, – сказал Вэй Усянь, протягивая второму наследнику полную кружку, – никуда твоя пересдача не убежит!       А-Чао охотно последовал доброму совету.       Он видел, как старшего брата пытаются усадить во главе стола, он вежливо отказывается, но кто-то из приятелей Усяня сдвигает гуля, а потом и вовсе убирает под стол, симпатичная дева с биохимического протягивает старшему брату мензурку с чем-то шипящим.       Надо ли его спасать?       Но брат пил с Не Минцзюэ и выжил (по словам сестрицы – чудом!) что ему какие-то там девы…       – Чао-сюн, да ты, оказывается, затейник! Это ж надо – лампочку в рот засунуть! Как тебя так угораздило? – Поинтересовался Вэй Усянь, хлопнув второго наследника по плечу.       Вэнь Чао взял лампочку и продемонстрировал.       Долго ли умеючи-то.       Вэй Ин попытался сыграть "Призыв". На бутылках. Лампочка не вняла. Потом поднять мертвеца (в любой непонятной ситуации поднимай мертвеца). Потом – сделать стекло жидким, но это почему-то не понравилось Вэнь Чао.       Пришлось снова звать А-Нина, отрывать его от девицы – нет, уже двух, которым он объяснял какие-то анатомические подробности – наверное, к экзамену готовиться помогал…       – За изобретательность, и братскую помощь! – провозгласил Вэй Усянь.       После третьего тоста ("За тех, кто двигает китайскую науку!") Вэнь Чао успокоился и начал осматриваться. Старший братец рассказывал, как в студенческие годы развлекался в компании Не Минцзюэ и Лань Сиченя, как зачищали от монстров город, в котором случилось, кажется, землетрясение (а может, тайфун?), а когда из-под стола начал выбираться мертвец, поднятый Усянем после четвертого тоста, Вэнь Сюй выдал полную характеристику твари по трём шкалам (мертвец со страху упокоился обратно) и поинтересовался, сообщили ли в орден – при жизни этого человека явно кто-то выпил, но определенно не лиса… Кажется, голодные духи – и как-только определил?       А после пятого Вэнь Чао сам попытался поднять да вот хотя бы того же гуля. Но в него вцепился А-Нин: "Старший брат, нам нельзя пользоваться темной энергией!"       – Почему? – удивился Вэй Усянь. – или у вас в Ордене есть свой наставник Лань?       – Кое-кто из наших предков пытался освоить темный путь, – пустился в объяснения А-Нин. – Но у тех, кто применял темную энергию, слабело пламя. И в какой-то момент они и вовсе теряли способность его использовать. Поэтому с тех пор для нас, Вэней, темный путь под запретом.       – Да ладно, – сказал Вэнь Чао, – у меня и так пламя через задницу!       – Брат не такой уж плохой заклинатель… – попытался возразить А-Нин.       – Так я ж не про плохой… – А-Чао махнул рукой. – Просто у меня так. Это называется альтернативный путь – или как-то ещё позаковыристее. И не только пламя… Я когда-то спьяну наложил на себя заклятие – сотня профессоров снять не может. Да мне, в общем, и так неплохо! Кстати, А-Сянь… А слабо тебе засунуть лампочку в рот?