Вьюга.

— Посмотри. Кем ты стал?- Раздаётся звонкий шлепок и дальше лишь гул. Дверная скважина, через которую я наблюдал всю эту картину, вдруг резко затмевается знакомой фигурой. Мне оставалось лишь слушать. — Твоя мать пожертвовала собой, чтобы ты жил, - грозный стук по дереву раз, - наша подруга, моя любовь и капитан военных корпусов умерла, чтобы защитить тебя, - грозный стук по дереву два, - а ты всё так и продолжаешь ныть, продолжаешь жаловаться, как твоя жизнь никчёмна. - раздражённая личность не сдерживает и, по всей видимости, что я услышал, так это грохот. Мне показалось, что он перевернул стол. Ненадолго всё затихло. Было слышно лишь тиканье старинных часов, которые только напрягали. Мои колени знатно затекли, а через щель я видел ровным счётом ничего. Собираясь уже уходить, как вдруг я услышал глухой голос второго молодого "человека". Он дрожал, но в словах слышалась усмешка. Или всё-таки это были всхлипы? — Знаешь, Филипп. Ты как и был моим самым ближним, так и остался. Один ты не покинул меня, за что я очень признателен. - под конец чужой голос совсем осел и было слышно, как соленые капельки падали на деревянный пол, оставляя за собой мокрый след. Впопуть к этим звукам за окном была вьюга, сопровождающая всю эту картину своим тошным воем. Свечка, медленно сгорая трещала, оставляя за собой блеклый свет, который был не способен осветить даже половину комнатушки, в которой засели двое мужчин. — Довольно. Утром Герда(так звали одну из прислуг) сопроводит тебя из особняка. С Цуйи и Смиелем я разберусь, но лицезреть твоё жалкое лицо я больше не намерен. Пропитание будешь искать сам. И мне всё равно, умрёшь ты или нет. Теперь уже страшно стало мне. Если Герман был даже несколько добр к нам и старался помочь, то Филипп относился к нам равнодушно и ему точно было плевать на наши судьбы. Услышав, как замочная скважина прокручивается, Я быстро встал и подошёл к ближайшему окну. Со скрипом дверь раскрылась и позади себя я услышал отчётливые и томные каблуки. Мне повезло, что я лишь слышал, как они отдаляются. Обернувшись, я увидел, что Герман сидит на стуле, впившись ногтями в кромку ручек, грустно отпустив голову. Я, честно признаться, не желал его тревожить и лучше бы я ушёл в свои покои. Но что-то меня дёрнуло и я дождался, пока Филипп уйдёт за угол, а я тихо шмыльну в комнату. Робко постучавшись об косяк двери, оповещая, что я подошёл, Тёмноволосый поднимает голову и, завидев меня, натягивает улыбку. Видно что ему было трудно держать такую гримасу. Внутри меня всё сжалось, а спине стало чрезмерно жарко. Тревога нагнетала меня с каждым взглядом моего товарища. Я стиснул зубы и отпустил взгляд в пол, встав по стойке "смирно", как в служебные годы. — Я слышал ваш разговор, - тихо выдаю я, не задумываясь о последствиях. — Знаю. Я чувствовал твоё присутствие и думаю, что даже для Филиппа это не будет новостью. - После этих слов моё сердце забилось ещё больше. Стало страшно и одновременно стыдно. — Знаешь, он самом деле не такой и плохой, как показывает себя. Проходи. - Когда Герман начинает диалог, я снова поднимаю свои глаза, рассматривая тёмную фигуру. Не уверенно, но покорно я прохожу в комнатушку. Предварительно закрыв дверь, я присаживаюсь на место рядом, оглядываясь. Тот стол, грохот которого я слышал и вправду упал. Я положил руки на колени, сжав их, а после принялся слушать своего собеседника. — Давно, когда мы только встретились, он был скромен и добр. Он всегда молчал, но и всегда улыбался. Не смотря на то, какую ерунду я всегда творил, он поддерживал меня или помогал. - Герман держал долгую паузу, поэтому я решил вмешаться в его речи, — А что? Что случилось? Почему он стал таким? - снова долгое молчание, которое слишком дико угнетало меня. Хотелось встать и уйти. — Филипп был рождён в семье аристократов. - Естественно, это было понятно и я не донимал, для чего вампир мне сказал про это, - Но родители воспитывали его никак ребёнка, а как наследника. - снова пауза, - Когда ему нужно было продолжать род, то несколько лет продолжались поиски достойной жены. Но все они или сами уходили, или отказывался уже он. - Я до сих пор не допонимал, что пытается донести для меня мой "друг", но мне оставалось лишь слушать, — Он устал и убил своего отца, а потом и мать... - Красноокий тяжело вздыхает и облокачивается на спинку старого сидения, прикрывая глаза тыльной стороной ладони. Сейчас я подумал, что будет лучшим моментом встать и оставить Германа наедине. Только я начал вставать со скрипящего стула, как уставший голос продолжил, — ... Потом, когда мы встретились, он стал мне вторым отцом. Но, скорее всего, потери соратников, его друзей и любви так подбили его. В большинстве моя вина, - последнее предложение было сказано с усмешкой. Я напрягся, - Я убил его пассию, из-за меня умер вампир, на которого он ровнялся. А я продолжаю бегать за ним и мешаться под ногами, - не смотря на то, что все сказанные слова были произнесены как-то халатно, вперепешку со смехом, но к концу чужой голос задрожал. Я поднял взгляд в попытке высмотреть чужое выражение лица. Я увидел как подрагивал чужой подбородок, а после услышал всхлипы. — Извини, я наверное пойду, - тихо сказал я. Ответа не последовало и я вышел из комнаты, захлопнув дверь.