...

Пасмурный летний день. По идее, летом должно быть тепло, не так-ли? Нет. По крайней мере, не в этот раз. Звук, издаваемый противным, холодным дождём, дробью бьёт по мозгам и болью расходится во лбу, макушке, всему черепу. Уже двое суток беспрерывно идёт ужаснейший ливень. На кухне сидит человек. Его распахнутые, миловидные глаза, с практически угасшим, крохотным огоньком внутри них, который в последнюю секунду зажгла одна единственная мысль и теперь, не смотря на то, какая она странная и мерзопакостная, и греет, и мучает его одновременно; его лицо; небо, которое «небом» язык не поворачивается назвать, скорее огроменная туча, заслонившая всё; невысокие дома, — всё это слилось в серую, бледную и скучную картину. Ни один художник не взялся бы за такую работу, коли ему бы предложили. Слишком всё мёртво и сухо, несмотря на кучу слякоти, выглядит. Этот человек, упоминавшийся ранее... «Человек без имени, без интересов и хобби, личной жизни, без единой родной ему души,» — хотелось парню назвать себя. Почему «без личной жизни»? Потому что он целиком и полностью, как та думает, принадлежит своей матери. Она пренебрегает им, закрывая глаза на то, что это её родной ребёнок, заниматься воспитанием не собирается... Но это лишь до момента, пока не появится возможность воплотить свои бредовые несбывшиеся детские мечты и желания через малодовольного подобным отношением сына. В таком-то случае она с большой радостью кинет его на произвол несправедливой судьбы... Если же что-то получится не так, как мамаша ожидала, то она имеет полное право отхлестать своего сына до полусмерти. Или так считает только она? «... Я устал... Ненавижу мать, этот город... себя в конце концов... Просто уже хочу освободиться от этого. Уснуть бы и не просыпаться... Стоп. Боже, о чём я вообще думаю! Ну, не могу же я так просто всё...» — пытает себя кучерявый, выжимая последние капли энергии. «Отвратительные мысли. Почему они возникли именно сегодня? Почему не в другой день..? Всё не вовремя... Как всегда...» «Перерождение. Вот бы переродиться... начать жизнь с нуля.» « ...Чтобы никто не понял, что это я. Да. Так было бы лучше для меня и других. Для других...» С этой тяжёлой думой парень и не заметил, как запер, покоцанную когтями и заляпанную в отпечатках лап соседской собаки, дверь, задыхаясь от бессилия, дополз до пятого этажа и собирался подняться по короткой, плохо покрашенной, ржавой лестнице, ведущей на крышу. Это решающий момент. Тут он либо струсит, либо навсегда закончит свои мысли и страдания. И вот. Лязг металла, шум от приподнимающейся крышки, мягкий говор ветра... мерзкий дождь. Подъём на край. Спиной к пустоте, дабы последним воспоминанием не оказалось падение с пятиэтажного дома, стоит молодой пятнадцатилетний парень, прощается со своей невесёлой жизнью, с несуществующими людьми, любящими его. Естественно, они существовали когда-то. Если точнее... она существовала. Его бабушка. Она была единственная, кто как-то контактировала с мальчиком и даже активно пыталась понять его. Почему он не открылся ей хотя бы раз... Если-бы он знал, что она хотела помочь лишь одному человеку, что она просто хотела провести, говоря о чужих проблемах, а не о своих, эти последние для неё часы, то он бы непременно сказал, что у него всё хорошо, дабы не расстроить её, уткнулся бы носом с редкими веснушками в плечо старушки и рассказывал бы шутки, как ни в чём не бывало... а не запирался в другой комнате, оставляя её наедине с собой. Слегка топчась на месте, тот внезапно оступился и сорвался вниз. Горечь утраты и слёзы, которые тут же сдувались с лица ветром, переменилась резкой паникой, перед глазами всё пропало, попытка схватится за что угодно, но не совершать ещё одну, как показалось, самую главную ошибку, — оказалась тщетной. В пересохшем горле похолодело, в носу щипало, в ещё сильнее побледневшее лицо хлестали, словно стараясь ударить до страшных синяков, крупные капли, в ушах звенело и слышалось, как барабанило измученное сердце. Казалось, что лететь он будет вечность, снова и снова пытаясь схватится за какой-то предмет, снова чувствуя мороз, идущий по спине, слыша стук вырывающегося из под рёбер этого же сердца. Всё замолкло. В груди потеплело. Обычно говорят, что, перед смертью, жизнь проносится перед глазами, но этого не было. Пришло славное ощущение, будто вспомнилось что-то хорошее, но, как парень ни старался, понять, что именно он вспомнил, никак не выходило. Это и не сильно его заботило. Мир потух. Потух точно также, как тот слабый огонёк в его глазах. Всё произошло в один момент. Теперь же тело обездвиженно валялось на твёрдом асфальте. Что дальше? Ничего. Больше нет места переживаниям. Тот «человек без имени», которым являлось помятое нечто, уже их не ощутит: ни тепла в груди, ни холода в горле, ни разочарования и радости тоже. Теперь это просто использованная оболочка. Тёмно-красную жижу постепенно смоет дождём так же, как сотрутся воспоминания об этом мальчике. Его закопают, будут оплакивать, но на этом всё закончится. Пасмурный летний день. Звук, издаваемый противным, холодным дождём, уже никому не мешает...