Глава 31 Неожиданный Друг

      — При той скорости, с которой мы можем двигаться, мы должны оказаться в поле зрения войск Фолдорина еще через полтора дня. — доложил разведчик, устало вздохнув. Он пробежал большую часть обратного пути с того момента, как встретился со своим помощником в войске Фолдорина, а гномы не были созданы для бега на длинные дистанции.       — Однако, мой король, они уже практически осаждены в своих укреплениях. Значительные силы легкой кавалерии прикрывают их тыл и фланги, и я лично видел, как большое количество пехоты разбивает лагеря, окружая их рвами и насыпями по кругу.       Разведчик, которого звали Нилрок и который был одним из лучших у Нори, слегка нахмурился. — Очень жаль, что мой противник, Фреф, был практически отрезан от войск Фолдорина, но он хотел попытаться обойти их с востока, через заслон легкой кавалерии. Я не смог убедить старого дурака в обратном.       Слегка нахмурившись из-за того, что один из его соплеменников выбрал путь упрямства, а не реальности, Торин покачал головой. — Он мог предположить их численность? Где была сосредоточена легкая кавалерия вастаков?       — Нет, мой лорд. Я мог бы попытаться, но между этим местом и тем, где разбивает лагерь пехота истерлингов, все еще остается небольшой заслон кавалерии. Я решил, что не стоит рисковать, решив, что возвращение к вам важнее.       — Вы совершенно правы. Мне просто хотелось бы получить больше информации, но, полагаю, это не редкость для военных командиров. — Пошутил Торин, позволив своим губам изогнуться в короткой улыбке, едва заметной из-за бороды. — У вас есть еще что сообщить?       Оказалось, что это сделал другой гном, и в данном случае это была хорошая новость. Фреф сказал, что силы Мика смогли встретиться с силами Фолдорина, и они тоже привели свой обоз. Очевидно, им повезло. Они не столкнулись с какими-либо значительными силами противника, а те кавалерийские части, с которыми они столкнулись, либо полностью избежали боя, либо были уничтожены умелым использованием своих арбалетов, когда они появились. Отряд Фолдорина даже встретился с большим отрядом Черных магов, численностью около трех тысяч человек.       Услышав это, Торин удивленно приподнял брови и на мгновение оглянулся на запад и юг. — Он сказал, откуда они пришли?       — Да, мой господин. Они из Красных Гор, народа вашей королевы.       — Я так и думал. Удивительно. Я бы подумал, что Крурлен собирается оставить своих солдат дома или, в лучшем случае, для сопровождения. Это был план, который мы с ним разработали, переписываясь друг с другом, — нахмурился Торин. — С теми силами, которые мы уже видели у них, эти силы не могут состоять исключительно из постоянных воинов, не так ли?       Король Крурлен был младшим братом Эни Редринг, жены Торина. Он служил учеником торговца и телохранителем до падения Красной Скалы в последней войне с вастаками и не принимал участия в тайной войне Ани против вастаков, которая обеспечивала безопасность ее народа и сражалась до тех пор, пока другие уцелевшие владения не смогли прислать помощь, чтобы вернуть Красные Горы. По возвращении он был назначен исполняющим обязанности короля и правил вместо своего племянника до тех пор, пока мальчик не достиг совершеннолетия.       Конечно, среди гномов положение короля было более неустойчивым, чем в землях людей. Если Крурлен достаточно хорошо поработал, чтобы завоевать доверие и уважение своего народа, он мог бы сменить правление вместо молодого Тилука на свое собственное. Даин Железностоп сделал почти то же самое в Железных холмах, как и несколько королей с Жесткобородых, которые в настоящее время правят своими королевствами. Однако Торин был не очень хорошего мнения о Крурлене.       Крурлен был на пять лет старше его старшего племянника, но не обладал ни боевыми навыками, ни легкой харизмой Фили. Он хорошо разбирался в цифрах и был великолепен, когда дело доходило до вынесения постановлений и кодификации законов, но, честно говоря, он был ведомым, а не лидером.       На самом деле, это была не вина Крурлена. Он никогда не должен был становиться наследником, не говоря уже о короле. Старшего брата Эни готовили к роли короля в течение нескольких десятилетий, и они с женой приняли сына в этот мир еще до начала последней войны. Но в то время как мать и сын пережили войну, старший брат и отец Эни — нет, оба погибли, защищая последние плотины, которые должны были быть эвакуированы из крепости на холме.       Таким образом, то, что Крурлен просто позволил Торину и его армии сражаться в этой войне, имело смысл. Молодой человек также проделал отличную работу, не только организовав различные склады с припасами, но и заставив остальных членов дома Зигур-хаз делать то же самое на всей своей территории. Именно поэтому, несмотря на то, что это был оплот с лучшим оружием и доспехами, войска Красной Скалы до этого были замечены только небольшими, разрозненными группами.       Хотя, если подумать, мы, возможно, находимся недалеко от территории Красных Гор. Мы были вынуждены изменить маршрут нашего марша, и нас отбросило так далеко на юг, что это стало возможным. Но все же, почему? Особенно после нашей битвы у скал. После той битвы мы отправили половину уцелевших воинов Зигур-каз к Красной Скале, и большинство из них тоже пришли оттуда. Крурлен должен знать, что его народ не в состоянии сражаться с вастаками открыто, как это можем сделать мы.       — Нет, мой лорд. По-видимому, примерно в дне пути к югу от того места, где войска Фолдорина устраивают оборону, была большая деревня. Она называется… Нилрок заколебался, его взгляд метнулся к Саруману, и он изменил название на обычное. — Красная вена.       Название подразумевало, что это действительно был отросток Красных гор, но также и то, что гномы, возможно, нашли под ним жилу какой-то руды, что Торин сразу понял. — Они выстояли против смешанных отрядов вастаков-стрелков и не подверглись нападению во время последней войны, потому что были единственным источником воды в течение многих дней во всех направлениях.       — Проблема, с которой мы столкнулись, но для решения которой и у вастаков, и у нас есть материально-технические средства в этой войне, — размышлял Торин. — Я так понимаю, Крурлен отправил войска, чтобы потребовать от них уйти.       — Совершенно верно, милорд, — согласился Нилрок, качая головой. — Они отказались, и отряд оставался до недавнего времени. Большинство дамб, молодежь и так далее были отправлены дальше на запад небольшими партиями, но даже это, по-видимому, было довольно рискованно.       — Да, это понятно. Мы с самого начала совершили ошибку, двинувшись скорее на север, чем на юг, — проворчал Торин.       — Э, не так уж и много, мой король, — фыркнув, возразил Толи. — Мы ошиблись в количестве вастаков, которых могли увидеть. Сократите количество сражений, которые мы видели, и мы могли бы распределить наши силы, как мы надеялись, по землям Чёрновласов. И все же, почему эти силы все еще были в этом районе?       -… — Нилрок поколебался, затем вздохнул. — Ну, я полагаю, истари не заботятся о таких вещах. Они нашли золотую жилу почти сразу после последней войны недалеко от города. Фреф говорит, что «воинам из Красных гор» пришлось буквально силой заставить горожан уехать, так как завод все еще существует и ведется работа. Им пришлось подписать полный контракт на имя Крурлена, чтобы заставить каждую семью уехать, и даже тогда они не захотели.       Саруман усмехнулся, стараясь, чтобы это прозвучало как можно теплее, а Торин вздохнул. — Что ж, ты прав, добрый гном, в том, что материальные блага меня совершенно не волнуют. Я полагаю, это также объясняет, почему эта конкретная группа гномов была такой непримиримой, несмотря на катастрофу, разыгравшуюся на их землях.       — Так и есть, — проворчал Дубощит. Золото действительно было очень важно для его народа. Не в том смысле, что оно было создано их руками, но, как стало ясно после битвы у Одинокой горы, даже знания о том, что оно проклято, не всегда было достаточно, чтобы удержать его народ от золота и богатств. «Глупцы позволили бы убивать своих матерей и детенышей ради золота», — подумал он, с грустью понимая, но в то же время испытывая отвращение к такому решению, принятому шахтерами и другими горожанами.       — Как бы то ни было, это интересное развитие событий. Я надеюсь, что этот отряд войск был готов работать под командованием Фолдорина. — В ходе беседы Торин дал понять, что его Налбарак Радун будет иметь преимущество перед любым местным командиром Зигур-хазов.       — Спасибо, Нилрок. Захвати себе бурдюк с водой и немного еды. Конечно, мы едим на ходу, но пока у нас еще есть еда и вода.       Когда разведчик ушел, Торин повернулся к своим командирам. — Часть меня думает, что мы могли бы просто прорваться, но я не думаю, что нам настолько повезет. Не тогда, когда из этого отчета ясно, что кавалерия, которая преследовала нас по пятам, соединилась с силами, сосредоточенными на пехоте.       — Это, должно быть, было спланировано. — проворчал Толи, в то время как Хнук согласно хмыкнул. — Это слишком большое совпадение.       — Действительно, — задумчиво произнес Саруман. — Хотя эта пехота, возможно, уже двигалась к Красным Горам.       — Неудивительно, учитывая, насколько хорошо вастаки организованы в плане материально-технического обеспечения. Как бы то ни было, я хочу изменить наш курс, чтобы мы снова продвинулись немного южнее, — резко объявил Торин. — Давайте посмотрим, сможем ли мы напасть на силы вастаков с флангов, где они, возможно, еще не построили осадных сооружений.       Дюрок, Матиас, Хнук и Толи дружно кивнули, а человек с некоторым трудом сдержал зевок. Несмотря на то, что они не могли использовать Бараз‑фелакуз (Разделение воли), поскольку с ними было так много людей, гномы задали ужасающий темп, и, отправив своих лошадей с войсками Фолдорина, Матиас и его люди не могли отдыхать в седле.       Тем не менее, он и его люди не отставали от гномов на марше, завоевав еще большее уважение жителей Дейла в глазах армии.       «Напротив, Саруман выглядит так, словно мог бы продолжать в том же духе вечно», — подумал Торин, взглянув туда, где волшебник задумчиво поглаживал бороду и снова смотрел в небо. Дубощиту показалось, что он был сильно потрясен мыслью о том, что Великий Враг мог каким-то образом наделить своих слуг-людей способностью общаться с птицами, о чем он упоминал прошлой ночью. Хотя почему эта информация так потрясла волшебника, Торин не знал.       Покачав головой, король повернулся к Матиасу и спросил: — Сколько колчанов стрел осталось у тебя и твоих лучников?       — С тех пор, как мы выгрузили их с ослов, мы опустошили больше половины наших запасов. — мрачно ответил Матиас. — И мы также не могли следить за порядком на полях сражений, чтобы часто возвращать их обратно. Если мы не сможем пополнить запасы наших стрел из какого-нибудь тайника с оружием «Чёрновласов», что маловероятно, судя по тому, что мы знаем об этой местности, мы, вероятно, пригодимся только для еще одного острого столкновения.       На самом деле, Саруман действительно был потрясен тем фактом, кто командовал этим вторжением, истари мог бы почувствовать назгула с такого близкого расстояния — и тот действительно получал информацию от пожирателей падали, таких как вороны. Однако это не имело ничего общего с его нынешней невнимательностью. Скорее, он смотрел в ночное небо, используя свою связь с птицами меньшего размера, чем вороны, которых любил Саурон, чтобы оглядеть все вокруг.       Потому что он мог видеть то, чего не могли видеть Торин и остальные. Силы пехоты, противостоящей Фолдорину, были немалыми. Скорее, это было значительное войско. Сначала казалось, что они готовятся к прямой атаке, но затем перешли к тому, о чем другой разведчик рассказал Нилроку: к созданию собственных осадных сооружений вокруг позиции Фолдорина. Несмотря на то, что они пробыли там не так уж долго, укрепления возводились быстро, хорошо контролировались и организовывались.       С обеих сторон, не только лицом к Фолдорину… ну, честно говоря, Саруман не был уверен, на что он там смотрит. Несмотря на это, валы и рвы, которые вастаки возводили по всему периметру этого района, были обращены не только к Фолдорину. Скорее всего, они были построены для защиты тыла осаждающих. Саруману нечасто доводилось видеть такое, но было ясно, что вастаки знали, что Торин находится где-то поблизости.       Тем временем другие вастаки приближались к позиции короля. С высоты птичьего полета Курумо было ясно, что враг поддерживал контакт с отрядом разведчиков, окружавшим армию Торина, намеренно не давая этим разведчикам увидеть, что происходит дальше, и добивался в этом большого успеха. Даже один гном, в котором Саруман узнал Нори, только что был вынужден прятаться, а затем отступить от кавалерийского разведчика, не сумев убить его, потому что поблизости были другие люди, которые могли его увидеть.       Прямо за пределами поля зрения разведчиков, о которых шла речь, по мнению волшебника, два больших отряда легкой кавалерии выстраивались по обе стороны от текущего маршрута Торина. Хотя наблюдение птичьими глазами, или «заимствование», как называл это Радагаст, было не самым лучшим способом попытаться оценить численность противника, Курумо показалось, что он видит по меньшей мере две тысячи всадников с обеих сторон, причем с одной стороны их больше, чем с другой.       Одного этого недостаточно, чтобы, возможно, сломить войско гномов, которое все еще насчитывало немногим менее трех тысяч человек, вместе с сопровождающими его лучниками Дейла, которые все еще насчитывали восемьсот человек в полном составе. Но этого достаточно, чтобы замедлить их, возможно, даже снова прижать к месту. Этого было бы достаточно для тяжелой кавалерии противника.       Однако Торин сразу же узнает об этом. Нори, кажется, заметил что-то в расположении противника на нашем левом фланге. Что он предпримет по этому поводу, остается вопросом. И что я буду делать с этим и поворачивать. Интересно, это тот момент, когда Дубощит терпит неудачу или полагается на свой последний трюк? Мои инстинкты подсказывают мне, что Торин скрывает какой-то секрет, что-то от Гарри Поттера, который он до сих пор не хотел раскрывать, но который волшебник счёл бы увлекательным.       Внезапно приняв решение, Саруман на мгновение отвел взгляд от неба, его взгляд стал серьезным, и он обратился к королю: — Торин, две силы движутся вне поля зрения твоих разведчиков. Я не могу определить их численность глазами моих маленьких друзей, но все они верхом на лошадях, и их доспехи соответствуют тому, что мы видели у вражеской легкой кавалерии, а не тяжелой.       — С обоих флангов? — Резко спросил Торин, нахмурив брови и тоже уставившись в небо, в то время как Хнук ворчал, качая головой, не очень довольный тем, что волшебники, похоже, способны видеть то, чего не видят обычные люди. — Я так понимаю, вы все еще используете своих птиц для разведки окрестностей? Вы время от времени подзывали их к себе в течение дня.       — Да, я попросил нескольких птиц Манвэ поделиться со мной тем, что они видят. Сейчас это приносит свои плоды, хотя, возможно, ненадолго, поскольку вороны начали нападать на своих собратьев. Я не могу использовать их чувства, чтобы получить много информации, но там, по крайней мере, две крупные силы. — Глаза Курумо слегка расширились, и он быстро покачал головой, указывая на правый фланг с притворным удивлением, которое ввело в заблуждение всех окружающих. — Тот, что с той стороны, сейчас приближается. Я не сомневаюсь, что ваши разведчики увидят его через несколько минут.       Это была скорость, с которой лошадь могла бежать рысью. Ни один достойный кавалерист никогда не пустил бы своих лошадей в галоп до последнего момента, чтобы сохранить их выносливость.       Торин нахмурился, быстро соображая, зная, что если они остановятся и построятся, чтобы просто принять атаку, легкая кавалерия будет готова просто окружить их, удерживая на месте быстрыми колющими ударами, став мишенью для более подготовленных сил из других мест. «Вероятно, тяжелая кавалерия, но, учитывая, что мы делали с ними в прошлом, и то, как быстро этот враг, похоже, учится, я сомневаюсь, что они нападут на нас так же, как и раньше», — подумал он, нахмурившись. Такое кружение обошлось бы дорого, учитывая наших лучников, но и для нас тоже, учитывая то, что Матиас сказал о своих припасах.       Он знал, что именно благодаря Локку, а также различиям в снаряжении и броне гномы не понесли значительных потерь в последний раз, когда тяжелая кавалерия попыталась прорвать их ряды. Это и тот факт, что они напали на них не с одной стороны, а с двух, действуя скорее как легкая кавалерия, чем как тяжелая.       — Хорошо, вот что мы собираемся сделать. Матиас, я хочу, чтобы ваши войска поберегли боеприпасы для этого первого столкновения. Дюрок, немедленно собирай своих бойцов, а всадников разместите в центре нашего строя. Толи, это ляжет на тебя. Я хочу, чтобы те из твоих, кто умеет стрелять из арбалетов, выбили их, а твои воины выглядели так, будто ты пытаешься выстроиться в линию. Заставь врага увидеть то, что мы хотим, чтобы он увидел.       — Что мы еще не отделились от нашей маршевой колонны, чтобы встретить их, — твердо ответил Толи, понимая план. — Тогда мы выстрелим из арбалетов, разделимся и позволим Дюроку и его войскам контратаковать?       Сияя от гордости, Торин хлопнул молодого гнома по плечу с такой силой, что большинство людей отлетело бы в сторону, но Толи просто хмыкнул и улыбнулся в ответ на улыбку своего короля. — Вот именно!       Повернувшись к Дюроку, он ухмыльнулся, глядя на жизнерадостного, напыщенного гнома с Железных холмов. — Когда будете уходить, поднимайте много шума. Мы уже видели, что ваши кабаны могут напугать лошадей. Давайте начнем использовать это.       — Правильно!       У двух гномов едва хватило времени развернуться и помчаться куда-то вдоль колонны, которая не остановилась, даже когда Торин поговорил с разведчиком и его командирами. Теперь они оказались практически в хвосте колонны, что позволило Дюроку добраться до своих всадников на кабанах быстрее, чем Толи смог добраться до своих людей, находившихся дальше по колонне.       Однако вскоре, когда один из разведчиков вдалеке выпустил в небо одну из своих аварийных стрел, создающих шум, приказ был выполнен. Двести тридцать арбалетов роты Толи были быстро извлечены из ранцев, и арбалетчики начали медленно передвигаться по марширующей колонне, в то время как сама колонна увеличивалась в размерах и уменьшалась в длину по мере того, как всадники на кабанах продвигались вперед между колоннами марширующих дворфов.       Всадники вскоре слезли со своих кабанов и зашагали рядом с ними, опустив головы, чтобы их было видно издалека, прячась среди гномов… а также чтобы контролировать их. Кабаны не очень ладили с другими, и после последней битвы эти кабаны были вынуждены держаться вровень с гномами, не имея возможности попастись. Это сделало их, мягко говоря, довольно угрюмыми.       Тем временем Дубощит, зная, что Толи и Дюрок отразят эту первую атаку, сосредоточил свое внимание на том, как отразить следующую атаку, которая должна была начаться с левого фланга. С этой целью люди также сместили свой строй с того места, где они маршировали, небольшими группами, разбросанными по остальной части дварфа, образовав сплошную линию между войсками Торина и Хнука, хотя те и продолжали двигаться.       Торин отдал арбалетные стрелы своего собственного корпуса арбалетчикам Хнука, а сам занял позицию рядом со своей гвардией, где они развернулись и образовали тонкую боевую линию, чтобы атаковать приближающуюся кавалерию с этой стороны. Торин и его королевские гвардейцы были вооружены лучше всех и, даже выстроившись в одну линию, смогли бы остановить приближающуюся атаку. На это Торин и надеялся.       Он не знал, потому что Саруман не сказал королю, что эта атака будет намного сильнее, чем та, что нанесена справа. В конце концов, Курумо хотел заставить Торина использовать все секретные магические средства, которые у него еще остались от Поттера. Таким образом, он не мог позволить гномам слишком легко разбить эти два отряда легкой кавалерии.       Волшебник также мог видеть, что враг неправильно рассчитал время. Атака с правого фланга велась слишком быстро, чтобы противник с левого фланга мог одновременно ударить по колонне гномов, на что, как мог видеть Саруман, рассчитывал враг.       «Это тоже урок», — размышлял про себя Курумо, поглаживая бороду, пока шел, присоединившись к людям в их части колонны, и приветливо кивая некоторым из них, когда они склоняли головы в знак уважения. Сложные совместные маневры на любом расстоянии — это безумие, и местные командиры здесь не смогли должным образом скоординировать свои действия. Они могут оказать огромное влияние, если сработают хорошо, как это было при уничтожении армии из башни Парна, но они также могут открыть вашу армию для поражения в деталях, чего Торин и его армия до сих пор избегали.       Отмахнувшись от предложенного бурдюка с водой вежливым «Нет, спасибо», Саруман позволил легкой улыбке промелькнуть на своем лице, которую человек, только что предложивший ему бурдюк, принял за его предложение, хотя на самом деле это были собственные мысли истари. Вся эта кампания стала для него познавательным опытом. И ему было бы трудно решить, чему он научился больше — методам ведения войны у вастаков или у гномов. В дальнейшем ему будет интересно узнать, как адаптировать и то, и другое к его собственным возможностям.       Несколько мгновений спустя на горизонте показался первый отряд кавалерии. Первые несколько сотен ярдов они преодолели рысью, а впереди них бежали три разведчика-гнома. Однако уйти им не удалось. Вскоре, пока гномы в колонне наблюдали, все еще не нарушая строя, эти три гнома были сбиты с ног.       Двое тяжело упали, развернувшись, нанося ответные удары нападавшим, сбив с ног по меньшей мере по одному всаднику, прежде чем их пронзили копьями. Какими бы хорошими ни были гамбезоны гномов по сравнению с вещами, сделанными человеком, разведчики войска гномов приносили жертвы, надевая кольчуги поверх этих гамбезонов, и без этого они были защищены не лучше, чем любая подобная сила среди людей или других гномьих домов.       По колонне пронесся низкий рык, и люди вокруг Сарумана присоединились к нему, яростно скрежеща зубами, когда гномы потянули себя за бороды. На мгновение показалось, что ярость от того, что с их товарищами расправились так быстро, заставит все войско повернуться и броситься навстречу приближающемуся врагу, что нарушило бы их строй настолько, что лишило бы их всякой надежды противостоять надвигающейся атаке.       Тем не менее дисциплина держалась, и только отряд Толи нарушил строй. Было заметно, что они пытались перестроиться в оборонительную линию, поскольку скачущие галопом лошади приближали их быстрее, чем мог себе представить любой, кто еще не видел кавалерию в движении.       Под рев Толи двести тридцать арбалетчиков из его отряда выстрелили, затем быстро выстрелили еще раз, выпуская по одному арбалету каждые двадцать секунд. И целились они не в людей из этого кавалерийского отряда. Скорее, они целились в самих лошадей.       Когда лучник стрелял в человека из седла, лошадь продолжала двигаться, по-прежнему присоединяясь к любой атаке, или, возможно, выходила из строя, возможно, становясь на пути одного или двух других. Однако, если лучник стрелял в лошадь, она падала, всадник падал, и их тела натыкались на любого, кто приближался к ним сбоку или прямо сзади. Возможно, это была простейшая арифметика ведения боя против кавалерии, и гномы с самого начала усвоили ее.       Этого было недостаточно, чтобы полностью сломить натиск вражеского войска, но это замедлило его, а затем силы Толи сместились, разрозненная линия пехоты стала еще более разрозненной, когда Дюрок и его люди, уже сидевшие в седлах, бросились вперед с боевыми кличами и фырканьем своих кабанов.       Вражеское войско попыталось развернуться, но было слишком поздно. Два кавалерийских отряда столкнулись друг с другом всего в 2 ярдах от того места, где в ожидании атаки выстроился отряд Толи. К счастью, кабанам потребовалось не так много времени, как лошадям, чтобы перейти на галоп, и они врезались в передний край вражеского строя. Вскоре все вражеское войско перешло в дикую рукопашную схватку, в которой кабаны были сильнее всех. Десяткам вастаков удалось спастись, но они все равно бросились вперед, и Толи приказал своим арбалетчикам прицелиться в одну из таких групп, в то время как его строй уплотнился, чтобы встретить другую.       Саруман наблюдал, как Толи выкрикивает приказы. Вскоре несколько отрядов из восьмидесяти гномов из его войска ринулись в рукопашную схватку, рубя и рассекая воздух, издавая свои собственные боевые кличи, когда они шли на помощь своим превосходящим по численности товарищам. «Несмотря на численное превосходство, — размышлял истари, — все же все это вражеское воинство сейчас втянуто в рукопашную схватку». Возможно, им и удалось помешать войскам Толи и Дюрока продолжить наступление, но я сильно сомневаюсь, что кто-либо из них продержится долго. С другой стороны…       Закончив наблюдение за этой битвой, Курумо обратил свое внимание на другую сторону колонны. Там не было получено никакого предупреждения. Очевидно, разведчики с той стороны колонны не смогли выпустить одну из своих предупреждающих стрел, прежде чем их одолели. Теперь вдалеке, с той стороны, появилось еще более многочисленное войско легкой кавалерии, бросившееся вперед с поднятыми саблями.       — Лучники на левый фланг! Приготовиться к атаке! — Проревел Торин со своей позиции на той стороне. На протяжении всего боя, который шел с другой стороны его колонны, Торин сосредоточил свое внимание на этом фланге, доверяя словам Сарумана о том, что там появится вражеское войско. Однако размер этого войска беспокоил его.       Тот, что ударил по ним с правого фланга, был едва ли численностью в тысячу человек, но этого было недостаточно, чтобы представлять реальную опасность для гномов, даже если бы это могло замедлить их продвижение с помощью внезапных атак, вынуждая их использовать арбалеты или стрелы, чтобы отбиваться от них. Этот носитель должен был быть как минимум в два раза больше, а может, и больше.       По его приказу стрелы людей Дейла полетели быстро, пронзая лошадей в первых рядах вражеского войска, но это войско рассредоточилось так сильно, что упавшие всадники и лошади увлекли за собой лишь одного или, самое большее, двух других. Следом ударили арбалеты, нанося еще больший урон, но вражеская кавалерия наступала, нанося удары, разворачиваясь и пытаясь разрубить или пронзить копьями каждую точку колонны, до которой они могли дотянуться, демонстрируя пренебрежение к собственной жизни, которое истерлинги демонстрировали с самого начала.       Какие бы приказы ни отдавались этим силам в какой-то момент, они были забыты в своем стремлении приблизиться и атаковать врага.       Отряд Дубощита принял на себя основной удар этой первоначальной ошеломляющей атаки, и кони закружились вокруг них, рубя наотмашь, постоянно двигаясь, пытаясь использовать инерцию и скорость против низкорослых, закованных в броню целей гномов. Тем временем арбалетчики и лучники продолжали наносить тяжелые потери, но здесь гномы тоже начали терять свои жизни.       Пятеро гномов были сбиты с ног, когда в них врезались лошади, либо неуправляемые всадниками, либо сами всадники просто забыли, что им нужно соблюдать дистанцию. Двое из этих гномов умерли, не успев подняться на ноги, — копья вонзились им в глазные щели или горло, проникнув под доспехи.       Еще у одного шлем слегка слетел с головы, а тяжелое копыто опустилось с такой силой, что раздробило кость прямо на лбу. Еще несколько человек были ранены удачными ударами человеческих мечей, попавших в слабые места, а одному гному не повезло — наконечник копья попал ему прямо в глазную щель.       Однако лучшая броня гномов Эребора означала, что эти потери были невероятно малы по сравнению с тем, какими они были бы для любого войска Зигур-хаза аналогичного размера. Более того, то же самое, что происходило раньше с этими кавалерийскими атаками, произошло и сейчас. Чтобы нанести удар по гномам, лежащим на земле, людям приходилось сильно высовываться из седла, и это выводило их из равновесия, когда они использовали свои легкие копья и сабли, делая общий удар легкой кавалерии гораздо менее опасным, чем мог бы быть в противном случае.       Однако цифры начали говорить сами за себя. Не столько с точки зрения количества смертей, сколько со временем. Потому что это было главной целью этих двух сил: удержать армию Торина на месте.       Зарычав, когда понял, что, даже уклоняясь от удара одного из вастаков, Дубощит сделал выпад вперед, отрубив ближайшую ногу лошади Вастака, заставив лошадь издать жалобный животный вопль и отбросив своего всадника в сторону, где Дори прикончил его. Удар его тяжелой дубинки размозжил голову Вастаку, несмотря на бронированную маску, которую носили все вастаки. — Дави, дави, сломай их, не увязни!       Большая часть его войска сделала шаг вперед, сдерживая только своих арбалетчиков и арбалетчиц Хнука, которые продолжали стрелять во врага везде, где могли попасть точно в цель. Точно так же лучники Дейла теперь метали стрелы в оба войска, делая все возможное, чтобы побыстрее закончить этот бой.       Однако они действовали недостаточно быстро, и Саруман, с трудом сдерживая улыбку, выкрикнул предупреждение. — Торин! Еще одно воинство приближается прямо за нами. На этот раз оно выглядит по-другому, более организованно. Держу пари, это тяжелая кавалерия!       Ругаясь, Дубощит попытался выбраться из рукопашной схватки, но, несмотря на то, что его личная охрана делала все, что могла, вастаки вокруг него по-прежнему наседали слишком сильно, чтобы это было возможно, рубили и резали наотмашь, пытаясь с помощью своих лошадей повалить гномов на землю. Они заплатили за это кровью, так как к этому моменту все они лишились своих легких копий и теперь использовали сабли, что означало, что они вошли в тир даже чаще, чем раньше, но их все еще было слишком много.       Толи, точно так же, сражался на другой стороне, что оставило Хнука за главного в битве. Он быстро приказал своим арбалетчикам отступить, и было отдано несколько громких приказов. Оставшиеся силы Толи переместились с правого фланга в тыл, построившись там плотным коротким строем в три линии, а арбалетчики Хнука развернулись спиной вперед.       Однако в этой атаке участвовала не тяжелая кавалерия. Когда третий отряд вастаков бросился вперед, двое из каждых трех человек в этой группе упали с лошадей на землю. Секунду спустя лошади автоматически рванули за ними, что свидетельствовало о потрясающей выучке, заставившей даже Хнука, сердито наблюдавшего за этим, уважительно кивнуть головой.       Его уважение к вастакам сменилось гневом, когда спешившиеся воины схватились за луки и начали стрелять по его войску. Там, где они были, были подняты щиты, но большинство сигин-тарагов не носили их, полагаясь на свои доспехи. Это снова доказало свою точность, поскольку стрелы отскакивали даже от кольчуги, не проникая внутрь, но не были целью. Большинство из этих стрел пролетели над небольшой, подготовленной позицией, которую занял Хнук, и начали поражать лучников Дейла.       В то же время остальные воины, спешившиеся, бросились вперед. Несколько десятков гномов погибли от арбалетных стрел, но затем вражеская пехота врезалась в гномов.       Только неспособность врага одновременно объединить свои значительные силы и предупреждения Сарумана спасли их. Как бы то ни было, даже когда в бой вступило еще больше пехоты, отряд Дюрока «Всадники на кабанах» и силы, посланные Толи им на помощь, добили вражеское войско на той стороне. Дюрок не сразу возобновил бой. Скорее всего, он повел свои войска по кругу вокруг того места, где было остановлено войско, заходя в тыл вражескому войску.       Они так стремились разбить небольшой заслон, выставленный Хнуком вместе с лучниками и арбалетчиками, что не заметили происходящего, пока всадники на кабанах не врезались в их лучников. Через несколько мгновений всадники на кабанах перебили лучников всех до единого.       В то же время пехота Толи переместилась и бросилась в рукопашную схватку с той стороны. Между ними последнее вражеское войско было разгромлено, хотя с ним погибло еще девять гномов, а также почти пятьдесят жителей Долины и еще семьдесят пять были ранены настолько, что больше не могли пользоваться своими луками.       Однако войско Дубощита было вынуждено остановиться и отразить эту серию атак, и король, окинув взглядом поле боя, понял, что это означает, что вскоре могут начаться новые неприятности. — Построиться! Построиться. — Он указал прямо на юг и в сторону, еще больше отклоняясь от их прежней линии наступления. — Нам нужно двигаться!       Когда несколько офицеров прервались, чтобы позаботиться о погибших, снимая с них броню и личные вещи и складывая их в свои рюкзаки, в то время как другие занялись ранеными, но большинство действительно начало выстраиваться, и на поле боя начал возвращаться некоторый порядок. К сожалению, как и предполагал Торин, подготовка к новому походу заняла еще одно время, и Курумо уже сообщал о переброске еще одного войска на их левый фланг.       Через несколько мгновений после этого сообщения вошел Нори, его голова была плотно забинтована куском его собственной штанины, который он использовал для этой цели. А еще у него было такое мрачное выражение лица, какого Торин не видел ни у кого со времен похорон Ори, Бомбура и Бифура после битвы у Одинокой горы.       — Мы потеряли там еще семерых разведчиков, — начал он без предисловий. — Их численность и использование кавалерии не позволяют нам полностью разорвать контакт. Но там, по крайней мере, есть еще один отряд. Снова легкая кавалерия, но они держатся на расстоянии. Он своими силами оттесняет нас от Фолдорина. Судя по тому, что я смог увидеть в свою подзорную трубу, они еще не слишком сильно вступили с ними в бой, но он надежно окружен.»       — Проклятие! — Торин хмыкнул, но кивнул. — Нужно осмотреть твою рану. Мы выступаем через несколько минут. — Он посмотрел на небо, напряженно размышляя, затем покачал головой и повернулся, чтобы пристально посмотреть на Сарумана. — Сейчас уже почти стемнело, и когда оно полностью сомкнется вокруг нас, мы разобьем лагерь. И когда мы это сделаем… Я возьму с тебя слово, Саруман из Ортханка, никогда не говорить и не делать никаких записей о том, что мы используем далее.       — Интересный способ открыто просить о сохранении тайны с моей стороны, не раскрывая никаких подробностей. — сухо ответил волшебник, прежде чем кивнуть головой. — Даю вам слово. В конце концов, мне не нужно делать заметки, чтобы запомнить что-то интересное, и у меня, конечно, нет ни малейшего желания делиться тем, что я узнаю, что вы скрывали от меня все это время, с Сауроном или с кем-либо еще. Это, должно быть, связано с рунами!       Торин несколько секунд вглядывался в лицо гораздо более высокого истари, имевшего форму человека, лениво жалея, что Аркенстоун не дает ему возможности проникнуть в мысли других людей. Тем не менее, Курумо, хотя временами и казался немного высокомерным и чересчур уверенным в себе, оказался достойным союзником. Он не дал Торину повода подозревать его, и через секунду тот кивнул. — Спасибо, Саруман.       Как только они снова смогли двигаться, Дубощит продолжил движение своей колонны до наступления темноты. И снова их окружили на расстоянии, легкая кавалерия противника держала их в поле зрения со всех сторон. Однако это им не помогло… «по крайней мере, я надеюсь, что нет», — размышлял Торин, обдумывая свои планы, глядя в темноту на движущиеся фигуры, которые он едва мог разглядеть отсюда.       Местность вокруг них немного изменилась. Холмистая равнина с торчащими из нее кусками кварца превратилась в более заросшую травой местность, где были разбросаны небольшие кусты, и лишь кое-где попадались камни гораздо большего размера. Они даже нашли небольшой запас воды, спрятанный под несколькими фальшивыми шкурами. Учитывая, что за последние несколько дней их запасы воды были сильно подорваны, это была долгожданная передышка. В конце концов, сражаться и маршировать приходилось из-за жажды, и у них не было возможности остановиться и подкрепиться.       К сожалению, это был единственный тайник, который они видели с тех пор, как узнали о вражеском войске с севера. У них все еще оставалось немного еды.… ладно, но до этого воды не было, и теперь у Матиаса и остальных больше не было стрел, а у гномьих арбалетов остался только один колчан.       Как и опасался Торин, его разведчики были не в состоянии больше сдерживать вражеских разведчиков. Несколько десятков раз в вечерней темноте можно было заметить какое-то движение, даже когда стемнело, и вскоре Саруман был единственным, кто мог хоть как-то комментировать происходящее снаружи. Вокруг них собралось несколько небольших отрядов, в основном тяжелая кавалерия и легкая кавалерия, но теперь с примесью пехоты, конной пехоты, подобной той, что атаковала их несколько оборотов стекла назад, готовой атаковать на рассвете, в то время как легкая кавалерия продолжала окружать все еще движущуюся колонну.       Это было нехорошо. Хуже всего было то, что было очевидно, что здесь собрались несколько отрядов вастаков. Силы, которые застали врасплох и помогли изгнать армию из башни Парна, с которой Торин сражался весь день, были настоящей кавалерией. Теперь им противостояло больше пехоты, в то время как другие подразделения, тоже пехотинцы, сдерживали силы Фолдорина. Это должно было означать, что здесь сошлись по меньшей мере два, а может, и три отряда обычных, и без того огромных, рейдерских сил.       — Определенно, не из-за Красных Гор, нет, это что-то другое. Это заставляет меня задуматься обо всей этой кампании, — признался Торин Саруману и Хнуку позже тем же вечером. Толи присматривал за своими солдатами, в то время как Дюрок присматривал за своими людьми в других частях колонны. — Откуда изначально взялась эта кавалерия? Это были резервные силы? Действительно ли они поддерживали связь или, по крайней мере, могли следить за ходом кампании до этого момента? Если да, то это означает, что использование ими птиц является стратегическим активом, который нам нужно будет спланировать в будущем.       Хотя волшебник был заинтригован тем фактом, что даже сейчас Торин говорит так, будто он может вывести свою армию из этого положения, он не подал виду, вместо этого задумчиво кивнул, на самом деле соглашаясь с остальными словами короля, если не с его тоном. — Верно. Если это действительно так, что Саурон каким-то образом смог наделить людей даром речи с птицами, то нам с Белым Советом нужно будет что-то предпринять. Нужно будет найти способ бороться с его способностью посылать подобные сообщения, если не способ сделать то же самое самим. Я знаю, что вы, гномы, можете говорить с дроздами, во всяком случае, вы, Длиннобородые, но этого недостаточно.       Затем он встряхнулся, словно очнувшись от размышлений. Частью его характера, которую он продемонстрировал гномам, была жажда знаний, которая, честно говоря, была большой частью настоящей страсти Сарумана, и то, что он продемонстрировал ее сейчас, послужило его цели. — Однако я не думаю, что это действительно имеет отношение к нашей ситуации прямо сейчас. Как нам разорвать контакт и встретиться с Фолдорином, если это все еще наш план? Или, как ты думаешь, мы можем как-нибудь найти другое место, достаточно подходящее для укрепления?       — Судя по тому, что нам сказали ранее, это было бы «нет». Но у нас есть один способ, как мы надеемся, разорвать контакт. Я просто хотел дождаться темноты, чтобы сделать это более правдоподобным. Не мог ты сказать мне, полностью ли вастаки оцепили нас?       — Это не так, пока нет. Темнота сейчас немного мешает легкой кавалерии вастаков. У вас все еще есть еще несколько часов, прежде чем их силы снова полностью окружат нас, хотя в этот момент они не будут окружать нас с какой-либо особой силой, — размышлял Саруман. — Тем не менее, учитывая скорость, с которой может передвигаться их кавалерия, если мы попытаемся прорваться в любом направлении, они просто последуют за нами.       — Я знаю, но нам нужно создать иллюзию того, что мы сможем каким-то образом ускользнуть, чтобы мой план сработал в полном объеме.       С этими словами Торин повернулся к Двалину и протянул руку за пакетом, который, как понял Курумо, Двалин, должно быть, взял где-то в другом месте колонны. Он, Двалин и Дори — все вместе — полезли в пакет и достали маленькие диски. Нори сделал то же самое мгновение спустя, поспешив присоединиться к ним, его голова все еще была обмотана самодельной повязкой.       Это были большие каменные диски, примерно в два раза больше ладони гнома, и толстые, около двух дюймов толщиной, каменные пластины. Это было похоже на то, что человек предпочел бы носить с собой в течение длительного времени.       Саруман двинулся вместе с Дубощитом, когда четверо гномов разделились, обходя колонну и пробираясь сквозь нее. В этот момент Торин скомандовал «стоп», и колонна начала расходиться, как будто готовясь к ночлегу. Однако только люди сложили свои рюкзаки и отдохнули там, где были. Гномы остались стоять, даже раненые, в то время как их друзья подошли, чтобы позаботиться о них. Вода и еда были розданы, но на данный момент это было все, поскольку гномы образовали круг, настороженно вглядываясь в темноту.       Наблюдавшие за ними всадники не двигались, переминаясь с ноги на ногу и вглядываясь в темноту, в сторону гномов. Но из-за отсутствия луны и всего нескольких звезд люди оказались в невыгодном положении.       Через несколько минут волшебник снова присоединился к Торину и увидел, как тот опустил большую каменную плиту на землю, а затем встал и стал ждать. Вскоре прискакал гонец и прошептал: — Мы готовы, мой король.       Торин угрюмо кивнул, в то время как Саруман нахмурился, вглядываясь в темноту. Он оторвался от короля несколько мгновений назад и увидел, что Двалин, Дори и Нори переместились на равное расстояние от группы. Двалин находился в глубине, прямо напротив того места, где в настоящее время располагалась армия, в то время как Дори и Нори находились по бокам, на равном расстоянии друг от друга. Итак, эти камни должны быть расположены по периметру этого места, или более важно, чтобы они были расположены в виде ромба?       Какой-то блеск привлек внимание Курумо к королю гномов, когда он вытащил Аркенстон. Бело-золотой свет, исходивший от маленького, невероятно магического камня, ослеплял, и Саруман почувствовал, как какая-то часть его самого отпрянула от него, как будто этот предмет угрожал опалить все его существо, просто находясь рядом с ним. Это похоже на силу самого Ауле, воплощенную в камне, или, возможно, на его любовь к своему народу, как бы ужасно это ни было забавно. Странно. Интересно, когда мой «господин» создал такую вещь?       Держа Аркенстон в сжатом кулаке так, чтобы были видны только отблески белого света, Торин, который уже снял перчатки для этой задачи, свободной рукой достал из кармана на поясе маленький столовый нож. Опустившись на колени перед внутренней стороной области между оберегами, Дубощит глубоко вдохнул, затем крошечным ножом надрезал большой палец руки, державшей Аркенстон.       Затем он прижал ладонь к центру пластины.       На поверхности были вырезаны руны, маленькие, изящные, и кровь Торина потекла по нескольким из них, и вскоре две начали светиться, и этого было достаточно, чтобы Саруман наконец смог разглядеть их все. Он уставился на смешанный голубой и белый свет рун и Аркенстона, запоминая каждую линию, каждую форму, запоминая их быстрее и точнее, чем это смог бы сделать любой мастер окклюменции в родном измерении Гарри. — Что… что это… — прошептал он, глядя, как это волшебство исчезает в земле.       Или, скорее, это то, что могли видеть те, кто не обладал магическими способностями. Вместо этого, казалось, что магия разделилась, переместившись в разные стороны благодаря нескольким особым отметинам на камне, направляясь к трем другим камням, покрытым рунами.       — Я не Мастер рун, но Аркенстон позволяет мне наделять такие вещи силой. Мы с Гарри уже экспериментировали с ним раньше, — проворчал Торин, проходя дальше в область, покрытую защитой, которая формировалась медленно, а не мгновенно, как это произошло с Гарри. — Это то, что Гарри называет «Не замечай меня». Обычно их нельзя использовать тем, у кого нет магических навыков, но, как я уже сказал, Аркенстон позволяет мне это делать, благодаря толике моей крови.       Вскоре Саруман почувствовал жужжание в воздухе из трех других мест, и другие камни отреагировали на это. Пока Курумо жадно наблюдал, эта магия достигла других камней, и снова начал появляться круг, очерченный рунами, покрывающий область, где стояла или отдыхала армия.       Волшебник медленно кивнул, изо всех сил стараясь не отпрянуть от света Аркенстона, когда Торин снова спрятал его под свои доспехи и гамбезон. Учитывая тот факт, что это явно придало Дубощиту дополнительную силу и выносливость, не будет большой натяжкой предположить, что это также может позволить королю усиливать такие вещи, хотя и не напрямую. Отсюда и потребность в его крови. — Понимаю. Я также понимаю, почему ты так неохотно им пользуешься. Это одноразовый предмет, не так ли? Насколько его хватит?       — Камни не могут удерживать энергию, необходимую для защиты, очень долго, — признался Торин. — Этого хватит максимум на семь часов, но, учитывая площадь защиты, я надеюсь, что в лучшем случае на пять.       — И что именно он делает? «Не обращай на меня внимания» — интересная фраза, но как она работает?       — Это Гарри тоже объяснил мне. По сути, где бы ни находился этот район, его не сможет найти или заметить никто, кроме тех, кто находится за пределами этого района. Никто не сможет даже посмотреть в том направлении или проявить какой-либо интерес к чему-либо внутри. Они просто уйдут, их разум не в состоянии этого сделать. Он не идеален, так как все, что выходит из такой области, может разрушить защиту, но все равно это невероятное произведение магического искусства. Вот почему я потребовал от тебя слова, что ты никому об этом не расскажешь, Саруман, — закончил Дубощит, и его борода слегка встопорщилась, когда он пристально посмотрел на Истари.       — Я вижу и полностью понимаю, почему ты хочешь сохранить это в тайне. Это действует и на животных, — задумчиво произнес Курумо, глядя в ночное небо. — Более крупные птицы Великого Врага были над нами и теперь улетают по своим делам. Поразительно, но как это повлияет на целую армию, если она так интересовалась нашими передвижениями и была так уверена в нашем местонахождении?       Этот… если я смогу повторить это, возможности… не совсем безграничны, учитывая, что я должен быть тем, кто наделит их силой, но все же… Подумал Саруман, чувствуя большую жадность и жажду знаний, чем с тех пор, как впервые узнал о Едином Кольце. Его нынешнее желание учиться, взять эти знания и сделать их своими собственными было не таким уж сильным, но все равно оставалось сильным, несмотря ни на что.       — Я верю, что люди, находящиеся дальше, поймут, что что-то происходит, и попытаются выяснить, куда мы пропали. Они не потеряли к нам интереса, просто интересуются районом, в котором мы сейчас находимся. — объяснил Дубощит. Это тоже было то, о чем они с Гарри долго говорили после того, как Поттер впервые воспользовался защитой вместе с Торином, когда они путешествовали вдвоем. — Я надеюсь, что твои птицы смогут увидеть, что там происходит, и сообщить нам, когда враг поймет, что мы, похоже, сбежали. Затем они должны убрать свою сеть с этого участка, чтобы попытаться найти, куда мы пропали.       — Я… полагаю, это сработало бы, если бы защита не распространялась и на большинство обычных птиц в этом районе, — фыркнул Саруман.       — Ну… вот незадача, — проворчал Торин. — Тогда нам придется выслать наших разведчиков. Опасное это дело.       — Нет, мне придется навязать свою волю одному из моих маленьких друзей там, наверху, и использовать его таким образом, — Курумо поморщился, а когда заговорил, в его голосе послышались сожаление и отвращение, чтобы никто не усомнился в его следующих словах. — Это не то, к чему я отношусь легкомысленно, Торин. Просить одолжить чувства птицы или другого животного — это одно, но подавлять их разум, властвовать над ними — это довольно мерзко, даже если и временно.       Одной из главных способностей Сарумана был его голос, и здесь он хорошо сработал, чтобы передать отвращение и беспокойство, которых так добивался волшебник. Торин мгновенно подошел и успокаивающе положил руку на плечо истари. — Мне жаль, что приходится просить тебя об этом, мой друг. Если бы мы только знали, то могли бы попросить тебя перенести некоторых птиц в защитные чары до того, как они были активированы.       — Все в порядке, Торин. Я сделаю это для нас, только в этот раз.       — Ты не обязан, Саруман, — Нори объявил о своем присутствии своими словами, почти заставив волшебника и короля гномов подпрыгнуть, что он, должно быть, заметил, несмотря на темноту, судя по тому, как он хихикнул. — Я уже отправил двух своих разведчиков спрятаться поблизости. Я подумал, что если враг пошлет разведчиков как можно ближе к охраняемой зоне, и мы убьем нескольких, это только добавит уверенности в том, что нам удалось каким-то образом ускользнуть.       Когда Дубощит искоса взглянул на своего старого товарища, Нори просто ухмыльнулся. — Ты часто упускаешь из виду такие мелочи, Торин. Кроме того, до этого момента мои люди несли серьезные потери, и мы все хотели вернуть своих. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы убедить моих парней, что только двое из них должны покинуть охраняемую зону.       — Это опасно, но, вероятно, уже слишком поздно звать их обратно, — проворчал король, отводя взгляд в мимолетном смущении.       — Ну, я, например, надеюсь, что это сработает. Как я уже сказал, альтернатива… неприятна, — Саруман выдохнул с облегчением, которое не было полностью притворным. Если я возьму под свой контроль небесных птиц, это, возможно, привлечет ко мне внимание самого Манвэ, чего я очень не хочу. Я был готов сделать это, но только потому, что не было другого выхода. А ваши разведчики смогут вернуться?       — Нет, они этого не сделают. По-видимому, это сделать сложнее, — пожал плечами Нори. — Однако мы выбрали один из тех камней, на которых можно писать сообщения, и я приказал им оставаться рядом с ним. Они могут и не знать, что мы здесь, но двое моих разведчиков будут знать, что наша армия где-то здесь, и будут знать, что нужно оставлять сообщения. Это не идеально, но это лучшее, что я смог придумать.»       — Что ж, пока мы ждем, могу я предложить вам и остальным немного отдохнуть? В конце концов, даже у гномов есть пределы выносливости, — предложил Курумр, которому не терпелось вернуться к изучению рунного камня.       — Я позабочусь, чтобы остальные так и сделали, — вежливо ответил Торин, вызвав у Сарумана слабую улыбку. Затем он быстро вышел, сопровождаемый Нори, чтобы совершить обход армии. Пока он шел, зажигались маленькие факелы, крошечные, но достаточные, чтобы гномы могли лучше видеть, так же как и люди.       Волшебник некоторое время смотрел им вслед, прежде чем снова обратить свое внимание на камень, запоминая каждую линию, каждый иероглиф на нем. Он не мог сказать, где заканчивался один символ и начинался другой, за исключением того, к которому изначально прикасалась кровь Торина, но, начав с этого, Саруман подумал, что в конце концов сможет разобраться в каждой из комнат по очереди. Выяснение того, что каждый из них имел в виду, очевидно, заняло бы гораздо больше времени, но метод проб и ошибок был бы ему на руку.       «Да, это, одно это делает это путешествие стоящим того, чтобы его совершить, не считая всего остального, чему я научился. — На самом деле, я очень рад, что присоединился к этой кампании, даже если, несмотря на это, я чувствую, что она закончится печально для гномов», — с притворной грустью подумал Саруман.       Как и говорил Курумо, все вороны в ночном небе, которые наблюдали за армией с высоты, к этому моменту исчезли. Вскоре вдалеке раздались громкие крики ужаса, потрясения и беспокойства, когда привычная дисциплина истерлингов исчезла. Вскоре можно было увидеть нескольких кавалерийских разведчиков, мчащихся во всех направлениях вокруг охраняемой зоны. Они по-прежнему не могли смотреть в том направлении или даже замечать, что не делают этого. Волшебник понимал их слова и перевел их нескольким ближайшим гномам и Матиасу, которые принесли ему немного перекусить.       — Похоже, уловка сработала, друзья мои, — заявил Саруман, теребя свою длинную бороду одной рукой. — Некоторые вражеские разведчики пытаются найти там потайной люк или туннель, в то время как другие мчатся во всех направлениях, пытаясь выяснить, куда ушла армия. В то время как некоторые… — он указал на нескольких человек, которые, по-видимому, проиграли спор, в том числе на одного из Кроваых Рук, — «вызвались добровольно» пойти и доложить о том, что здесь произошло, своим командирам.       — Ты только что использовал обычное слово «вызвался» для описания того, что там происходит, — пробормотал ближайший гном, его губы подергивались под собственной бородой, в то время как многие другие вокруг тихо хихикали. Даже с поднятыми чарами никто из них не хотел рисковать. — Я не думаю, что это означает то, что ты думаешь.       — Это, мой добрый гном, был сарказм. Я бы предположил, что большинство из вас, гномов, уже знают это, но если ваш интеллект не в состоянии угнаться за этим, я приношу извинения за свое предположение, — шутливо парировал Курумо, снова используя свой голос, на этот раз, чтобы поднять настроение армии. Это сработало, и вскоре гномы начали шутить и смеяться друг с другом, в то время как люди Дейла улеглись, стремясь как можно больше выспаться, прежде чем Торин прикажет им возобновить поход.       Ни Дубощит, ни Саруман не имели ни малейшего представления о том, какие донесения эти разведчики-истерлинги передавали своим командирам. Но, наблюдая со своей стороны защиты, армия наблюдала, как разведчики вастаков и даже окружавшая их легкая кавалерия отступили, действуя так, словно они думали, что войско Торина действительно просто каким-то образом разорвало контакт.       В другом месте большая часть армии, которая преследовала их, переместилась к войскам Фолдорина, находившимся на расстоянии, всего в 15 лигах от того места, где гномы использовали подготовленные Гарри заклинания. Там они присоединились к лагерям, которые уже были разбиты по всей округе.       Как волшебник уже видел, вражеский командир готовился к чему-то, что выглядело почти как двусторонняя осада. Многие из этих лагерей были быстро защищены кольями и рвами, расположенными по кругу в обоих направлениях.       Если бы Гарри, в некотором роде историк-любитель, смог понаблюдать за происходящим, как это ранее делал сам Саруман, с помощью птиц в этом районе, он вполне мог бы сравнить эти осадные сооружения с тем, что Юлий Цезарь сделал вокруг города Алезия в Галлии, территории, которая со временем стала Францией. Хотя он, возможно, и не понимал, почему вражеский командир решил пойти на осаду, а не на штурм, он бы понял причину: беспокойство о вражеских подразделениях у него за спиной.       Вскоре остатки прикрывающей кавалерии были оттеснены, и Торин поверил, что они смогут ускользнуть, а затем пробиться сквозь вражескую армию к своим товарищам. Это все равно было бы до смешного сложно, учитывая, что защита была усилена, но если бы они подождали еще немного, эта защита стала бы еще сильнее, а ночью многие преимущества в плане зрения и, в частности, восприятия глубины перешли бы к гномам.       «Лучше, — подумал Дубощит, — попытаться прорваться сейчас, даже несмотря на то, что перед ними была вся армия, чем позволить им окопаться дальше». «Я также уверен, что шок от ночного нападения пойдет нам на пользу».       Оказалось, что этот аспект плана сработал даже лучше, чем ожидалось, поскольку помощь неожиданно пришла с севера…

***

      За несколько недель до того, как его кампания развернулась против Торина, с того момента, как он покинул армию Камненогов, Гарри бежал. Больше не обремененный необходимостью придерживаться темпа разведчика-гнома, он побежал, используя выносливость и тренировки, которые он получил с Тауриэль, и выносливость, которая появилась, когда он стал истари, чтобы использовать тот же самый эльфийский прыжок, поглощающий землю. За два дня он вышел за пределы тех земель, которые в мирное время контролировала Паучья Погибель, и оказался в землях каменной хватки. Три дня спустя, когда солнце стояло высоко над головой, он увидел что-то на востоке — каменный столб, выступающий из-за горизонта, и слегка изменил направление своего движения.       Вскоре Поттер начал замечать первые признаки жилья: заброшенные деревушки гномов, давно брошенные на произвол судьбы, и несколько ферм, где паслись овцы и другие животные. К тому времени, как наступила ночь, вдали показался Стоун-Грип.       Даже при таком скудном освещении он мог понять, почему это место так называется. Это было похоже на то, как если бы из земли высунулась рука с несколькими пальцами, тянущимися к небу. Если бы кто-нибудь сказал Гарри, что эту штуку создал Ауле, или что это слепок его кулака, зажатого в рукояти после какой-нибудь замечательной подземной работы, Поттер бы им поверил. И если бы кто-нибудь сказал ему, что это место неприступно, он бы тоже поверил.       Было уже совсем темно, когда он увидел первых гномьих разведчиков и лагерь истерлингов. Однако то, что он также обнаружил, было четкой тропой, и поэтому, вместо того чтобы связаться с гномами или исследовать лагеря, Гарри помчался дальше, полагаясь на свой эльфийский плащ, который позволит ему оставаться незамеченным никем, кроме тех, кто уже знал, где искать. Последний такой знак он оставил позади себя, на востоке.       Пройдя по этой тропинке, он нашел еще одну, побольше, а затем еще одну, чуть пониже. Стоя там, держа в руке сверло, которое в какой-то момент было выброшено как сломанное, Гарри переводил взгляд с одной стороны тропинки на другую. Здесь прошли сотни лошадей, и среди них не было ни единого признака повозки или пешего человека.       Нет, это были просто следы лошадей, много-много следов. Земля была тщательно вытоптана, на ней не осталось ни клочка травы, но следы по-прежнему вели прямо на юг.       «Здесь собралась вся армия», — подумал он, разглядывая остатки, которые они оставили после себя. Снова сломанные уздечки, куски кожи, бесстыдно отброшенные в сторону, матерчатые мешки, в которых, возможно, была еда. Здесь сломанный меч, несколько брошенных древков копий, их древесина слишком зеленая.       А еще была кровь и мертвые тела нескольких гномов, небрежно брошенные позади. В каком бы ритуале падения они ни участвовали, он уже давно был совершен, но, несмотря на это, он чувствовал темноту этого места. Возможно, именно такие действия, налет зла на самой коже Арды, привели к тому, что здесь в конце концов появились гоблины? Это был вопрос, на который Гарри не знал ответа, но он молился об этом и призвал Ариен помочь ему очистить это место светом, превратив все внутри в пепел.       Покончив с этим, истари быстро использовал свою магию, чтобы соорудить пирамидку из камней для каждого из них, оставив записку на самой большой из них, которую он поднял над самым старшим из четырех гномов, с описанием каждого из них. Только закончив, он снова двинулся в путь.       Пока Поттер мчался вперед, его мысли, конечно, блуждали далеко. Большую часть времени он думал о том, что могло бы происходить в землях Чёрновласов, или пытался вспомнить более счастливые времена. Но больше всего он думал о своей леди, Тауриэль. И даже не о том, с чем она может столкнуться на севере. Нет, он с грустью подумал о том, какой будет ее реакция на то, что он применил Империо. Он знал, что она рассердится, но насколько сильно, он не знал.       Вдобавок ко всему, это была просто нарастающая тоска, та же самая тоска, которая началась, как только они расстались. Даже если Тауриэль будет возражать Гарри, даже если ему придется провести несколько дней в карете, он просто хотел, чтобы любимая снова была рядом с ним. После того, как все это закончится, я бы предпочел провести еще несколько десятилетий, в течение которых мы проводили бы вместе хотя бы половину каждого дня, чем бы мы ни занимались в это время.       Пять дней подряд Гарри старался не впадать в сентиментальность из-за своего нынешнего одиночества, и это позволило ему оставить позади последние холмы, луга медленно уступали место более твердой почве, менее плодородному грунту и большему количеству камней. Через два дня после этого Гарри заметил то, что должно было быть первым из домов на территории Чёрновласов.       Они немного отличались по конструкции от домов и жилищных обителей Камненогов. Те в основном работали с камнем, использовали дерево для дверных проемов и солому для крыш. Они также предпочитали возводить внешние стены своих усадеб. Здесь была внешняя стена, но только вокруг домов, и оба эти дома были больше, имели очень очевидные оборонительные сооружения наверху и были сделаны скорее из дерева, чем из камня.       Поля были сожжены. Двери в общественные жилища были выбиты, и на большей части каждого дома виднелись следы ожогов. Это были следы битвы, которая произошла давным-давно, и самым красноречивым из них было то, что мертвые превратились в простые скелеты, которые были опустошены временем и животными.       «Этому уже несколько месяцев», — подумал Гарри, направляясь к месту крушения. Возможно, не меньше года назад, незадолго до начала конфликта. Это сделала не армия, за которой я слежу. Я уверен в этом. Даже в то время Кхамуль был очень осторожен и позаботился о том, чтобы любая связь между Камненогами и Черновласами была прервана.       Действительно, тропа, по которой он шел, вела в обход этих развалин и по-прежнему вела дальше на юг, хотя теперь они немного изменили свой курс к западу.       Снова найдя тропу, Поттер помчался дальше, не обращая внимания на то, что у него начали болеть ноги, а зрение стало немного нечетким. Он продолжал путь еще день и ночь, обнаружив следы крупного сражения вдоль русла реки. Он некоторое время смотрел туда, закапывая оставленные там тела гномов, обрывки всего ценного, а также их оружие, прежде чем двинуться дальше.       На следующий день волшебник пришлось отдохнуть. Его ступни и все тело просто невыносимо болели, а колени бунтовали против него. Он нашел небольшое место между большим деревом и валуном, лег там, снял ботинки и отдыхал весь вечер и ночь, понемногу приходя в себя после пережитого испытания. Правда, не полностью. Когда он проснулся от сна о своей возлюбленной, кухонном столе и неудачной попытке приготовить десерт, он все еще чувствовал себя разбитым, ноющим и усталым, несмотря на то, что день был совершенно погожий.       Но Гарри не мог позволить себе отдыхать дольше. Не тогда, когда его первый друг в этом мире и многие другие могли попасть в ловушку.       Позже в тот же день истари увидел лошадь, пасущуюся у небольшого кострища, и замедлил свой стремительный бег, медленно приближаясь к лошади. Когда он подошел, то увидел, что животное ранено, из глубокой раны на боку все еще сочилась кровь, а на шерсти было гораздо больше крови, чем могло быть от такой незначительной раны. На нем все еще было седло и стремена, но не было уздечки.       — Итак, откуда ты взялся? — пробормотал он хриплым от долгого бездействия голосом. В конце концов, прошло много времени с тех пор, как он в последний раз разговаривал.       Оглядевшись по сторонам и не заметив никаких признаков движения, он откинул капюшон и медленно направился к лошади. — Полегче, мальчик… — продолжил он, на этот раз его голос звучал не так хрипло, а взгляд был прикован к седельным сумкам на спине лошади.       Лошадь подняла голову, поводя ушами, но ничего не сделала, просто уставилась на Гарри. Она напряглась, когда он подошел к ней, но осталась на месте, когда Гарри провел рукой по спине мерина. Указывая пальцем на рану лошади. Быстрый кивок, и конь отступил на полшага, повернув голову и глядя по сторонам.       — Хороший мальчик, — прошептал Гарри, желая, чтобы животные понимали его так же, как Тауриэль и другие эльфы. Или даже Радагаст, хотя он, похоже, предпочитал животных поменьше, чем этого славного парня. — А теперь, почему бы тебе не побыть там немного, а? Дай-ка я сниму это с тебя, а потом немного осмотрю ту яму для костра.       Подкрепляя слова действием, Поттер снял с лошади несколько седельных сумок, но не нашел в них ничего интересного. Немного еды, несколько кусочков незнакомого корнеплода, на которые лошадь фыркнула, когда он отбросил сумку в сторону, кое-какие чистящие средства и запасные куски кожи. Ничего личного, ничего важного, и Гарри повернулся, направляясь к кострищу.       Стрела вонзилась ему в грудь с такой силой, что Гарри пошатнулся, капюшон слетел с его головы. Вдалеке послышались крики гномов, и в его сторону полетело несколько камней из пращи, но волшебник увернулся в сторону. — Стой! Я не истерлинг. Я друг!       Еще одна стрела полетела ему в грудь, и на этот раз Поттер оказался достаточно проворен, чтобы наложить на нее прилипающее заклинание, создающее впечатление, что она пробила его броню. Он упал навзничь, скатившись в небольшую яму для разведения костра, которую осматривал, когда лошадь понеслась прочь и от Гарри, и от того места, откуда прилетела стрела. Вскоре послышался топот двух пар сапог. Одна остановилась, а другая продолжила движение, приближаясь к нему.       Изображая травму, Поттер смотрел на двух нападавших из-под полуопущенных век.       Оба гнома были черноволосыми и носили толстые шлемы воинов этого дома, хотя у них не было больших щитов или топоров. В какой-то момент им также выдали хорошие, простые стальные шлемы. Скорее всего, у них было по два тяжелых железных наруча, и у одного была праща и кинжал, в то время как другой был вооружен только луком, его колчан, висевший за спиной, был практически пуст. Оба выглядели так, словно знавали лучшие времена, на их куртках было множество порезов и царапин, а на щеке — порез, но оба казались вполне здоровыми.       Младший из них подошел ближе к Гарри с поднятым коротким мечом, на мгновение напомнив Гарри Жало Бильбо. Этот был гораздо более утилитарным, доходящим до острого острия, — стилет, предназначенный для того, чтобы пробивать кольчугу или проникать под нее и протыкать подмышку, чтобы добраться до плоти.       Решив, что он увидел достаточно, Гарри щелкнул пальцем, посылая в гнома заклинание обездвиживания, усиленное таким образом, что оно смогло преодолеть естественное магическое сопротивление гнома. Когда этот достойный бородач застыл, волшебник вскочил на ноги и, обойдя его, направил еще одно заклинание на лучника. Он тоже застыл с поднятым луком, его рука все еще оттягивала тетиву, пока Гарри не использовал другое заклинание, чтобы снять стрелу с тетивы. Затем он проделал то же самое с пращой и кинжалом младшего гнома, отбросив их в сторону.       — А теперь, я приношу извинения за то, что применил свою магию к вам двоим, но вы, похоже, были не в настроении слушать. Я Гарри, друг Торина Дубощита из Эребора, — нараспев произнес истари, слегка жестикулируя и осознавая, что обездвиживающее заклинание действует на головы обоих гномов, а не на все их тела.       Старший гном несколько мгновений пристально смотрел на него, но Поттер видел, что он что-то обдумывает за своей бородой, даже когда младший гном начал выкрикивать оскорбления на их родном языке. Отрывистая команда старшего гнома заставила младшего замолчать, и он уставился на волшебника, говоря на ломаном общем. — Друг гномов. Известный. Торин известен. Работал на. Но как доказать?       Гарри пожал плечами, затем снял свой эльфийский плащ, обнажив доспехи под ним. — Это сделано гномами, как и мой кинжал. Доспехи явно были сделаны для меня. Мог ли вастак иметь доступ к чему-то подобному? Далее, есть заклинания, которые я использовал на тебе, и мои глаза. Мне сказали, что мои глаза являются центральной фигурой в некоторых слухах обо мне.       Гном присмотрелся повнимательнее, и Гарри, подключившись к своей связи с повелительницей солнца, позволил своим глазам на несколько секунд засиять еще ярче, чем обычно. Этого было достаточно, чтобы оба гнома попытались отпрянуть назад, а один из них зашел так далеко, что ударился головой о ствол дерева с такой силой, что начал ругаться. В конце концов, старший из них медленно кивнул. — Ходят слухи, что да, он светится зеленым. Броня хорошая, оружие не имеет значения.       Теперь заговорил младший гном, который владел общим языком гораздо лучше, чем его старший товарищ. — Почему ты здесь, Истари? Почему ты не пришёл с эреборской армией?       — Потому что я был послан с наследником Торина на помощь в борьбе с гоблинами Серых гор, которые также создавали проблемы дому Камненогов, даже когда они отбивались от своего собственного вторжения истерлингов. Однако, когда наконец стали известны масштабы вторжения истерлингов, я отправился из Безумия Варни освобождать Паучью Погибель. Мы разбили две армии, и я оставил их позади, чтобы направиться в земли Чёрновласов, когда мы обнаружили, что другая армия, численностью около тридцати тысяч человек, двинулась на юг, чтобы присоединиться к кампании в землях Чёрновласов.       Гарри покачал головой. Даже сейчас разница в численности армии гномов и вастаков была ошеломляющей, и думать об этом было неприятно.       Старший гном слегка зашипел, качая головой. — Ну, ты прибыл слишком поздно, Истари. Эта армия преследовала войско лорда Дубощита и пыталась напасть на него в течение нескольких дней. По крайней мере, большая его часть. Другие части передвигались по земле, проводя разведку, охотясь и продвигаясь дальше на юго-запад. Прорычал младший гном. — Мы были с ними до этого, прикрепленные к войску короля Дубощита в качестве разведчиков.       — Вы можете сказать мне, где? Как далеко отсюда?       Когда он закончил задавать свой вопрос, Гарри споткнулся, когда мягкий нос ткнулся ему в спину. Обернувшись, Гарри моргнул, обнаружив лошадь, которую он исцелил минуту назад.       — Ха. Вернулся, да? — пробормотал он, протягивая руку, чтобы погладить его по шее. — Или ты подумал, что у меня с собой какие-то фрукты или что-то в этом роде? Боюсь, что нет, старина. Только не после того, как я так долго был вдали от дома.       Несмотря на слова Поттера, лошадь заржала, уткнувшись носом волшебника в грудь с такой силой, что он слегка споткнулся.       — Ха, ну что ж, дай-ка я посмотрю, есть ли у меня что-нибудь, а? — Гарри, на мгновение забыв о двух все еще связанных гномах, полез в один из своих мешочков. В одном из них он нашел несколько ингредиентов для приготовления пищи. В данном случае морковку. Вытащив морковку, он рассмеялся, когда лошадь тут же набросилась на нее, чавкая зубами прямо над его пальцами, на удивление ловко втягивая морковку губами в рот и радостно чавкая. — Тебе понравилось, да?       Старший гном фыркнул при виде этого зрелища. — Похоже, у тебя появился друг, Истари. Ты что-нибудь понимаешь в лошадях? Если ты хочешь быстрее преодолеть большую дистанцию, лошадь может опередить даже эльфа на коротких скачках.       — Хм… Я ездил на гномьих осликах, это считается? — Спросил Гарри, слегка ухмыляясь. -Определенно, эта лошадь больше подходит мне по размеру, чем они.       — Э-э, перед этим, не могли бы вы вернуться к снятию этого заклинания с нас, милорд Истари? — попросил младший гном.       — Ах, да. Простите, я отвлекся на минутку, — извинился Гарри, взмахнув руками в жесте Фините. Подавленное заклинание положило конец столь же сильному заклинанию Иммобилус, которое он использовал против гномов. Они тут же пришли в движение, причем младший из них бесцеремонно почесал нос. — И ты сказал, что я был в скольких лигах от армии Торина?       — Верхом? — старший гном потянулся, глядя вдаль, его лицо задумчиво сморщилось. -Может быть, в дне пути от того места, где мы были отрезаны от других разведчиков? Если вы направитесь в ту сторону и сможете избежать встречи с вастаками в этом районе, — он указал на два невысоких холма вдалеке. — вы должны увидеть следы прохождения армии короля Дубощита.       — Понимаю. Что ж, в таком случае… Гарри посмотрел на лошадь, затем отошел в сторону, разглядывая седло, которое все еще было на месте. По какой-то причине он замолчал, как будто его воспоминания пытались подсказать ему, что чего-то не хватает, и Гарри на мгновение нахмурился, гадая, что же это было, прежде чем до него дошло.       Стремена. По крайней мере, так назвала их Гермиона в книге о монголах и средневековых рыцарях. У них нет никаких… Хм. У них даже нет тех маленьких губок, которыми гномы пользуются, чтобы сесть в седло на осла или кабана. Интересно, почему… И разве в той же книге не говорилось, что стремена действительно важны? Они сильно изменили эффективность кавалерии. Черт возьми, я всегда предпочитал обращать внимание на тактику и стратегию, а не на технические новшества… но, да, все дело в динамике и весе, верно?       Для гнома отсутствие седел не имело бы значения. Любой гном был по меньшей мере вдвое сильнее человека, и центр тяжести у него был ниже. Но для человека отсутствие стремян говорило о многом. Для степняков стремена позволяли им управлять лошадьми только с помощью ног во время битвы. Для рыцарей это означало, что их вес был в большей степени связан с весом лошади. Удары, которые они могли выдержать и отразить, были намного сильнее.       Интересно, их просто еще не изобрели, или вастаки просто не слышали о них или придумали их сами? Есть над чем подумать, если мы с Тауриэль когда-нибудь отправимся путешествовать по землям людей. Может быть, через несколько лет, когда все это закончится, мы просто отдохнем в нашем доме.       Отогнав очередной приступ тоски и печали, вызванный воспоминаниями о своей возлюбленной, Гарри ухватился за верхушку седла и забрался в него. Это оказалось не так просто, как он думал, но в конце концов, несмотря на то, что лошадь шарахнулась в сторону и запрокинула голову, Поттер оказался в седле. Схватив поводья, волшебник потянул, поворачивая голову лошади в нужном направлении, а затем пришпорил ее каблуками, заставляя двигаться дальше.       В этот момент он чуть не упал, так как лошадь мгновенно перешла на рысь, что не имело ничего общего с аналогичными движениями осла. Было гораздо больше движений вверх и вниз, а мышцы лошади еще больше напрягались прямо под седлом.       — Вау! О, честное слово, мои ребята не поблагодарят меня за это, если они вообще переживут этот день! — прошипел он, натягивая поводья, чтобы остановить лошадь.       Это заставило лошадь бросить на него довольно многозначительный взгляд через плечо. Гарри демонстративно проигнорировал это, пытаясь поудобнее устроиться в седле, чтобы его мужские органы не подвергались дальнейшей опасности.       — …Довольно эгоистично называть их ребятами, учитывая пол, а не расу, не так ли? У них одно и то же общее слово. Такой странный язык, — хихикнул младший гном. — Итак, я так понимаю, что легенды о том, что Истари ладит со всеми добрыми животными, неверны?       — Это, должно быть, эльфы и Радагаст. Я сомневаюсь, что даже Гэндальф, которого вы называете Таркуном, смог бы это сделать.… хотя, если подумать, он действительно умел ездить верхом. Просто я никогда не просил его об уроках. Еще больше моей глупости, — проворчал Гарри. Или Тауриэль… Нет, прекрати. Я и так уже достаточно погряз в этих мыслях. Пришло время действовать.       Он покачал головой и снова отбросил мысли о возлюбленной. — Я ухожу, джентльмены. Я бы посоветовал перебраться дальше на запад, но вы знаете свои земли лучше, чем я. Возможно, после окончания этой войны мы встретимся снова.»       С этими словами Поттер еще раз дернул поводьями и тут же начал яростно ругаться, а лошадь потрусила дальше. Если бы не тот факт, что она двигалась немного быстрее, чем мог бежать даже ГПоттер, истари бы быстро сдался, но эта лошадь, казалось, была создана для скорости и выносливости и через несколько ярдов даже начала ускоряться. Вскоре она двигалась намного быстрее, чем Гарри мог бы сделать сам, и Гарри мрачно вцепился в спину лошади, обхватив ее ногами, как тисками, пытаясь сдержать стоны боли, слегка меняя положение каждые несколько секунд, чтобы понять, как сесть, чтобы его не трясло на куски или в синяках на каждом шагу.       Как и говорил гном, к тому времени, когда наступил вечер, волшебник обнаружил следы сражения. Сначала это была просто небольшая стычка, от которой два гнома бежали, когда их обнаружили вражеские разведчики. Вскоре после этого появились несколько тел вастаков и развороченная земля, оставленные гнить на солнце.       Это несколько удивило Гарри, поскольку он думал, что вастаки будут сжигать своих мертвецов, как того хотел допрашиваемый им пленник. Через несколько секунд он решил, что сражавшиеся здесь разведчики предпочли приказ следовать за армией Торина встрече со своими товарищами. И все же Поттер поймал себя на том, что на секунду остановился и выпал из седла, и не только потому, что его мальчишеские задатки требовали передышки от странного мазохистского упражнения, которому он себя подвергал.       Он потратил некоторое время на осмотр тел, но не нашел ничего интересного, будь то карты, снаряжение или личные вещи. Закончив, он поджег найденные тела с помощью зажигательной смеси, используя другое заклинание, чтобы рассеять дым по земле, чтобы его не было видно издалека.       Посреди ночи Гарри обнаружил следы первых настоящих сражений. Однако здесь он не стал делать то же самое, несмотря на то, что на земле было разбросано гораздо больше тел вастаков, потому что задолго до того, как он смог разглядеть эти тела, он увидел людей на лошадях, передвигавшихся среди них. Мгновенно сообразив, что они тоже могут его увидеть, Гарри выпал из седла, надеясь, что ни один из пяти силуэтов вдалеке не смотрел в нужном направлении.       — Ну, это было… весело… парень, но я думаю, что твои друзья, вон там, будут на меня сердиться, так что… С этими словами он хлопнул лошадь по заду, посылая ее вперед.       После секунды, потраченной на то, чтобы посмотреть на него, лошадь вскинула голову и помчалась к группе всадников.       Гарри присел на корточки на мгновение, вытаскивая свою мантию-невидимку и меняя ее на эльфийскую. Как только это было сделано, волшебник бросил себе под ноги Маффилатио, радуясь, что в этой части света преобладают трава и твердая почва, а не мелкие камни или что похуже. Мой плащ немного замедлит меня и сделает невидимым как для друзей, так и для врагов, но здесь у меня меньше шансов наткнуться на друзей.       Немного поразмыслив, Поттер вспомнил, что говорили два разведчика о планах Торина, и решил немного обогнуть местность на востоке, прежде чем отправиться на юг. Вскоре Гарри оставил позади группу всадников-вастаков, следивших за обрядами своего народа.       Несколько часов спустя он обнаружил еще больше следов битвы, а также еще больше вастаков. Это заставило его нахмуриться, и он двинулся вперед, приближаясь к одной группе, поразив нескольких из них бесшумным, невидимым заклинанием Розетты Калкс.       — Сталь просто лучше, чем у чернобородых стампи. Если бы мы столкнулись с ними с самого начала, вся эта кампания была бы более кровавой, чем была. Возможно, нам следует взять образцы их металла и отправить их на восток, — сказал выступающий.       — Возможно, но образцы мало что значат. Вы знаете, что говорят производители о руде, которая у нас есть. Только захватив землю, где производится такой металл, мы сможем сравняться по качеству с закованными в серую сталь стампи, — прорычал офицер Кровавой Руки, все еще сидя в седле и наблюдая за работой остальных. — А теперь возвращайтесь к работе. Если бы я хотел узнать твое мнение о чем-то, я бы заранее сказал тебе, что говорить.       В поле зрения двух говоривших находились еще шестеро мужчин, которые старательно обходили тела погибших, снимая доспехи и складывая их в большую кучу. Как только это было сделано, каждое тело было положено на уже горящий погребальный костер. Не было никакой особой церемонии или чего-то еще, кроме тихого бормотания, которое Гарри не смог разобрать.       Первый оратор, казалось, запротестовал, и офицер Кровавой Руки отреагировал с жестокостью, которую Поттер привык ожидать от вастаков. Как и все остальное в их среде, дисциплина была суровой, и теперь офицер протянул руку и нанес говорившему удар тяжелой дубинкой, которая до этого висела у него на поясе.       Это была не тяжелая булава с четырьмя шипами, которую предпочитала тяжелая пехота Восточных земель, но она явно была создана для использования в подобных ситуациях. Это тоже сработало, поскольку предыдущий оратор со стоном рухнул на колени.       Соскользнув с седла, офицер Кровавой Руки, который, как понял Гарри, был сакрификаром, офицером Кровавой Длани, в обязанности которого входило поддержание порядка, подошел к говорившему. Хотя я все еще сомневаюсь в переводе некоторых из этих званий. Жрец, Живодер и Знаменосцы.       Сунув дубинку обратно в кольцо для удержания, Жрец вытащил кинжал. — Убери руку, дурак.       Мужчина, который, по мнению Гарри, только что задавал логичные вопросы, снова застонал, но охотно закатал рукав гамбезона, который был на нем надет. Волшебник подумал, что она хорошего качества, не такая, как кольчуга, которую носил офицер Кровавой Руки, но хорошая, что, возможно, говорит о том, что он из богатого клана. Это наверняка лучше, чем большинство доспехов, которые я видел в первых двух битвах с вастаками на севере.       Пока он смотрел, жрец медленно надрезал руку другого человека, делая неглубокий порез, пока тот говорил. — Повтори со мной песнь послушания.       Другой мужчина ответил, стараясь, чтобы в его голосе не слышалась боль от пореза. Вскоре к нему присоединились голоса других людей, находившихся поблизости, как будто у них был импровизированный религиозный момент. — Благодаря послушанию мы служим Великому Военачальнику. Через послушание и исполнение долга мы показываем окружающим свою ценность. Возвышая себя ради высшей цели, через свою боль и потерю себя, мы очищаем свои души и отдаем их Тому, Кто За Гранью. Все принадлежит Тому, Кто за Гранью: все мысли, все действия, все обязанности — Глазу, который, в свою очередь, служит.       Эти слова заставили Гарри вздрогнуть под мантией-невидимкой, и он быстро поплотнее укрылся ею, наблюдая, как Жрец, наконец, закончил свой надрез, оставив длинный зазубренный след на руке другого вастака. «хорошо.» Он потянулся к другому мешочку, висевшему у него на боку, в котором, как Гарри знал из предыдущих исследований, было что-то вроде пасты. Запах, напоминавший заплесневелое мясо, и вид, напоминавший разбавленный йогурт, отбили у Гарри охоту рассматривать его поближе, хотя он и не вызывал неприятного ощущения, как некоторые другие настойки.       На его глазах паста была нанесена на повязку, которая была обернута вокруг руки мужчины. — Когда вернешься, доложи об этом скорняку своего клана. Он решит, стоит ли беречь твою рану и полученный урок.       — Да, жрец, — проворчал другой мужчина.       И ответ, и отсутствие имен заставили Гарри снова содрогнуться. Черт возьми, вся их культура на самом деле сводится к самоуничижению до такой степени, что это действительно ужасает. И все это во имя Моргота и Саурона.       Пока он наблюдал, Кровавая Рука начал активно включаться в работу. — Давайте побыстрее покончим с этим и вернемся в армию. Учитывая укрепления, которые стампи возвели на юго-западе, и то, как близко к ним приближается другая армия стампи, им скоро понадобятся все булавы, которые они смогут раздобыть.       По мере того как работа набирала обороты, Гарри задавался вопросом, стоит ли ему воспользоваться шансом и уничтожить эту группу. Хотя он все еще был немного озадачен тем, почему весь металл, который использовали вастаки, имел такое темное покрытие, он определенно не хотел, чтобы они экспериментировали с эреборейским металлом, чтобы посмотреть, смогут ли они улучшить свой собственный. Но в пределах видимости было слишком много всадников, факелы двигались в темноте за пределами досягаемости его заклинаний или стрел. Если бы не это, Гарри, возможно, и воспользовался бы шансом, но он решил быстро двигаться дальше.       Двигаясь так быстро, как только позволял его плащ-невидимка, Поттер снова помчался по земле, направляясь дальше на юго-запад, как и упоминал Кровавая Рука.       При этом он проскользнул мимо нескольких небольших патрулей. Была ночь, и с его мантией-невидимкой для истари это было детской забавой, но было интересно отметить, что патруль истерлингов, в отличие от своих рабочих групп, не пользовался факелами, как это сделали бы многие, что портило им ночное зрение. Скорее, они доверились звездам и луне, которые позволяли им видеть. Здесь, под таким небольшим прикрытием, это был действительно хороший ход, даже если луны больше не было на небе.       В конце концов, около трех или четырех часов утра, он увидел что-то вдалеке. В ночь поднимались многочисленные клубы дыма, а затем на горизонте появились явные признаки пожаров. Немного поразмыслив, Гарри решил осмотреть лагеря, так как с тех пор, как он в последний раз видел свидетельства прохождения армии Торина, они ушли так далеко, что он знал: найти их снова будет непросто.       Вскоре после этого огни вдали начали рассеиваться, а также появились небольшие силуэты и стены, обращенные к тому месту, где стоял Гарри, скрывая многое за собой. Они были не очень высокими, но в этом и не было необходимости, так как перед ними, похоже, были канавы. Работа быстрая, но качественная и хорошо организованная. Дерьмо. И снова дисциплина и профессионализм истерлингов делают их еще более опасными, чем обычно.       Гарри также начал слышать шум боя, очень отдаленный, но все же доносившийся оттуда. На мгновение Гарри подумал о том, чтобы двинуться в его сторону, но он не мог понять, откуда доносится шум, так как, приближаясь, все еще было слышно много шума от работ на оборонительных сооружениях.       Подойдя ближе, Поттер смог разглядеть прямо за внешней стеной разбросанные лагеря между тем, что оказалось двумя линиями укреплений. Работы на стороне, обращенной к истари, все еще велись, но противоположный, внутренний сегмент, обращенный к тому, что вдалеке выглядело как оборонительная позиция, занятая гномами, был закончен.       Ну, Гарри, честно говоря, не мог разглядеть никого из гномов с того места, где он находился, только слабые силуэты, двигающиеся в темноте над тем, что, как он предположил, было стеной, которая… была очень странной конструкции и местами искривлена. Тем не менее, учитывая, что на этой территории не было других врагов, это было не совсем смелое предположение.       Единственной деталью, которую он смог разглядеть, был утес, возвышавшийся по меньшей мере на шесть этажей над укреплением за ним. Интересно, почему они не устроили его на вершине? Или они сделали это и внизу? Почему?       Подобно лагерям, расположенным вокруг Паучьей Погибели, здешний командир распределил свое войско по разным лагерям, над каждым из которых развевался на ветру символ клана, детали которого невозможно было разглядеть в темноте. Лишь немногие из них были вообще видны с того места, где находился волшебник.       На этом сходство закончилось, когда Поттер подобрался поближе. Верховный Военачальник, который руководил той кампанией и лично возглавлял армию, осаждавшую Паучью Погибель, был высокомерен. Присутствующий здесь офицер, либо Верховный военачальник этой кампании, либо лорд-генерал, таковым не был. Люди двигались целеустремленно, работа продолжалась на оборонительных сооружениях в тылу их осадных сооружений, а также на множестве других участков внутри них. Даже ночью Гарри мог видеть то, что выглядело как учения или, по крайней мере, передвижение войск внутри, когда сотни людей перемещались между различными лагерями. Более энергичный и заставляющий различные кланы работать сообща, в то время как этот человек допускал более тесную организацию на основе кланов.       На мгновение он задумался о том, чтобы подобраться достаточно близко, чтобы снова применить свое заклинание Розетты на ближайшей группе рабочих, или полностью проникнуть в эти лагеря. Затем, когда справа от него послышались звуки боя, Гарри увидел знак, который до этого видел только однажды. Знак, обозначавший место, где лорд-воин разбил лагерь.       Это помогло Гарри. Как бы сильно он ни хотел попытаться выяснить, где находится Торин, или, по крайней мере, попытаться связаться с Фолдорином, это было важнее. В лучшем случае, я подслушаю их планы. В лучшем случае… что ж, отрежьте голову, и тело, возможно, не умрет, но оно определенно потеряет большую часть своих способностей.       Для любого другого человека проскользнуть мимо группы охранников, окружавших этот лагерь, было бы практически невозможно. Они расположились по двое за уже законченными осадными сооружениями, а на стене позади них стояло по лучнику, вглядываясь в темноту, подальше от костров в лагере, чтобы их ночное зрение не пострадало. Никто, кроме эльфа или Поттера, не смог бы проскользнуть мимо самых дальних охранников, и даже тогда лучники заметили бы их в тот момент, когда они попытались бы выбраться из рва или перелезть через стену.       Волшебника, однако, с его мантией-невидимкой, смог это сделать, проскользнув мимо лучников на стене, с запасом в ярд по обе стороны. Проскользнув в сам лагерь, он начал пробираться между несколькими палатками. Он увидел, что кто-то начал что-то готовить, и остановился, испытывая искушение воспроизвести то, что он сделал с армией вокруг Паучьей Погибели, затем увидел нескольких офицеров, все они были офицерами Кровавой Руки, которые продвигались вглубь лагеря.       Двигаясь в этом направлении, Гарри вышел из-за одной палатки, затем был вынужден свернуть в сторону и обогнуть бегуна, который остановился, как будто почувствовал, как что-то на секунду коснулось его ноги там, где ничего не было. Однако через мгновение он быстро продолжил свой путь, и Поттер последовал за ним, вскоре оказавшись в поле зрения возвышающейся платформы в центре лагеря. Это соответствовало некоторым из тех, кого он снова видел в окрестностях Паучьей погибели, и в округе уже было множество бегунов, а также десятки мужчин с рогами, другие с длинными и широкими лоскутами ткани на поясах и другие.       Я полагаю, что сигнальщики были бы более полезны во время битвы или днем. Ночью приходится полагаться на бегунов и рога, а бегуны могут дать больше информации.       Оглядевшись, волшебник увидел, что Кровавая Рука здесь в полной силе. Последними людьми, которых он видел с начала своего проникновения, не имевшими следов, были самые дальние охранники по периметру и рабочие, копавшие рвы и возводившие земляные валы в других местах вдоль оборонительных сооружений. Все в этом лагере имели метку Кровавой Руки и, кроме того, были дисциплинированы.       Здесь не было ни криков, ни веселья, даже того, что считалось таковым среди вастаков, которое волшебник видел раньше, когда проникал в лагеря вокруг «Паучьей Погибели» и отравлял их пищу. Вместо этого раздавались просто команды, а не разговоры.       Вскоре Гарри стал виден центр всего этого, когда он переместился к краю возвышения и увидел человека среди нескольких других членов Кровавой Руки. Там стоял лорд-воин. Мужчина расхаживал на месте, в то время как его младшие офицеры образовали вокруг него круг, который смещался по мере того, как тот или иной из них отправлялся раздавать дальнейшие инструкции или возвращался в свое подразделение.       Этот человек был… ну, Гарри мог назвать его впечатляющим только с того места, где он присел между двумя ближайшими палатками, чтобы никто не наткнулся на него. Чтобы справиться с этим, Гарри бросил один из своих камней-оберегов «Не замечай меня», немного усилив его. Таким образом, эта крошечная зона вокруг него исчезла из поля зрения всех присутствующих, и он снова обратил свое внимание на человека, стоявшего в центре этой армии.       Он был высок, пожалуй, выше Гарри, и гораздо шире в груди и плечах. Он был похож на борца или бодибилдера, который, хотя и был достаточно взрослым, чтобы под его облегающими доспехами появилось небольшое брюшко, все еще поддерживал себя в форме, насколько это было возможно. Он носил пластинчатую броню, как и все остальные члены Кровавой Руки и офицеры, и ничто в ней не указывало на его высокий статус, кроме того, что ему уделялось много внимания.       Он двигался с такой энергией, что бросалось в глаза, когда расхаживал по кругу, затем взад и вперед по возвышению, каждым жестом и отрывистым приказом посылая офицеров то в одну, то в другую сторону. У него были немного кривые ноги, что Поттер уже видел у нескольких кавалеристов-истерлингов. И все же, несмотря на свои габариты, он легко передвигался.       Как и его доспехи, его шлем был таким же, как у всех остальных, хотя, возможно, его качество и армейская броня были немного лучше? Гарри не был так хорошо знаком с металлообработкой и кузнечным делом, как Торин, но он провел достаточно времени рядом со своим другом, чтобы оценить качество, когда увидит его.       У лорда-воителя не было при себе никакого щита, но в петле на поясе он носил одну из булав вастаков, с другой стороны от него висел кинжал, а в дерево возвышения было воткнуто копье.       Он замолчал на мгновение, когда поблизости раздался отрывистый выстрел, и Гарри выругался про себя. Черт, я еще не использовал чары. Он сделал это сейчас, но не с самим главным, а с бегуном, который только что отчитался. Люди, окружавшие генерала, не успели переместиться настолько, чтобы он смог поразить офицера заклинанием, иначе у Гарри возникло бы искушение убить его на месте. Он применил заклинание, но все равно не смог прицелиться в главного.       Он пошевелился слишком поздно, чтобы расслышать, что сказал гонец, но, что бы это ни было, это, похоже, были хорошие новости, поскольку генерал Вастаков издал резкий звук, который мог бы сойти за смех, и хлопнул мужчину по плечу, к удовольствию молодого человека, судя по языку его тела.       Затем он пролаял приказ, который повторил молодой человек, и который Поттер понял благодаря тому, что поразил бегущего заклинанием Розетты. — Я должен сказать второму знаменосцу Хорстоку, чтобы он продолжал работать над своей защитой от стампи. Затем я должен обратиться к старшему знаменосцу Горуду и приказать ему и кланам Железное дерево, Каменное Колесо и Огненноногий ускорить темп своей работы под угрозой отстранения от командования.       Генерал кивнул, сказав всего одно слово, и гонец снова сорвался с места, скрывшись в темноте. Лорд-воитель проводил его взглядом, пробормотав что-то одному из своих товарищей, который записал это на листке пергамента. Затем офицер снова начал раздавать конкретные приказы, указывая пальцем в темноту в разных направлениях, откуда доносились отдаленные звуки битвы. Этот шум был несколько отрывочным для ушей Гарри, но это могло быть просто из-за расстояния.       Двое других пришли и быстро ушли, их тела были скрыты за другими, так что Гарри не смог поразить их своим переводящим заклинанием. Они не задержались надолго. Решительно кивнув и помахав руками, они продолжили свой путь. За этим последовала шутка Высокопоставленного боевика, которая рассмешила многих из его людей.       Наблюдая за этим человеком, волшебник на мгновение задумался, способен ли он видеть в темноте, чтобы так уверенно руководить битвой на расстоянии как минимум лиги или больше, но в целом, наблюдая за истерлингами таким образом, Гарри еще раз напомнил себе, что они, ну, в общем, люди. Несмотря на все их попытки стать бесчувственными, безразличными машинами войны, на все усилия, которые они прилагали, чтобы стереть свою индивидуальность, Поттер все еще мог видеть в них человеческие черты, выходящие далеко за рамки их простых физических форм. Независимо от того, сколько поколений вастаков воспитывали в духе Саурона, а за ним и Моргота, они не были рождены злыми.       Я не могу забыть об этом снова, даже если я не могу простить их действия против гномов в этой войне или в других. И я не могу позволить этому человеку продолжать командовать этой армией. Судя по тому, что сказали два разведчика, которых я встретил, и по тому, что я вижу здесь, он чертовски компетентен. Думаю, пришло время для конструктивного насилия, подумал Гарри, поднимая руку и готовя заклинание.       Он остановился, глядя, как из темноты вылетела птица. Она приземлилась на плечо мужчины. Вместо того чтобы передать сообщение, к чему Поттер был в какой-то степени готов, эта птица сделала то, на что заключенный, над которым истари мысленно властвовал на севере, только намекнул: он издал резкое карканье, на что птица ответила ему пронзительным криком и щелканьем клюва. Я думал, это просто слухи! Саурон действительно придумал, как наделить своих последователей способностью разговаривать с птицами?!       Лорд-воитель внимательно выслушал, а затем отдал дальнейшие приказы своим людям. Четверо гонцов быстро отправились в одном направлении, за ними еще один, который позже вскочил на ближайшую лошадь, потому что ему нужно было идти дальше или прибыть быстрее? Гарри не был уверен, что именно, но что-то происходило, и вскоре вдали послышалось гораздо больше шума, звуков насилия и криков.       К счастью, несколько из этих бегунов до этого пострадали от заклинания.       — Я должен сказать второму знаменосцу Хорстоку, чтобы он перенаправил свои силы в лагерь и обеспечил сильный фланговый захват атакующим стампи. Я должен остаться и выполнять функции посыльного Хорстока после этого.       Последовало ворчание, и посыльный ушел. За этим последовало объявление второго гонца. — Старший знаменосец Горуда выведет кланы Каменное Колесо и Огненноногий из лагеря и будет прикрывать атакующих стампи. Он будет выступать в качестве прикрытия. Воины Железного дерева должны оставаться лицом к лицу со стампи в странном форте на своем участке обороны.       Кивок, затем еще какие-то слова, но, очевидно, не приказ, поскольку гонец, который следовал за ним, не повторил их. Затем были вызваны еще двое мужчин, которые повторили аналогичные приказы, и Гарри понял, что армия Торина напала на лагерь и пытается прорваться. «Пора перестать слушать и начать убивать», — мрачно подумал он. Снова прицелился. Его пальцы и кисть выскользнули из-под мантии-невидимки, и режущее заклинание полоснуло сквозь ночь по генералу, стоявшему между двумя офицерами на платформе, целясь в лорда-воителя, и защита «Не замечай меня» у его ног мгновенно исчезла.       К сожалению, здесь удача отвернулась от волшебника. У подножия трапа, ведущего на платформу, появился бегун, и один из офицеров дернулся в сторону и умер, даже не вскрикнув, разрубленный пополам заклинанием Гарри.       Кровь и внутренности разлетелись во все стороны, когда двое мужчин были разрублены пополам, но даже когда они были разрублены пополам, генерал уже отскочил в сторону и покатился по платформе. Либо вида крови было достаточно, либо он уже двигался до того, как сработало заклинание. Поттер не мог сказать наверняка. Какой бы ни была причина, скорость реакции у этого человека была почти такой же, как у него самого.       На мгновение все офицеры, кроме генерала, остолбенели, а затем он метнул свой кинжал сквозь толпу офицеров в ту сторону, откуда, как ему казалось, исходило заклинание. Он сделал это достаточно точно, и оно ударилось о вытянутое предплечье волшебника, отскочив от его доспехов и издав лязгающий звук, как раз когда Гарри запустил другое заклинание. Это заклинание разнесло стену возвышения, но его конструкция из дерева и грязи неплохо справилась с поглощением заклинания.       Генерал скатился с другой стороны, по какой-то причине выкрикнув «Эльф!» на общем языке, возможно, потому, что в языке вастаков не было слова для обозначения эльфа? Гарри не знал, но, несмотря на то, что на нем все еще была мантия-невидимка, звук удара кинжала и тот факт, что он все еще не двигался, означали, что вастаки, даже если и не могли разглядеть его тело, знали, где находится Гарри.       Стрелы, копья и кинжалы летели в него со всех сторон, в том числе и прямо из-за спины, когда стражники Кровавой Руки бросились вперед. Гарри отпрянул назад от одного из таких копий, которое могло попасть ему в лицо, прикрытое только мантией-невидимкой, и Гарри с сожалением понял, что в будущем ему придется заняться этим вопросом. Шлем, да, в будущем он мне понадобится.       На данный момент он уклонился от этого, стремительно покидая место, где он находился между двумя палатками, только для того, чтобы обнаружить, что несколько охранников уже приблизились к нему сзади на расстояние выстрела булавой. Он развернулся, подняв меч, блокируя удар одной из булав в то место, где, по мнению вражеских стражников, он должен был находиться, и, увы, точно предсказал это, прежде чем заклинание Бомбарды разнесло одного из них на части с такой силой, что его взорванное тело разлетелось во все стороны с достаточной силой, чтобы сбить с ног еще нескольких.       Секундой позже волшебник был вынужден уклониться от очередного удара другой булавы, но его меч нанес удар, пробив пластинчатую броню врага так, словно она была сделана из коры, а не из металла. Затем Гарри рванулся вверх, и в лагере вспыхнул ослепительный свет, заставивший всех присутствующих закричать и схватиться за глаза поверх маски.       Закрыв глаза, Поттер повернулся, глядя в ту сторону, где только что был генерал, но не увидел его там, и, выругавшись, снова натянул капюшон на лицо, обогнул еще нескольких вастаков и направился внутрь, задержавшись, чтобы выяснить, откуда доносятся звуки боя, гораздо громче, чем более отдаленный звук, издаваемый окруженными гномами. Гарри двинулся в том направлении, быстро перебегая от одного лагеря к другому, затем через него и на другую сторону, даже когда его ноги, болтающиеся под мантией-невидимкой, стали видны, что вызвало большой переполох, крики и даже несколько нападений на него.

***

      Позади Гарри лорд-воитель Хаджигин наблюдал за происходящим с того места, где он скатился с приподнятой платформы и прикрылся телом одного из своих бегунов. Несмотря на броню, он получил несколько ушибов при падении, но лучше быть в синяках, чем мертвым, и теперь он поднялся на ноги, свирепо ухмыляясь из-под шлема. Боже, но это было волнующе.       — Пошлите по крайней мере пятьдесят наших Кровавых Рук, желательно с хорошим зрением. Этот волшебник поможет стампи, пытающихся прорваться через нашу линию осады, — сказал он почти непринужденно, поднимаясь на ноги.       Ни один из его офицеров не двинулся с места, чтобы помочь ему. Верность и уважение были важны, но любое проявление слабости было предано анафеме среди вастаков. Если лорд-воитель не мог самостоятельно подняться на ноги, он больше не был достоин быть генералом, независимо от его способностей. — Далее, давайте посмотрим, сможем ли мы убедить стампи, засевших в своей импровизированной крепости, тоже поиграть. Пусть часть сил работает над укреплениями, стоящими перед ними между мобильной армией и этими стампи, соберет наши специальные сюрпризы и установит их так, чтобы стампи могли их увидеть в этом проклятом форте. Я хочу, чтобы другие силы были готовы занять место этого клана и снова окружить его.       — Мы уже разослали приказы атаковать мобильное войско коротышек с боков и отрезать им путь к отступлению. Это очень много маневров, сэр, и в такой темноте, как эта, у нас могут возникнуть проблемы с координацией, — предупредил один из его советников.       В отличие от военачальника Хамула, с лордом-воином вы могли бы сойти с рук, особенно если бы он доказал, что приветствует это, как это делал Хаджигин с начала кампании. — Я знаю, и именно поэтому вы побежите к лорду-генералу Кросолу. Он лично будет командовать силами, которые двинутся вперед, и позаботится о том, чтобы они не смогли так легко прорваться через нашу внутреннюю оборону». Сказал генерал, и офицер, кивнув, помчался за лошадью, а затем через лагеря.       Лорд-воитель продолжал, вглядываясь в темноту. — Если это не тот волшебник, о котором нас предупреждали, тот, у кого низкое имя Поттер, я съем свои собственные пальцы. И если ему удастся соединиться с закованными в сталь стампи, они вполне могут вырваться на свободу. Но мы все равно обескровим их! Возможно, нам не повезет покончить с этим отрядом сегодня ночью, но мы ослабим их. Я хочу, чтобы лорд-генерал Борман взял тяжелую кавалерию нескольких кланов и подготовил ее к выступлению на открытое пространство между укреплением пеньков и нашими позициями. Даже если они прорвутся, битва не закончится, пока мы не позволим ей закончиться!

***

      За несколько мгновений до того, как Гарри начал свое импровизированное проникновение в командный центр войска истерлингов, Торин провел своих людей через темные заросли, достаточные для того, чтобы увидеть импровизированную оборону кордона вокруг стоящих перед ними сил Фолдорина. До этого Нори и его разведчикам удавалось уничтожать нескольких разведчиков и даже кавалерийский отряд, находившийся между ними и линиями осады противника. Саруман также внес свою лепту, воспользовавшись книгой трюков Гэндальфа, чтобы отогнать вражеских птиц легким напором ветра.       Однако на таком близком расстоянии враг уже не мог промахнуться. Несколько лучников вастаков начали выпускать стрелы, но они снова оказались неэффективными против гномов. Действительно, Торин чувствовал, что луки противника не смогли бы пробить даже гамбезоны и матерчатые доспехи зигур-хазов, не говоря уже о щитах их пехоты. Возможно, именно поэтому они так и не развили стрельбу из лука?       Независимо от аргументации, Дубощит внес некоторые изменения в порядок продвижения своего войска, и теперь, когда он выкрикивал приказы, его войска из походной колонны превратились в штурмовой отряд. Находясь под огнем, гномы перестроили свой строй, несмотря на то, что они атаковали всю ночь. Вскоре строй из ста человек выстроился в три шеренги по фронту. Эти первые три шеренги состояли из самых крупных и сильных гномов в армии, большинство из которых были из личной охраны Торина.       Остальные три отряда гномов расположились по бокам более длинными колоннами, обращенными наружу, прикрывая людей и всадников на кабанах в центре. К этому моменту все арбалеты были переданы людям со многими строгими предписаниями заботиться о них, а также о том, какова их дальнобойность и так далее. У них было не так много этого, как у длинных луков, которые предпочитали люди, но арбалеты были похожи на арбалеты-самострелы, поэтому они могли стрелять на четыре выстрела быстрее, чем длинные луки, и поражали с такой же силой в пределах досягаемости.       — Помните, только прицельный огонь, — напомнил Торн людям, стоявшим неподалеку, в конце трех первых рядов. Обычно он был бы впереди, но с учетом того, о какой обороне рассказывал им Саруман с тех пор, как они начали двигаться, в самой передней линии его строя не было возможности сражаться, несмотря на их тяжелые щиты, большинство из которых принадлежали его собственной почетной страже.       Из-за кольчуги и нагрудных пластин, которые они обычно носили, большинство эреборийских воинов пренебрегали щитами. Вместо этого они предпочитали пользоваться двуручным оружием. Но здесь щиты понадобились для очень специфической цели.       В то время как стена, выходящая наружу, и многие другие участки еще не были достроены, ближайшие к тому месту, где враг потерял след войска Торина из-за защитных чар «Не замечай меня», были достроены. Это означало, что перед ними был ров, а также насыпь высотой с голову гнома, с небольшой боевой лестницей на другой стороне, которую люди могли использовать при обороне. Эти защитники также были тяжелыми пехотинцами, вооруженными длинными копьями и булавами, а также лучниками.       Однако их доспехи, такие же чешуйчатые кольчуги, какие раньше можно было увидеть у тяжелой пехоты и кавалерии, не помешали людям и их позаимствованным арбалетам отбросить людей от гномов на стене. Семнадцать человек упали быстро, за ними еще восемь упали навзничь, хватаясь за руки или плечи и сердито рыча от боли в ранах. Перед гномами все еще стояло больше дюжины человек, и еще больше людей бежали, стараясь не отставать от своих товарищей, но гномы продолжали наступать, и первые три ряда медленно разделялись на несколько ярдов.       Как только они это сделали, первая шеренга достигла рва и спрыгнула в него, а Дори повел их за собой. Как только Дори встал на ноги, он поднял свой слишком большой щит над головой и проревел: — Выше, держите свои щиты над головой! Используй обе руки, если нужно, но держи их так!       Гномы вокруг него так и сделали, и щиты, в основном круглые щиты из Эребора или башенные щиты Зигур-хаза, каждый из которых был достаточно велик, чтобы защитить гнома от головы до колен, поднялись. Не совсем до края канавы, но достаточно, чтобы гном мог перешагнуть через нее. Это была не стена, а ровная поверхность; на это не было ни времени, ни желания. Это была просто куча утрамбованной грязи. Там гномы быстро уперлись руками и ногами в ботинках, подтягиваясь все выше и выше.       Грязь дождем сыпалась в ров от этих гномов, но гномы-щитоносцы держали свои щиты на месте, удерживая их на месте.       Торин и Двалин были в составе первой группы, поднявшейся на уступ, и Дубощит вскрикнул, когда копье ударило его по голове. В голове у него слегка зазвенело, но копье скорее разлетелось вдребезги, чем пробило стальной шлем. Точно так же нагрудные пластины и шлемы его товарищей вокруг него хорошо защищали своих владельцев, и только один гном был отброшен назад, и пока никто не пострадал.       Мгновение спустя Торин соорудил себе опору для рук, и, еще раз крякнув и просунув в нее поднятую ногу, король Эребора приподнялся достаточно высоко, чтобы ударить Оркристом по одному из защитников. Поскольку вастаки не светились в темноте, поскольку они не были одним из мерзких созданий Моргота, в клинке Оркриста не было ничего плохого, в чем многие вастаки уже убедились на собственной шкуре. Этот тоже закричал, когда лезвие вонзилось в его доспехи, словно это было тонкое дерево, а не чешуйчатая кольчуга.       Вастак отступил, и Торин с Двалином взобрались на вершину стены. Вскоре к ним присоединились еще два гнома, и эта парочка зарубила еще троих вастаков. Еще шестеро присоединились к ним, прежде чем на них обрушилась встречная волна, пытаясь восстановить боевую стойку.       Тяжелая пехота, эти люди были вооружены тяжелыми булавами с заостренными концами, предназначенными для того, чтобы пробивать броню. Они нанесли удар первыми, поскольку рост людей давал им немного больше дальнобойности, но гномы Одинокой горы либо блокировали, либо просто принимали на себя эти удары, кряхтя от ударов, их доспехи не поддавались и не были пробиты насквозь, несмотря на силу людей.       Затем, перейдя в контрнаступление, гномы оказались в пределах досягаемости своих врагов. Мечи, топоры, молоты наносили удары, рубили и разрубающе-режущий удар. Тяжелая чешуйчатая кольчуга оказалась не в силах противостоять лучшему оружию и стали Сигин-тарага, и десятки людей пали, когда Торин взревел, Оркрист зарубил еще одного человека, одновременно приказывая: — Полукруг, отойдите от стены и встаньте полукругом! Защищайте этот участок, пока наши люди не перейдут через него. Мы рассредоточиваемся, когда к нам присоединится вся сотня.       Несколько мгновений спустя третья линия была прорвана и помогла стабилизировать оборону, несмотря на то, что все больше вастаков продвигались вперед. Но теперь эти атаки происходили небольшими группами, поскольку враг был застигнут врасплох скоростью их атаки. Силы ближайшего клана были подготовлены не так хорошо, как следовало бы, и теперь их было недостаточно, чтобы оттеснить гномов обратно за стену.       Теперь плацдарм гномов начал расширяться, и от восьмидесяти до ста гномов стали перебираться через насыпь. А в некоторых местах даже насквозь, когда гномы, стоявшие рядом со щитоносцами во рву, начали использовать свои складные лопаты, чтобы проломить стену быстрее, чем это смогли бы сделать трое вастаков. Когда сражение на фронте полукольца начало разгораться, эта работа удвоилась, и Тори приказал сорока солдатам своего корпуса приступить к работе над этим.       Но за линией фронта формировалось все больше вастаков. Матиас и его люди продвигались вперед и пересекали ее, стреляя в ночь, сбивая с ног вастаков то тут, то там из позаимствованных арбалетов, и они бросились в атаку, и сражение стало общим по всему полукругу. Однако Торин и его отряд полностью построились, и теперь этот полукруг был в двух местах глубиной.       Саруман столкнулся с людьми Дейла, и по мановению его посоха над головами гномов взметнулись маленькие столбы пламени. Каждый из них врезался в ряды вастаков, разбивая их прежде, чем они смогли прорвать линию обороны гномов. Попадалось все больше гномов, которые все время проталкивались вперед.       Вскоре почти все отряды Торина и Хнука перешли на ту сторону. Дубощит отдал новый приказ, и его войска из полукруга превратились в клин, в центре которого стояли Торин, Двалин и его охрана. Они двинулись вперед, вместо того чтобы слегка поднажать, чтобы дать своим товарищам больше пространства, и войска вастаков перед ними споткнулись и начали отступать.       Когда это происходило в конце прорыва, навстречу им попались всадники на кабанах, ехавшие в конце колонны. Эти кабаны были почти последними из оставшихся под ними гномов, все еще державших свои щиты, но большинство из них уже были уничтожены благодаря Толи и его предусмотрительности. Затем они переправились, и группа гномов из отряда Толи сбросила вниз короткие обрывки веревок, снятых с ранее уничтоженных осадных орудий. Кряхтя, гномы, которые держали эти щиты, когда их товарищи проходили мимо, были подняты один за другим, и Дори одним из первых повернулся, чтобы помочь остальным.       Однако в передней части клина все больше и больше вастаков врезались в них, замедляя продвижение армии, прижимая их к двум оборонительным стенам, в то время как внутренняя стена, обращенная к войскам Фолдорина, стала видна сквозь суматоху. Еще больше вастаков формировалось и снова наступало на них организованными группами. Было бы хуже, если бы они прорвались прямо за одним из лагерей, но и находиться между ними было не лучше, поскольку все больше и больше вастаков продвигалось вперед.       Затем вдалеке раздался звук рога. Из-за шума битвы с того места, где стоял Торин, едва слышный крик, он рубил и сбивал с ног пехотинцев каждым ударом. — Шатрак, шатрак аль Зигур-хаз! Рухсу базак тур! (Месть, месть за наш дом! Пусть их кровь напитает землю!)»       С этого направления в почти полной темноте между двумя оборонительными сооружениями двигался отряд Черной Бороды, преодолевая разделяющее их расстояние. Они вклинились в оборону на этой линии, преодолев участок обороны, который, должно быть, еще не был закончен, учитывая скорость, с которой они это сделали, хотя они все равно потеряли несколько человек, сражаясь с защитниками, стоявшими перед ними там.       Торин зашипел, увидев, что они приближаются, покачал головой и закричал: — Будь все проклято!       Фолдорина с ними тоже нет… сегодня ночью вастаков слишком много, чтобы мы могли справиться со всеми сразу, даже если на нашей стороне внезапность. И чертовски ясно, что у нас этого не было, задумчиво подумал он, видя, как все новые и новые ряды врезаются в его собственных людей с обеих сторон, образуя нечто вроде затупленного острия копья, рвущегося вперед.       Тяжелая пехота вастаков была лучшим противником для его собственного народа, чем легкая пехота или любая другая кавалерия, какими они были до этого момента, и он видел, как многие из его людей начали вздрагивать, отступать назад, меняясь местами со своими товарищами. Пока что он потерял не так уж много людей, за исключением одного или двух, которым очень не повезло и которые получили остриями булавы в глазницы или в то место, где их шейные щитки соприкасались с бородами, но, несмотря на это, с каждым мгновением ситуация становилась все более неприятной.       — У Черной Бороды нет нашей брони, для них это будет равный бой, черт бы их побрал! Что могло заставить их так растеряться? Это даже не правильный строй! — Он что-то прошипел себе под нос, вглядываясь в то, что виднелось за внутренним бордюром.       Несмотря на опасения Торина, зигур-хазам удалось преодолеть промежуточное расстояние достаточно быстро, а затем зигур-хазы врезались в силы обороны, которые выдвинулись вперед, чтобы попытаться помешать людям Дубощита добраться до другой стороны кордона. Они рассредоточились, рубя топорами тяжелую пехоту между собой и его Сигин-тарагом, их тяжелые щиты были подняты для защиты, но они быстро начали терять людей. В то время как их оружие было более чем способно пробить броню тяжелой пехоты истерлингов, обратное было также верно, если они обходили щиты Зигур-хазов, и численность быстро начинала сказываться, поскольку все больше формирований перемещалось, чтобы нанести удар по ним.       Он выкрикивал приказы, пытаясь заставить гномов из крепости своей жены построиться, пытаясь заставить их объединиться с его собственным народом, но Чернобородые были поглощены собственной жаждой крови. Они просто хотели убить врага, и Торин не мог этого понять. То есть до тех пор, пока он не смог сделать шаг назад и окинуть взглядом поле боя в направлении внутреннего вала.       Там, в свете факелов, было видно, что несколько мертвых гномов были привязаны к длинным кольям на вершине насыпи. И только вздрогнув и вскрикнув от боли, он понял, что многие из этих тел, которых было по меньшей мере сотня, а то и больше, были женщинами и детьми. Раздетые догола, с остриженными бородами и со следами дальнейших пыток. Затем установите его там, чтобы все могли видеть.       Это было зрелище, рассчитанное на то, чтобы в равной мере ужасать и приводить в ярость. Неудивительно, что Зигур-каз потерял контроль. Действительно, когда ярость Торина впервые вскипела во всей своей красе с тех пор, как он преодолел Драконью Порчу, его последней осознанной мыслью было удивиться, что Фолдорин сохранил свои войска и не присоединился к атаке.       — Клянусь Махалом, за это оскорбление я убью вас всех! Он взревел так громко, что несколько гномов и вастаков отшатнулись от Короля Под Горой. — К тому времени, как я закончу, твой народ будет визжать при виде народа Дурина! Барук Казад, Казад Ай Эребор!       С этими словами он снова ринулся в бой, Аркенстон под его доспехами пылал энергией, такой горячий на ощупь, что обжигал грудь. Вскоре многие из его соплеменников начали замечать то же самое и тоже впали в черную ярость. Многие нарушили строй, врезаясь в вастаков, рубя и рассекая на части, всякая сплоченность и дисциплина медленно исчезали.       Когда Торин и сотни его соплеменников поддались тому же гневу, который охватил воинов Красной Скалы, в разных частях города по приказу Сарумана внезапно вспыхнули пожары. Факелы вспыхнули, и пламя перекинулось на тех, кто их нес, а костры для приготовления пищи вспыхнули на обширной территории вокруг сражающихся. Один из них осветил странно движущееся пятно на вершине пары бегущих ног.       Даже когда часть левого фланга гномов начала рушиться из-за того, что гномы там растерялись, за демонстрацией силы Курумо последовала серия взрывов. Вражеская кавалерия, которая выстраивалась позади своей пехоты на открытой местности, погибла, ржание лошадей внезапно оборвалось, смолкло вместе с их всадниками.       Саруман появился из-за спины Торина, выставив вперед свой посох. Хотя это был тупой посох, он врезался в одного из вастаков, стоявших перед королём, с такой силой, что сбил его с ног, а затем врезался в двух других, стоявших позади него, и все трое упали на землю. — Я действительно верю, что есть кто-то еще, кто использует магию. О магии, о которой я слышал раньше от Гэндальфа, даже если в тот единственный раз, когда я видел обладателя этой магии, он был полон решимости выставить себя дураком за мой и Элронда счет.       Сначала Торин не обратил внимания на эти слова, настолько он был погружен в свое безумие, но затем боль от Аркенстона на его груди наконец-то стала ощутимой. Даже не глядя, он знал, что его кожа обожжена до такой степени, что после этого ему понадобится мазь, но это, по крайней мере, избавило его от ярости. Он быстро отступил назад, позволив Двалину, который не впал в неистовую ярость от открывшегося перед ними зрелища, воспользоваться моментом и посмотреть в направлении взрывов.       Там он увидел, как голова Гарри внезапно появилась, а затем исчезла, когда он использовал несколько режущих заклинаний, чтобы разрубить группу всадников-вастаков. Однако они не сломались, и на глазах у короля они развернулись, окружили Гарри и бросились в атаку, опуская сабли, поднимая булавы и нанося удары.       Поттер танцевал между ними, нанося удары мечом, взрываясь заклинаниями, нанося лишь несколько ударов по своей броне, которая мгновенно останавливала каждый удар, разбивая при этом часть их оружия.       Ну, он сомневался, что ему стоит беспокоиться о своём друге, особенно с его доспехами. Покачав головой при виде этого зрелища, Торин оглядел общее сражение и проревел: -Стройтесь! — И снова, усиленный Аркенстоном, который теперь значительно остыл, его голос достиг каждого уголка битвы, и его громкость вывела из состояния берсерка больше половины его соплеменников. — Стройтесь, люди Эребора! Стройтесь, братья! Мы будем уничтожать всю эту мразь дисциплинированно и сплоченно, вместо того чтобы каждый воин действовал в одиночку!       Его слова, подхваченные Хнуком и несколькими их подчиненными, начали действовать. Более тридцати его соплеменников погибли, окруженные, сбитые с ног и убитые, но их доспехи сохранили жизнь большинству из них, и теперь, когда они отступали, обучение и организация армии, на создание которой Торин потратил последние десять лет, вступили в свои права. Вскоре к их усилиям присоединился Толи, и благодаря двум его Нальбаракам Радуну и собственному голосу Торина связь Сигин-тараг стабилизировалась.       Когда это будет сделано, он сможет переключить свое внимание на воинов Красной Скалы. — Нам нужно переформировать Чёрновласов! — проревел он. — Двалин, отойди назад и позови кого-нибудь из горнистов. Он должен подать сигнал к переформированию, а затем — сигнал для иррегулярной пехоты Черных замков. Надеюсь, кто-нибудь из них поймет это сообщение.       — Саруман, можешь ли ты выделить кого-нибудь из Черных замков, отдающих приказы? И не мог бы ты… — Торин заколебался. — Ты можешь быстро сжечь эти тела дотла? Пока они там висят, я сомневаюсь, что мы сможем достучаться до воинов Черного Замка.       — В темноте без моих маленьких птичек мои чувства не так остры, как твои, и в этой суматохе они не могут ничего разглядеть, не говоря уже о том, чтобы услышать, — сказал Саруман, взмахнув посохом, чтобы ударить вастака по лицу. Доспехи погнулись и прогнулись, вастак споткнулся и упал, его череп был размозжен вместе со шлемом. — Однако, если ты хочешь, чтобы твой голос донесся до них, я могу сотворить такое заклинание. И…       Курумо тоже заколебался, его глаза на мгновение стали холодными. В его случае это было притворство, но почему-то волшебник почувствовал некоторое оскорбление, увидев тела женщин и детей перед ними. — И я действительно могу сжечь эти тела. Дай мне минутку.       Торин кивнул, поворачиваясь, чтобы ударить Оркриста в плечо вастака, который собирался обрушить булаву на голову Двалина. Затем к ним присоединился Дори, протолкавшись сквозь толпу всадников и людей, заполнивших центр перестроившегося строя, и какое-то время они втроем сражались бок о бок. Тела начали скапливаться, а затем их затоптали, и теперь они действительно начали мешать как вастакам, так и гномам.       Неподалеку стих шум от заклинаний Гарри, и Саруман на мгновение взглянул в его сторону, слегка нахмурившись, увидев, что большая часть его тела все еще невидима. Большая часть этого стала видна, когда он двинулся и атаковал своим клинком, что было очень заметно, но большая часть все еще казалась покрытой каким-то плащом, из-за которого его тело исчезало из виду.       «Очаровательно, даже если что бы это ни было, оно не идеально, когда ему приходится так много двигаться», — подумал Саруман, прежде чем снова сосредоточиться на созданном им заклинании. Потянувшись к огню, которым ему, Маяйру Ауле, всегда было так легко пользоваться, он потянулся за факелами, которые были установлены в соответствии с хорошим планом, чтобы позволить отдаленным гномам в странно выглядящем форте увидеть тела своих женщин и детей, выставленные на всеобщее обозрение.       От одной-единственной мысли эти факелы вспыхнули, с ревом устремляясь к телам, лежащим над ними, и к кольям, на которых они держались. Пока вокруг них бушевала битва и отряд кавалерии рубился с гномами Чёрновласов, Курумо поддерживал огонь. Он продолжал наступление, когда этот кавалерийский отряд обнаружил, что не может прорваться, и оказался изрублен в клочья от ног и выше. Он продолжал в том же духе, пока тела не превратились в пепел, в то время как Дубощит кричал до хрипоты, и трубач, наконец, смог прорваться сквозь суматоху и ярость Черновласов, чтобы заставить их осознать, насколько тяжелой стала для них битва.       — Перестроитесь в очередь за бутылкой или доберитесь до моих войск! Перестроитесь, черт возьми, вы играете им на руку! — Проревел Торин.       Теперь, когда источник их ярости скрылся из виду, несколько сотен зигур-хазов начали выходить из оцепенения и действительно начали собираться вместе или продвигаться к своим кузенам Сигин-тарагам. Однако многие из них этого не сделали. Все еще погруженные в свой боевой азарт, они бросились вперед, круша и кромсая своих врагов, игнорируя призыв Торина и продолжая сражаться как отдельные воины.       Они могли бы даже проигнорировать своих собственных офицеров, и, действительно, когда эти достойные люди тоже начали восстанавливать контроль над собой, они это сделали. Тем не менее, выжившие зигур-каз медленно начали формироваться в воронку, соединяясь местами с частью строя Торина, все еще нанося удары по наступающей пехоте вастаков.       Было слишком поздно. Как раз в тот момент, когда Поттер прорвался сквозь один из отрядов тяжелой пехоты, пытавшийся прорваться между внутренним фронтом осаждающих и войсками Торина, с другой стороны строя короля, выстроившись в массивную линию, ворвалась тяжелая кавалерия, топча своих же убитых и палатки о солдатах, их копья подняты, чтобы нанести удар вниз.       Они врезались в Зигур-каз и их собственную пехоту, как будто их там и не было, не обращая внимания на своих соплеменников, что не удивило Дубощита после последних нескольких месяцев. Копья пронзали зигур-хазов, вгоняя их в грязь, разбивая головы или пробивая менее надежную броню зигур-хазов. Даже сигин-тараги, шедшие впереди своего клина, были сбиты с ног, их строй местами был слишком тонким. Из-за груды убитых и мощного удара тяжелая кавалерия вастаков потеряла весь свой темп, но в этот момент Торин с мрачной уверенностью понял, что понес больше потерь, чем в любом другом бою до этого момента.       Тяжелая кавалерия медленно отступала под громкие приказы своих офицеров. Они отступили, как и пехота на той стороне, рассредоточившись, чтобы позволить тяжелой кавалерии нанести точный удар по левому флангу войска Торина, снова нацелившись на линии Сигин-тараг, но тут появился Гарри, прорвался вперед, поднырнув под двух гномов и оказавшись между ними.       — Всем привет! Похоже, у нас большие неприятности. — сказал он, и его шутливый тон заставил нескольких гномов из Эребора заулюлюкать, их боевой дух, который уже было начал падать, внезапно подскочил. Он взмахнул рукой, и серия заклинаний-бомбард обрушилась на приближающуюся тяжелую кавалерию, создавая рвы и бреши, которые их лошади были недостаточно быстры, чтобы объехать. Лошади ржали и плакали, когда у них подламывались ноги, сбрасывая своих всадников, а во многих случаях и перекатываясь через них, и гномы под командованием Хнука бросились вперед, нанося удары по поверженной тяжелой кавалерии.       — Перестроится! — раздался крик Торина. — Мы должны прорваться!       Он был безмерно рад видеть своего друга, но сейчас было не время для этого. Враг становился все более организованным, его копья, по большей части самодельные, продвигались вперед вместе с тяжелой пехотой. Волшебник уже спас своих людей от столкновения с тяжелой кавалерией противника, но истерлингов было слишком много, чтобы победить их таким образом, и они были чертовски организованны! Хнук, верни свои войска в строй. Мы не можем медлить!       В ночи засвистели стрелы. Лишь несколько Зигур-хазов пали, а один из его людей получил стрелу в рот, когда Торин сразил вастака, стоявшего перед ними. — Вперед! Саруман или Гарри, расчистите нам дорогу. Мы почти на месте.       — Верно, — ответил Поттер, кивая головой Курумо, который пробежал между несколькими жителями Дейла. В следующее мгновение серия заклинаний, взрывающих кости, разорвала вражеский строй, удерживавший гномов впереди. Она заняла свою позицию через некоторое время после нападения зигур-хазов, но теперь и они, и стена позади них были разрушены во многих местах.       Вастаки, стоявшие в этом строю, не сломались. Они даже не побежали. К изумлению Гарри, они выстояли и перестроились. Серия звуков рога заставила их перестроиться, несмотря на потери, но это привело к тому, что они разошлись слишком далеко. Вместо трех рядов с насыпью позади них теперь была только линия из двух человек, причем насыпь была разрушена во многих местах.       Отдав несколько собственных отрывистых приказов, фронт Торина снова сместился, образуя форму, более похожую на клин, который он видел ранее. Дубощит, Двалин и Дори, которые были острием, врезались в одну из этих секций и прошли сквозь нее, когда гномы атаковали. Наблюдать за тем, как тяжелая пехота вастаков была просто сбита с ног низкорослыми длиннобородыми, могло бы быть забавно, если бы не адское освещение, кровь и крики раненых, подумал Гарри, прежде чем он и несколько сотен длиннобородых сместились в сторону, заняв оборонительную линию на левом фланге.       — Мы — опорный пункт, — прорычал один из Длиннобородых. — Угол площади. Мы держимся здесь, даем остальным пройти мимо нас, а затем смещаемся в конец строя, когда пройдет последний из оставшихся.       Гарри и его отряд воинов не знали, что вражеский командир решил испробовать последний трюк. Другая группа тяжелой кавалерии, возглавляемая лорд-генералом Борманом, тем самым генералом, который прибыл с территории Камнелапов, с девятитысячным отрядом тяжелой кавалерии была направлена в район между укреплениями гномов и внутренней линией обороны. Теперь, когда тысячи гномов хлынули из ряда проломов в насыпи, спрыгивая в образовавшиеся там отверстия и поднимая щиты, тяжелая кавалерия построилась и начала атаку.       Лорд Милитант Хаджигин не учел гномьих скорпионов. Фолдорин до этого момента не использовал их, разводя и даже пряча. Более того, он даже поджег две из них на расстоянии нескольких лиг, как будто его армия сожгла их, чтобы ускорить продвижение. Теперь его, Мика и Торина оригинальные баллисты, все двадцать две, выстрелили, целясь в скопление тяжелой кавалерии.       Ранее «скорпионы» использовались в этой войне только один раз. Даже тогда их было не двадцать два одновременно. Это сражение началось до того, как «скорпионы» из фланговых сил смогли собраться вместе.       Тяжелые стрелы «скорпионов» врезались в тяжелую кавалерию и проходили сквозь нее почти поперек направления ее наступления, вызывая беспрецедентную резню. Сотни людей и лошадей погибли, превратив тяжелую кавалерию в небольшие группы, которые продолжали наступать. Лорд-генерал Борман был одним из тысяч убитых в ходе того первого обстрела, и даже когда его старшие знаменосцы попытались перестроиться, сплотить войско, «скорпионы» открыли новый огонь. И снова.       Впервые вастаки не смогли перегрупироваться. Хотя всадники, возможно, и пытались, такова была храбрость вастаков и сила их ужасной веры, лошади были не столь храбры. Они разбежались во все стороны, ржали от страха, и атака прекратилась. Те немногие из них, кто приблизился к гномам, были убиты все до единого, когда Дюрок повел своих всадников на кабанах защищать их фланг.       Перед ними с помощью хитроумных рычагов и блоков были сдвинуты с места четыре больших камня, и люди из корпусов Мика и Фолдорина двинулись вперед, образуя оборонительную линию под углом. Раздались отрывистые команды, и Торин увидел, как в бой вступили потрепанные остатки Зигур-каз, Саруман и несколько сотен его собственных воинов. За ними следовали десятки жителей Дейла, в то время как Матиас стоял во весь рост, приказывая своим людям ускорить шаг.       — Двалин, Дори, за мной. Мы становимся в другую шеренгу напротив Гарри, — приказал Торин, отступая в конец строя, где он все еще находился в оцеплении вастаков.       Ворча о слишком героических королях, которые не знают своего места в битве, Двалин, все равно ухмыляясь, последовал за ними, в то время как Дори издал смешок, когда Нори присоединился к ним, держа в одной руке украденную у вастаков булаву. — Мы почти на свободе, брат мой. — пропел разведчик.       Дори медленно покачал головой. — Если мы выйдем из этой битвы без дальнейших потерь. Я пожму тебе руку, Нори. Но если случится что-то еще, тебе следует приготовиться к взбучке, брат. — Тот факт, что он подчеркнул это, ударив своей дубиной по щиту вастака с такой силой, что дерево щита прогнулось, не ускользнул от внимания Нори, которая, к счастью, замолчала.       Вастаки так просто их не отпустили. Враг продолжал наступать, пытаясь отрезать гномов, все еще находившихся в лагере. Но Толи и Хнук твердо командовали своими людьми, а Фолдорин и Мики обеспечили оборону на открытом пространстве от нескольких небольших пробных атак легкой кавалерии. Однако вастаки, казалось, были несколько потрясены потерями, которые их тяжелая кавалерия понесла от скорпионов, и предпочли атаковать гномов, все еще пытавшихся прорвать свою линию обороны.       Погибло еще несколько гномов, но лучшая броня Сигин-тарага по-прежнему не позволяла ему одолеть даже одного из них.       Вскоре последний из людей Дубощита прошел через отверстия, проделанные Поттером в заграждении истерлингов, и затем в одном из этих отверстий загорелись факелы в руках нескольких истерлингов. Люди закричали, и даже их хваленая способность игнорировать боль была сломлена, и они бросились назад, к своим товарищам. Пламя появилось вместе с ними, почти жадно заполняя пространство.       Глядя на это, Гарри вспомнил заклинание из своего старого мира, которое он никогда не видел и не изучал, только читал о нем в Отряде Дамблдора на пятом курсе, и которое использовалось как средство борьбы с Инферналами. Боже мой, Саруман немного мстителен. Это почти похоже на то, что пламени нравится сжигать этих людей.       Покачав головой, Поттер использовал режущее заклинание, чтобы разрубить четырех вастаков на куски, когда они попытались пролезть через другое отверстие в уступе. Другие пытались пробраться наверх, но только для того, чтобы понять, что гномы не засыпали рвы, а вместо этого использовали свои собственные тела и щиты, чтобы преодолеть их. Они упали в яму, где последние из гномов, находившихся внизу, были вынуждены сражаться с ними.       Истари помогал с точечными проникающими заклинаниями, на мгновение отступив от линии фронта, в то время как Матиас и несколько его людей использовали украденные копья, чтобы атаковать вастаков, в то время как другие, как люди, так и гномы, помогали им выбраться из канавы.       Еще два гнома погибли, сраженные кольчугами или с перерубленными ногами, когда их вытаскивали, но дело было сделано. Задняя линия начала медленно отступать, а отряды Фолдорина и Мика двинулись вперед, окружая своих товарищей. Столкнувшись с твердой, отдохнувшей армией, командир вастаков понял, что нужно пасть духом.       Вдалеке раздался звук рога, и вастаки, пытавшиеся выбраться из рва или перелезть через стену, остановились. Легкая кавалерия, все еще пытавшаяся прорваться через дварфийскую линию по бокам в два ряда, тоже остановилась, быстро отступив. Из темноты в сторону гномов продолжали сыпаться стрелы, но на одну ночь вастакам их хватило.       Торин и Гарри отступили одними из последних, за ними последовали войска Фолдорина и Мика, прорвавшиеся сквозь бреши в созданной ими странной обороне. Как только они это сделали, камни упали на прежнее место, и Поттер позволил себе на мгновение застыть на месте, осматривая то, что выглядело как череда странных отверстий и импровизированных проходов вокруг больших камней, похожих на те, что только что рухнули позади них.       На что я смотрю? Что именно Фолдорин здесь делал? Гарри смутно соображал, в то время как Торин проталкивался к нему сквозь толпу, крепко сжимая руку волшебника.       — Откуда, во имя Махала, ты взялся, Гарри? Неожиданный друг — это действительно сокровище, но ты так же далек от Земель Камнелапых, как народ Элронда от окраин Лихолесья.       — О, я знаю. Я пробежал большую часть этого расстояния, — простонал истари, уставившись на свои ноги так, словно видел их впервые. — Если бы не мои тренировки с Тауриэль и, по общему признанию, изменения в моем теле с тех пор, как я стал истари, я сомневаюсь, что смог бы это сделать. Что касается причин…       Фолдорин присоединился к ним, спустившись по небольшой лестнице, ведущей на ряд скал, где другие камни были расположены таким образом, чтобы создать поблизости защищенный редут, уводя Гарри, Торина и его командиров подальше от входа. Мик, который вышел со своим отрядом, пошел другим путем, через лабиринт. Вскоре они уже шли под землей в полной темноте, и только способность гномов хорошо видеть в темноте позволяла им делать это, не врезаясь в стену. Особенно тяжело пришлось Саруману, который ударился головой о потолок туннеля.       Все внимательно слушали, как Гарри рассказывал о войне на севере, о победах дома Камнелапых, а Торин гордо улыбался тому, как хорошо его племянник и его войска справились с кампанией по освобождению Безумия Варни. Известие о том, что кузены все еще сражаются с резервной армией противника и что с фронта прибыло войско, основанное на кавалерии, вызвало много проклятий, а Фолдорин пробормотал: — Подумать только, в таких масштабах…… это вызывает беспокойство.       Более тревожным для всех было имя Хамула. Ну, на самом деле, не само имя, поскольку никто не слышал его раньше, даже Саруман. Но мысль о том, что назгул был послан командовать всей этой войной, была крайне тревожной.       Курумо рассказал об этом вскоре после того, как они вышли из туннеля на открытое пространство между большими валунами. В это место вело множество маленьких туннелей и переходов, похожих на карликовые, с еще большей площадью, отделенной от него коротким проходом с одной стороны. Над ними виднелось еще несколько приподнятых платформ.       — Здесь, на этом фронте, мы столкнулись не с назгулом. Я бы знал, если бы такой дух был поблизости, какую бы плоть ни дал ему его Хозяин. Однако, если Хамул с самого начала был вастаком, становится понятным, почему вера в Моргота стала доминировать среди степняков. Саурон использовал почти такой же трюк в Нуменоре. И все же, если назгула здесь нет, то где же он? Я сомневаюсь, что тот, кого можно назвать Великим военачальником, остался бы здесь, занимаясь логистикой или чем-то еще.       — …Интересно, верны ли были инстинкты Даина в отношении этой войны. — пробормотал Торин. — Нам, гномам, в целом, было бы полезно, если бы он повел свою армию к Зеленому Шипу на юге.       Фолдорин хмыкнул на это, затем задумчиво посмотрел на Гарри. Они познакомились друг с другом, когда Торин создавал армии на основе корпусов и выбирал своего Налбарака Радуна, но не были особенно близки. — Что ж, Гарри Поттер, мы благодарим тебя за помощь этой ночью. Наш враг оказался не только гораздо многочисленнее, чем мы когда-либо думали, но и, на мой взгляд, слишком способным.       — И мой тоже. Вражеский командир отреагировал на нашу атаку еще до того, как мы полностью преодолели внешние стены, — проворчал Дубощит, затем содрогнулся. — А потом были эти тела. Полагаю, вы могли бы сказать, что эта психологическая война была своевременной, и я более чем когда-либо благодарен за то, что назначил вас одним из своих главных командиров, Фолдорин. Участие ваших людей в этой атаке сделало бы сражение более дорогостоящим и из него было бы труднее выйти.       — Это было нелегко. Но войска из Красных Гор отреагировали первыми и начали блокировать различные проходы. Это дало мне и моим офицерам время взять себя в руки. Я даже не пытался убедить людей твоей жены. — признался Фолдорин. — Мое положение с ними было не самым лучшим, и они были слишком разъярены, чтобы вообще слушать меня в тот момент.       Хотя по письменному соглашению Фолдорин, как, впрочем, и все офицеры Торина, были назначены старшими по званию над любым офицером Зигур-каз, это все равно сильно раздражало любого местного офицера, с которым они взаимодействовали. За исключением Торина, поскольку он, как король, также обладал политическим и социальным влиянием. Следует также отметить, что грубоватое поведение Фолдорина не понравилось бы Зигур-хазу.       — Мы сбиваемся с пути, — вмешался Саруман. — Хотя я тоже рад, что сегодняшняя ночная битва не стала хуже, чем уже была, она была достаточно тяжелой. Куда вы отвезли раненых? Я бы помог твоим целителям позаботиться о них, и я знаю, что у тебя, Гарри, есть некоторые способности к целительству.       Курумо слегка улыбнулся молодому человеку, склонив голову, его голос звучал успокаивающе, уважительно и приветливо. — Я тоже рад снова видеть тебя лично. Прошло довольно много времени, даже с нашей точки зрения, и я много слышал о тебе от Гэндальфа и даже от леди Галадриэль. Я рад, что она смогла тебе помочь.       — Я тоже рад этому, и я тоже рад видеть тебя, Саруман. Знание того, что у Торина уже есть магическая помощь, — это бальзам для меня, учитывая численность вражеских войск и то, кто на самом деле стоит за этой войной, — ответил Поттер, откидывая голову назад.       Он на мгновение взглянул на волшебника, увидев в нем что-то от Гэндальфа, но также вспомнив свои первые впечатления от более строгого, надменного волшебника в Ривенделле более десяти лет назад. Теперь он казался более приземленным и почти таким же усталым, как сам Гарри, но в этом старом на вид волшебнике все еще было что-то, что слишком сильно напоминало ему Дамблдора. «Может быть, дело просто в том, что он видит гораздо больше, чем тебе хотелось бы, и не делится со мной так много, как Гэндальф, и не кажется таким приятным человеком», — подумал Гарри, мысленно покачав головой. Не позволяйте своему первому впечатлению о нем повлиять на ваше восприятие и помни, что он отправился спасать Гэндальфа вместе с остальными членами Совета. «Нам не обязательно быть друзьями, чтобы быть союзниками», — подумал он, подсознательно находясь под влиянием голоса Сарумана, не имея реальной защиты от него.       — Что касается помощи раненым, это хорошая идея. У меня есть информация о командной структуре и материально-техническом обеспечении вастаков, о которой вы, возможно, не знаете, но ваши раненые и наше планирование этой битвы должны быть на первом месте, — согласился Поттер, слегка покачиваясь на ногах. Теперь его тело действительно начинало чувствовать это. Он поддерживал себя в тонусе, обходясь коротким сном во время пробежки на юг, но даже у его новой псевдо-майской выносливости были пределы, а масштабное сражение в конце его путешествия только усилило его.       — Очень хорошо. Фолдорин, пусть один из твоих людей покажет раненым двух наших союзников-истари. Я думаю, нам всем следует разделиться и позаботиться о наших солдатах, а также раздобыть немного еды. Однако, пока я не узнаю, какую защиту вы здесь организовали, общее командование остается за вами. Думаю, я видел, что вы здесь натворили, но, честно говоря, я бы хотел хорошенько выспаться, прежде чем приступить к руководству. Хотя я сомневаюсь, что наш враг позволит мне это сделать».       — Вероятно, нет. — таков был ответ, прозвучавший из нескольких уст, заставивший Короля Под Горой театрально вздохнуть, а по группе прокатились слабые смешки.       Затем он посерьезнел и покачал головой. — Кроме того, найди кого-нибудь из воинов Красной Скалы, кто сможет ими командовать. Они… этой ночью они были изувечены, но мы должны знать, насколько сильно.       На этом импровизированная встреча закончилась, и Сарумана и Гарри провели через ряд «комнат» с открытыми крышами, если этот термин был точным, через несколько туннелей и под возвышающимися редутами. Парочка шла молча, если не считать странного хрюканья, когда их головы ударялись о потолок туннеля, что случалось достаточно часто, чтобы Гарри с опозданием понял, что, вероятно, так и было задумано. Какая-то продуманная защита? Странно.       Вскоре они вышли из прохода на широкую, открытую площадку у подножия того, что осталось от скалы, которая поднималась вверх по чему-то похожему на серию тщательно спрятанных альпинистских веревок. Было очевидно, что так было не всегда, так как в земле виднелись большие вмятины и рытвины, указывающие на то, куда стаскивали камни. По всей площади на канделябрах висели фонари, обеспечивая лучшее освещение, которое Поттер когда-либо видел в ту ночь, делая площадь такой же яркой, какой были некоторые участки битвы ранее.       Сюда уже доставили несколько сотен раненых, и еще больше, теперь уже ходячих, поступало из нескольких других проходов, ведущих в эту область. Восемнадцать целителей перемещались по территории, делая все, что могли, что сильно напомнило Гарри старого Оина, который был целителем в отряде Торина. Тем не менее, было очевидно, что они были несколько ошеломлены и не в своей тарелке. Увы, гномы не преуспели в искусстве врачевания.       Оглядевшись по сторонам, Саруман быстро оценил обстановку, а затем бросил свой длинный посох на землю, вызвав громкий хлопок. Это привлекло внимание большинства целителей, а также многих раненых, и Саруман решительно заговорил.       — Давайте немного наведем порядок, мои добрые гномы. Целители, будьте внимательны. Поднимите руку, если вы имеете дело с человеком, у которого есть рана, представляющая угрозу для жизни: удар в живот, рана на голове или другая рана, из-за которой не прекращается кровотечение, расфокусированный взгляд или у кого-то отсутствуют конечности, до которых можно дотянуться пальцами. Если вы добрались сюда своим ходом, я прошу вас пока отойти. За вами присмотрят, но ваши раны не требуют немедленного лечения.       Он жестом подозвал Гарри, а затем указал своим посохом на дальний конец открытой площадки. — Мы с моим коллегой-волшебником начнем с разных концов этой площадки и будем продвигаться навстречу друг другу, в первую очередь заботясь о тяжелораненых. Кроме того, я требую, чтобы некоторые из вас, — он снова указал своим посохом на группу помощников, которые внесли нескольких раненых, — развели где-нибудь костер и начали кипятить воду. Нам также понадобятся шпагат и иголки, которые тоже следует прокипятить.       — Мы уже начали это делать. Мы принесем это, когда будут готовы иглы и прочее. — сказал один из целителей, указывая на определенный проход. — Мы не хотели, чтобы рядом с ранеными был открытый огонь.       — Отличная мысль, хотя я бы предпочел быть поближе. И все же приятно знать, что у тебя есть хотя бы какая-то организация. Гарри, тебе что-нибудь нужно? — Саруман передал Поттеру момент публичного выступления, а сам уже направился к одному из раненых, который, как мы могли видеть, получил ранение в живот.       Судя по сильно загорелой коже и повязке на предплечье, его гамбезон был пробит сбоку наконечником булавы вастака. Только качество этого гамбезона спасло молодого гнома от быстрого истечения кровью. Как бы то ни было, гамбезон действовал как многослойная повязка на маленькую, но, возможно, глубокую рану.       — Мне также понадобятся иглы и пара шприцев. Хотя я могу в определенной степени залечивать порезы и сломанные кости, есть предел тому, что я могу сделать с повреждениями внутренних органов, — признался Гарри. — Я также хотел бы знать, какие припарки и обезболивающие травы вам удалось собрать.       — Есть предел тому, что я могу сделать и при повреждениях внутренних органов. Не позволяйте этому беспокоить вас. Давайте начнем. — Резко ответил Саруман, как только гном подошел к Гарри и опустился на колени рядом с раненым гномом, на которого он нацелился.       Обычно Курумо с презрением относился к использованию своих знаний в области целительства для других, не уделяя времени тому, чтобы стать лучше в этой области, чем он был, когда впервые прибыл в Средиземье, но это все равно ставило его намного выше большинства людей в наши дни. У него также были заклинания, которые могли вывести любую инфекцию или болезнь из раны, и другие, которые могли помочь унять боль одним прикосновением.       Он посмотрел на лицо молодого гнома, которого собирался оперировать, осторожно надавливая в разных местах вокруг неровного края раны, заставляя того зашипеть, даже когда прикосновение Сарумана омертвило область под ним. — Я не буду лгать; это будет невероятно больно. Тебе нужно будет что-нибудь прикусить, потому что я не хочу, чтобы ты откусил свой собственный язык, пока я работаю.       — Я понимаю. — прорычал гном, держа в одной руке кусок дерева, который выглядел так, словно был расколот чуть выше его кулака. Он был похож на рукоятку топора, которой, вероятно, когда-то и был. — Что бы ты ни собирался сделать, делай это. — С этими словами гном положил деревяшку в рот и хмыкнул, когда Саруман начал снимать с него гамбезон       Какая-то часть истари, ремесленник в нем, хотела поближе рассмотреть ткань плаща. Его многослойность, то, как некоторые сегменты были дополнены, а другие — нет, а также то, как в него были вплетены тонкие и толстые волокна и даже металлические проволоки, завораживали. Однако Курумо знал, что сейчас не время, и закончил снимать ткань с раны, внимательно осматривая ее, прежде чем надавить на несколько других участков живота мужчины, желая убедиться, насколько глубока рана.       К счастью, судя по запаху и углу, под которым была нанесена рана, она не задела живот. Если бы это было так, даже Саруман ничего не смог бы сделать. А так гном был бы спасен.       Гарри быстро перешел на противоположную сторону площадки и опустился на колени рядом с одним воином, у которого во рту уже было что-то, что мешало ему кричать. Его бедро и плечо были проткнуты насквозь, в одном — маленькое отверстие от булавы вастака, в то время как другое было шире, словно от удара копьем, и почти полностью оторвало плечо.       Его глаза были дикими и отчаявшимися, несмотря на то, что несколько поспешно наложенных повязок наложили на раны жгуты, чтобы он не истек кровью. Гарри пытался успокоить его, даже когда осматривал рану, морщась. — Что ж, хорошая новость для тебя в том, что я могу легко спасти ногу и даже плечо. Плохая новость в том, что тебе, вероятно, придется потратить несколько недель на то, чтобы заново научиться двигать рукой. Я гораздо лучше справляюсь со сломанными костями и даже с серьезными ранами, чем с нервами.       — Что такое нервы? — Простонал гном, обхватив свой кусок дерева, и Гарри слабо усмехнулся.       Двум волшебникам и их помощникам потребовалось много времени после рассвета, чтобы позаботиться о раненых, и к тому времени Гарри уже почти выбился из сил. Даже Саруман немного устал, хотя за последние несколько недель он и близко не напрягался так сильно, как Поттер. Когда оказали помощь последнему из ходячих раненых, перевязав его сломанное запястье, им двоим указали место, где они могли бы найти немного еды и место, где они могли бы прилечь отдохнуть, а также поблагодарили за помощь.       С помощью двух волшебников умерли только четверо раненых. После ночного боя и того, сколько раненых пришлось осмотреть, это была феноменальная работа.       Гарри набросился на простое рагу и черствый хлеб, которые ему подали, с волчьим аппетитом, в то время как Курумо просто ковырялся в своей тарелке. Он все равно покончил с едой быстрее Поттера и, вытащив трубку, принялся раскуривать ее, не сводя глаз с молодого волшебника. — Ты сильно напрягал себя в последние несколько недель, не так ли? И не только физически, я думаю. На твоих плечах лежит… тяжесть, Гарри, на твой взгляд, что, по-моему, ненормально. Возможно, ты сожалеешь?       Поттер замолчал, расправляясь со второй порцией рагу, и уставился на другого волшебника, который лежал, прислонившись к одному из больших камней, которые, казалось, доминировали в этом районе. — Учитывая, как легко Гэндальф и Галадриэль могли читать меня, полагаю, мне не стоит удивляться, что еще один мудрец может сделать то же самое.       — Я… я полагаю, что да, перед тем, как отправиться на юг, я должен был сделать кое-что, что-то мрачное, чего я очень не хотел делать в то время и о чем сразу же пожалел. В то время это имело смысл, и мы многое узнали, но…       Саруман на мгновение замолчал, просто попыхивая трубкой в течение нескольких секунд, прежде чем протянул Гарри небольшую пачку. — Табак? Признаюсь, я быстро пристрастился к нему, когда Гэндальф познакомил меня с ним. Это единственное, что объединяет его, меня и Радагаста.       — К сожалению, это не мой особый порок. Я бы предпочел чего-нибудь выпить, но знаю, что здесь мне ничего не предложат, — ответил Гарри, отставляя в сторону чашу, из которой он только что пил.       — Хм… Ну, с этим я ничего не могу поделать. Однажды я пробовал свои силы в выращивании винной рощи, но из этого ничего не вышло. И я, конечно, не путешествую с таким. — Курумо размышлял, все еще попыхивая трубкой и задумчиво глядя на юного волшебника, желая стать доверенным лицом этого молодого человека, пока они будут взаимодействовать друг с другом в этой кампании.       Он знал, что это будет медленный процесс, но лучше всего было начать его сейчас, чтобы позволить Поттеру убедить себя поделиться своими секретами. Хотя он верил, что секреты, которые он узнает от этого молодого волшебника, намного перевесят то, что он узнал от жителей Рохана или даже Древоборода в его владениях. Действительно, руны, которые он узнал, взглянув на этот сторожевой камень, стоят гораздо больше, чем все, чем он когда-либо убеждал Радагаста или даже Гэндальфа поделиться на протяжении веков.       — Это темное деяние, на которое ты намекаешь, произошло около трех недель назад и было связано с твоей магией? Примерно в то время я почувствовал, что с севера что-то не так, и подумал, что, возможно, ты имеешь к этому какое-то отношение, — предположил Курумо.       Глубоко вздохнув, волшебник кивнул. На мгновение оглянувшись, словно надеясь найти другую тему для разговора, Гарри не нашел ее и неохотно рассказал Саруману о том, что он сделал с пленником, которого гномы захватили в битве. Он не стал говорить подробностей, рассказывая Курумо о том, как отвратительно это было, как неправильно, и в то же время о том, как много информации он получил от этого человека.       Услышав о том, насколько отвратительным было это заклинание и что оно сделало с истерлингом, Саруман зашипел, на мгновение вынув трубку изо рта и задумчиво уставившись вниз, чтобы скрыть, как загорелись его глаза интересом при мысли о заклинании, предназначенном для подчинения воле других. Он делал это в течение нескольких минут, пока не смог контролировать выражение своего лица. Только тогда он поднял глаза и начал говорить.       — Я… я бы сказал, что, поскольку у тебя были только намеки на то, что сама Арда отвергла бы такие заклинания, и с военной точки зрения для тебя имело смысл использовать такое заклинание, я могу понять, почему ты это сделал. Особенно учитывая, что это доказало обоснованность твоих опасений по поводу происходящего в землях Чёрновласов. Сегодняшняя битва была бы намного хуже без вашего вмешательства и, возможно, даже привела бы к полной потере Торина и его армии. С этой точки зрения, твои действия были необходимы.       Его взгляд сменился яростью, которую он совершенно не почувствовал, и Саруман указал на Поттера концом своей трубки, продолжая скрывать свой интерес к такому заклинанию — желание посмотреть, сможет ли он воспроизвести его — с легкостью, выработанной веками практики в разборке. — Однако военное оправдание не означает, что ты поступил морально правильно! Ты, Гарри, использовал заклинание, которое одобрил бы Саурон или даже его Хозяин, и поплатился за это. Однажды тебе это сошло с рук, потому что ты действительно был невежественен. Больше так не делай. Арда не забывает, даже если и прощает, и Валар на Западе тоже этого не сделают.       — Я, я уже знаю это. В тот момент, когда я вышел из палатки, Ариен связалась со мной, но я уже знал, что никогда больше не воспользуюсь этим заклинанием, еще до того, как она заговорила. Я даже не могу назвать этот момент опытом обучения. Это был просто шаг по неверному пути, и я не собираюсь повторять его снова, — сказал Гарри, и в его голосе зазвучали странные нотки, как будто он давал священную клятву, которую он на самом деле предложил исполнить, когда Владычица Солнца мысленно связалась с ним.       — Хорошо. — Затем Саруман слабо улыбнулся, покачав головой. — Что касается человека, о котором идет речь, я думаю, что дать ему шанс бороться за свою свободу было самым лучшим способом загладить то, что ты натворил. Это никоим образом не уравнивает наши отношения, но я это одобряю, и я уверен, что в своих Залах Мандос поступает так же. Ты хороший человек, Гарри, это видно каждому. Раскайтесь в своих дальнейших действиях за эту маленькую оплошность, и сожаление, лежащее на ваших плечах, ослабнет.       — Я надеюсь продолжать в том же духе и в будущем… хотя я не с нетерпением жду того, что скажет мне Тауриэль, когда мы встретимся снова. Она предостерегала меня от использования этого заклинания, и я все равно воспользовался им, как вы сказали, из соображений целесообразности и военной необходимости. Ни то, ни другое не будет иметь для нее большого значения.       — И не должно, — сухо усмехнулся Саруман. — Хотя, боюсь, в этом я не смогу вам помочь. Хотя было время, когда я впервые приехал в Средиземье, когда женщины меня заинтриговали, боюсь, что такие отношения потеряли для меня интерес уже через несколько месяцев после прибытия.       — Ха. Звучит так, будто ты прошел через период полового созревания и дожил до старости в рекордно короткие сроки. — пошутил Гарри.       Это заставило Курумо тоже усмехнуться, хотя и немного натянуто. Саруману действительно не нравилось вспоминать о своих первых нескольких годах в Средиземье, о том времени, когда он твердо стоял на ногах, привыкая к тому, насколько другим казалось Средиземье, насколько ограниченным было его волшебство и взаимодействие с людьми и прочими смертными, а не с ваньярами, телери и Эльфы-нолдоры, к которым он привык в Валиноре.       Хотя, честно говоря, не было такого времени, когда женщины были бы ему интересны. Это была откровенная ложь. Хотя у многих майар и у всех валар были любовницы, у гораздо большего числа младших майар этого не было.       «И действительно, во всем Средиземье есть только одна женщина, которую я когда-либо счел бы достойной моей любви, и она уже замужем,» — подумал Саруман, думая о леди Галадриэль, чьи силы, красота и дальновидность, даже будучи эльфийкой, позволяли ей быть равной любому майа в Валиноре.       — Значит, даже души поклонников Великой Тьмы отправляются в Залы Ожидания? — Спросил Гарри, привлекая внимание Сарумана.       Это эльфийское название чертогов Мандоса, ставшее общепринятым. Именно здесь покоились души тех умерших эльфов, которые все еще были связаны с Ардой, но освободились от бремени жизни, пока не решили возродиться в свете Запада. Хотя Гарри знал лишь о нескольких эльфах, которые когда-либо делали такой выбор, и только об одном, который когда-либо сделал это и вернулся в Средиземье: Глорфинделе, самом могущественном эльфийском воине из ныне живущих и стражнике Гаваней под командованием Кирдана Корабела.       — О да. Так поступают все человеческие души, проходя через эти залы в другие места, освобожденные от Арды и границ этого мира. Это был дар Эру Илуватара людям, — согласился Саруман, прежде чем на секунду склонить голову набок. — У тебя есть какой-то конкретный вопрос, который ты хотел бы задать, не так ли?       — Вастаки не похожи на орков, гоблинов и троллей. У них есть души; они переходят в загробную жизнь; у них есть семьи, кланы, мысли… даже чувства, несмотря на то, как сильно вастаки стараются их подавить. Мне просто, мне просто интересно, означает ли это, что общество может отказаться от своей мерзости?       Курумо уставился на него и во второй раз за время этого разговора почувствовал себя немного неуютно, хотя на этот раз это было вызвано не воспоминаниями о собственной слабости, когда он впервые появился здесь, а скорее горем. Горе было совершенно реальной эмоцией для Сарумана. Несмотря на амбиции, которые он начал лелеять после их исчезновения, волшебник все еще с нежностью вспоминал обоих Синих Волшебников и сожалел об их потере.       — Это сложный вопрос. Скажи мне, Гендальф когда-нибудь рассказывал тебе о синих волшебниках, Алатаре и Палландо? — Спросил Саруман почти нерешительно. Когда Гарри покачал головой, как будто Серый Странник когда-то это делал, но он забыл об этом, Курумо вздохнул.       — Полагаю, в этом есть смысл. Алатар и Палландо были отправлены в Средиземье вместе с нами троими, Гэндальфом, мной и Радагастом. Но их отправили на восток, на восток и на юг. Вскоре, по прошествии столетий, мы потеряли с ними всякий контакт, и вскоре после того, как я занял Ортханк после Долгой зимы, мы узнали, что они умерли. Не умерли, а их физические формы были уничтожены, а души вернулись на запад, в Валинор. Нет, они были навсегда убиты.       Он снова покачал головой, на мгновение показавшись гораздо старше, чем когда-либо выглядел Гэндальф в присутствии Гарри. — Эта потеря причинила боль всем нам, каждому по-своему. Судя по нынешней войне, можно сказать, что если они и добились какого-то прогресса среди вастаков, то он был небольшим и, возможно, быстро был подавлен. Если ты спрашиваешь о людях Юга, харадримах, боюсь, что здесь мои знания иссякают. На самом деле, никто из Мудрых не знает о них много. И все же, возможно, Палландо и Алатару повезло больше, поскольку они не полностью присоединились к Саурону в Войне Последнего альянса. Хотя с тех пор у них было множество войн с людьми Гондора, так что кто знает?       — Я понимаю, что это не полный ответ. Но это единственное, что я могу дать. Да, возможно, истерлингов, возможно, людей Юга можно было бы отвратить от ее зла и жестокости. Но это будет нелегко и, вероятно, привлечет внимание Саурона к тому, кто попытается это сделать.       Гарри кивнул, отодвигая ноги подальше от того места, где он сидел, и его глаза начали закрываться сами по себе. — Возможно, в ближайшие десятилетия я смогу исследовать эти земли. Чтобы узнать больше и выяснить, можно ли их обойти.       — Даже открытие такого было бы чрезвычайно интересным проектом. Если ты это сделаешь, Гарри, загляни в Ортханк, не так ли? Было бы интересно поделиться знаниями, которые ты почерпнул из этого, — сказал Саруман и замолчал, когда Гарри кивнул, а затем откинулся назад, уже закрыв глаза.       Курумо остался там, все еще попыхивая трубкой, и уставился на молодого волшебника, на мгновение в его глазах вспыхнул не совсем дружелюбный огонек. Что ж, похоже, все идет неплохо. Интересно, получиться ли подтолкнуть его к познанию рун к тому времени, когда все это будет сделано. Он уже дал мне пищу для размышлений…

***

      Пока Саруман и Гарри помогали ухаживать за ранеными, а хранители знаний отмечали погибших в войсках Сигин-тарага и Зигур-хаза, Торин собрал своих командиров пальцев и обошел оборонительные укрепления, чтобы оценить очень странную защиту, которую организовал Фолдорин.       Это был скорее лабиринт, чем настоящая оборона, хотя по краям было множество мест, где десятки валунов были сдвинуты вместе, а затем поспешно вырублены, чтобы их можно было использовать в качестве импровизированной стены. По-видимому, утес, половина которого в конечном итоге обрушилась, был в основном сложен из камня. И когда половина его развалилась из-за того или иного землетрясения в недавнем прошлом, после него осталось поле валунов шириной около двух лиг, а оставшийся утес служил фоном.       Именно на том утесе была установлена баллиста, скрытая до этой ночи и защищенная небольшой стеной и рвом на вершине холма. Фолдорин отправил туда две сотни своих воинов и отряд из четырехсот лучников Зигур-каз под командованием офицера Красной скалы Агни.       Это, как понял Дубощит, могло привести к беспорядкам среди остальных бойцов из Красных Гор. Увольнение единственного офицера, с которым Фолдорин привык работать, означало, что он работал с новичками, которые не знали его так хорошо и, возможно, были более склонны идти своим путем. К сожалению, Торин подсчитал, что на данный момент войска Агни, вероятно, превосходили численностью остальных зигур-хазов, оставшихся в живых в странных, но очень серьезных укреплениях у подножия холма.       Фолдорин решил создать на поле валунов не столько защиту, сколько гигантскую ловушку. Благодаря изобретательности гномов, знанию рычагов и блоков, а также силе дварфов, они переместили большие валуны по всему участку. Некоторые из них были установлены поверх других, чтобы создать небольшие крепости, в то время как другие были сдвинуты, чтобы создать полутвердую стену во многих местах по внешнему краю поля валунов.       Однако внутри была настоящая ловушка. Вместо того, чтобы создавать множество открытых площадок, подобных той, куда доставили раненых, Фолдорин и его инженеры проложили дамбы выше. Они создали проходы, боковые проходы и тупики. Они прорыли землю под полем валунов, создав десятки коротких туннелей, ведущих из разных областей внутри. В нескольких местах были сооружены короткие стены, чтобы помочь защитнику. В других местах то, что выглядело как тупики, можно было сдвинуть с одной стороны, чтобы дварфы могли атаковать.       Таким образом, он создал импровизированную крепость, состоящую не из крепких стен и мощных внешних сооружений, а из глубины, неожиданности и возможности сбить с толку. Не помогло и то, что каждый туннель и многие крытые проходы между валунами были проложены на высоте головы гнома. Как выяснили волшебники, любому человеку пришлось бы наклоняться почти полностью. На поле валунов не было места, где человек мог бы даже встать плечом к плечу с другим человеком.       Торин быстро понял, что к чему, и вынужден был покачать головой. — Это, это великолепно. Ловушка у всех на виду. Как только вастаки прорвутся сквозь внешнюю оборону, все преимущества перейдут к нам.       — Именно так, — сказал Фолдорин, его тон был мрачным и гордым одновременно, довольный тем, что его король понял, что он здесь натворил. — Я надеялся вступить с врагом в прямое сражение, втянуть его в драку здесь и стереть в порошок. Я бы преуспел, если бы, как я полагаю, не пришел кто-то более высокопоставленный и не принял командование от первого попавшегося генерала.       Старший гном указывает в сторону, где виднелись костры и факелы противника. — Вместо этого они приготовились к осаде. За последние полтора дня, с тех пор как туда прибыла пехота, я предпринял несколько вылазок, но они развернули меня и не стали преследовать. Признаюсь, я не додумался до твоего трюка со щитом, мой король. Мы просто приносили с собой большие куски древесного ствола, и это означало, что наш фасад никогда не был достаточно большим, чтобы по-настоящему пробить брешь.       — Это понятно. Даже с учетом того количества зигур-хазов, которое вы взяли под свое командование, у вас было недостаточно людей, чтобы сразиться с такими силами в открытом бою. Мы имеем дело с двумя или тремя их отрядами, совершающими набеги? — Спросил Дубощит. — Я имею в виду пехоту.       — Три отряда разной численности. Один отряд был намного больше двух других. Численность первого едва соответствовала нашей численности, но второй отряд, гораздо более многочисленный, прибыл всего через час после первой армии.       — Возможно, нам и удалось бы разбить или рассеять эту первую группу, но мы все равно сражались бы с ними в открытую, когда прибыло второе войско. — добавил Мик. — Зигур-хаз все еще настаивали на том, чтобы мы это сделали, но после вчерашней ночи я одновременно и зол, что мы этого не сделали, и рад. Мы, мы потеряли стольких из них… — он замолчал, сердито дергая себя за бороду.       — Нет смысла беспокоиться из-за испорченного мяса. Тот трюк, который использовали вастаки, нам нужно быть готовыми к этому в будущем. Если они будут вешать наших мертвецов так, чтобы мы могли их видеть, нам нужно сохранить контроль над нашими людьми. Мы не можем позволить им снова так яростно атаковать.       Число оставшихся в живых среди Зигур-хазов все еще подсчитывалось, но никто из офицеров Сигин-тарага ни на секунду не сомневался, что в живых их будет больше шестисот, если это произойдет.       — Да. С потерями, которые они понесли в этой войне и в предыдущей, Дому Блэклоков практически пришел конец как военной державе, по крайней мере, в том, что касается возможности выставлять армии, способные противостоять силам, которые вастаки бросают на нас, — сказал Фолдорин, качая головой. — Зеленый шип — единственная страна, которая не выставила свою армию и не была разгромлена. И мы все знаем, что потребуются сотни лет, чтобы восполнить эти потери.       — Честно говоря, я был готов к этому, но я не был готов к масштабам численности истерлингов. Я знаю, что люди размножаются быстрее нас, и я знал, что Восток огромен, но чтобы иметь возможность выставлять такие огромные армии. — Мик покачал головой. -Конечно, даже легендарный Гондор не смог бы сравниться с такими цифрами.       — Это была постоянная проблема, которую мы пытались решить с самого начала, — согласился Торин. Он уставился в темноту, на далекие огни лагерных костров истерлингов. -Теперь давайте поговорим о нашем враге. Он, лорд-воин, как, как удалось выяснить Саруману, называют их повелителей, опасно легко приспосабливающийся, опасно дальновидный парень.       — Мы смогли выжить благодаря нашим способностям, нашей скорости на марше и нашему снаряжению, но он знает свои сильные стороны и как их использовать, и он знает наши сильные стороны и как их нейтрализовать, я думаю. Осада прямо сейчас играет ему на руку гораздо больше, чем нам, если только у него не ухудшится ситуация со снабжением, чего, я сомневаюсь, мы можем ожидать. — проворчал Фолдорин, недовольный тем, что усилия его людей могут пойти прахом.       — Согласен по обоим пунктам. Что касается их численности, то разведчик, с которым мы столкнулись в башне Парна, сказал, что у них около тридцати тысяч кавалерии. Судя по продолжающимся до сих пор боям, они проиграли… До вчерашнего вечера около десяти-одиннадцати тысяч человек пытались заставить нас подавить.       — Мы смогли с трудом подсчитать численность их пехоты. Первыми прибыло всего пять тысяч человек, но не прошло и часа после того, как они прибыли и начали формироваться, как прибыла группа кавалерии, за которой следовали силы численностью около четырнадцати тысяч, если мои подсчеты точны. Вскоре к ним присоединились еще две тысячи, а затем начали подтягиваться кавалерийские части, — объяснил Фолдорин.       — Прошлой ночью мы сражались в основном с пехотой, и я бы сказал, что мы убили по меньшей мере еще от четырех до семи тысяч человек. Затем была тяжелая кавалерия, которую «скорпионы» разбили. Я бы сказал, что их было по меньшей мере три тысячи, и они были разбиты.       По стонам других офицеров старший гном понял, что они тоже это знают, и нахмурился, качая головой. — Значит, у них все еще больше кавалерии, чем пехоты, но вместе взятых… около тридцати трех тысяч?       — Да, где-то так. — Дубощит нахмурился. — Мы будем наблюдать за противником весь завтрашний день. Фолдорин, Мик, ваши силы в целом более отдохнувшие, чем мои. Если они нападут, вам двоим придется принять на себя основной удар, хотя я думаю, ты прав, Фолдорин, они этого не сделают.       — Несколько моих людей вышли как раз в тот момент, когда мы возвращались, чтобы привести несколько лошадей. Очевидно, не потому, что запасы были на исходе, а потому, что они хотели посмотреть, какие они будут на вкус, — сказал Дюрок, закатывая глаза. — На мой взгляд, они довольно тягучие, но вполне приличные. И если вы думаете, что мы могли бы переждать врага, то не стоит. Мы несколько раз видели, что у них есть довольно неплохое представление о запасах продовольствия, когда они находятся в движении, и я сомневаюсь, что они побоялись бы есть мертвых лошадей так же, как мы.       — Еда успокаивает, а напоминание не так уж сильно. — сказал Торин, качая головой. — А сейчас давайте все немного поспим.       Остаток ночи и весь следующий день прошли в отдыхе и восстановлении сил, и, когда наступил вечер, Гарри и Саруман присоединились к обсуждению. Поттер рассказал о том, что он видел и что пытался сделать, в то время как были выслушаны сообщения о погибших, которых можно было увидеть и сосчитать из странной крепости. Было решено, что враг по-прежнему насчитывает по меньшей мере двадцать восемь тысяч человек, причем незначительное большинство из них — смешанная кавалерия. Возник вопрос, что делать с этой информацией, поскольку, похоже, враг был более чем готов просто взять их измором.       — Если бы мы могли заставить их напасть на нас, мы, вероятно, смогли бы обескровить их. — сказал Фолдорин, сердито хмурясь, все еще переживая провал своей тактики.       — Хотя я полностью согласен, они ни за что на это не купятся. Не тот, кто отвечает за это, и, возможно, не его старшие офицеры. Если бы я мог снова подобраться поближе и убить его, а может быть, и его старших лейтенантов, у нас было бы больше шансов на такое. А так — нет. Они попытаются уморить нас голодом. — мрачно согласился Гарри.       — И у них есть вся та конина, которой мы снабдили их прошлой ночью, и даже результаты предыдущих сражений, если они захотят послать за ней войска. — проворчал Торин. — Честно говоря, зная этого вражеского командира, я думаю, что это, вероятно, уже происходило, наряду с теми группами, которые занимались погребальными обрядами, которые ты видел, Гарри.       — Как ты думаешь, с какой частью этой защиты вы, два волшебника, могли бы справиться? — Прямо спросил Толи.       — Если вы говорите о непрерывном фронте, например, о разрушении больших участков стены и сбросе их в ров, а не о разбросанных небольших отверстиях… Возможно, я мог бы что-то сделать, попросить Ауле позволить мне и дальше изменять здешнюю территорию с помощью магии, а не с помощью пота, как это делаете вы и вастаки. Но, по большому счету, я не знаю. И эксперименты с таким оружием просто предупредили бы врага о том, что у нас есть такая способность, — задумчиво нахмурился Саруман, глядя на далекие линии осады.       Командная группа располагалась на одной из приподнятых каменных платформ, которая действовала почти как башня, установленная поверх нескольких других больших валунов. Он был расположен несколько правее и примерно в четверти круга от того места, где гномы и их союзники вошли в странное укрепление прошлой ночью, но это позволяло им всем видеть значительные участки вражеских осадных сооружений, хотя и без деталей, если не использовать подзорную трубу.       — Аналогично. Я мог бы сровнять с землей большие участки этого вала с помощью заклинаний «Бомбарда» повышенной мощности, но прошлой ночью враг увидел, на что мы способны. Если они решат, что достаточно сильно заморили нас голодом, они просто отойдут от разрушенных районов, переформируются в пределах линии осады и будут ждать, когда мы подойдем к ним.       — Возможно, но, возможно, это наш лучший шанс. Потому что, в конце концов, это сработает, если они будут морить нас голодом. Возможно, сейчас у нас будет достаточно продовольствия, и его хватит почти на шесть дней, а то и больше, если мы начнем рационализировать его сейчас. Но если ты не сможешь проникнуть внутрь и отравить их запасы продовольствия, Гарри, то долгая игра будет на их стороне, — прорычал Фолдорин, все еще злясь на то, как много работы, которую он проделал, теперь пойдет прахом.       — Возможно, я и смог бы, но я бы хотел, чтобы они сначала немного успокоились. Сейчас я рекомендую им отдохнуть несколько дней. Я знаю, что вам, гномам, не нужно так много отдыхать, и вы, вероятно, могли бы снова сразиться сегодня вечером, если бы захотели. Однако вашим раненым все еще нужна помощь, и нужно позаботиться о твоем снаряжении, — напомнил Гарри королю, указывая на то место, где стоял Дори.       На щите могучего гнома отсутствовал значительный кусок, а одна из щечных пластин его шлема была оторвана в бою. Отсутствовал даже щиток для носа, хотя можно было только догадываться, как он потерял щиток для носа, а не нос под ним.       — Верно. Это также даст мне время и возможность более детально изучить вастаков и наши собственные линии фронта, — размышлял Торин. Он взглянул на Фолдорина, затем задумчиво опустил взгляд на землю, размышляя о тактике, которую камнелапые применили против Паучьей погибели. — И, возможно, сделать еще кое-что, кроме того.       Через два дня они снова собрались вместе, и к этому времени у Дубощита уже был план. Вастаки несколько раз прощупывали почву, но лишь слегка. Они также выслали легкую кавалерию, чтобы оттащить мертвых лошадей обратно на свои позиции, и, казалось, готовились к длительной осаде.       Задняя часть откоса, в частности, несколько раз подвергалась атакам легкой пехоты и кавалерии, но каждый раз они были отбиты стрелами оставшихся зигур-хазов. Торин отправил туда две сотни лучников Матиаса и пятьдесят своих солдат, чтобы усилить оборону за «скорпионами», но это было все.       Что касается «скорпионов», то они еще ни разу не использовались в залповом огне, и лишь немногие из них стреляли одновременно. Однако они вынудили противника отодвинуть свои лагеря подальше от линии осады, и один из наблюдателей, по крайней мере, видел, как один офицер и небольшая группа врагов были уничтожены одним выстрелом скорпиона. Более того, фактический радиус действия «скорпионов» на полной тяге держался в секрете, так как враг отступил. Они все еще были в пределах досягаемости «скорпионов», но Торин приказал командам «скорпионов» ждать.       — Скажите, вы двое можете придумать заклинание, которое сможет справиться с их лошадьми? — Спросил Торин.       — Справиться? — Спросил Саруман, задумчиво нахмурившись. — Убить или отпугнуть? Я мог бы отпугнуть изрядное количество из них несколькими заклинаниями огня и даже мог бы обратить некоторых из них на нашу сторону, прошептав несколько слов, если бы смог подобраться достаточно близко. Но ничего такого, что могло бы сильно помочь в таком масштабе.       — Я могу создавать звуки, издаваемые волками или даже драконами. — сказал Гарри. — У меня даже есть заклинание, которое может усиливать звук. Чтобы сделать это на всем поле боя, потребуется немного поработать, но справиться с таким заклинанием достаточно просто. Хотя, чтобы получить от этого максимальную отдачу, мы, возможно, захотим сделать так, чтобы звуки доносились с разных сторон. Саруман?       — Да, это звучит выполнимо. — сказал Курумо, согласно кивая головой. Показ Гарри, как передавать звуки в другое место, не произвел на него особого впечатления, поэтому он был более чем готов смириться с этим, чтобы выучить у Поттера еще несколько заклинаний, как он делал это последние несколько дней. Ничего важного, просто исцеляющие заклинания, но все же это было только начало.       — Хорошо. Я думаю, что с этим у нас может появиться план… — Размышлял Торин, глядя туда, где лежали скорпионы, затем поднял подзорную трубу, чтобы посмотреть на армию перед ними, и с улыбкой отметил одну из главных причин своего плана. Лагерь, на который напал Гарри, тот самый, где проживал лорд-воин, тем утром сменил позицию, что было очевидным признаком того, что у них не было абсолютно никаких планов штурмовать этот район.       Вместо этого лорд-воитель переместил все свое командование к дальнему краю обрыва, сразу оказавшись лицом к лицу с самым слабым местом в обороне. И в пределах досягаемости скорпиона, подумал он, на мгновение почти обрадовавшись. — Скажи мне, Фолдорин, какова здесь местность?