.

На маленьком принце шкура лисёнка — дружбу ценить ребёнка никто не учил: король намертво в делах королевских погряз, мать из простых, скончалась при родах, а мачехе, так и не разродившейся даже девчонкой, до бастарда нет интереса, как и у слуг. И никто не знает, не задаётся вопросом о том, где ребёнка со шкурой лисёнка может носить целый день. А день проходит неспешно, принц смывает с рук кровь и улыбается, скаля мелкие острые зубы своему отражению, и через миг… через миг с невысокой скалы в реку летит… нет, не ребёнок, а рыжий лисёнок, что весело плещется, пугая всю рыбу. На маленьком принце шкура лисёнка или на лисёнке шкура ребёнка? Этим едва ли кто задаётся, иначе бы точно возник «а из таких ли простых была мать лисёнка-ребёнка?». Впрочем, король намертво в делах королевских погряз, мать из простых (или нет), скончалась при родах, а мачехе, так и не разродившейся даже девчонкой, до бастарда нет интереса, как и у слуг. А день проходит неспешно, принц думает о том, не остаться ли ему навсегда в шкуре лисёнка — что поделать, привязываться к семье ребёнка никто не учил, а оттого этот самый никто не заметил, как исчезновение затянулось на долгие годы, не стал прикладывать усилий, чтобы найти. Лишь годы спустя младший, в этот раз законный наследник слышит украдкой о том, что брат его старший — колдун, что носится оборотнем в лисьей шкуре. А оттого в лес нет дороги — украдёт ребёнка прохвост проклятый. «А меня и красть не надо, сам к брату уйду», — думает младший, в этот раз законный наследник, уставший от того, чтобы никому быть не нужным, но должным.